2023 год , 14 марта. Земля -1. Космопорт «Кисимайо»

Сенсоры датчиков, ненавязчиво облеплявших тело первой жительницы Метрополии, установившей двустороннюю межпространственную мыслесвязь, дружно взвыли тревожными сигналами. Полина выгнулась в переговорном кресле, негромко вскрикнула, добавив какофонии звукам, и безжизненно опала, уронив загорелые руки. К ней бросились сразу три врача, а почётный академик Хамаев уловил мощный всплеск. Явная смерть, но далеко.

— Что с девочкой?!

— Жива!.. Жива, товарищ Дансаран. Но без сознания.

Сенсоры быстро затихли. Лишь тоненько, на грани слуха, продолжал попискивать индикатор пульса. Старый академик всмотрелся в плетение ауры юной связистки. Далеко перевалив за девятый десяток, Дансаран Сарангэрэлович научился ощущать биения окружающей его жизни внутренним существом. Это внешняя телесная оболочка учёного, хоть и выглядела довольно моложаво, уже плохо слушалась ясной и мощной сути. А вот внутренняя словно с каждым годом становилась всё крепче и чувствительнее. Наверное, не зря годы человеческого дожития мудрые китайцы нарекли возрастом Дракона. Именно им, мощным, неудержимым и крылатым ощущал себя и академик.

Вот только нить жизни Холмской почти не ощущалась. Исчез внутренний стержень, вокруг которого она накручивала свои молодые яростные петли. Остался яркий, но бесформенный комок... Пусть пока полежит. Ещё ничего не ясно. Главное, не пускать внутрь беду и тревогу. Дракон души Дансарана закрыл собой искрящееся чудо Полины, огородил его от внешних воздействий. Девушка задышала ровнее, пульс слегка окреп. Хорошо, теперь немного добавим ей силы и активируем биохимию:

— Уникорнис, внутривенно, полмиллиграмма. К дыханию понемногу начинаем добавлять кислород!

— Есть! — негромко отозвался седой профессор, военврач первого ранга, возглавлявший медицинскую бригаду экспериментального поста. Лет сорок назад он был студентом Хамаева.

— Прикажете покинуть помещение? — ещё тише обратился к академику невысокий, прожжённый солнцем комиссар УМа, командующий военным сектором сомалийского космопорта.

— Оставьте дежурного по КП. И срочно свяжитесь с эскадрой. Чем быстрее узнаем, что там произошло, тем больше шансов сохранить всё здесь. Особенно — её. Да, и закройте отсек.

Высший командир с двумя ромбами на петлицах даже не успел ничего приказать, как подчинённые уже сами подняли силовые панели, отсёкшие место межпространственной связи от остального помещения центра управления полётами, переключили основные приборы в режим наблюдения и вышли за броняху. Комиссару осталось лишь ещё раз окинуть придирчивым взором ЦУП, слегка кивнуть напряжённому старшему командиру, оставшемуся сидеть за главным сенсором инки, и последовать за подчинёнными. А посуровевший старком быстро начал набирать текст экстренного вызова подпространственной базы Солдат Сумерек.

* * *

Что это так шумит? Океан? Мерный неприятный рокот буквально бил по мозгам Полины. Даже создавал боль. Но не физическую. Девушка медленно открыла глаза. Над ней склонилось встревоженное лицо отца. А чуть дальше темнела вечно невозмутимая физиономия научного руководителя — товарища Дансарана. Старый почётный академик, давно пребывавший на заслуженной пенсии, как только узнал об установлении сверхъестественной связи за восемь миров от Метрополии, мгновенно вернулся к практической научной работе. Ведь именно на это он положил всю свою жизнь. А результат выдали совсем молодые люди!

Тем не менее Полина всегда воспринимала Дансарана Сарангэрэловича как неожиданно появившегося любящего деда. Своей чистой душой она просто чувствовала его неизменную доброту и стремление уберечь. Тем более суровый и невозмутимый аксакал то угощал девушку чаем с собственноручно приготовленными урмэ и холосо из местных бананов и ягод, то начинал вдруг рассказывать или объяснять что-то, а тепло из глаз мудреца превращало даже лекцию по сопромату в волшебную сказку.

