После ухода Богача Юрий сложил документы в общую папку и почувствовал облегчение, какое испытывает новичок, поставивший на старую беззубую клячу ржавый рубль, и теперь выгребающий из кассы тотализатора тысячи золотом. Темная лошадка, коей оказался седовласый обладатель юридического диплома, молнией пронесла его сквозь времена и расстояния, и оставалось разве что собрать увиденные по дороге скальпы, на которые в документах уже были выписаны ровным Богачевским почерком ордера. Нет, конечно, не так все просто, но благодаря отлично выполненной адвокатом работе и внесенному им толковому предложению, обрисовалось главное — план генерального наступления, и хоть реализовать его придется самому — первый немаловажный шаг, можно сказать, сделан.

Записи в блокноте гипотетически составляли два раздела. Информационный характер базового являлся своеобразной энциклопедией греха. Скрытые пристрастия известных в городе фамилий, безнравственные увлечения и многое, многое другое. Кто-то увлекался чересчур молоденькими девочками, кто-то предпочитал мальчиков. Фетишисты, сатириазмисты, любители острых сексуальных ощущений оплетали себя, кроме содомских пороков, паутиной взяточничества, участием в коррупции и непомерной страстью к игре, истощавшей не только их карманы, но и бюджет возглавляемых ими организаций. Последних господ Юрий выделил сразу. Михей, ставший от положенца смотрящим[138] за игрой, прощупает игруль, а когда придет час — возьмет их в оборот.

Раздел «комментариев» в хронологической последовательности фиксировал личное участие старика в компрометации именитых горожан. Адвокат верил, что Кристалл не использует информацию против него. Понимал, что Юрию нужен не он — покорный слуга обстоятельств, а те, кто пачкался им по поручению Барона. Краткие биографии, фамилии, даты, адреса и красочные фабулы перелистывались грязными иллюстрациями, расплывались перед глазами и рассеивались галактической пылью. Разум Кристалла, не слушая хозяина, блуждал в космосе. На фоне городских нечистот, назло исходившей от них вони, формировался другой образ — мучительно трогательный и далекий…

Неугомонная Босоножка с присущим ей упрямством мешала сосредоточиться. Она лезла в глаза, а когда он смыкал вежды — шептала, касаясь губами щеки, что-то нежное. Стоило зажать уши ладонями, она дыханием щекотала шею и, задевая волосы, витала вокруг, едва сдерживаясь от озорного смеха. Кристалл, игнорируя навязчивый плод воображения, давился изучением компры и, лишь фантазия игриво переступала границы допустимого, задерживал дыхание. Спас от разгулявшегося призрака прошлого Сэмэн. Услышав его шаги, Босоножка, перед тем как испариться, умудрилась чмокнуть Юрку в нос.

Узрев друга, сидящего за столом в глухой защите, Сэмэн поперхнулся.

— Санта Мария… — выдавил он сквозь кашель. — Что за ужастики подкинул тебе старый хрыч? А я думал просмотреть их на ночь…

— Все нормально, — отнимая руки от головы, пробурчал Юрий. — Гимнастика йогов. Снимает спазмы…

Сэмэн хрустнул яблоком и посетовал:

— Сдались тебе эти индусы, хлебнул бы лучше благородненького, как всякий уважающий себя европеец. Я уже … — И, получив согласие, он степенно заколдовал у выдвижного бара. — «Курвуазье», «Камю», «Хеннесси»?.. О! Рекомендую — «Сотка».

— Без разницы. А, впрочем, давай водку.

Они выпили. Сэмэна потянуло на задушевные разговоры.

— Эх, вроде и гуляй — не хочу, да нельзя — дел наворочу. За что ни потяни — сплошь кружева вологодские — не распутать… Как это старого лиса угораздило впрыгнуть на подножку к Барону. Из-под колес его кареты летит столько дерьма, что остаться чистеньким невозможно.

— Долгая история, — отмахнулся Кристалл.

