В казино «Планета», в закрытом зале миллионерских причуд, там, где игра жила своей настоящей жизнью, не обремененной такими глупостями, как, например, ограничение ставок, Рыбий глаз хищно зарился на центр стола, в самое средоточие кипы зеленых дензнаков, и сверкал от плотоядного возбуждения как щучье око, узревшее из камышовой засады жирного карася. «Живая наличность» — условие, пусть несколько противоречащее закону, но подкрепленное игровыми традициями, нарушать которое Михей считал непростительным кощунством. Об этом он и заявил менеджеру, представ на входе в окружении группы людей, отягощенных двумя чемоданами: в одном — деньги, в другом. Впрочем, не важно. Солидный клиент застенчиво предложил поиграть в зале для VIPов, на что после недолгих колебаний получил согласие администрации, и теперь, нагло и уверенно, лишал «Планету» ее основного «сырья» и стратегических запасов.

Грабеж не прекратился и после того, как пустынный зал наполнили озабоченные неприятностями мордовороты. Они кружили вокруг стола, задевая удачливых гостей, не упускали случая влезть в игру, и, комментируя ходы, без стеснения переходили на личности — в общем хамили, как их учили, без всякого эстетизма и красоты, по мере своих способностей и тупо. Однако Тройка Треф вела себя так, словно досадных помех не существовало вовсе.

Срезав колоду, Михей сбил пепел с сигареты, похлопал по плечу жизнерадостного Трефу и заметил:

— Что за манеры, что за картинки? — семерки, восьмерки и бабы-блондинки. Может у них стос без парней? Что скажешь, Валет?

— Похоже на то, а может и нет, — отозвался тот, не спуская глаз с рук крупье. — Раздавай, чего тянешь?

Причины заминки выяснились в следующее мгновение — в комнате объявился хозяин заведения. Чтобы реально оценить угрозу безопасности своему детищу хватило беглого взгляда на понурого дилера.

— Выкиньте их отсюда, — донеслось властное.

Как бы не так. Рыба, вяло шевельнул рукой, показывая зажатую в ладони пластинку с красной кнопочкой и убегающим вниз ко второму чемоданчику, проводком.

— Не советую. Деньги немалые, игра интересная — и я намерен довести ее до конца. Здесь или на небесах — мне до лампочки…

— Что за цирк? Ну ладно, ладно. Успокойтесь…

Шаловливая рука Степана Эдуардовича воровато потянулась к шторке, за которой прятался пульт сигнализации, а попала чуть ли не в пасть крокодила. Запястье противно хрустнуло и запылало огнем.

— Что ж вы, милейший, — возмутился Студент, невесть как оказавшийся у него за спиной, — обманываете народ? «Ладно, ладно» — а сами…

Усиливая давление на кисть, Олег заставил бледного Бурлакина пасть на колени и тоненько заскулить.

— Чего вы хотите?

— Звони Барону. Скажи, на кону висит «Планета», хочет ее спасти — хай везет лимон и очень срочно. Скажи, что Михей разыгрался, — пояснил Рыба, отбирая у крупье колоду. — Ох, чую, сейчас пойдет мне карта…

— У вас ничего не получится. Живым отсюда никто не выйдет. Ну вы то хоть должны это понимать, — с надеждой директор посмотрел на Студента, но тот вместо ответа бросил ему телефон…

* * *

Суетливый день, полный деловой нервотрепки, принес вместо обычного удовлетворения лишь раздражение и усталость. Чрезмерная постельная активность ночью свалила в полуденный сон, так и он не принес облегчения. Разбудила одышка. Мерзкое стеснение, мешающее нормальному вдоху, преследовало постоянно, но на этот раз было особенно ужасным.