Присутствие отца и «деда» отодвинуло боль. Шум в голове немного утих. Что это было? Хуберт с друзьями пытались покинуть Девятку. За эти семь месяцев лихой австриец не только смог уцелеть там, где возможность выживания уходила в отрицательные величины, но фактически превратившись в киборга, поднял на сопротивление Диким редкие группы людей, уцелевших в западной Африке. Под его руководством и по оставленным инструкциям «курчавые» партизаны Земли-9 по всей территории бывшей федерации Ашанте проводили обстрелы баз потомков неандертальцев, несколько раз наводили на выявленные крупные цели огневые и бомбовые удары из космоса, устраивали засады на наземные и низколетящие транспорты противника. А главное — вели тотальную минную войну, постоянно чередуя в ней основу самодельных фугасов и запалов.

Кроме того, уникальное умение Штрассла сжигать в руке сердца Диких, заряжая получающейся энергией аккумуляторы мехов и батареи лазеров, похоже, пугало агрессоров больше военных успехов нового «Льва Африки». Ведь таким образом он безвозвратно уничтожал саму суть врагов, их души, прерывая цикл боевых перерождений. По своей боевой эффективности ашантийская партизанщина оказалась намного успешнее первоначально запланированного удара механизированной роты штрафников под Парижем. Во всяком случае, Дикие оттянули в Африку в разы больше сил, чем ожидалось по самым оптимистичным подсчётам. А это позволило наладить успешную работу отрядов мёбов на Альпийско-Пиренейском театре боевых действий.

Полина вспомнила лица новых чернокожих друзей её Хуберта: вечного разгильдяя Дхакала, седого серьёзного Зумбу, невозмутимого снайпера Яминуддина и хитрована Абдулвали — незадачливого дезертира, проигравшего Штрасслу атаманский поединок. Сейчас «галки» отважных партизан украшают комнаты почти всех мальчишек в Метрополии. Про их подвиги стереофильм «Львы Африки» снимают. Тем более присланного её любимым материала хватает. Помимо цифровых фотографий самого командира-киборга и его «курчавых» друзей, на своём мнемокристалле Холмская оставила и несколько коротких видео. Хуберт там смог подзарядить батарею старого телекома, уцелевшего в одном из заброшенных замков, а Зумбу установил аппарат на свой мех и использовал для фото и видеосъёмки бытовой и боевой жизни отряда. Получившиеся файлы командир сначала копировал себе в интерфейс, а затем, по ночам, пока болтал с Полиной, перегонял ей на флешку.

Позже, просматривая очередной материал, перед тем как передать воякам, девушка словно сама оказывалась в воюющем Ашанти. Молодые джунгли и экзотическая живность вокруг (чаще всего запекаемая Дхакалом в подземной инфракрасной печке), постоянные меры по маскировке от аппаратов и тварей Диких. Непрекращающееся совершенствование объёмных макетов зверей саванны, скрывавших собой мехи партизан и оставляемых ими следов. И редкие испуганные лица выживших людей.

Три раза отряд Штрассла обнаруживал бывших штрафников. Первым встретили одичавшего Яминуддина, который медленно загибался от лихорадки в своём скромном, лишённом огня стойбище. Он рассказал, как их взвод смешал с землёй единственный штурмовик, прилетевший на свет и тепло разведённого костра. Зумбу быстро подлечил парня жёваными корешками каких-то растений, и вскоре бывший вор уже лихо управлял собранным из запчастей мехом. Вскоре он стал непревзойдённым мастером обнаружения и уничтожения низколетящих целей.

Вторым встретили бывшего охранника наркокараванов, Байтуллу. Этому жителю Кении повезло — он наткнулся на схрон выживших. Три женщины, старик и подросток благосклонно приняли к себе в племя сильного вооружённого мужчину и доверили ему добычу продовольствия. Так что расстаться с тремя новыми жёнами, тестем и приёмным сыном кениец не захотел. Но зато через недельку обучения вся эта «курчавая» ячейка общества стала неофитами минного дела. Коим активно и занялась в окрестностях двух ближайших баз Диких и их кормовых ульев.

Последним партизаны встретили Абдулвали, того самого штрафника, что Хуберт отметил ещё на земле. Бывший работорговец и после десантирования на Землю-9 не изменился. Он продолжил использовать возможности надёжного меха даже по израсходовании его боеприпасов и батарей лазеров. Для джунглей бронекапсулы, экзоскелета и носителя наручных клинков оказалось вполне достаточно. За пару недель блужданий Абдулвали вышел на целую деревню в четырнадцать выживших. Как потом выяснилось, он убил четверых охотников и двух стариков, а остальных под страхом смерти заставил всячески ублажать себя, любимого. Вот только этим рабовладелец нарушил шаткий баланс пищевой цепочки — женщины, старухи и дети не могли достаточно долго снабжать нахлебника и всех остальных едой. Резко обострился голод. Люди уже задумывались о побеге из поселения, когда к деревне вышли четыре слона...

