Новенький навороченный «Мерседес» кокетливо полыхнул стеклянными зрачками, желая произвести на хозяина должное впечатление, и бесшумно заурчал.

Стараясь внешне не переоценивать достоинств подарка, Семен Борисович вылез из салона, и вновь обошел черного красавца. Вернулся к распахнутой дверце, потрогал кожаные сидения, и, повернувшись к собеседнику, в пятый раз протянул руку.

— Мне нравится.

— Да, неплохой экземпляр, — флегматично согласился Кристалл, у которого от всей этой беготни вокруг машины уже кружилась голова, и ненавязчиво направил разговор в нужное русло. — Но овес нынче дорог…

Бессмертный закашлялся и, насилу оторвав взгляд от акустики, спустился на землю:

— Та информация, полученная мной последней, неужели правда?

Рассмотреть что-либо за безупречно прозрачными стеклами в роговой оправе очков было невозможно. Солнечные блики слепили и надежно прятали выражение глаз замгубернатора.

«Что же тебя больше интересует, — пытался угадать Кристалл. — Цена, которую предложили за исправное выполнение наших условий? Или может твоя честолюбивая натура ищет оправдания для последующих шагов? Скорее второе. Что до цены — она у всех разная, как и мера стоимости. И пусть ваша, господин координатор, мера абстрактно зиждется на морали, ничем вы не лучше тех, кто, не столь щепетилен в отношении своей совести и крадет по мелочам. А может в сто крат хуже».

— Вас интересуют адреса малолетних девочек, с которыми губернатор забавлялся по выходным или их безвозвратно сломанные судьбы?

— Ну как бы это… — замешкался Семен Борисович. — Просто хочется быть уверенным, что сие непреложная истина. Гарантии…

— Раз не интересуют, то нечего и заикаться. Гарантия — мое слово. Мало? — бесцеремонно рявкнул Кристалл.

— Достаточно, — самым серьезным тоном подтвердил Бессмертный. — Договорились. Тут другое дело…

— Что еще?!

— Так, пустяки. Я ведь сам не вожу — ни прав, ни навыков. Мне бы к этой колеснице, — рука замгуба с любовью проехалась по полированному боку, — подыскать достойного возницу… чтоб еще и охранником. Не поможете? Много я, конечно, платить ему не смогу…

«О времена, о нравы! Боже, есть ли предел человеческой наглости? Получив от судьбы незаслуженно щедрый дар, отрок земли вместо спасибо, не раздумывая, тянет ручонки за добавкой. Где же истоки этой болезни, мешающей рассмотреть свои бесстыжие, бегающие за выгодой глазки? Когда возникает порочная страсть, лишающая людей способности противостоять соблазнам? Сразу, как только единожды переступают через заповеданные в детстве понятия чести и бескорыстия или позже, после того как единичное становится закономерным, и, перейдя в привычку, пользуется своим жалким рабом безраздельно? Рабом… М-да… а что с рабом говорить.»

— Слышь, дядя. Не чуди без гармошки, понял? Зихера свои для префектуры придержи, угу? Все, пойдем пока. Завтра словимся на связи, — и, оставив Бессмертного в лингвистическом шоке, Юрий неторопливо зашагал к своей машине.

На скулах испереживавшегося друга желваки ходили взад-вперед, словно поршни. Момент убивал его. Ответственностью, разумеется. Сэмэн скользнул по безмятежному лицу Кристалла, ничего не разглядел и, унимая дрожь в голосе, начал издали:

— Машина подошла?

— Аж подбежала, — неопределенно ответил Юрий.

— Он согласился? — не отставал озадаченный Сэмэн.

— Откровенных возражений по протоколу не проходит.

— «Титан», мать его, наш?!

— Наш, — наконец улыбнулся Кристалл и кинул на колени другу два бумажника.

— Гы… гы… гы… — зароготал Сэмэн. — Знай наших! Когда успел? Я всю дорогу за тобой цинковал!

