— Ты купил это? — даже не пытаясь сдержать удивления, воскликнул молодой человек, когда машина затормозила перед железным занавесом, медленно отверзающим путь в подземелье двухэтажного каменного бастиона, выстроенного по всем правилам фортификационного искусства и при том не лишенного вышколенной красоты восточного стиля.

— Нет. Это купил ты, — ответил мужчина за рулем. — Дом оформлен на твое имя. После утреннего посещения десятка фирменных магазинов, обогативших его гардероб эксклюзивом на все случаи жизни, Юрий уже не знал, верить ли происходящему. «Бультерьер», каким он поначалу увидел Сэмэна, оказался беспощадным ревнителем хороших вещей, на которого не действовали умоляющие взгляды хорошеньких продавщиц.

— Это «Версаче?!» — рычал он и тыкал менеджера носом в тряпье. — Я видел это в гробу со Славой Зайцевым. Утиль!

Подобное повторялось в каждом бутике.

— Что? Это последняя осенняя коллекция Армани?! С таким же успехом я сейчас объявлюсь Карлом Лагерфельдом с веером! Ну, похож я на Карла?

Испуганные продавцы мелко трясли головами. Сделать покупки, которые Сэмэн одобрил, удалось с колоссальным трудом. Избалованные Москвой запросы находились с провинциальными вкусами в непримиримых противоречиях.

Выбранный Сэмэном дом возвышался в округе Тадж-Махалом. Глухой бетонный забор, увитый плющом, закрывал милитаризованный дворец от внешнего мира, а там, где начиналась территория скромного соседского особняка, примыкал к его несущей стене. Парадный вход скрывался застекленной верандой. Другой таился в недрах и вел узкой винтовой лестницей из подвала в неприметную гардеробную. Кристалл битый час расхаживал по огромным комнатам, не в состоянии свыкнуться с мыслью, что отныне это все принадлежит ему, по крайней мере, де-юре… Подземный гараж запросто вместит целый автопарк. В его бескрайних просторах «Мицубиси», бедно занимающий угол, казался игрушечным. Первый этаж, помимо кухни и прихожей, гордился сауной, небольшим бассейном, гостиной из двух залов и столовой. На втором располагались несколько спален и библиотека. Сказкой мерещилось и то, что все помещения встретили нового владельца при полном ажуре. Фарфоровые вазы необыкновенных размеров и красоты покоились у стен. Мебель нежного орехового дерева отражалась в зеркальном паркете. Гостиную, обставленную в легком отдыхающем стиле, украшала антикварная люстра в форме голубого цветка. Сквозь лепестки свет рассеивался по дворцовому паркету, заставляя отливать роскошное убранство мягким сиянием. Второй зал порадовал камином и солидной кожаной мебелью. Отдохнув на диване, Юрий вернулся в голубую комнату. Журнальный столик уникальная морская раковина была скопирована, по всей видимости, из последнего дизайнерского каталога. Спальни утопали в коврах и цветах. Впрочем, все — и планировка, и декор, и система «смарт хаус», контролирующая весь дом от камер наружного наблюдения до температуры пола в туалете, — отвечали новейшим мировым стандартам.

В библиотеке, на одной из полок, Юрий обнаружил подозрительные предметы, не вписывающиеся в мирный интерьер книжной обители — пистолет, очевидно американского происхождения, и колоду игральных карт.

— Это еще что? — нахмурился он.

— «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра. Я думал, ты обрадуешься, — загоготал Сэмэн.

— Ты неправильно меня понял, — Юрий накрыл ладонью стос[112]. — Это…

— А… понадобится, — отмахнулся Сэмэн и развалился в кресле.

— Позволь мне решать, что понадобится, а что нет! — вспыхнул хозяин.

— Какой базар, Крися? Разделяй и властвуй!

— И не называй меня Крисей!

— Опа! Как же прикажешь тебя величать? Может боссом или патроном?

— Осёл, величают меня Кристаллом. Запомнишь или повторить?

— Иа… иа…, — от души веселился Сэмэн, имитируя упомянутое животное. В непрекращающихся провокациях, посягающих на личное достоинство Юрия, он рисковал обрушить себе на голову уже сутки не разжимающиеся кулаки, но, убедившись в недюжинной выдержке юноши, унял прыть, сохранив, правда, безумное выражение лица.

— Не делай волны, Кристалл. Мне, ничуть не меньше твоего, не по душе эта затея с опекунством. Поверь, куда приятней отвисать на малине в Измайлово и ни за что не отвечать. Да вот должок за мной имеется. Не фуфло проспоренное, а долг чести, посему хочется нам или нет — шагать вместе будем. А стос оставь, сгодится скоро. Надо же тебе с игровыми сдыбаться.

— На кой хрен?

— Кассу черную поднимать. Порядочные игроки — корень, их поднявший, не забывают и с каждой игры процент уделяют в общее[113]. То неприкосновенные воровские бабки. Твоя задача подтянуть игруль, знать о всех играх, быть по курсам шпилевых рамсов[114], а без кредита доверия перед шпилевой братией, соответственно без стоса на видном месте, движа в доме не поднять.

