Получив известие о тяжёлом ранении Штрассла, Полина впала в состояние шока. Душа словно окаменела и покрылась льдом безмолвия. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Он инвалид!» А сознание захватило и надёжно удерживало чувство липкого неподконтрольного страха.

Спустя часы — а может, дни? — на краю восприятия всё же появился спасительный образ: Хуберт жив, и ждёт её помощи! Ну и что с того, что он, быть может, останется инвалидом? Сейчас её задача — помочь любимому выкарабкаться из нелёгкой ситуации. Кто, как не она, способен быть на связи с ним в тяжёлую минуту?

Как, вообще, она могла поддаться панике? Уже ведь не маленькая девочка, чтобы позволить страху взять верх! Ну ничего, первый шаг сделан — осознала, что напугана. Что там дальше? Глубоко и медленно вдохнуть и выдохнуть. Несколько раз. В сущности, чего боится? Что с любимым не сможет пойти на танцы или в поход? Да дались они ей! Гораздо важнее иметь рядом родную душу. Которая понимает с полуслова и с которой можно делиться сокровенным. И потом, безвыходных ситуаций не бывает. В частности, современная наука творит чудеса. Если он будет жив — а он, несомненно, будет жив, иначе и быть не может, — его трепетную душу соединят с другой телесной оболочкой, и мысли, чувства, жизненный опыт Хуберта останутся теми же в другом теле.

В памяти всплыла встреча с сомалийскими бандитами на побережье и то, как Штрассл без колебаний пришёл ей на помощь. Меж ними тогда вспыхнула яркая искра и протянулась невидимая тончайшая нить, связавшая души крепче стального троса. Так какое же она право имеет сейчас думать лишь о себе, предаваться отчаянию и горю?

«А что, если он всё-таки никогда не сможет ходить?» — промелькнула-таки подленькая мыслишка. Но Полина упрямо тряхнула своими золотистыми прядями: «Потом, всё потом!» И решительно направилась к интерактивному креслу для межпространственной связи, которое уже зарезервировали в штабе специально для неё. Только она может сделать это. Потому что их души настроены друг на друга, а сердца бьются в унисон, рождая волнистую рябь в пространстве. Подобно колеблющейся струне, она соединяет точки в разных мирах, сколь бы далеко друг от друга те ни располагались, летя быстрее скорости света и соединяя влюблённых мгновенно и безотказно.

Но для связи её душа должна быть спокойна, иначе спасительное волнение сердца потонет в мутном омуте страха. Прочь, все волнения! Она сможет, она преодолеет себя и эту гадскую трусость. Она должна быть здесь — и звать Хуберта, пока тот не откликнется. А он откликнется, он обязательно отзовётся! В этом не может быть ни малейшего сомнения. И рука Полины решительно потянулась к наушникам.

* * *

Утро принесло ещё один сюрприз. Ближе к полудню Штрассл уже в штатном режиме, если так вообще можно выразиться о межмировой духовной связи, поговорил с Полиной. Та привычно обрадовалась и робко призналась, что сегодня видела его во сне. А он возьми и брякни:

— Да, майне либен, я сейчас как раз материалы твоей матери изучаю.

Из-за долгого молчания уже решил, что связь прервалась. Но девушка, наконец, робко выдохнула и спросила:

— Значит, у тебя нет ног? Только эти механические протезы?

Признаваться, что отсутствует ещё кое-что, активно использовавшееся во «сне», Хуберт не стал. И без того странностей хватало. Радовало лишь, что хотя бы таким образом смог побыть с любимой. Тем более и Полина смущённо призналась, что ей «всё-всё понравилось!» Углубляться в тему не стали, решив, что ухитрились войти в состояние так называемого «осознанного сновидения».