Барон широко раскрыл глаза и, тяжело дыша, попытался уловить причины неестественно рано наступившей темноты и угнетенного состояния души, изнемогающей от дурных предчувствий. Нос уловил теплый аромат каштана и подаренных недавно Тигси духов, губы ощутили бархатную ладошку, бесцеремонно возложенную поверх них…

«Тьфу, бесовка! Если не с ума сведет, так удушит!» Аккуратно отняв от лица Тигсину руку, он повернулся на бок и окинул лежащее рядом сокровище жадным взглядом. Такие смотрины опасно балансировали между нестерпимым желанием вновь отведать три пуда сексапильнейшего тела, аппетитно раскинувшегося на атласной простынке, и потенциальными возможностями увы не вечного механизма, и без того не на шутку заезженного в последнее время.

«Не сейчас». И вправду, дел было невпроворот. Подавив предательские шевеления в трусах, Станислав Федорович пересилил себя, и в награду за мужество угостился сигаретой сверх положенного лимита, исчерпавшегося еще до обеда. Стрелки у шестой отметки принуждали к немедленным действиям.

«Так. Необходимо сделать два звонка. У Никольского было достаточно времени на все про все. Можно было не только банду сопляков разогнать — всю преступность подмять. Пусть жрут, что заслужили. На кого батон крошить вздумали, шваль подзаборная?! Разовая профилактика не помогла — мало показалось? А ведь я предупреждал… Если бы не обстоятельства, я бы вам лично устроил…»

Фантазии, забравшись на головокружительную высоту, вдруг попали в нисходящие потоки ущемленного самолюбия и сорвались в крутое пике. В памяти всплыли похищенные паспорта. Чьих рук дело — к гадалке ходить не надо. Смерть Мамона, безнаказанная, а потому взбунтовавшая всех барыг. В довесок — загадочный кровосос, намеренный сунуть свой хоботок не просто куда-нибудь, а прямо в аорту.

«Москва… Москва…» — засигнализировал мозг о каком-то упущении. — «Ага, вчера и хамоватый Кристалл в город вернулся. Вот и разыграем нашу заключительную партию», — сам того не ведая Барон попал в яблочко. На цыпочках он вышел из спальни, прикрыл дверь и набрал номер своего помощника.

— Аллё, Егор, ты меня хорошо слышишь?

— Да, Станислав Федорович. Отлично.

— Все готово?

— Э-э — замялся было Никольский, но вовремя спохватился. — Завтра утром.

— Смотри, чтобы без следов. Через пару дней мне лететь, и я не хочу никаких головных болей. Не хватало еще позора на таможне… И это. Алиби мне надо понадежней. В смысле второго свидетеля. Такого, чтобы не скучать. Понял?

— Не совсем…

— Подругу ее привези к вечеру, дурак!

— Понял.

— До утра больше не звони, я буду занят… очень. И разберись с сестричкой. Не верю я, что она не при делах. Паспорта ушли по ее вине.

— Станислав Федорович… — взмолился Егор. — Не по телефону…

— Верно, — опомнился Барон. — Тогда до завтра…

* * *

Розыск Стейси занял час. Еще столько же переговоры с ее несговорчивым сутенером. Шайба требовал гарантий за жизнь девушки, и в качестве залога пришлось оставить перед его домом несколько клановых тачек и тем лишить средств передвижения половину ребят. Ну хоть Барон ныть не будет.

Собрав у себя дома узкий круг лиц, пользующихся каким никаким доверием, Никольский четко проинструктировал каждого, проводил диверсантов и, дождавшись пока город испарится в вечернем сумраке, с надеждой приник к окну.

В эту ночь ему так и не довелось полюбоваться заревом пожара над Старым городом. Около одиннадцати затрещал телефон. Тревожные рефрены Бурлакина явно чужеродного творчества, воспели страшные вещи, и разъяснений сбивчивым намекам не требовалось. Несмотря на все ухищрения, Егор безнадежно опаздывал, и чья-то твердая рука ловко готовила ему скороспелый мат. Обдумывать новый маневр и прояснять ситуацию времени уже не хватало…