Этот видеоролик был любимым у Полины. Вот под сводами близкой опушки обрисовываются крыши трёх хижин-шалашей и стоящий у одной из них мех. Вот в него прыгает чёрная полуголая фигура рабовладельца. (Ну, ещё бы! Решил, что гора мяса сама пришла). Только из глаза второго слона вдруг мелькает почти невидимый луч, и мех Абдулвали подламывается на одну ногу. (Хуберт потом объяснял, что видит электроцепи аппаратуры. Так что уязвимые места техники для него словно подсвечиваются). Крупным планом ошарашенное лицо штрафника за бронестеклом и неуклюжие попытки встать, опираясь на лезвия ручных манипуляторов. А второй «слон» вдруг ломается, и из него выбирается киборг. Верх человека и низ меха. Снова Абдулвали. Теперь того перекашивает гримаса ярости. Как будто специально морду кривит!

Но Хуберт, почти втрое уступающий в объёме механическому противнику, уверенно выключает тому «руки», деловито открывает бронекапсулу и вытаскивает наружу упирающегося оператора. Теперь на лице Абдулвали искреннее изумление. Он узнал беспощадного командира штрафников. А тот деловито начинает выбивать из рабовладельца гонор и дурь. Под одобрительно-восторженные выкрики местных. Причём, пользуется куском тряпки в качестве оружия. Иначе, из-за силушки экзоскелета опасается просто убить бывшего подчинённого. Впрочем, тому хватает и этого…

Через три дня Зумбу смог привести в чувство бывшего рабовладельца. Дхакал за это время обеспечил жителей деревни рыбой и мясом, помог наделать ловушек в ручье. А Яминуддин набил гору птиц и активно учил женщин и детей пользоваться самодельными пращами и примитивными луками. Хуберт, как и в прошлый раз, преподавал аборигенам основы минно-подрывного дела и диверсионной тактики. С учётом их искренней ненависти к Диким, результаты не должны были заставить себя ждать.

А с горе-рабовладельцем любимый поступил очень мудро: сделал из него налётчика-камикадзе. Абдулвали довезли до выбранного места атаки в связанном состоянии. Там посадили в заряженный неактивированный мех и отправили в сторону объекта Диких. В непосредственной близости Штрассл дистанционно включил комплекс оружия «белого тапка». Росчерки лазеров и треск очередей показали, что расчёт был правильным. Что-то отсчитав по секундомеру, Хуберт активировал самоликвидатор. Долетел далёкий «Бу-ум!!!»

— Пусть бог тебе будет судья! — задумчиво сказал он по-немецки.

(Чтобы понять эту фразу Полине пришлось специальную программу чтения по губам скачать).

На этом видео окончилось. Но не закончилась история Абдулвали. Как все рабовладельцы, к своей жизни он относился с повышенным вниманием и трепетом. Так что сразу просчитал, чем для него должна была закончиться эта акция. Ещё в ходе боя смог открыть кабину, перевёл оружие на автоогонь и покинул мех. На его счастье, «тапок» имел систему «свой – чужой», учитывавшую и личность самого оператора гробика на ножках. Так что погибнуть от «френдли файра» ему не грозило.

А вот как он умудрился в темноте, при всполохах обстрела объекта, быстро добраться до контрольной группы, осталось невыясненным.

— Ребята! Не стреляйте! Это я – Абдулвали! Саид, заберите меня с собой!!! Я вам ещё пригожусь!

Подвиг остаётся подвигом, и горе-рабовладельца подобрали. Затем были ещё три похожие атаки. Только носители оружия и взрыва на очередном мехе Штрассл предусмотрительно менял. Никто же не отменял умений Диких по нейтрализации свойств боевых веществ! Но бесшабашный сомалиец раз за разом возвращался, успев уничтожить объект. Один раз даже принёс трофейный шершнемёт — живое оружие Диких. После этого Хуберт в торжественной обстановке признал Абдулвали полноценным бойцом партизанского отряда и присвоил ему специализацию «штурмовик острия атаки».

Полина смахнула непрошенные слезинки воспоминаний. Это всё замечательно. Но почему так встревожены отец и «дед»? Да и самой ей плохо. Девушка напрягла память. Да! Центр же разрешил отважным партизанам эвакуацию. Свою задачу они выполнили, а силы Диких в Ашанте постоянно росли. Те уже начали тупо отстреливать всех крупных представителей наземной фауны. Похоже, просчитали, как маскировались «Львы Африки».