Вот только повторить этот опыт молодым людям так и не удалось. Как бы они ни пытались. Зато в предсонных упражнениях австриец научился цветовому восприятию — теперь канал связи с Полиной он видел, как слегка конический луч чистого сиреневого цвета, исходящий из района его солнечного сплетения. Поражённые участки тела в полусне светились ярко-красными или чёрными пятнами, внутри которых сновали зелёно-бордовые искорки мириадов нанитов. Кстати, эти бродяги вообще путешествовали по всему телу, постоянно кучкуясь в верхней части головы и центре грудины, где заметных повреждений и не наблюдалось. Кроме того, начали расцвечиваться и неживые предметы. В частности, действующие электрические цепи оборудования мехов были ярко-голубыми, с живым, словно текущим по ним светом, а нерабочие обозначались мёртвым ультрамариновым контуром.

До предгорий Того добрались достаточно быстро, за тринадцать дней. По пути нашли ещё две точки десантирования, на каждой из которых имелось по два покорёженных «тапка». Судя по их виду, операторы разбились при высадке, а затем были полностью растерзаны зверьём. А вот исправным оружием, боеприпасами и запасными батареями лазеров разжиться удалось. Следов каких-либо боёв с Дикими не попадалось, так что рассчитывать на то, что десант штрафников сделал хоть что-то полезное, не приходилось.

Ко второй точке Хуберт уже сумел совместить ночные бдения с достижениями технического прогресса. Через Полину офицеры УМа переслали техническую документацию на мех, и теперь он имел возможность сравнить свои электрические «откровения» со схемой боевого аппарата. Благодаря этому «гробики на ножках», используя запчасти встречных, удалось полностью восстановить. Более того, в одну из ночей Штрассл догадался, как переключить управление механическими ногами с автопилота на собственный крестец. Утром, пока не забыл, перенёс картинку придуманной схемы в файл компьютера, совместил с чертежом меха и долго размышлял.

В принципе, если бы нервные окончания передали сигнал в управляющую цепь «тапка», могло сработать. Но как скопления тел нейронов состыковать с микросхемами и электронами? Всё же рискнул. Так как решил, что хуже уже не будет. По его просьбе курчавые сначала вытащили тело из меха, а затем из явно ставшего тесным глиняного саркофага. Зумба, да и Дхакал, с удивлением разглядывали покрытое молочно-белой кожей окончание туловища оберфельдфебеля. Кроме покровов, у него почти восстановились повреждённые внутренние органы, и даже частично — ягодичные мышцы. Кроме того, был заметен и скромный намёк на «мужское достоинство», который уже позволял самостоятельно отправлять естественные надобности.

«Всё-таки не обманул я Полину!» — торжествующе подумал Хуберт.

Затем взял вибронож, обеззаразил антисептиком лезвие и ещё восемь зачищенных концов проводки от управляющего блока шагохода, разметил на себе места, куда их требовалось вживить. После чего подозвал Зумбу. Седой лекарь долго отказывался сделать «идиотскую», по его мнению, операцию, но всё же произвёл проколы в указанных точках. И помог Штрасслу ввести в них часть проводов, работать с которыми тому самому было трудно. Через полчаса наниты зарастили раны. Через час низ меха начал хаотично подрагивать. А уже через три партизаны с удивлением смотрели, как «гробик» под изувеченным командиром неумело переступает металлокерамическими лапами, пытаясь повиноваться его мысленным командам.

Ближайшей ночью новая способность Хуберта всё прояснила: оказалось, функции автопилота взял на себя нижний нервный центр тела, эдакий «мозг из кишок», а посредниками между живыми нервами и проводкой выступили медицинские наниты.

* * *

1990 год , 7 сентября. Земля -1. «Карман» в Западной Сибири

Отдать должное ведомству товарища Дансарана — свои три недели, которые в «кармане» уложились в одну, учёные использовали максимально эффективно. Поэтому за ту пару десятков секунд, что главный шаман удерживал новый проход между мирами, сверху успел упасть большой антиграв с огромным непонятным набалдашником в головной части, подрулить к линии соприкосновения и запулить груз внутрь. Хлопок при этом был словно из мортиры. Обтекаемое нечто, больше всего напоминавшее гигантский кокон, вспоров полозьями хвойный ковёр двух миров, подкатило почти к пилотам.