— Профессионализм, — лаконично отмежевался Юрий, знакомясь с неизведанным ранее чувством. С уходом Виктора из жизни, появившиеся в душе положенца вакантные пустоты заполнялись неуемным желанием, которое когда-то породило его самого, — стремлением довести опыт, силу, умение до другого, способного в совершенстве освоить и передать в свою очередь, когда придет час, навыки и секреты воровского ремесла следующему. Сегодня Кристалл впервые не ощутил привычного блаженства, вместо него снизошло действие наркотика иной природы, гораздо выше человеческой. Так просыпалась воровская тяга. Пальцы по-прежнему «думали», но отныне подчинялись не воле Юрия, а чему-то вечному и непостижимому, частью которого они стали.

«Слушайся рук», — вспомнились слова деда, не изменившему себе до конца и нашедшему таки того, кто понес тайну дальше. А повезет ли ему? Беспокойство неудержимо овладевало Кристаллом, становилось с каждым днем все сильнее и повелевало всеми его помыслами.

— Расстались вы вроде не в шоколаде, — отвлек Сэмэн, шустро вытряхивая из кошельков содержимое. — Что ты ему сказал? Его челюсть отвисла чуть ли не до земли. Такой лошадиной морды, смотрящей тебе вслед, я еще не видел.

— Политика не знает эмоций. Привыкнет.

— Да… альтернатива — это хорошо, а когда ее нет — еще лучше, — Сэм распихал деньги по карманам, заохал и нетерпеливо затарабанил большим пальцем по рулю.

— Что еще?! — наслаждаясь показной нерешительностью друга, подыграл Юрий.

— Да так… — нехотя буркнул тот.

— Говори.

После слабеньких и недолгих препирательств Сэм виновато вскинул руки.

— Ну хорошо, хорошо! Брат! Душа изголодалась. Размагнититься бы, а? На денек. Страсть как ласки охота. Может, мне сестренку ту отыскать, а?

Кристалл принял крайне задумчивый вид.

— Можно, конечно. Но она ж тебя как дьявола боится.

— Тю… То она не рассмотревши. Снится она мне, — всхлипнул браток. — Не судьба ли?

— Так тебе ж месяц назад Юля снилась!

— В кошмарах, брат, в кошмарах. Разве это баба? Стерва!

— Тебе видней, — не спорил Юрий. — Тигси, Стейси?

— Не хочу замыкаться, — скромно признался Сэм. — Да и худоваты чуток, не мой размерчик.

— У тебя к некоторым вещам обостренная гигантомания, — Кристалл сочувственно покачал головой. — Что ж там за Венера Красного Креста?

— Дык… О! Все думал, как окрестить милую. Венера… — горячо зашептал друг. — В точку. Душа у нее, действительно, божественно широка и необъятна.

— Никак сквозь белый халатик заприметил?

— Не… это… — по глазам. Они у нее космические.

— Довод убийственный. Ступай, — смеясь, сдался Юрий…

Дома он поставил машину в гараж, отпустил Олега с людьми и потащился на второй этаж.

«Спать. Все позади. Ты сделал. Ты смог. Теперь только спать», — заклинал себя Кристалл, заваливаясь на постель. Подушка радушно обволокла затылок, тело восторженно расслабилось, ликовал мозг, посылая к чертям докучливые мысли.

«Мечтать не вредно». Досадное понимание того, что отдыха не предвидится возникло одновременно с Неотложкой. Воздушный пеньюар позволял частично прогнозировать события.

«Похоже на безоговорочную капитуляцию». Поверженная бунтовщица, утирая слезинки, присела на краешек кровати. Вздрагивая всем телом, она прикрывала руками миниатюрную грудь. Точеные коленки, доверчиво открыв себя миру, жалобно жались друг к дружке. Глупое ощущение девственности, неизвестно почему, зачем и каким образом вдруг вернувшееся, опалило Татьянины щеки. Красноречивый взгляд говорил о главном, позволяя устам обойтись без словесных подробностей.

Юрий накрыл ладонью глаза и медленно посчитал до десяти. Наперекор утверждениям психологов внутренний накал жег все сильнее. Вздорные, по его мнению, человеческие слабости переполняли бесстрастную чашу желанием и неудержимым влечением к усеянной шипами веточке с созревшими плодами. На маленьком огне долгого ожидания содержимое дошло до кипения, перевалило через край и утянуло в бездонный омут…

На третьи сутки, удивительно качественно отдохнувший, Юрий созвал братву, и первым тостом за столом грянуло дружное:

— За воровское положение!..