Разговор тем временем шел своим чередом.

— Михей, пополнения были?

Рыба важно закачал головой.

— Десятка с игры и двадцатка вкупе с прочего.

— Хорошо, — Кристалл пристально взглянул на Башмака. — Сколько у тебя?

— Сотка в общаке и по сусекам наскребу не меньше.

— Чтоб я так жил! — присвистнул Назар и в сей же момент получил по загривку. Лом одобрял разумную наглость как один из способов раскрытия личности и редко одергивал своих людей, если они, конечно, не перегибали палку. Тактика ненавязчивого хамства и основополагающий принцип ее «наглость — второе счастье», заимствованные из анналов тюремной школы, часто оправдывались, однако сегодня вольность фармазона была употреблена не к месту и не лезла ни в какие ворота.

На удивление спокойно, Юрий мельком встретился с виноватым взглядом Назара, натянуто улыбнулся, показав, что понимает существенность повода к изъявлению эмоций, но в дальнейшем лучше контролировать свои душевные переживания, именуемые в простонародье «жабой», и ввел в курс дела:

— Воры знакомы с нашими планами и обещали поддержать всеми способами. Олег за пару дней освоит весь ресурс — обратит черный нал во вполне законные банковские вклады. После легализации средств останется разве что позаботиться о Бароне и его финансах. Никаких мокрух, ты слышишь меня, Лом? Хватит баранов — точка. Действуем воровскими методами: чисто работаем и чисто линяем. Шайба, что тебя крутит всего как гайку на болте? Говори.

Григорий знал, что положенец ждет от него известий, морально настроился к полномасштабному отчету и даже несколько томился оттяжкой выступления, но тут совершенно растерялся.

— Господа! — неожиданно ляпнул он и нелепое обращение было немедленно освистано.

— Фильтруй базар, Цицерон! — Здесь тебе не парламентская ассамблея! — Нахватался дерьма сам, так нечего других им кормить! — Ознакомьте его с регламентом!.. — обидные реплики сыпались со всех сторон и, когда страсти улеглись, Кристалл высказал свою оценку столь незаурядному началу:

— Радует, что хоть ты, дорогой Григорий, считаешь нас стопроцентными господами…

Шпану укрыло волной смеха. Бесстыжая Мамзель, голосисто щебеча, «случайно» припала к плечу Сэма и содрогалась в его сокрушительных объятиях. Ну, подноготная этих нехитрых уловок была уже притчей во языцех и не имела ничего общего со своеобразием женского чувства юмора. Но как мог Сэмэн, сохраняющий несмотря на все жизненные катаклизмы благородную внешность ноттингемского эсквайра, позабыть свою знаменитую невозмутимость и роготать подобно першерону, заправившемуся парой ведер отборного овса и обнаружившему вдруг по соседству хорошенькую орловскую рысачку?..

Смущенный Шайба и прям как на трибуне дома съездов оросил горло стаканом содовой, приободрился и, возвратив себе ораторский задор, воскликнул:

— Бродяжня!

Такого резкого перехода из одной крайности в другую Юрий уже и сам не выдержал, внеся в общий хохот свои раскаты.

Тогда в третьей попытке, Григорий решил обойтись без официальной части, убрал торжественность в голосе и сразу перешел к краткой фабуле сообщения:

— Станислав Гурский, известный нам как Барон или Титановый Папа, отбывает в Вену.

— Откуда такая информация? — недоверчиво фыркнул Лом.

— Кто не знает Тигси? — вопросом на вопрос парировал Шайба и убежденно заявил: — По- настоящему никто из вас ее не знает, иначе бы не возникало обидных сомнений. То, что говорит ласточка Тигси, сбывается всегда. Она утверждает, что Гурский взял билеты и на неделе отчаливает из воздушной гавани, потому можете быть уверены — так оно и будет. За него останется Никольский, — при упоминании ненавистной фамилии Башмак позеленел, — но доступа к счетам он не имеет.