— Следующий сеанс через три наших дня. У вас там, похоже, должно пройти девять! — закричал товарищ Дансаран. Засланный контейнер тут же лопнул надвое, явив взорам деревянные сани с плотным комом обнажённых человеческих тел, облепивших коричневое живое ядро. Двое мужчин, такой же неопределённой национальности, что и научный руководитель, выскочили первыми и приветственно замахали «Большой Земле»:

— Да, понятно! Здесь оставим постоянного наблюдателя.

— Главное, не риску…! — живописный образ товарища Дансарана на фоне ярко освещённых кедров исчез. Местная охрана всё также настороженно взирала из своих укрытий на колдовские забавы нового «казу».

Ядро оказалось гуртом из двух связанных бычков и шести небольших, сильно волосатых дойных коров. И сетками с живыми курами. Прибывшие вместе с ними шестеро мужчин очень быстро, как это делают только армейцы, облачились в тонкие кожаные парки и собрали из имевшихся в санях материалов копья с каменными наконечниками. Ещё трое, явно гражданские, немного замешкались, но тоже действовали довольно шустро.

Жилистый темноволосый крепыш, на вид лет двадцати–двадцати пяти, рыскнул глазами по группе встречавших, заценил княжескую экипировку Сафонова и именно перед ним вытянулся во фрунт. Копьё прижал к боку, на манер бластера, а правой рукой лихо козырнул к покрытой капюшоном голове:

— Борис Феоктистович, группа усиления из шести мёбов и трёх учёных прибыла в ваше распоряжение! Командир группы — старший десятник Рейтар.

— Вольно! — привычно скомандовал Сафонов. К ним приблизился Саргенто, ответно козырнул прибывшему:

— Старший космонавт Феоктистов! Обрисовываю ситуацию: товарищ гвардии подполковник здесь главный. В глазах местных имеет титул «казу». Это что-то вроде нашего средневекового князя. То есть олицетворяет собой высшую военную, судебную и гражданскую власть. В одном лице. Я пока занимаю должность его советника по военным вопросам. А товарищ космонавт, — жест в сторону молча кивнувшего Зуброва, — по административно-хозяйственной части. Поляна охраняется нашими силами из местных, так что помогите «научникам» развернуть обещанный товарищу Дансарану постоянный наблюдательный пост, распакуйте посылку, и ждём вас со старшим от гражданских на совещание. У командирского костра.

Дисциплинированный Рейтар лишь перевёл взгляд на Сафонова, и гвардии подполковник, подтверждая вводную, коротко распорядился:

— Выполняйте!

Когда прибывшие уже деловито суетились, поинтересовался у Саргенто:

— Может, тебе стоило принять титул «казу»? Ну, какой из меня князь?

Феоктистов неожиданно вежливо кивнул:

— Думаю, что самый замечательный. Причём наш, коммунистический. Не забывай, что мы с Колей — Солдаты Сумерек, а ты истинный «воин света». Из нас могли бы получиться справедливые и толковые правители. В принципе, в средневековье, надеюсь, такими и были. Но объединить простых жителей этого «кармана» с миром Метрополии, да ещё и самым оптимальным для людей способом сможешь только ты. По крайней мере, попытаешься. А то у нас тут всё в крови по колено будет. Проверено уже.

Борис задумался. Слова инструктора странным образом перекликались с основной идеей странного сна: «И настанет время, когда вы все в Галактике передохнёте от нескончаемых войн друг с другом…» Ладно, раз Родина говорит «надо» — значит надо! А миры Метрополии он уже воспринимал именно так.

* * *

К командирскому костру Рейтар вернулся в сопровождении серьёзного парня со стильной «доцентской» бородкой, чуть постарше его самого, который осторожно нёс не то небольшой бурдючок, не то кожаное ведёрко.

— Молочка не желаете, товарищи командиры? Парного.

«Вот почему с ними коровы! Пополняемый источник продовольствия!» В подтверждение догадки старший десятник аккуратно выкатил из ладони ещё и два небольших яичка, к одному из которых прилипло крохотное пёрышко:

— Вот! Только что из курицы. Даже перелёт несушек не испугал.