Отец… Именно он давал консультации по восстановлению антиграва десантной капсулы. Так как Хуберт решил эвакуировать всех: и новую семью кенийца Байтуллы, и деревню взрывников, кормившую Абдулвали, и пятёрку остальных встреченных выживших. Всего набралось двадцать четыре человека. Полина прекрасно понимала любимого. За эти месяцы она сама сроднилась с отважными ашантийцами и искренне желала им спасения.

Помощь из космоса прийти не могла — Дикие достаточно надёжно контролировали атмосферу над беспокойным партизанским краем. Любой посадочный модуль, с большой степенью вероятности, был бы просто сбит. А вот на низких орбитах, где висели геостационарные спутники-рефлекторы, людские аппараты уже имели определённый шанс. Дело оставалось за малым: как-то подняться над поверхностью планеты до высот от ста шестидесяти до двух тысяч километров, где эвакуируемых уже могли бы принять боевые космолёты Солдат Сумерек. Идею использовать самодельный воздушный шар Штрассл отбросил сразу. Как несмешную. Угнать истребитель Диких? Проще уж просто подорваться на площадке их базирования. Хоть какая-то польза будет.

Но Станислав Андреевич подал мысль попробовать реанимировать антигравитационную установку десантного модуля. Благо косморазведка показала, что Дикие проигнорировали место его падения. Что, собственно, было не удивительно — из космоса различные неприятности на врага сыпались регулярно, а вот выбраться на выпавшем обратно пока никто не пробовал. Привлекли инженеров, которые рассчитали, что антиграв (исправный!) мог поднять одну герметичную кабину десантного взвода или пилотский отсек на высоту до двухсот тридцати километров. При условии демонтажа остального.

Минная война и засады на коммуникациях резко возросли. Под прикрытием этого пятеро «Львов Африки» приступили к ремонту антигравитационной установки. Но если бы не возможность отправлять на Землю и получать оттуда видео — ничего бы у неспециалистов, конечно, не вышло. Однако чудо «Полина-Хуберт» сработало! Был согласован день отлёта, к которому надлежало подтянуть к модулю всех выживших, намечены меры по имитации партизанской активности в других зонах.

Девушка вспомнила последнее принятое ею видео: набитая как бочка селёдкой кабина модуля и голос Штрассла, которому в уши дышало не менее четырёх человек: «Поехали!» Линия горизонта дёрнулась, начала отодвигаться. Аппарат набирал высоту. Постепенно края земли начали загибаться, словно под взлетающими оказалась вогнутая поверхность.

— Дхакал, Абдулвали, что по бокам? Доклад!

— Какие-то точки, саид. Одна, две, три... Это истребители!

— Verdammt! Чем маневрировать? Держитесь все!!

Изображение сначала заплясало, а затем пропало. Зумбу больше не мог вести запись и передавать её командиру. Оставалась лишь её с Хубертом личная связь. Военные поняли это, что-то уточнили, и сам комиссар наклонился сбоку:

— Пусть продержатся немного! Солдаты Сумерек уже на подходе.

Полина послушно продублировала. Штрассл чуть слышно усмехнулся:

— Уже пробую, майне либе…

И вдруг перед глазами встала странная картинка — мечущиеся в небе атмосферные штурмовики (к тому времени военные уже заставили девушку выучить основные силуэты), огромные «уши» геостационарного спутника-рефлектора и вылетающий из-за него рой космических истребителей врага. На всё это накладывалась какая-то прозрачная сетка. Как на прицельном визоре.

— Засада! Ребята, назад!!! – закричал Хуберт. — Полина, передай: «Дикие ждут Солдат Сумерек. Это засада»!

Помертвев, дублировала. Пока через системы шифрования сигнал достигнет окрестностей Девятки, пройдёт около трёх минут. Предупреждение не успеет! Неожиданно ушами любимого услышала прозвучавшее в том эфире:

— Большой, это Маленькие! Мы здесь. Держитесь! Выше тяни.

— Яволь! Выполняю.

В тучу врага ворвались звенья остроносых боевых капсул «сумеречников». Пространство расцветили лазеры и лучи Диких. Больше всего окружающее напоминало бой двух роёв насекомых — такой же хаос и ужас.

Опять в эфире:

— Ноль-пятый, носитель не сможет подойти!

— Понял уже… Большой, принимаем вас по резервному варианту. Не бойтесь! Ноль-седьмой, прикрой — атакую.

