Ради спокойствия предстоящего вечера Башмак превзошел самого себя. Он отважился на неслыханную жертву — бросил машину на стоянке и полчаса добирался к себе пешком. Припаркованная у дома «БМВ» лучше любого семафора выдавала его присутствие, а портить ужин осадой макаро-луневской орды не прельщало. Посиделки в «Фортеции» уже приелись до отвращения, поэтому утром Башмак вручил Ленке ключи от квартиры и тайком попросил составить ему вечером компанию.

— Пожалуй, — ответила она. — Только без пап. Отеческие взгляды так сковывают, милорд…

Роман улыбнулся и ощутил приятное возбуждение.

«Странно, а ведь я до сих пор не переспал с ней», — этой запоздалой догадке Роман так удивился, что немедленно купил охапку пунцовых роз, о чем пожалел почти сразу — сочувственные лица встречных мужчин смотрели на него с выражением, каким провожают на эшафот и прощаются с безнадежно больными.

Двор, к счастью, оказавшийся пустым, Башмак пересек почти бегом — роль перезревшего Ромео с душистым веником и без того порядком поднадоела, чтоб ее еще месяц обсуждали словоохотливые бабули. Едва не поскользнувшись, он взлетел на крыльцо и, отчаянно тормозя, вкатился-таки по инерции в пугающую темноту. Подъезд встретил непроницаемым мраком.

«Опять лампочки повыкручивали. Вандалы!»

Где-то совсем рядом, за спиной, хлопнула дверь автомобиля. Рука Башмака машинально метнулась за пояс и нащупала придавшую немного уверенности холодную рукоять.

После первого же шага во тьму, отпрянувшие от мирного сна чувства отчаянно засигнализировали об опасности.

— Кто здесь? — исподволь вытаскивая пистолет, Роман почти физически ощутил присутствие постороннего. — Ушатаю дурака…

Яркая вспышка боли ослепила и, подкосив ноги, швырнула на пол. Холод неприятно вползал в мозг, обмораживая центры двигательного аппарата, разум и волю.

— Суки… — прошептали губы и, дернувшись, застыли.

«Как же это я? — снилось Роману, — приплыл, бля… Неужели не подняться? Нет, — должно быть средство способное поднять меня. Думай. Думай, Башмак, черт тебя побрал… Вечер? Что я хотел сегодня вечером? Горячий ужин?» — лед продолжал сковывать сознание. — Нет, не то. Может, Ленку? Ну да, хотел Ленку, но почему же я не встаю? — колючая мерзлота сползла вниз и сверлила виски тысячью буравчиков. — Значит есть что-то поважнее. Вспоминай. Быстрей! … Ну, конечно, — Никольский!»

Спасительная мысль о неосуществленной мести жалом пронзила ледяной панцирь, безжалостно порвала на куски несущую смерть корку, и скоро Роман почувствовал слабое движение начавшегося ледохода. Он постепенно приходил в себя. Голова отозвалась ноющей болью в затылке, и почти сразу тело пожаловалось на давящие в грудь ступеньки.

«Хорошо».

Он попытался шевельнуть рукой. Пальцы судорожно сжались в кулак и обнаружили в ладони пустоту.

«Пистолет подмотали…»

Ненависть помогла подтянуть ноги и перевалиться на колени. Ухватившись за перила, Башмак поднялся и, опираясь на поручень, дотащился до двери своей квартиры. Сил оставалось ровно на то, чтобы дотянуться до звонка.

В деталях неприглядная реальность выявилась, когда Роман погрузился в тёплую ванну. Голова раскалывалась на части, а общее поганое самочувствие усугублялось подступающей тошнотой.

— Лен, а Лен… — простонал Башмак. — Принеси чего-нибудь обезболивающего и попить… Кислого.

Высокий класс обслуживания подтвердила незамедлительностью открывшаяся дверь и просунутая в проем рука с маленьким подносом, на котором желтел стакан с апельсиновым соком и отблескивала пластинка таблеток.

— Ты че? Стесняешься, что ли?

— Еще чего! Некогда мне твой член разглядывать, у меня мясо тушится, — раздалось в ответ. — Бери давай!

— У-у-у… — притворно завыл Роман и, закатив глаза, захрипел для верности, — сердце, сердце…

Ворвавшаяся в ванную девушка, обнаружив наглый обман, швырнула поднос в воду и собралась уходить, но Башмак успел ухватиться за край халата.

— Да хрен с этим мясом. Посиди со мной.

— Что это было, Рома? В голове дырка, одежда в крови. Может все-таки вызвать скорую?

— Обойдемся без медиков. Разве тебе самой не хочется поухаживать? — игривое настроение, нахлынувшее при созерцании ее ладной фигурки в белом передничке поверх кимоно, третировало неприятные ощущения. — Или не умеешь?

— Непривычно как-то, — Мамзель пожала плечиками и, настойчиво отводя глаза в сторону, присела на краешек ванны, — обычно ухаживают за мной, а тут все перевернулось вверх ногами. Так что же все-таки случилось?

— Скользко. Упал, — вздохнул Башмак и вдруг замурчал мартовским котом: — А я тебе цветы нес. Розы… Иди ко мне.

Пока Ленка постигала всю непристойность предложения, его рука гибкими щупальцами обвила тонкий стан и затянула затрепыхавшееся тело в морскую пучину.