Бурдючок пустили вокруг костра на манер братины. Когда ёмкость освободилась, Зубров перелил туда взвар из медного закопчённого котелка. Его же повесил обратно и, дождавшись, когда выкипят оставшиеся капли, разбил внутрь продукцию куриц. Получившуюся яичницу просто разделил ножом.

— Молодцы, отлично придумали! — не удержался Сафонов. Ему уже поперёк горла стоял местный вонючий сыр и обжаренное несолёное мясо.

— Так ведь целый институт на успех вашей экспедиции работает! — довольно ответил бородач. — Меня, кстати, Михаил зовут! Дубовицкий. Доцент на кафедре академика Хамаева.

Теперь уже разулыбались пилоты. Надо же, угадали!

— Миш, ты просвети нас, до чего вы там додуматься успели! — на правах старшего попросил Борис.

— Увы, товарищи командиры, пока порадовать можем не многим. Учёные Метрополии чуть не передрались за это время, а достоверно до чего-то так и не додумались. Теорий нагородили — вагон и маленькую тележку! Но кое-что установлено точно. Прежде всего, у появления каждого «пузыря», как теперь договорились называть «карманы», есть своя первопричина. Процесс немного напоминает возникновение новых русел. Вот только причина эта, скорее всего, является вещественной и должна в пузыре оставаться. Вокруг неё образуется кокон отдельной реальности. Наиболее яркий пример — град Китеж.

Борис задумался, пытаясь вытянуть из памяти смутное воспоминание, а балтийцы лишь недоумённо переглянулись и пожали плечами.

— Ах, да. Вы же с «Семёрки»! — Михаил поморщился. — Может, у вас его и не было… В общем, если вкратце, то во время междоусобицы XIII-го века, хан Батый, в числе прочих, приводил к покорности князя Владимиро-Суздальского. Дружину тартарийцы быстро расколошматили и вознамерились всенепременно достать самого смутьяна. А нравы в те времена были суровые, так что ничего хорошего князя не ждало. Укрылся он в заповедном граде Китеже, которому покровительствовали многие боги, в том числе Единый, и где спокон веков славили Ярилу в месте его силы. На берегу священного озера Светлояр. Подступы к граду скрывали леса и болота, а тайную дорогу знали немногие. Но один из пленных под пыткой выдал путь. Когда ордынцы подошли к Китежу, то увидели, что все его жители молятся. Предчувствуя лёгкую победу, тартарийцы пошли на штурм, но тут из-под земли хлынули потоки воды, вынуждая их отступить. А вода всё поднималась. До тех пор, пока полностью не скрыла стены, дома, храмы и жителей Китежа. Так что вскоре на месте цветущего града поблескивала лишь гладь озера.

Но его не просто затопило. Достоверно установлено, что на дне водоёма остатков построек нет. Высшие силы распорядились иначе, укрыв Китеж и от врагов, и от друзей. До сих пор очевидцы утверждают, что в ясную погоду на восходе солнца и накануне больших церковных праздников из-под воды доносится звон колоколов и мелодичное пение. Кроме того, иногда можно увидеть под озерной гладью белоснежные стены, кресты и золотые купола затонувших храмов.

Причем врата в иной мир, созданные горячей искренней молитвой в момент смертельной опасности, иногда приоткрываются. В села, находящиеся неподалеку от Светлояра, нет-нет да и заходят странные люди в старинной одежде. Порой пытаются купить товары в местных магазинах за новенькие деннарии и рубленки XIII века. Ну и в обратную сторону народ ходит. Как правило, такие «туристы» отсутствуют от нескольких часов до двух-трех дней, но возвращаясь не помнят, что с ними происходило. Лишь в конце XX века зафиксирован случай осознанного путешествия. Житель Нижнего Новгорода собирал грибы у озера Светлояр и тоже пропал. Через три дня его обнаружили, и он рассказал, что побывал в тайном граде Китеже. В доказательство показал кусочек хлеба, которым его угостили «подводные жители». Вот только едва достал доказательство, как оно на глазах свидетелей превратилось в камень.