Прямо перед кабиной вынырнула капсула «сумеречников», а по её краям, обвешанным несомненным оружием, затрепетали язычки выстрелов.

— Пушки! — испуганно вскрикнул Хуберт. И панель перед ним разлетелась, поражая осколками и снарядами всех, кто находился в кабине...

— Папа!! Их всех убили! Расстреляли сами Солдаты Сумерек!!!

Звенящая тишина повисла в отсеке. Прервал её только канал связи с дежурным по КП:

— Полина Станиславовна, срочный доклад с базы Солдат Сумерек. «Психоматрицы двадцати четырёх человек эвакуированы с орбиты Земли-9. Приступили к реанимационным мероприятиям». Поздравляю! Жива душа вашего Хуберта. Тело ему, да и всем остальным, сейчас делают.

Уже не сдерживаясь, связистка в голос зарыдала. А два любящих её человека нежно поглаживали девочке волосы, осознавая новую реальность.

* * *

1990 год , 10 сентября. Земля -1. Пузырь в Западной Сибири

Разведчики вернулись, когда до установленного сеанса связи с Большой Землёй осталось менее двух часов. Осунувшиеся бойцы держались, похоже, на одной силе воли. А обоих научников воины несли на сиденьях из плащей. Саргенто указал им место на земле, где заканчивались следы полозьев посылки, и разведчики блаженно рухнули на ковёр хвои. Сам же старший космонавт поспешил к Сафонову. Вот только подойти вплотную ему не позволили два большелапых серьёзных щенка, из-за пушистой серой шерсти напоминавшие потешных снеговичков.

— О, прелесть какая! — хрипло прокаркал разведчик вместо приветствия. — Похоже, мой казу, логово хортицы ты всё же нашёл?

— Привет, Володь. Сам же видишь. А убить таких милах просто рука не поднялась! — Борис сграбастал рычащих щенков и с удовольствием потискал.

— Я как в нору залез, так часа два там с ними просидел. А они ползают по мне, носами тычутся, титьку ищут. Потом глазки начали открывать. Похоже, впервые в жизни. Сначала девочка, Варька, а потом и мальчик, Мрак.

— Как понимаю, коровки-то большеземельные теперь у них заместо кормилиц работают? — Феоктистов всё же не выдержал и потрепал рукой щенка. А тот быстренько повернулся и тяпнул его маленькими иголками зубов. Впрочем, разведчик даже не поморщился, а в ответ, резко наклонившись, шутливо прикусил маленькому хорту ухо. Потом спохватился:

— Извини, командир! Просто волков больше людей люблю.

Впрочем, Мрак шутку оценил и начал откровенно ластиться к Саргенто. Сафонов непроизвольно улыбнулся:

— Смотри-ка, тебя первого из людей признал! На остальных пока только рычат и кусаются. Ладно, вижу, что вернулись все. Молодцы! Как сходили-то?

— Плохо, Борис Феоктистович. Дошли до пузыря нашей Семёрки, а там вместо таёжного великолепия пустыня выжженная до самого горизонта. Как после ядерной войны. Да ещё и с умертвиями агрессивными. В общем, нашими силами не пройти. Кое-как обратно в Шестёрку удалось отскочить. Хорошо, что без потерь. Сразу назад рванули.

Сафонов недовольно покатал желваки:

— Зачем же тогда так обратно торопились?

— Да товарищ Дубовицкий мысль одну подкинул. Если через эту цепочку пузырей в Девятку не пробиться, так, может, со стороны Китежа попробовать? Ведь и у нас на Семёрке он тоже был. Вспомнили мы с Колей.

— Был. И я вспомнил. В дополнительной литературе по монголо-татарскому нашествию легенда есть про этот непобеждённый град.

— Вот и мы подумали — раз с Единицы до Семёрки Китеж имеется, почему бы и на Восьмёрке и Девятке ему не оказаться? Разве что проникать в скрытый град нужно сразу с Земли-7. А оттуда уже всего два рывка до цели.

Борис согласно кивнул:

— Идея здравая. Только моих полномочий на это не хватит.

— Вот и поторопились мы к сеансу связи. Олега Жука и его мёбов тебе оставим, а нам бы с Колей и Михаилом Дубовицким на Большую Землю выйти. Там уже сами и доложим всё старшим товарищам.

— Добро!