Рассказывать о крестных не хотелось. Прорыв назад равносилен удару консервного ножа, вскрывающему капсулу воспоминаний — чай, не воздушный шарик с романтическими отступлениями, а ящик Пандоры с безжалостными для юношеской души событиями. Не далее, как вечером того дня, когда Юрий исчез, люди Барона вывезли глубокоуважаемого члена адвокатской коллегии в пригородный лесок и там, разложив у его ног большой жертвенный костер, вынудили назвать имена всех Аквинских подельников за последние пять лет, их координаты и прочее, прочее, прочее… Оставить Богача в живых дюжие молодцы согласились в обмен на обещание адвоката служить спасителям верой и правдой. Но оказалось, что круг его новых полномочий свели к банальнейшим обязанностям гонца. И без того задетое бесцеремонностью самолюбие Ильи Глебовича взбунтовалось с остервенением черни, лишившейся и хлеба, и зрелищ одновременно: где это видано, чтобы почетный, заслуженный юрист прозябал в шкуре клерка? Глупость Бароновых солдафонов обернулась античной трагедией — они самолично втащили в свой стан великолепного троянского коня, описавшего увиденное в блокноте и куда там вашей «Илиаде» … Значение драгоценной «поэмы» Кристалл по-настоящему оценит позже. Сейчас же, листая густо исписанные страницы, он пытался отыскать хоть намек о Ляльке. Тщетно… Никаких ниточек.

— Тройка Треф нарисовалась, — объявил Сэмэн, подскочивший к окну на визг тормозов, и заворчал. — Ишь ты, «Патролом» обзавелись. Всегда знал, что хорошее окружение облагораживает. Пойду, встречу братков…

— Иди, — задумчиво вторил Юрий. — Они-то мне и нужны.

От причудливого Сэмэнового гостеприимства за окном вспыхнули лучи прожекторов. Противно взревела сирена. Сэмэн, исказив голос мегафоном, орал с апломбом техасского рейнджера:

— Внимание автомобилю «Ниссан Патрол»! Вы находитесь на частной территории! Выньте ключ из замка зажигания и выходите с поднятыми руками. В случае неповиновения открываю огонь на поражение! Повторяю, огонь на поражение!

Захлопали автомобильные дверцы. Кто-то, судя по прорезавшемуся фальцету — Валет, истошно взвыл:

— Это же мы, свои! Разуй глаза, сволочь!

В ответ прорвался счастливый мефистофельский хохот. Сирена умолкла, по мегафону назидательно отчитали:

— Теперь вижу. А то поди разбери, что за рожи прячутся на неизвестных машинах. Предупреждать надо…

«Что за человек? — позавидовал Юрий. — Не упускает своего даже в мелочах». Компания поднималась наверх, весело обмениваясь полученными впечатлениями, и ввалилась к Юрию, задыхаясь безудержным смехом. Шутку поняли все, разве что Валет, коря себя за публично сдавшие нервы, бычился и не разделял общего восторга.

— Привет положенцу, — поздоровался за всех Михей, отирая выступившие слезы. — Хотел поговорить?

— Есть малёхо, — Кристалл отсортировал нужный листок и подвинул на край стола. — Взгляни.

Внешняя небрежность, с которой Рыба скользнул по списку, ни о чем не говорила. Как и всякий хороший игровой, он обладал фотографической памятью. Сверху вниз просканировав текст, он выдал незамедлительный ответ:

— Знакомые лица. Трое завзятых игруль — иногда щекочу им нервишки. Остальные — местная богема.

— Как часто видишь тех, кто в списке?

— По-разному. Этих, — Михей ткнул в угол листка, — могу поднять среди ночи, сообщить о завалявшейся сотке — ради игры тут же приползут на карачках, даже если до звонка пыхтели на женах. А вот Секундант в последнее время Москвой болеет, в родной вотчине редко показывается. Раньше и недели не проходило, чтобы мы не скрестили шпаги, а с тех пор, как он «Интерметалл» загреб, больше казино балует. Чего ему по хазам да малинам шляться, коль денег немерено, недвижимости улицами? Молва бродит, что казино в Москве открыл собственное…

Кристалл услышал не все и не обо всех. Михей не знал и половины падких до азарта людей, отмеченных адвокатом.

— Возьми себе список. Там перечислены проверенные игроки, а, следовательно, — твои клиенты до гроба.

— Подвалило! Есть, где разгуляться! — обрадовался Михей.

— Копнешь?

— А можно?

— Нужно. Щекотни их так, чтобы они под окнами дежурили в ожидании очередной партии. Со всех них Барону капает. И я бы очень хотел отучить заблудших от ошибок.