Михаил перевёл дух и с удовольствием отпил чаю.

— Красивая легенда. И как она к нашему случаю относится?

— Вы не поняли: это не легенда. Китеж — это первый достоверно установленный в Метрополии пузырь. Про который достаточно хорошо известно, где и когда он возник, а также что является его якорем. Мы изучаем феномен Китежа уже более восьми лет. Правда, в основном, приборами. Людьми пока не рисковали. А проход в священный град с территории Земли-1 впервые вскрыли ребята из группы тогда ещё профессора Хамаева.

— А кто это, академик Хамаев?

Доцент искренне удивился:

— Как кто? Тот, кто всех нас сюда переправил. Дансаран Сарангэрэлович.

* * *

Дубовицкий просветил командиров ещё об одном обязательном правиле: необходимости соблюдения закона сохранения вещества и энергии в пузыре:

— Если где-то что-то прибавилось, в другом месте обязательно убудет. И наоборот. Причём, мы точно не знаем, где и как миры себе это компенсируют. Сюда к вам сейчас ровно две с половиной тонны груза забросили, из которых чуть меньше двух тысяч четырёхсот килограмм «живого веса» людей и скота. Предположительно, чем быстрее отсюда в наш мир исчезнет аналогичный вес, тем устойчивее будет этот пузырь.

Сафонов быстро что-то подсчитал и приказал местным согнать на место получения «посылки» восемь рассёдланных лошадей и устроить им деревянное ограждение из сухостоя. Чтобы ещё центнер дерева задействовать. Но ни через час, ни к вечеру ничего из «замены» не пропало.

— Либо где-то в другом месте исчезло, либо у нас просто есть некоторый запас по времени. Никто же не знает точно, сколько сам процесс выравнивания массы и энергии занимает! – спокойно прокомментировал ситуацию Михаил.

За это время тщательно обследовали посылку, слушая комментарии пришлых. Быков можно было использовать как тягловую силу для волочения крепких деревянных нарт. Которые, как показала практика, спокойно несли две тонны груза. Дойные коровы, в варианте перегоняемого стада, и куры-несушки, в перевозимой деревянно-верёвочной клети, вполне могли обеспечить экспедицию из десятка мужчин минимальным количеством продовольствия. Правда, взамен требовали охраны и ухода. Они же, в случае критической ситуации, являлись запасом примерно семисот пятидесяти килограмм свежего мяса и около трехсот килограмм субпродуктов.

Пока Зубров при помощи самого молодого научника осматривал привезённый скот и птицу, старший космонавт разговорился с мёбами. Затем внимательно осмотрел собранные ими копья, одобрительно покрутил, не хуже монаха Шао-Линя, и провёл строевой смотр местных бойцов. Те восторженно посматривали на прибывшую из ниоткуда свиту казу. Затем шестерых воинов отправили на варку кулеша, а остальные занялись заготовкой сухих брёвнышек для частокола. Наконец, командиры вновь собрались вместе. На их костре кашеварил Михаил, так что посторонних на совещании не было.

— Разрешите, товарищ гвардии подполковник? — спросил Феоктистов и, дождавшись утвердительного кивка, обратился сразу ко всем:

— Товарищи командиры, мёбы и учёные. Наша группа здесь находится неделю. Но на Большой Земле прошёл уже двадцать один день. За это время на «Девятке» безвозвратно погибла значительная часть наших товарищей. Мы же почти не продвинулись в выполнении основного задания — обнаружить и вывести из строя пункт доставки подкреплений Диких через пузырь Земли-9.

Поэтому предлагаю следующий план: сейчас в темпе вальса оборудуем стационарный пост связи с Большой Землёй. На нём оставляем Сергея Гладкова (кивок в сторону молодого научника), который умеет приоткрывать проход меж мирами, двух мёбов его охраны и полудюжину местных воинов казу.