* * *

Больше всего Сафонов переживал, что местные не примут его желание спасти щенков. Однако мало того, что это никого не удивило, но наоборот лишь добавило казу авторитета. Оказалось, что приручить хорта было крайне сложно. Эти потомки волков уже практически не были стайными животными, однако на всю жизнь воспринимали в качестве своих тех, кого увидели в этом мире первыми. Как правило, такими существами оказывались кормящая мать-волчица и братья-сёстры, лежавшие рядом в логове. Помёт хортов, как у всех крупных хищников, обычно состоял из одного-двух щенков. Редко-редко эти звери могли допустить к себе кого-то ещё, но такая связь никогда не длилась особо долго.

Скоропалительное решение по отправке разведки оставило Бориса без обоих переводчиков с древнеромейского (как именовали местный язык друзья-балтийцы). Пришлось выкручиваться. Казу вспомнил про метод «полного погружения», когда человек одномоментно оказывается в полностью чужом языковом окружении без возможности иного общения. Вот только рядом ехали мёбы из Метрополии, которые изъяснялись на вполне понятном русском. Для них — метрополианском. Оставалось попробовать выключить из общения и их.

— Рейтар, тебя как зовут?

— Мейнхард, товарищ гвардии подполковник. Мейнхард Оттович.

— А второго нашего товарища? — красноречивый взгляд на оставшегося телохранителя. Тот вытянулся в седле:

— Боец Алибеков. Динар Анварович я.

— Ясно. Очень приятно. В общем так, орлы, ситуация у нас с вами сложная: все переводчики с местного диалекта убыли на разведку, а нам с местными нужно взаимодействие наладить. На всех уровнях и как можно быстрее. Задача ясна?

— Так точно, товарищ гвардии подполковник! — хором ответили мёбы.

— Отлично! Ставлю боевую задачу: с этого момента ни слова по-метрополиански. Только на местном. Хоть через задн… монополярно вывернетесь, но в кратчайшие сроки освоить язык!

Телохранители молча кивнули. К себе казу подозвал верховного шамана, к Рейтару приставил нового воеводу своей дружины, а к Алибекову определили одного из десятников, улыбчивого балагура Джарса, скорее всего, являющегося местным аналогом Василия Тёркина. После чего мёбов с новыми напарниками отправили в разные концы каравана осваивать местный язык.

Самому Сафонову в этом плане повезло больше. Шаман был старый, опытный, так что, едва поняв, что от него хотел новый правитель, сразу активно включился в обучение. Некоторые слова были понятны и так, а многие интуитивно. Например, окружающее называлось словом «Мир», местная тайга — «Бър» (довольно созвучно привычному названию «бор»), а отдельное дерево — «Древ». Пригревающее солнышко именовалось «Ра», как у древних египтян, а логово хорта «Лёжа». Множество слов и эмоций удалось запомнить, когда Борис после долгого отсутствия вылез-таки из этой самой «лёжи» с двумя тяжёленькими поскуливающими зверятами на руках. Разговаривать, конечно, приходилось, как импульсивным испанцам: активно жестикулируя и помогая себе мимикой лица. Но и окружение было заинтересовано в том, чтобы быть понятным казу. Так что метод сработал.

Тем не менее, когда внутри новенького частокола, у наскоро сложенного обоо, обозначающего место контакта с Большой Землёй, уже засветился воздух, Сафонов заорал тройке разведчиков, приготовившихся к рывку домой:

— Ребята, мне тут переводчики срочно нужны!

Феоктистов лишь покосился и утвердительно кивнул. Когда портал полностью открылся, с той стороны оказалась группа из пяти настороженных мужчин и одного незнакомого шамана.

— Вперёд! — заорал Саргенто, и его группа рывком преодолела барьер. Сразу за ними проследовал десяток лошадей, навьюченных кожами и деревом. По предварительным раскладкам этого должно было хватить, чтобы компенсировать произведённые затраты вещества и энергии на нарушение целостности пузыря.

— Майн фон коммандэр!!! Майн кунинг!! — раздались из-за портала радостные крики ранее настороженных мужиков. Новый шаман и Михаил Дубовицкий коротко поприветствовали друг друга кивками и обоюдными улыбками, как хорошие знакомые. А инструктора и неизвестные уже искренне ломали друг друга в богатырских объятьях.