— Почему Вена? — Кристаллу хотелось уточнить мотивы Гурского.

— История пока умалчивает. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что вряд ли эта поездка имеет конкретные цели. Разве их, богатых, поймешь? Замыслил проветриться в одиночестве на альпийских кручах, нервы восстановить. Тигси остается дома.

— Что скажете, господа шпанюки? — иронично бросил Юрий собравшимся, но по сути интерес адресовался одному человеку.

Михей все понял правильно.

— Мы готовы брать «Планету». Не совсем, но выбирать не приходиться — атаковать надо, пока хозяин еще здесь. Уверен, что он бросит на спасение из резерва дополнительные бабки, от которых не стоит отказываться. Потом — пусть валит, скатертью дорога. Без денег он — не интересен. Половина его свиты на прочном крючке игровых долгов. Если простим — на брюхе перед нами ползать будут…

Слушая Рыбу, Кристалл не забывал посматривать за остальными и от внимания не ускользнули несколько коротких реплик, которыми обменялись Башмак с Ломом. Бегающие глаза парочки наводили тень на и без того далеко не ясный день.

— …а нет, — продолжал Михей, — развалим как надо, казну пополним.

— Спасибо, ты хорошо поработал, — поблагодарил положенец. — Может тебе, Лом, есть что сказать нам?

— Мне болтовня не с руки, я делать привык, — огрызнулся фармазон, но, столкнувшись со взглядом Сэма, смягчился. — Если с казино затеять, то с «Титаном» пролететь можно. Ни одна птица гнездо не покинет, если ее птенцам беда угрожает.

— Позвольте, — не усидел Шайба, — не согласен. Когда дерево горит, пернатая детей вниз сбрасывает. Кто уцелел — тех с собой по земле уводит. Главное в другом — чтоб Барон не заподозрил о махинации с «Титаном» раньше времени, а то птенчиков заранее подмотает и поминай как звали.

Гости тут же разделились на два лагеря и устроили, отстаивая понравившиеся версии, бескомпромиссные дебаты.

— Не чухнет, козлина! — кричали последователи теории Серого.

— Ощетинится, рога выставит — попробуй тогда возьми его. Нельзя «Планету» трогать!

— Наоборот, дернет так, что не догонишь, — гнули свое «григорианцы». — Главное, вспугнуть как следует. Даешь казино!

«Пожалуй, Гришанька права, — отслеживая дискуссию, Юрий склонялся к предположению Шайбы. — Потеря „Планеты“ только обострит потребность в срочном глотке целительного для нервов горного воздуха. Вряд ли Барон отнесет нападки на казино к чему-то глобальному… А пока он будет освежаться, мы и перекроим городской костюмчик под себя. С этим ясно. Почему не в духе Лом? Если хочет показать, как ему тягостно присутствие стукача, то явно переигрывает. Может снять камень с его намаявшейся души, сказать, кто потянет груз Мамона на себе? Нет, рановато. Сначала выясним все о стрельбе в Башмака и налете на кассу. Уже скоро…» — и подтверждая его мысли, во дворе загремели выстрелы.

Застолье онемело. В соседней комнате посыпались оконные стекла, зазвенели малиновым звоном падающие на асфальт гильзы и вдруг все стихло. Вытянувшиеся лица символизировали актуальный вопрос жизни и смерти. Панический вопль Луни, вбежавшего в зал посланником ада, отражался от стен зловещим эхом.

— Братва, атас! Барон с легавыми оцепили дом! Все с калашами! Ата-ас!!!

— Стоять! — гаркнул Кристалл на смельчаков, подскочивших с плетками к двери. — Мы у себя дома и бояться нам нечего. Сэм, узнай причину визита.

Студент заелозил на стуле с печалью в глазах провожая Сэмэна, деловито промакивающего на ходу рот салфеткой и, получив от положенца одобрительный кивок, метнулся следом. Потянулись долгие секунды…