Сам Борис Феоктистович, со старшим десятником Рейтаром и ещё одним телохранителем из мёбов, а также своей казушной дружиной, укрепляет плацдарм Метрополии в пузыре. Основная задача — не допустить уничтожения кем-либо поста связи, обеспечить его продовольствием, топливом, охраной, а также организовать аналогичный комплекс мероприятий на месте ухода из пузыря разведгруппы. В состав разведгруппы войду я, товарищ космонавт, два мёба и два «научника» для открытия нам проходов меж пузырями. Моя пара прикрывает действия доцента Дубовицкого, пара Зуброва — страхующего его специалиста, товарища Жука.

Разведгруппе надлежит в кратчайшие сроки пройти по межмирью в аналогичный пузырь Девятки, не раскрывая себя обнаружить местонахождение пункта пересылки подкреплений Диких и уничтожить его. Либо определиться со способом уничтожения. При невозможности справиться своими силами, с помощью научников запросим подкрепления через данный плацдарм. Кстати, по поводу подкреплений. Вот этот список при ближайшем сеансе связи нужно переправить на Большую Землю, атташе О`Гирли.

Феоктистов протянул Дубовицкому кусок тонкой кожи, отрезанный от упаковки «посылки», на котором самодельным стилосом были процарапаны какие-то имена, даты и указание мест. Для лучшей читаемости буквы замазаны свежей землёй.

— Что это? — ожидаемо заинтересовался доцент.

— Данные по нашим боевым товарищам. Кого можно воскресить в первую очередь. Эти парни уже обладают соответствующей подготовкой и их помощь здесь будет просто неоценима.

Сафонов отобрал у учёного послание, вчитался:

«Рур из Регенбурга, баварец. 14.06.6719 года от сотворения мира. Атлантика, примерно 200 миль восточнее (северо-восточнее) места расположения южноамериканского г. Картахена-де-Индиас.

Аделалф из Заксенберга, вестгот. 17.11.6703 СМ. Западный бастион Трои.

Ирвин из Рюсбурга, тевтон. 03.07.6719 СМ. Около 12 миль юго-западнее ацтекского г. Тескатлипока…»

— Кто это?

— Сказал же. Наши погибшие товарищи. Кто по путешествию аргонавтов, кто по троянской войне. А кто и по… Впрочем, неважно. Важно, что если успеть их перехватить за мгновение до смерти, как тебя, командир, да возродить здесь — все местные могут заранее вешаться. Бойцы от бога, любым холодняком владеют в совершенстве, могут на коленке из дерьма конфетку сделать. Да и нас с Колей слушают беспрекословно.

Теперь Борис уже спокойно принял вводную. И даже поддержал:

— Можно и кого поближе поискать. У нас разведку Северного флота младший лейтенант Леонов возглавлял. Так любой из его бойцов вашим древним немцам как минимум не уступит. А уж по морально-политической части точно за пояс заткнёт. Все флотские разведчики коммунисты, настоящие большевики!

— А он погиб, твой Леонов?

— Не знаю. Вроде как на момент моей гибели был жив …

— Тогда может не получиться. Мы тебя пока тренировали, Аркадьевна пыталась Кожедуба и Покрышкина оживить. Тоже лётчики-истребители Великой Отечественной, трижды Герои Советского Союза. Оба до маршалов авиации дослужились. Но вот беда — померли своей смертью! От старости. А у таких душу забрать почему-то не получается. Спецы УМа решили, что смерть можно обмануть только у тех, кто досрочно ушёл из жизни. Срок свой полностью не выбрал.

Сафонов вернул список Дубовицкому:

— Добро. Михаил Юрьевич, организуйте!

— Есть! — неумело попытался вытянуться доцент, но казу лишь махнул рукой на котёл с кулешом. Продолжай, мол.

План обсуждали недолго, но эмоционально. По существу возражений практически не было. Но что удивительно — никто не хотел оставаться на мероприятиях обеспечения, все рвались на разведку. Даже научники.