«Похоже, спецы Управления Мобилизации добыли-таки заказанных древних германцев!» Тут один из них вскинулся, сорвал с себя рюкзак и с силой забросил через середину закрывающегося прохода подальше в пузырь. На этот раз портал схлопнулся намного быстрее, чем в предыдущие сеансы. Секунд примерно через пятнадцать. Это же отметил и стоявший за левым плечом руководителя Олег Жук:

— Время работы почти вдвое короче. Жаль, секундомера нет! Нужно будет как-то отрезок времени, пока они портал к нам держат, засечь. У Серёги-то мощи поменьше, чем у товарища академика. Но в любом случае теперь придётся рассчитывать на сильно уменьшенное время работы прохода сюда. И, кстати, товарищ гвардии подполковник, похоже на Большой Земле нам назначили штатного открывальщика!

— Что в переброшенном рюкзаке?

— Сей момент, командир… — научник наклонился над «посылкой». Там оказался настоящий клад: таблицы графиков постоянной и экстренной связи с Большой Землёй, краткая сводка новостей Метрополии за прошедшие восемь дней, чистый лабораторный журнал и несколько общих тетрадей, пакет с пометкой «Лично» для «Руководителя экспедиции Сафонова Б.Ф.», стопа писчей бумаги и грифельные палочки для письма. Борис совсем не удивился, что пакет содержал приказ о его назначении главным по работе этой межпространственной авантюры и извещение об откомандировании с печатью Управления Мобилизации. Там же лежала пухлая стопа машинописных листов на скоросшивателе, озаглавленная «Методические рекомендации по действиям исследователей на территории пузырей реальности». В нижнем отсеке рюкзака прибыли металлическая рулетка на 25 метров, три мешочка с огнивами, несколько отличных охотничьих ножей с поясными ножнами, механические хронометр и секундомер, барометр, водяной и атмосферный термометры.

— Ясно. Значит придётся нам здесь ещё и постоянный метеопост организовать... Олег Афиногенович, принимайте хозяйство. Товарищ Гладков переходит в ваше подчинение, но остаётся ответственным за работу поста связи и оправку корреспонденции на Большую Землю. Сейчас вам с вашими спутниками час на приведение себя в порядок, после чего жду на доклад о результатах проведённой разведки до пузыря Земли-7 и обратно.

* * *

Доклад привычно приурочили к обеду и чаепитию. Олег Жук сидел рядом с мёбом Петром Сидоровым, который изредка дополнял доклад научника чисто военными комментариями.

— Первые три пузыря мы буквально рывками прошли. У товарищей космонавтов просто великолепное чутьё на расстояние. Мы-то с Михаилом парами шагов пытались считать, а они, похоже, и так понимали, куда и сколько проходили. Даже приборов никаких не надо. Так вот, сначала особых изменений заметно не было. Разве что в пузыре Земли-3 преобладают лиственные породы деревьев. Да и размеры везде поражают. В общем, ломились вы строго в сторону запада через кусты и подрост как лоси в период гона.

Когда здесь посёлок обошли, ну абщу эту, Михаил попробовал открыть первый портал. Не сразу, но получилось. Проскочили, осмотрелись. Вроде всё нормально. По крайней мере — наших следов нет. Товарищ старший космонавт тогда на ближайшем кедре огромный затёс сделал, в виде косого креста и цифры «1». И приказал нам пять километров назад, на восток, пробежаться. Вышли мы к тому впадению рек, где здесь абща товарища гвардии подполковника стоит. Причём точно вышли, как по компасу. А там только тайга да птички. Короче — переход получился! На всякий пожарный пометили место затёсом с литерой «А» и вернулись к «Х 1». Там на первую ночёвку встали.

Пока по тайге бегали, космонавты из своих пращ пять белок добыли. Так что подкрепились мы кашей с мясом. Правда, поспать особо не дали, да ещё и ночёвку на вахты распределили. Чуть свет подъём, завтрак из остатков ужина, горячий взвар и новый забег. Там между сопок овраги довольно глубокие прорезало, да ещё с ручьём на дне. Так что пришлось немного попетлять на обходах. Но по всем подсчётам вывели нас космонавты на прежний азимут и на те же десять километров от «Х 1». Передохнули, пометили место знаком «Х 2», и Дубовицкий новый проход открыл.

Вот тут уж проняло всех. Лес в Тройке здорово отличался от тайги Двойки. Чащоба, как в страшной сказке. Заросло так, что уже сразу за порталом проламываться пришлось. В общем, расчистили полянку, пометили её «Х 3». А после короткого отдыха начали проламываться на запад. Больше четырёх часов лезли через буреломы и заросли. Один раз лишь остановились, когда к ручью подошли. Товарищ Зубров в нём рыбу углядел.

