— У нас полчаса, — сообщила девушка, карабкаясь на Юрия. Одновременно Дашенька успевала стягивать с себя узенькие трусики. — Потом душ, стол и…

Закончить она не успела. Раскаленный как жаровня, Кристалл припал всем телом к обезжиренной молочно-белой прохладной плоти и, восстанавливая температурный баланс, предался убиенным традициям русского разврата. Одним умелым движением он разрезал блюдо с пикантными подробностями и уверенно, словно ланцетом, проник в истекающую соком полость. Желая достичь искомого тупика, Юрий неистово рыл под собой шелковые простыни и приходил в упертое бешенство узника, подкоп которого, за последним по расчетам поворотом, вдруг натыкался на новые пласты, отдаляющие побег до бесконечности. Ненасытная мастерица сюрпризов трижды заставила мир перевернуться и умудрилась выжать из положенца все силы до заключительной скупой капли, прежде чем он разделал ее подчистую и с облегченной совестью, поверженный, откинулся, тем не менее победителем, на подушки.

Млеющая Дашенька, изгибая в блаженстве спинку, смачно запечатлела на губах горячую благодарность, как награду за душераздирающие минуты. Несколько мгновений Юрий стоически терпел это антигигиеническое мероприятие и, когда дышать стало нечем, холодно отворотил лицо.

— А ты простой.

— Отдыхай красиво, — с максимальной добротой, выжатой из накапливающейся раздражительности, пожелал он и потянулся за сигаретами.

Покурить спокойно не дали. Дверь спальни, едва Юрий пустил первую струйку дыма, подверглась массированному приступу.

— Хорош мурыжиться, Кристалл! — требовательный голос Евгения подразумевал полный аврал. — Одевайся!

— Дашуня, девочка ненасытная…, — вторил ему голосок нежный, но такой же настоятельный. — Опаздываем…

«Вот тебе стол, душ, секс с цейтнотом и продолжение с принуждением. Не успел как следует развалиться с этой безбашенной, а тут еще что-то намечается. И вправду программа насыщена под завязку».

Как ни лень было покидать теплую постель, но уже вскоре Юрий втискивал свое худощавое тело между двух более расторопных особ женского пола. Переднее сидение занимали шубки попутчиц.

— Осторожней, мадам, мы не дома, — буркнул он, стоило неостывшему дыханию Дашеньки заполнить ушную раковину.

— Подумаешь… — фыркнула девушка. — Я везде как дома, — но почему-то обиделась и напустила на себя вид благочестивой матроны, — точной копии героинь порнофильмов в редкие минуты одиночества.

У развилки, на подъеме к шоссе, пассажиры «Волги» распознали в припрятанной среди осинок «глазастой» модели «Мерседеса» особь из «семейного» гаража, а по неосторожно выглянувшей из-за кустов голове в кепке — Сэмэна. Евгений, не снижая скорости, посигналил, и опозоренный боец невидимого фронта выпрямился, виновато разводя руками.

«Дык»… — жаловалась вся его суть. Искоса Юрий поймал происходящую в салоне неадекватность, ломающую все представления о встрече старых добрых друзей: при лицезрении братка Машенька подозрительно густо покраснела и нервно зацарапала коготками о сиденье, а Дашенька, отворотив носик, взялась крутить одеревеневшими пальчиками перламутровую пуговицу, но тут же с мясом ее оторвала.

«Ох, Сэм, везде наследил, котяра неугомонный…»

— Черт старый, вот нюх, а?! — гордо возликовал Вор. — А я совсем забыл, что знает, паразит, о логове. Ну и хрен с ним, все равно нашел бы. Пусть волочится на расстоянии. Мы, Юрок, сейчас такой кордебалет устроим… Вилы выкидные!

Машина повернула к тому самому городишке с черепичным калейдоскопом. Пустынные улицы с чистенькими тротуарами замелькали, как при ускоренной прокрутке видео «Samsung».

— Где же люди? — удивился Кристалл. — И время еще вроде детское, к одиннадцати.

— Ты, брат, не переживай, — угадал его мысли Евгений. — Чумы здесь нет. Естественного вымирания также не наблюдалось, а очень даже наоборот. В это время город делится на две половины: тех, кто уже спит, и тех, кто только проснулся. Мы не те и не другие, поэтому можем чуть-чуть опоздать, чего никогда не позволяет себе вторая категория вышеупомянутого мной местного населения, штурмующая в данный момент лучшие места в «Дикой Утке».

От одного названия положенцу уже стало нехорошо.

— А это… по домашней ничего нет?

— Нет! — со знанием дела убеждал Вор. — И не надо. Ты, Юрок, не переживай, такого цинуса, как в «утятнике», в столице еще поискать нужно. Повезло селянам. «Тамбовским», когда их Петровка прижала, деньги срочно прятать пришлось. Часть за бугор удалось перегнать, а остаток сюда вложить.

— В кумаре что ли?

— Э — нет… — засмеялся Евгений. — Задумка была толковой. И хоть Лас-Вегаса из этой дыры не получилось, но «Утка» процветает. Лучшего мальчишника, чем здесь, нигде не закатить. Сюда стекаются все мало-мальски уважающие себя господа, живущие в радиусе сотни километров, что, учитывая подмосковную плотность населения, — весьма недурно. Местные же аборигены продают коров, землю, сельхозтехнику, но в грязь лицом перед цивилизацией не падают. Да сам увидишь. Главное — правильно подойти, тогда и посреди огорода фонтан нефти ударит.

— Научи, — заинтересовался положенец.

— Доярка она, весовщица на элеваторе или просто колхозная разнорабочая — а все одно женщина, во многих отношениях, скажу тебе прямо, даже получше фиф богемских, — живо откликнулся старший брат. — Только подход нужен к ней особый, внимание. Ты вот возьми ее, уставшую после ударного трудодня, усади в тепло, дай часок-другой передохнуть, потом распали сокровенное — преобразится! Не то, что тракторист с родной бригады, муж не узнает! Царевны… Мужиков туда после десяти пускают, а барышень с шести. За существенный профицит в четыре часа дамы разогреваются текилой бесплатно и мужским стриптизом, а к прибытию кавалеров доходят до кондиции, превращающей их в гейш, не хуже японских. Ух, повеселимся!

Кристалл мужественно стиснул зубы. Примесь типично русской пьяной развязности с псевдовосточной утонченностью рисовалась в его воображении безобразным гротеском квазиэротизма, еще ужасней того, что разгулялся на страницах дешевых печатных изданий, в пережевывающем сексуальные патологии отечественном кино и в литературе, наводненной щекотливыми подробностями «этого» в изложении монстро-гигантов человеческого либидо — по большей части почему-то каких-то аспиранток, «пробующих перо».

Впереди замерцала «Дикая утка» — карикатурная копия заокеанского «Танжера», резко потерявшего в весе и росте, и у которого перегорело 90 % неоновых огней. Однако внушительная толпа желающих перед кованой дверью с решетчатым окошком и скопление свежих и престижных иномарок невольно подняли в глазах положенца рейтинг странного заведения.