Настойчивый звонок выудил Сэмэна из-за стола в тот волнующий момент пьянки, когда клапан, что называется, зависает в положении «открыто», обеспечивая рекордную пропускную способность. Уровень жидкости в бутылке стремительно падал и Сэмэн, без того присоединившийся к компашке позже всех, терял, мчась к двери, драгоценные секунды. Поэтому не было ничего удивительного, что, распахнув обшитый эбеном стальной лист, он огорошил визитера скоропалительным просторечием:

— Течегоуважамый?!

На пороге стоял, гордо засунув руки в карманы широкого, изрядно потертого коричневого пальто, долговязый незнакомец. Норковая шапчонка, сдвинутая на ухо, едва прикрывала лысину и явно чувствовала себя не на своей голове. Из-под пальто убегали вниз вполне приличные брюки, однако обувь безнадежно портила какое-никакое благообразное впечатление. Тщательно надраенные ботинки, именуемые рабочим людом «гадами», сводили на нет все усилия, затраченные на снискание маломальской респектабельности. На вид гостю было чуть более тридцати, Сэмэн думал сейчас о других годах. Если интуиция не изменяла, его визави типичный деклассированный элемент, оставивший за спиной не меньше десятки. Каторжанский налет, очевидно проступающий в облике незнакомца, заставил Сэмэна снизить обороты:

— Я говорю, чего тебе, уважаемый?

— Кристаллом ты будешь? — грубовато пробасил незнакомец.

— Кх, — замешкался Сэмэн. — Зачем он тебе?

— Передай, что по делу, Сэм.

Легкость, с которой примечательный тип разобрался кто есть кто, Сэмэну не понравилась. Существует масса способов, с помощью которых обламывают спесивость собеседника и, не раздумывая долго, он использовал простейший, пришедший на ум первым.

— Дела у прокурора. Все?

Как бы не так. На невозмутимой роже посетителя не дрогнул ни один мускул. Брошенная в ответ улыбка обнажила на зубах несмываемые следы чифира и окончательно разметала хлюпенькие сомнения относительно места, где «деловой» пребывал последнее время. Более того, Сэмэн оказался заложником собственного приема, ибо вид пасти, испытавшей цингу, центнеры арестантского чая и километры самокруток, кольнул такой ностальгией, что впору было схватиться за сердце. Металлокерамическая гордость, выставляемая всюду напоказ, резко заныла. Он поймал визитера за язык, а тот его, если так можно выразиться, за зубы. Один — один. Мировая ничья.

— Слышь, браток, Кристалл занят, — сдался Сэмэн. — Намекни что почем.

Гость молча откинул левую полу пальто.

— Понял тебя толково, — выдохнул Сэмэн и, не сдержавшись, присвистнул от удивления. — Заходь, дорогой, гостем будешь. Отогреешься, перекусишь, а после и погуторим.

Он провел незнакомца, категорически отказавшегося от вешалки и веселого общества, на кухню. Поставив перед ним бутылку водки, стакан и закуску, Сэмэн попросил не стесняться и потащился наверх — туда, где его не ждали.

Разнузднейшая сцена совокупления могла смутить кого угодно, но только не повидавшего на своем веку Сэмэна. Кристалл, близкий к прострации, движениями, идентичными технике классического хода в лыжном спорте, совершал финишный рывок. Завидная самоотдача, с которой он рвался вперед, не чувствуя усталости от нешуточной дистанции, высмеивала принцип олимпийского движения. Только победа! Хрипя, как подрезанный кабан, Юрий неуклонно наращивал темп, не замечая ничего, кроме ее сладострастного приближения.

Явившийся друг бродил вокруг кровати кентервильским привидением, до которого никому нет дела, и какого никто не боится. Несколько мгновений Сэмэн любовался пейзажем восхитительного ландшафта, по которому пролегала трасса забега, рассматривал обалдевшие глаза охающей под Кристаллом девушки и, уже не чая, дождался-таки хоть какой-то реакции.

— Без передышки на пятый круг пошел, — простонала Стейси, дальновидно вызывая сочувствие в Сэмэне, слишком явственно желающем подхватить эстафетную палочку.

Вопреки ее ожиданиям тут же раздалось:

— Во даешь! Братан, ты чего? Не надорвись. Поделился бы с другом.

— Сэ-мэн, ва-ли… — по слогам выдавил Кристалл, изнемогая от перегрузки.

— А всю дорогу кричал, что кент до гроба, — не унимался браток.

Забыв о цели вторжения, он подползал все ближе и ближе. Если Кристалл не мог оторвать тело, то Сэмэн — взгляд, а в общем все походило на благопристойную шведскую семью.

Наконец дыхание друга прервалось, тело, добавив в скорости и амплитуде до устрашающих размеров, встрепенулось и после виртуозно отыгранной стретты обмякло.

Ниц Кристалл упал, блаженно улыбаясь. С нескрываемым удовлетворением он высвободил жертву долгого воздержания и, обведя мир ошалелым взглядом, запоздало ужаснулся свершившемуся. В голову полезла всякая чушь.

— Сколько времени?

— Между полшестого и шестью, — съязвил Сэмэн, прямолинейно намекая на ряд неоспоримых совпадений. — Тебя там интересный субъект дожидается. Я сказал, чем ты занимаешься. Попросил не задерживаться.

— Сэмэн, я тебя когда-нибудь ушатаю.

Блондинка накинула Юркин халат, подобрала разбросанные по спальне вещи — свидетельство царившего при раздевании безумия, а после деловито осведомилась.

— Мальчики, где сауна?

— Что? — возмутился Кристалл. — Какая сауна? Не нажарилась еще? У тебя есть две минуты, чтобы исчезнуть, иначе он, — рука легла Сэмэну на плечо, — попарит тебя.

Естественно, столь безобразная выходка вызвала в Сэме крайне негативную реакцию.

«М-да… Мужчиной стал, а кавалером быть не научился», — подумал он и, с тоской глядя на исчезающие под платьем 90–60—90, проворчал:

— Ишь, заторопилась. Дура.