В дверь постучали. Боясь пошевелиться, Татьяна замерла у трюмо. Перехватило дыхание, бешено заколотилось сердце, моля о пощаде перед чем-то таинственным, давно позабытым. Нет, не позабытым, а доселе не познанным, не испытанным, не пережитым. Дух Неотложки, ранее кроткий и стеснительный, сейчас, изнемогая от угара сверхчувствительности, рвался наружу, словно хулиган из границ порядочности, и ради облегчительного утешения был готов излиться вон страстным потоком вульгарных желаний. Астральное тело билось в тесных рамках разнуздавшейся ментальности и взывало за помощью к физическому, которое не замедлило откликнуться на зов горячей поддержкой. Бледное личико воспылало пожаром. Задрожали рученьки, одеревенели от слабости ножки и, протестуя против губительных мыслей, терроризирующих безвольное сознание соблазном откровенного признания, язык онемел в пересохшем рту, отказываясь подчиняться приказам свыше. После непродолжительного коллапса, душа, переполнившись чем-то бескорыстным, глубоким и возвышенным, ожила и присоединилась к бунтарскому дуэту, грозя покинуть трепещущее тело в случае опошления высоких идеалов женского достоинства.

Он резко распахнул дверь, и все вопросы, бурей разметав построенные на песке внутренних переживаний надежды, отпали сами собой.

Холодный взгляд, пугающий своим ледяным безразличием тепло долгожданного свидания, жестко ударил по доверчивым губам девушки, раскрытым в радостной приветливой улыбке. И все же, стоило Юрию сделать навстречу хоть один маленький шаг, Татьяна не выдержала бы, и бросилась с рыданиями к нему на шею. Однако Кристалл безмолвно застыл на пороге.

«Может он утомился с дороги или осознанно сдерживает чувства? А?» — отказывалась разочаровываться Татьяна.

Юрий неловко, явно тяготясь томительной сценой, переминался с ноги на ногу и упорно не желал замечать ни королевского платья, ни пунцовых отображений происходящего, выступивших на лице подруги.

— Привет, — нехотя выдавил он.

Еще надеясь исправить досадную ситуацию, не учтенную ни одним из множества заранее просчитанных вариантов, Неотложка отодралась от стены, подпиравшей напряженную спину, и наперекор всякой логике естественного развития событий, третируя недавние установки на гордость и самолюбие, кинулась к любимому, прижалась к нему всем телом и, приподнявшись на цыпочки, пылко впилась язычком, как жалом, в крепко сжатый рот. Увы, такой буквы в этом каверзном слове не было.

Аккуратно отодвинув непредсказуемую подругу, Кристалл по-хозяйски уселся на кровать и, не скрывая брезгливости, тщательно вытер обслюнявленные губы платком.

— В следующий раз, прежде чем содеять какую-нибудь глупость, подумай где ты и с кем ты. Мы не на тусовочной булкотряске, я тебе не пепс, и эти замашки оставь для других. Хочешь перепихнуться — пожалуйста, секс возможен, но только когда скажу и так, чтобы без нюней и соплей. Иначе не допущу…

— Что с тобой, Юрий? — Татьяна робко присела рядом и ласково провела ладонью по его щеке. — Это не то, что ты думаешь.

— Слушай сюда! — рассвирепел он, отбивая ее руку. — Если я терплю твои поцелуйчики, это вовсе не означает, что ты меня покорила. Я всю жизнь выгребал сам, как и ты, впрочем, но другими способами, и любая привязанность ко всему, что прямо не относится к жизненным устремлениям, мне не приемлема. Независимость мы ценим превыше…

Не в состоянии больше переносить это издевательство, Неотложка опрометью выбежала из спальни, не дослушав.