Там космонавты нам своими копьями ужин добыли. Вот только острог не было. Приходилось каждую подколотую рубку ко дну прижимать, а потом лезть в ручей и руками вытаскивать. Сначала они сами лезли, но это неудобно. Да и добыча порой соскальзывает. Припахали мёбов. Мол, полезно жирок растрясти. А те и рады! Мы тоже хотели попробовать, но командиры нас дальше погнали.

Когда вышли на нужное место, товарищ Феоктистов сначала всех бойцов по окрестным деревьям разослал. Наблюдать и слушать. И только через час, опросив каждого, разрешил стоянку оборудовать. Её пометили как «Х 3/2». Чтоб не путаться в пространствах. Приготовили рыбку на рожнах, это типа шашлыка, когда полностью тушку на веточку насаживаешь, да и пошли в Четвёрку. Тут уж я попробовал портал открыть. Получилось.

Лес там какой-то больной. Как умирающий ельник. Чёрный весь, во мхе и лишайниках. Зато подроста почти нет. Одни буреломы. Его быстро прошли. Тем более в конце перехода нормальный лес начался. Вход и выход пометили как «Х 4» и «Х 4/2». В Пятёрку проход опять Дубовицкий открывал. А там небо розовое! Хорошо, что командиры не растерялись и нас в портал побросали. А то я со своим открытым от удивления ртом мог бы и в пузыре Четвёрки остаться.

Пометили вход как «Х 5» и дальше пошли. Но через несколько километров странное встретили. Попался нам ровный круг из мухоморов, в диаметре метра три, не меньше. Какие-то следы внутри. А снаружи, на окрестных деревцах ленточек тканевых повязано — видимо-невидимо. Вот только цветной ни одной не было. Так, от белого до тёмно-серого оттенки. И кое-где у оснований деревьев горшки керамические стоят. И ещё какие-то предметы. В одном месте даже что-то жёлтое блестело. Я думаю — золото.

— Вот только всё маленькое! — вмешался Сидоров. — Словно детские игрушки. А в кругу следы обутых двуногих я разглядел. Судя по размерам, рост их должен составлять около от полутора до метра семидесяти, но вот длина шагов непропорционально маленькая. Так что скорее всего обладатели росточком пониже, а вот стопы имеют большие.

— Короче, задерживаться там мы не стали, и рывком добежали до конца десятикилометровки. Там опять мёбов по деревьям на осмотр послали, а потом забазировались.

— Птиц мы там каких-то непонятных здоровых увидели. Летали на юго-западе. Поэтому огонь зажигать не стали, — пояснил Пётр.

— Да уж! Ночевали «по-фронтовому», сбившись в живой ком, а утром перешли в пузырь Шестёрки. Предварительно пометив место как «Х 5/2». В переходе опять я тренировался. Шестёрка так же заросла, как и пузырь Тройки. Вот только там заметно холоднее. Словно в позднюю осень попали. Утеплились под одеждой сухой травой, подкрепились горячей кашей и опять через чащобу полезли. Место входа «Х 6» пометили. Часа через четыре вышли к нужной точке. Понаблюдали, пометили как «Х 6/2» и Дубовицкий портал открыл…

Жук замолчал, не в силах справиться с волнением. Продолжил Сидоров:

— В переходе нам открылась мёртвая серая пустыня. Похожа на песчаную, но какие-то скальные выходы на дальних сопках я заметил. А главное — холодом оттуда дохнуло!

— Ага. Как из могилы! — грустно добавил научник.

— В общем, тормознулись мы. Лишь командиры туда проскочили. Потом смотрю, а их шесть целей атакуют. Снизу почти прозрачные, сверху потемнее. Глазницы светятся красным. Тела гуманоидов, а челюсти ближе к крокодильим. Да и на руках здоровые когти. Товарищ старший космонавт с досадой говорит: «Жаль, металла нет!» Командует: «К бою! Коля, отход». Мы изготовились. Но лишь одна тварь в проход успела сунуться, до того, как портал закрылся. Мы её копьями шпигуем, а ей хоть бы хны. Лишь как половину порталом срезало, она осыпалась вниз слизью и кусочками навроде истлевшей ткани. Товарищ Феоктистов это «умертвием» назвал, и товарищ Зубров с ним согласился. Не то встречали они уже таких, не то знают что-то. По крайней мере, оба были уверены, что в здесь через пузырь Семёрки нам не пройти. А потом командиры посовещались с научниками и решили, что можно попробовать сунуться в Девятку через пузырь Китежа. Ну, мы галопом обратно и рванули.