Замешательство длилось недолго.

— Так ты готов разбить сложный фриц[169] и раскачать любую березу? — закинул наживку Вор Липа с явным намерением выудить легкомысленное «да».

— Хочу жить, чтобы вместо слов дела мои говорили красноречиво. По ним пусть и смотрят, — гнул свое положенец.

— А мы за дела и базарим, — недовольно вмешался Вор Калужный, обращая на Юрия снисходительный прищур. — Что там за федерацию молотобойцев ты под крыло взял?

Кроме вполне понятного интереса, Кристалл интуитивно почувствовал в вопросе не такую уж однозначную подоплеку. Воры — тонкие психологи, и они не удовлетворятся внешним прощупыванием собеседника, а значит, будут делать все, чтобы свести разговор к максимально щекотливой ситуации.

Можно проглотить это пренебрежительное «под крыло взял» — явно провокационный оборот для человека, искушенного в понятиях, не всегда шутливо разделяющих дружеское обращение от клювов, перьев и прочих птичьих атрибутов, смиренно ответить на вопрос и продемонстрировать тем непоколебимость и завидную эмоциональную уступчивость. Слабость это или напротив признак силы — пусть будет для Воров новой головоломкой.

«Все правильно, — Юрий мысленно подвел теорию к месту, времени и личности того, с кем он говорит. — Интерес принадлежит всеми признанному урке, следовательно, важен общий контекст, а отвлечение на неприятные мне детали — непременно расценится как неуважение, что просто недопустимо», — и все-таки не удержался:

— Под крыло? Я так не думаю и исхожу сугубо из благоразумия: беспредел выгоднее загнать в спортивные залы под присмотр, нежели предоставить его самому себе, а после тратить время на расхлебывание того, что можно было предотвратить. Считаю это оправданным…

— Всего не предотвратишь, — перебил Липовецкий. — Это на крытой реально отморозков под нары загнать и вместо подушки кирзак кинуть, чтоб знали, твари, свое место под солнцем. На свободе по-другому. Днем они под твоим патронатом маргарин качают, а вечером на братву излишки сливают.

— Не согласен. Любая категоричность была ошибкой, и Кристалл тут же поплатился.

— С чем? Уж не с тем ли, что наш брат давит по тюрьмам бандюг крутозадых и будет давить всегда? Так посети родные стены, уясни жизнь тамошнюю, истоки кровные, из которых родом все мы, а потом и не соглашайся.

— Не в этом дело, — мягко возразил положенец, пытаясь объясниться, однако о чистоте речи забывать не стоило, И Вор Липа, не столько желая принизить положенца, сколько добиться от него некоторой уступчивости, не преминул воспользоваться неосторожным «подарком».

— Дела у прокуроров, — безжалостно обрубил он, но, заметив, как Кристалл смутился, великодушно добавил: — Извини, что перебил, — и расслабленно откидываясь назад, всем своим видом объявил готовность слушать.

— Да, старший брат, от души тебе, что поправил, — сменил тактику Юрий. — Несогласия между нами в природе не предусмотрены. Наверное, я неправильно выразился, пыл молодости — плохой помощник в беседе… Мне ли тюрьмы бояться? Глупо от родного дома шарахаться. Вот только… Положение в моем городе до ума еще не доведено. В области мусора тюрьму для пожизненников отстроили, больница на крытой до сих пор заморожена. Мы всеми средствами ход воровской там правим, чтоб людям легче было. И помимо — забот невпроворот. Сверну сейчас, на полпути — неважно по зову родному или еще по чему-либо — кто закончит начатое? Кто ответ понесет за недоделанное? Вот теперь и решайте, а я… я волю воровскую выполню. Колючая проволока на судьбе оставляет раны не страшнее язв от ресторанных деликатесов или царапин на спинах наших от ноготков красавиц…

Воры заулыбались. Уловив перемену в настроении, Юрий окрепшим голосом наращивал успех:

— И позвольте, коль речь о том зашла… своим видением на этот счет поделиться. Пусть оно расходится с вашим, но скажу, что думаю. Я — крадун и, как любой из братьев моих, топал и топаю под мусорским прицелом. Одни говорят, ловок и виртуозен, потому до сих пор пуля не задела, другие, что везуч безмерно. Не ведаю, чем объясняете вы свободу мою, пока никем не покусанную и не облапанную, но разве стоит она осуждения и порицания вашего. Разве не сокрыта в ней красота мастерства, ежели звезды на стены лезут, а взять не могут? И ведь догадываются, чем живу, как живу, да кишка тонка под фанфары красные в угол припереть, потому что сердцем вижу, где капканы расставлены и западни нарыты. Что я делаю неправильно? Уродую ли чем бродяжье имя? Почему же свобода для нас потеряла ценность? Почему из-за этого мы уценяем и веру в людей?.. Если мало достойных бродяг по ту сторону забора, если некому за людское грудью стоять — вот я перед вами, решайте.