«Ненавижу… Не-на-ви-жу», — кляла она себя за пустые фантазии. На лестнице силы оставили ее, и в гостиную она вошла едва передвигая ноги, будто на них не легонькие испанские туфельки, а свинцовые колодки. Никто не обратил внимания на вдребезги разбитое самочувствие бедной девушки — гости шумно приветствовали вошедшего следом положенца…

День катился к закату. Превозмогая неприязнь к застольным беседам, Кристалл стоически впитывал рассказы словоохотливых сотрапезников о произошедших за время его отсутствия событиях, пока не излился до последней капли каждый желающий. По мере угасания всеобщего оживления, вызванного перекрестным обменом мнений и впечатлений, приглашенные все чаще поглядывали на Юрия, нетерпеливо приближая время его заключительной речи — ответственного момента подведения итогов и расстановки акцентов над приоритетами будущего.

Дождавшись полной тишины, Кристалл встал, обвел всех усталым взглядом и поднял бокал.

— От братьев старших люду достойному — фарта, масти в делах праведных и всяческих благ. Просили лично передать братве города свое искреннее расположение.

Подбородки гостей гордо выпятились вперед.

— Жизнь Ворам! — подсказывая, рявкнул Сэм.

— Жизнь Ворам!!! — прокатилось над столом. — Смерть мусорам!!!

— А теперь касаемо общих проблем, — продолжил положенец. — Башмак, передай отцу, что пора действовать. Студент объяснит, что, для чего и как это лучше сделать.

Дурацкая привычка Луни влезать во все без мыла и приглашения ныне предстала особенно бестактной.

— Хотелось бы уточнить, — перебил он, — о чем идет разговор. И не надо на меня смотреть так. Лично я, например, желаю быть по курсам всего, чего делается…

Очень тихо, заставляя шпану непроизвольно напрячь слух, но с выразительностью предупреждающего шипения гюрзы, Юрий вкрадчиво протянул:

— Извини, что перебиваю, Луня-я-я…

Столь непривычные производные человеческого голосового аппарата инстинктивно заставили белобрысого разгильдяя осечься.

Уловка положенца сработала, и она была единственно действенным средством для успокоения Луни, которого не смогли бы заставить умолкнуть ни укоризненные взоры друзей, ни их настойчивые просьбы, ни самый надежный кляп. И даже сейчас, только угрожающая недосказанность в Кристалловой интонации удержала юного сорвиголову от дерзкого ответа, ибо более всего в жизни он не терпел нравоучений, замечаний и указок, как бы деликатно они не были обкручены.

— Тебя, Луня, такие «интересные» экономические «ньюансы», как аргументы в пользу реприватизации «Титана», погрузят в сладкий сон почище колыбельной, а ты нам нужен бодрый и свежий, — почти спокойно пояснил Юрий. — Скоро арбитраж признает отторжение завода в частную собственность Барона незаконным, и предприятие вновь выставят на аукцион, в чем Башмак- старший и посодействует. Студент подготовит беспроигрышный проект для комиссии из ФГИ. Останется разве что обеспечить проплату. С секунды перехода «Титана» в руки семьи — в городе воровское положение. Надеюсь, всем понятно, что это означает, и все осознают ответственность за его непоколебимость.

— Каким образом? — подскочил Макар и поправился: — Я имею в виду, как нам удастся переплатить Папу? У него денег на сотню заводов.

Луня демонстративно зевнул и, покинув застолье, решительно намылился на выход. Участвовать в подобном извращении святая святых — превращать братский круг в какой-то дешевый бизнес-форум — он не собирался однозначно.

— Меньше задавай вопросов, подключай мозги, — категорично посоветовал Кристалл и, одарив Макара нелестным взглядом, заставил его опустить голову и заиграть желваками.

Одни ошибочно отнесли гневные металлические нотки в отповеди положенца к последствиям выходки Луни. Другие, более пытливые, искали объяснение причинам срыва на лице Сэмэна. Тщетно. Оно поражало скульптурной непроницаемостью, которая только добавляла загадок. Что- то происходило, причем прямо здесь и сейчас. Но что?