— Проблема в том, как этих Буратино из казино выманить. Они ночами в «Планете игр» виснут, а днем, как сонные мухи, в офисных креслах млеют. Может слушок запустим — так, мол, и так?..

Рыбий задор угас в густой флегме положенца.

— Такое нынче недобросовестной рекламой зовется, — невозмутимо парировал Юрий, — с самопрезентацией, а она пока ни к чему. Сыграй на честолюбии.

— С детства кроме карт других игр не признавал.

— Вот и шуруй стосом. Что может быть престижней, чем тягаться не с однорукой железякой, а с королем?

— Я не король, — горестно констатировал Рыба.

— Большой признал и потеснился на троне. И нечего тут полемику разводить. Скромность хороша на пенсии.

Брошенное зерно упало в плодородную почву тщеславия и проросло с невиданной быстротой.

— Король значит… Дворец нужен. Не выкупить ли то казино с потрохами, да и объявлять периодически свободную запись на аудиенцию? Раут я им обеспечу как в кино. С канделябрами, мать их…

— У кого? У Барона выкупить? Одними деньгами не обойтись — дурануть надо, по красоте.

— Как?

— Ты мне скажи, как профессиональный игрок. Мне ли тебя учить? Дворец снаружи хорош и ежели тебе по вкусу — заглянул бы внутрь оценить расцветку обоев в спальнях и колокольный звон часовен.

На подкинутом удобрении росток честолюбия вытянулся, окреп и заколосился. Мгновение — и заманчивые перспективы опьянили Михея невероятной идеей, но отрезвляющая логика помешала упиться всласть. Судорожно глотнув, Рыба осторожно сознался:

— Доставала меня мыслишка. Закатил я разок в «Планету», часок покрутился и все рассматривал — изучал новейшие системы игрового бизнеса. Порожняк, скажу я прямо. Чистейшей воды порожняк, причем и не новый вовсе. Фальшивый соевый шоколад в нарядной турецкой обертке. Мне б гарантии, что не тронут — день, два — и казино повиснет у меня на карандаше[139]. Но… Охрана там, как в федеральном банке, хлопцы удачливых не сильно жалуют…

«Вот оно! Пора снимать урожай!» Кристалл подозревал нечто подобное. Он догадывался, что под напором засучивших рукава шпилевых благополучие казино рухнет карточным домиком, проблема в том, как выжить под градом сыпящихся обломков. А для чего же созданы проблемы, если не для того, чтобы решать их.

— Ловлю на слове, брат. Ты не представляешь, как порадовал душеньку. Пусть охрана тебя не беспокоит. Вопрос в другом — сумеешь в определенный день выпить из казино всю кровь до последней капли? — и, уловив в Рыбьем глазе недоумение, добавил. — Безопасность я гарантирую неусыпную, как у Ясира Арафата когда-то. Баррикаду живую вокруг тебя выстрою, великой китайской стеной обнесу, линией Мажино огорожу!

— Ежели так, чего не суметь? Всякое в жизни попробовал, но чтоб систему за рога схватить — такого не случалось. Для пополнения коллекции королевского музея — с удовольствием, — преобразился Михей.

Сэмэн, следивший за разговором, притаясь за спинами гостей, поднял большой палец вверх и одобрительно качнул Юрию головой.

— И еще, — Рыба отстегнул с пояса пухлый несессер и положил перед Кристаллом, — внимание от айзеров. В «Планете» — кабаке катанули. Там — в черную.

Радость, отбивавшая в голове залихватскую плясовую, затянула похоронный марш. — «Чуть не проморгал кабак, ворона! И что с ним делать? Он нам не нужен, но и сбрасывать со счетов один из поплавков Бароновой плавучести — престижнейший в городе ресторан — нельзя. А что можно?»

Как поступить? Кристалл осторожничал. Ведь это только кажется, что экспроприация — штука примитивная.