— Голова, — вынужденно согласился Кристалл. — А если они не захотят платить?

Сэмэн как-то отстранился, взял в руки пульт и, поудобней расположившись в кресле, настроил канитель допотопного сериала. Уйдя в созерцание латиноамериканских страстей, казалось, он проигнорировал вопрос. Но стоило Юрию, побледневшему от столь наглого третирования, развернуться к двери, уголовник выдал:

— Э… не хотелось бы э… предстать назойливым и бестактным, ибо мне меньше всего хочется брать в руки красную пасту и поправлять тебя, но, к сожалению, одной из моих… э… функций является помощь тебе в заботе об общем благе. Во-первых, в нашей жизни платят только сутенеры и барыги. К этому казино отнеси скупщиков краденного, бизнесменов, торговцев наркотой и политиков. Порядочный же люд может лишь уделять внимание, при этом всегда учитывается — кто, сколько и когда уделил, так как любой бродяга вправе поинтересоваться состоянием общих дел* и воровской кассы, если вдруг усомнится в бескорыстности хранителя, да и не только потому.

— Получается, в городе нема порядочных.

— Не говори так. Они были, есть и будут. Просто их обложили со всех сторон — с одной мусора вынуждают платить, кого просто грозя упрятать, а кого уже на выселки свезя. С другой — бритоголовые танкисты напирают. Вот куда уходит черная[115] копейка. Наше дело — подломить грабеж, да так, чтобы с умом. У них, я слышал, сотня штыков, две спортивные федерации — тхэквондо и еще чумы какой-то экзотической, связи с мусорами, депутатами и городские власти в кармане. Воевать открыто — можем не вывезти, — категорично отрезал Сэмэн, — потому пойдем другим путем. Для начала ход отладим, а там не за горами и положение. Усек?

Осторожное похрустывание приусадебной щебенки заставило обернуться к окну. Проследовав ворота, в преторию важно въехали два пятисотых «мерседеса» и остановились под навесом.

— А вот и наши друзья, — деликатно уведомил Сэмэн.

— Какие еще друзья? — насторожился Кристалл. — Ты не говорил, что мы ждем гостей.

— Извини, брат, хотел сделать сюрприз. Кое-что я уже предпринял, в общем, уже завтра здесь будет полно игровых. Не каждый день выпадает честь схлестнуться с королем игровых всея Руси — Лехой Большим, — устремляясь к выходу, торжественно отчеканил Сэмэн.

Выстреливший в спину вопрос заставил его замереть.

— Куда там… Может ты и с японским императором знаком? Пригласил бы тогда на помощь квантунскую армию…

Иронизировал Кристалл исключительно по причине своей малозначимости в начавшейся возне и надеялся за сарказмом спрятать очевидность этого. Но прозвучавшие в ответ слова окончательно выбили почву из-под ног и вбили ниже плинтуса.

— Микадо, признаюсь, не встречал, а вот с английской королевой э… э… Элизабет пришлось познакомиться лично.

— Да ну заливать-то, — скривился Юрий, но в глубине души вдруг с ужасом понял, что это сущая правда и ни что иное.

Сэмэн приосанился, вскинул в жесте полном аристократического осуждения руку и гордо изрек:

— Luxury — тьфу, пара пустяков. Мы с Евгением в прошлом году отдыхали в круизе на русской мечте — «Достоевском» — вокруг Европы. Шхуна заходила в Дувр, откуда всех пассажиров кают первого класса и пригласили на рандеву с Её Величеством и традиционным чаепитием после официальной части. Везли по набережной Темзы, оттуда — на Трафальгарскую площадь. Помню, как сейчас, — старуха в нарядах, а на ней килограмм двадцать побрякушек. Руки у меня чесались! — чуть не устроил международный конфликт, да Евгений, у которого самого глаза на лоб полезли, удержал, сославшись на то, что нельзя иноземного брата работы лишать. С Вором я, конечно, спорить не стал, но в конце толкнул речь, тонко упомянув о русском радушии и английском коварстве. Та, как за Марию Стюарт услышала, варежку открыла и все косилась на меня с опаской до прощания. Но порода есть порода — кадык у нее скакал, что на дерби, но и слова плохого не сказала. То-то.

«Чешет как по нотам», — признал Кристалл и добавил вслух:

— Могёшь. А обидел ее зря. То в ХVI веке было.

— Знаю. Взял грех на душу. Умерла старуха уже, а то б я пояснил ей, что с дуру брякнул, в горячке. Да что там… У них все моральные издержки с лихвой окупаются. Она с лопушков-путешественников в год по штуке тонн евро гребла, не меньше. А может и три — что со сленга означает три миллиона.

— Фраера, — с тонкой усмешкой крякнул Юрий, подразумевая, что он бы не допустил участия в подобной авантюре. Но непогрешимость, вытекающая из банального отсутствия на данный момент жизни увлекательных и захватывающих историй, полного удовлетворения не принесла, хоть и было приятно, что Сэмэн фраернулся на королевское спонсорство.

«Нет, я бы никогда не башлял[116] за то, чтобы увидеть старуху в чепчике. Одной Клавы на всю жизнь хватит», — и, упоенный, рванул за другом во двор.