«Золотую молодёжь коммунары вырастили!» — внутренне обрадовался Борис. И только тут до него дошло, какую подлянку ему лично подсунул старший космонавт, когда сподвиг принять титул. Теперь казу просто не мог быть рядовым бойцом! На нём, действительно, висел захваченный в этом пузыре плацдарм и обеспечение успеха всей межпространственной операции.

* * *

Коррективы пришли откуда не ждали. Когда все люди, кроме немногочисленных часовых, скучковались у костров с ужином, истошно закричали лошади в загоне. Маленький табун словно взорвался изнутри. Часть животных, проломив ограду, бросилась в разные стороны. А из кровавого центра за ними бросилось нечто. Словно кусок леса гигантским прыжком настиг ближайшую лошадь, сверкнула чудовищная пасть, в которой могла поместиться вся голова жертвы, и коняшка закувыркалась по траве, орошая её потоком крови из разорванного горла. А странный хищник в два прыжка настиг следующую беглянку и движением клыкастой пасти зарезал и её.

— Хорт! Хо-о-орт!! — испуганно заорали местные, ощетинившись копьями у своих костров и нерешительно поглядывая на казу.

— К бою! — это уже советник по военным вопросам. Через несколько секунд сам Саргенто сидел охлюпкой на чьей-то лошадке и указывал копьём на резвящегося хищника. — Загоняйте его на меня!

Кабо, кстати, тоже не растерялся и быстро оказался верховым. Он явно намеревался идти в бой в паре со своим ведущим. Словно товарищи инструктора привыкли к внезапным нападениям огромных неизвестных тварей. Испуганный воин подвёл в поводу крепкого коня Сафонова. Он же подал копьё. И надо такому случиться — резвящаяся тварь повернула именно в сторону казу.

Залихватский свист раздался со стороны старшего космонавта. Феоктистов зажал кончик древка под мышкой, направив рожно в сторону хищника, и слился со своей лошадью. Вот только он явно не успевал. Зато Борис отзеркалил атакующее положение инструктора и дал шенкеля своему гнедому. Отважный конь бросил казу навстречу опасности и скорости сближающихся животных сложились. Мощнейший удар выбил Сафонова из седла. Он только успел услышать треск и сгруппировался.

Оглушённый казу поднялся и вооружился мечом. Рядом билось на земле непонятное существо, на шкуре которого словно бы росли трава и хвоя. Лишь белые оскаленные мощные клыки в чёрной пасти и толчками выходящая из раны кровь демаскировали его. Удар казу пришёлся в шею, и наконечник глубоко вошёл в тело твари, после чего древко обломилось. Два налетевших кавалериста ловко нанизали тварь на свои копья и отпустили их, позволяя оружию остаться в хищнике. Лапы того задёргались в затухающих судорогах.

— Осторожно, мой казу! Не приближайся. Пусть сам издохнет. Или сейчас ещё рогатинами отработаем, — предупредил довольный Зубров.

— Спасибо, мужики! — только и смог ответить Сафонов и убрал меч.

Для верности Феоктистов вооружился ещё одним копьём и с небольшого конного разгона всадил его в центр головы твари. Только после этого инструктора разрешили казу подойти к поверженному хищнику. Правда, предварительно Кабо пинками разогнал местных по усиленным постам. Жизни двух человек и девяти лошадей были слишком большой ценой за беспечность.

Научники, которых ещё потряхивало от переизбытка адреналина, с огромным интересом разглядывали неизвестного им представителя фауны. Жёсткая шерсть серо-рыжего окраса причудливым образом свалялась в подобие естественного камуфляжа-лохмушки. Пока Жук с Гладковым рассматривали лапы зверя, Борис раскрыл ножом его пасть. Уважительно заценил набор великолепных зубов, чётко разделявшихся на резцы, клыки и более массивные коренные. А затем снял свою шапку и поднёс поближе. Угадал: корона казу состояла как раз из клыков хортов. Некоторые были даже поболее. Н-да! Интересные зверюшки тут водятся!