«Обыграть его — не обыграешь, забрать силой — мешают понятия, предложения о покупке не последует и до страшного суда… а стоит ли забегать вперед? Есть моменты поважнее — впереди „знакомство“ с барыгами, открытие федерации, поиски выходов на Секунданта с его „Интерметаллом“ и способов нейтрализации „Титана“ … Плюс форс-мажоры…»

— А какую телку я там видел, — мечтательно пропел Михей. — Повисла лярвочка на Бароне — не отклеишь. Пора бы и нам рандеву организовать с такими, чтоб кровь с молоком…

— Не спешите, сир, — скривился Юрий. После прощания с Дочерью солнца он сам ощущал недостаток в доме женского элемента, но внутренней гордости претило пригласить кого ни попадя. — И на нашей улице перевернется «КАМАЗ» с клубничкой.

Проблем скопилось немало. Дамокловым мечом висела недоработка вариантов защиты. Вдруг какому-то умнику взбредет в голову пошалить? Нужно оружие, надежный склад.

«Ага!» — улыбка просияла на его лице. — «Федерация, спорткомплекс — вот идеальное место для арсенала, а позаботится об этом… позаботится об…»

Самодовольная мина друга, попыхивающего сигарой с видом зажиточного плантатора, вдохновила на какую-то смутную подсказку, и тут же вспомнились слова Виктора.

«Поручи это Сэмэну!»

«Ну конечно, кто как не он! Ему что с Елизаветой любезничать, что прорабом на стройке гаркать — однобедренно».

Как сталось так, как случилось, что первоначальная враждебность в их отношениях переросла приятельские условности и вылилась в дружбу — объяснить сложно. В какой момент появилась устойчивая потребность в Сэмэне, Кристалл не знал — произошедшее просто предстало фактом — свершившимся и бесспорным, несмотря на противоположность характеров, вкусов, колючесть в общении и ощутимую разницу в возрасте…

«Патрол» гостей заурчал внизу с радостью застоявшегося зверя и, попрощавшись мяуканьем клаксона, зашелестел по гравию. Когда игровые успели попрощаться и исчезнуть Юрий не заметил.

«В самый раз навестить Виктора».

— Сэмэн! — позвал он, спускаясь вниз, однако вместо отклика друга из прихожей донеслись запальчивые крики.

Выхватив револьвер, Кристалл ринулся на помощь, но, завидя знакомые лица, сбавил обороты, впрочем, не пряча пистолета.

В коридоре царило столпотворение. Шпана, перебивая один другого, «жужжала» потревоженным ульем и наседала на Сэмэна, отчаянно пытающегося разобраться в причинах неожиданного визита. Если где-то в толпе и раздавались всплески членораздельной речи, то они заглушались воинственными выкриками Луни, призывающего к радикальным мерам.

«Что-то произошло», — предчувствие беды, передававшееся с гневным гулом, сдавило виски. Из открытых настежь дверей летел снег, безуспешно пытаясь охладить головы, разгоряченные желанием кровавой вендетты. Сквозь гам несколько раз отчетливо слышалось имя Башмака.

С приближением положенца шпана притихла. Дождавшись сносной тишины, Кристалл кивнул Мамзели.

— Говори. Ленка, всхлипывая от горя, сообщила, что в Башмаке проделали очередную дырку, посерьезнее предыдущей.

Под лопаткой кольнуло. Мало кто не уловил, как дернулось лицо Кристалла.

— Жив?

— В первой городской, — влез нетерпеливый Луня, ничего не прояснив.

— Просил срочно разыскать тебя, — жалобно протянула Мамзель и, не выдержав, разревелась. — За… что… его-о-о…

«Так. Раз о чем-то просил, значит живой».

— Кристалл, это война! — безапелляционно провозгласил все тот же голосистый башмаковец и с болью посмотрел на несостоявшуюся вдову. — Пустить беспредельщикам кровь!

— Война… война… война… — вторила толпа.

— Цыц, сявки, — рыкнул Сэмэн. — Забыли, у кого в гостях?

— Все путем, брат. Хай понапрягают связки. Ну… Чего же вы, орите! Я весь во внимании. Или вместе поорем? — не сдержавшись, рявкнул и Юрий, оглядывая перекошенные ненавистью лица.

Слова повисли в мрачной тишине. Агрессия медленно гасла. Большинство, бросая исподлобья остатки озлобления, поникли головами, не выдерживая цепенящего взгляда положенца.

— Тот, кто стрелял в одного из нас — посягнул на святое. Смотрите, не подарите отморозкам второй шанс. А мы, — Юрий сделал паузу, — позаботимся об остальном. Все ясно?