Патетические нотки все увереннее резонировали в душах слушателей. Призадумавшись, Воры молча внимали резонным доводам положенца, и кое-кто чувствовал угрызения совести.

— Фартовый я, и ничего тут не попишешь, — с притворной грустью вздохнул Кристалл. — часа два назад на автоматной мушке побывал, а Бог уберег, другого к себе призвал. Радоваться мне удаче или огорчаться — теперь даже и не знаю. Из-за моего везения у ближних оскомина. Так получается? Давайте лучше поговорим о тех, кто за ширмами таится и уши от замочных скважин не отнимает…

Липовецкий непроизвольно открыл глаза, встревожено покосился на ширмочку, заграждающую вход на кухню и, разгадав в иносказании собирательный образ невидимых и извечных вражеских сил, заерзал на скамье. Ее противный скрип подействовал на нервы Воров, как комариный писк в душную летнюю ночь на страдающего бессонницей. Лишь Евгений умиротворенно улыбался, не принимая участия в шумном обсуждении неприятной новости.

— О ком речь держишь? — осторожно уточнился Вор Марат.

— О тех, с кем дорожки пересеклись — группой «Кедр» называются. Один из них в городе у меня под ногами путается, а соратнички, чтоб скучно не было, стрельбу нынче устроили. Ребята вообще-то не промах и все в масках, как на карнавале. Глядишь, и сюда заскочить для знакомства не задержатся.

— Маски-шоу[170] нам ни к чему, — рассвирепел Вор Калужный. — Говори, Кристалл, мы слушаем.

— А говорить особо и нечего. Пока известно, что они — какая-то бывшая спецслужба, в остальном разберусь по ходу. Сейчас надо действовать. Я завтра возвращаюсь. Есть возможность «Титаном» вас порадовать. Звонили мои, сообщили, что Барон хвост поджал, сваливать намылился. На Вену, псина, билеты взяла. Думал, от меня бежит, да ошибся. Заодно и маскарад прощупаю, а эстафету вам тут, в тылу, перенимать.

— Знаю я, о ком сказ, — встрял Евгений, обращая к себе внимание собратьев. — то-то опасался не зря, что притихли красавцы. А они вон, значит, где всплыли. Мало кто из нас, братья, не чуял вони этой…

Воры, притихшие было, встрепенулись.

— У них в планах стояло к семье подобраться, да видно перемудрили: тропы окольные непроходимыми оказались, либо не допетрили чего по наивности свободской, но переезд сломался и семафор сгорел — засветились перед идущим на всех парах локомотивом. Засыпались на собственной агентуре, которую в лагерях расплодили. Того кадра, что ко мне подослан был, я раскусил, как все мы гниль на чистую воду вывел. Не очень просто разговор складывался. Пришлось нос крепко защемить, тогда и выложил все как на духу. Серьезные дядьки, а покровители и того круче. На второй день бедолагу уже на тот свет отправили. Да только я бы не велся на этих чудиков и жуть их дешевую. Заблуждение относить к преимуществу маски на физиях…

— Оттого и прячут рожи, что всего вокруг боятся! — весело заорал Сэм под одобрительный ропот собрания.

— Точно, — поддержал Вор Липа, — мы всегда как на ладони. Куда бы судьба не забросила — всюду с Именем открыто шагаем. Знают о нас, и это плюс. Нечисть же всякая из тени не вылазит. Кто не прячется — за тем и реальная сила, благородная и доверия заслуживающая. Потому, Кристалл, делай у себя ветер, а мы здесь эти закрытые клубки повскрываем, будь спокоен… Черную кассу повезешь обратно — тебе сейчас нужнее. Ты же, — Липовецкий повернулся к Сэмэну, — головой за малого отвечаешь. Не мне тебя учить, как важны положение воровское и люди наши толковые…

На том и порешили. Ужин завершился тепло и сердечно. … Марат, подошедший последним, оставил после рукопожатия в ладони Юрия фигурку странной летящей птицы.

— Что это? — удивился положенец, вертя в руках игрушку.

— Это хумай, — торжественность сказанного заставила Кристалла поднести скульптурку к свету и разглядеть ее повнимательнее. — Наша восточная птица счастья. Из старых преданий деды учили, что на кого упадет ее тень, тот счастлив будет. Удачи тебе всегда, сынок. Как сегодня… — хитро подмигнул Вор.

Кристалл едва улыбнулся глазами, благоговейно спрятал талисман и поблагодарил за подарок. Только сейчас он понял слова мудрого мусульманина… Когда столовая полностью опустела к Юрию присоединился Евгений. Урка по-дружески обнял за лечи и увлек к черному выходу. Во дворе он усадил положенца в салон неприметной «Волги», сам юркнул за руль и под шелест березок тронулся к распахнутым воротам.

На порог выскочил запыханный Сэмэн с недовольной миной обманутого ребенка.

— Может возьмем?

— Ну разве если догонит, — ехидно пробурчал Вор и, не оставляя братку шансов, сорвал машину вперед. — Нечего ему по девкам шляться…