— Товарищ гвардии подполковник, разрешите обратиться? — привлёк его внимание Дубовицкий. Он уже успел посовещаться с младшими коллегами.

— Да, Миш. Что у вас?

— Этот зверь явно относится к семейству псовых. Скорее всего, какой-то родич наших волков. Это самка. Причём, кормящая.

Парень раздвинул более короткую шерсть на брюхе и продемонстрировал чёрный набрякший сосок.

— Тогда понятно, почему она всех без разбору резала. У нас кормящая волчица так же себя ведёт. Старается убить как можно больше, чтобы у детей был запас мяса. Может целую отару за раз прикончить.

Подошёл Кабо:

— Мой казу, у меня две новости. Первая, хорошая: местные восхищены доблестью и удачей нового правителя. Потому что защита людей и скота от хортов является главной обязанностью казу. Вторая похуже — вам надлежит как можно быстрее обнаружить логово этой зверушки и прикончить её потомство. Хортов здесь народ не жалует.

— Не удивительно! – подал голос Саргенто. — С их-то оружием завалить такого ненамного проще, чем дракона! Нам просто нереально повезло. И, Борис Феоктистович, прими моё искреннее восхищение. У тебя был всего один шанс, и ты им успешно воспользовался. Настоящий советский ас!

Сафонов с удовольствие пожал протянутую руку балтийца. И тут как прорвало — каждый посчитал своим долгом лично поздравить руководителя.

— Михаил Юрьевич, — наконец смог освободиться он. — Вы вот это имели в виду под сохранением вещества и энергии?

— Сомневаюсь, Борис Феоктистович. Но — как вариант!

— В таком случае будем придерживаться плана. Прежде всего, разведгруппе приготовиться к выходу. Кстати, где планируете прорываться в соседний пузырь? И на чём пойдёте?

Феоктистов ласково погладил лошадку:

— Ножками своими пойдём. Воды только с собой возьмём. Да зерна.

— Мяса же полно! Вон сколько лошадей хортица забила.

— Тяжёлое оно, да и портится быстро. Нам же мобильность и скрытность важнее. Думаю, оружие из дерева, камня и кожи тоже можно отсюда взять. По крайней мере с Большой Земли успешно в пузырь переместилось.

— А место перехода?

— Это уже к Михаилу Юрьевичу вопрос. Где он сможет нам калитку в соседний мир открыть? Учтите, товарищ доцент, чем ближе будут расположены точки переходов, тем быстрее мы сможем достичь пузыря Девятки. Нам ещё там во враждебном окружении разведку вести.

Дубовицкий хмуро обвёл взором окровавленную поляну

— А это считается дружелюбным окружением, что ли?

— Вот поэтому мы и должны в каждом промежуточном мире постараться как можно меньше времени находиться. Чтобы с его дружелюбием не успеть познакомиться.

— Ясно… — Научник что-то посчитал в уме. — Все переходы в окружении Китежа происходили в районе десяти-двенадцати километров от озера. Думаю, если удалиться на двадцать, можно попробовать выйти из зоны воздействия предыдущей аномалии.

Сафонов лишь вопросительно посмотрел на Саргенто. А тот прекрасно понял казу:

— Мы разведка. Нам положено рисковать. Отсюда до абщи нашего казу по прямой около пяти километров. Предлагаю продвинуться в противоположную сторону ещё на столько же и там попробовать перейти в пузырь Двойки. Если получится — будем делать прямые переходы до следующей точки перехода в другой мир по десять километров. Если что-то пойдёт не так, переправим сюда сообщение об изменениях.

— Добро! — утвердил решение казу. Затем обратился к младшему научнику:

— Сергей Артурович, через час после ухода моей экспедиции, попробуйте отсюда приоткрыть дверь на Большую Землю. Если получится — перебросьте туда запрос товарища старшего космонавта. Да, к нему ещё сопроводительное письмо напишите. А то могут не понять, чего хотим. Кто лишился коней, остаётся на охране наблюдательного поста. Всем остальным — повозку и стадо к походу и бою приготовить! Идём искать логово хортицы.