— Идиот! Дур…

Ленкины губы были так сладки, что он, увлекшись их вкусом и быстрой победой, пропустил контрвыпад — рука, вцепившаяся в волосы, задела рану. Пользуясь замешательством, Мамзель шлепнула его в промежность, вырвалась из объятий и, поднявшись над водой, объявила:

— Я сама…

Кимоно, одним движением слетевшее вниз вместе с передником, расплылось по воде нефтяной пленкой. Бледная кожа разгоряченной снежной королевы отливала красноватой бронзой. Сквозь свое учащенное дыхание он услышал:

— Ну что, желание еще не пропало? Тогда держите меня в руках, бойфренд, — и она грациозно скользнула вниз.

Неизбежность предстоящего секса была очевидной, но Мамзель, ловко изворачиваясь, уходила с линии атаки, пока Башмак, ошалевший от возбуждения, намертво не притянул к себе ее бедра.

— Расслабься… — прошептал он, проникая в раскрывшиеся своды. Ленка вскрикнула. Член, плавно уходя вглубь, двинулся по нежным стенкам. Стремясь в недра, он вваливался все дальше и дальше, как вдруг уперся в неожиданное препятствие. Хладнокровный голос предупредил беспардонные интересы.

— Спокойно, без паники. Придется постараться, а я обещаю потерпеть.

— Ты?! Целка?! — не сдержался Роман. — Мир обезумел!

— Претензии не ко мне, а к своим собратьям. То мозгов нет, то пенис короткий.

Пришлось самоутверждаться, и никакая головная боль не могла служить оправданием.

— Ну держись!

Толчок был такой силы, что Мамзель, раскрыв рот, глухо охнула и вонзила в Башмака когти. Каждое движение оставляло на его груди длинные царапины, но Роман упрямо рвался вперед и, глядя в расширенные от ужаса глаза партнерши, вспорол живую ткань, получив в награду глубокий укус в плечо.

— Ну вот, теперь мы обо ранены. Вытаскивай свою штуку.

— Как вытаскивай? — обалдел Башмак.

— Нарвалась-таки на садиста… Больно! Пусть заживет.

— А мне что сейчас делать?

— Да кончишь ты, зверюга. Встань…

Обжигающе тесный рот вобрал в себя член, и через несколько минут, залив ее губы и руки спермой, Роман плюхнулся обратно в воду.

— Если б я знал, что ты так умеешь это делать, то не стал бы калечить девственность в первом акте.

— Ошибаешься. Услуга за услугу.

После ужина подгоревшим азу, несмотря ни на что таявшим во рту, они улеглись спать и, поглаживая шелковистую спинку подруги, Башмак еще долго думал о нападении в подъезде, предателе в стае, и о намечающемся повороте в жизни.

* * *

Телефон трезвонил все утро. Не выдержав, Роман высвободил руку от спавшей на ней Мамзели и неуклюже поднялся. В голове нестерпимо зашумело. Пол качался и норовил уплыть из- под ног. Если чего-то и хотелось, то не в стоячем положении. После секундного размышления Башмак выдернул шнур и побрел обратно. В провале одеяла проглядывали соблазнительные формы.

«Услуга за услугу, значит? Но я-то выигрываю при любом раскладе», — хмыкнув, он аккуратно раздвинул пассии ноги, и, следя за прикрытыми веками, ткнул восставшую плоть в волнующую складку. Несколько осторожных движений — и сухая поверхность наполнилась влагой. Раздалось пикантное хлюпанье. Уже не сдерживаясь, Роман таранил Мамзель, ресницы которой удивленно запорхали в ответ, и, испытывая упоительную власть над податливым телом, застонал.

— Быстрее, — выдохнула она. — Быстрее. Ну же, самец…

Башмак назло медлил, растягивая удовольствие, но физиология брала свое. Предвидя неизбежное приближение оргазма, он подчинился. Мамзель задышала учащенней и, когда ощутила внутри себя горячий фонтан, изогнулась в экстазе дугой.

— Не так уж и плохо, — заявила она, выскользнув из обмякшего мужского тела.

— Ну так…

— Да я не про тебя, мальчик, а про то, как быть полноценной женщиной, — и накинув халат, Мамзель пошлепала в ванную.

Пока она приводила себя в порядок, Роман оделся и заправил кровать.

— Да, кстати, а кто звонил? — вернувшись, Ленка источала притягательный запах свежести. Сглотнув слюну, Башмак насупился.

— Слушай ты, полноценная. Хамить не советую и на голову лезть тоже — здесь это приносит неприятности. Кто мне звонит — тебя не касается. А еще раз услышу твое дерьмо — вылетишь на улицу. Ферштейн, экс-девочка?

Суровая действительность текущего момента вернула Мамзель в ледниковый период. Обиженно заморгав, она уселась в кресло и надулась.

Первым шаг к примирению сделал Роман. Перед уходом он вплотную приблизился к подруге и, заставив сжаться, беспристрастно заглянул в глаза.

— Ты чего? — испуганно выдавила она.

— Две недели посидишь без работы. Так надо и, пожалуйста, без вопросов.

— Надо, так надо. Чего рычать то, не пойму. — Ленка всхлипнула.

— Ладно. Мы друг друга поняли. Не бухти.

Башмак уже ступил на лестницу, когда вдогонку, ухватив шубку, кинулась Мамзель.

— Я с тобой, милорд…