— Дети, запишите это предложение! — Согбенный косматый старец в рубище взял кусок мела, подошёл к доске и начал медленно выводить на ней слова. — Предупреждаю: каждый из вас увидит фразу на своём родном языке. Ваша задача в том, чтобы правильно расставить в тексте знаки препинания. Где надо, начните новое предложение с заглавной буквы.

Мел противно скрипел и ломался в его натруженной руке, постепенно усеивая пол около доски тонкой белой пеленой. Учитель стоял босиком, сквозь дыры в подобии мешковины виднелись голые части тощего тела, а нечёсаные седые волосы ниспадали ниже плеч. Сафонов скосил глаза вбок. Рядом, на одной с ним парте, старательно бегал по школьной тетрадке кто-то навроде мучнистого червеца. Из-под длинных усов, венчающих белоснежное мохнатое тельце, появлялись слова на космолингве. Перевод фразы, которую выписывал на доске старец в ветхой холстине. «Значит, этот червец действительно видит другой текст, нежели я. Интересно, как это происходит? Непосредственное проникновение образа в мозг? Я-то вижу русские слова». Сафонов внимательно вгляделся в текст, написанный, несмотря на крошащийся мел, красивым каллиграфическим почерком:

«И настанет время когда вы все в галактике передохнете от нескончаемых войн друг с другом от бессмысленной злобы и желания уничтожать непохожих на вас существ а также истреблять себе подобных особенно подобных вам ибо чем ниже уровень развития сознания тем сильнее стремление господствовать над теми кто от вас зависит больше всего и тогда настанет мир и спокойствие на всех планетах ибо никто не будет подавлять своих соплеменников а также истреблять другие расы представляющие всё многообразие галактической фауны»

— Переписали? — Учитель оглядел класс, в котором стояли, сидели и лежали на партах его «ученики» из разных звёздных систем, шаровых и рассеянных звёздных скоплений выше и ниже галактической плоскости. — У вас есть десять минут для того, чтобы обдумать фразу и придать ей нужный смысл. Особое внимание обратите на расстановку точек и прочих знаков препинания.

Старец положил мел и шаркающей походкой удалился в угол, где стояло удобное мягкое кресло под зелёным торшером. Покряхтывая от удовольствия, уселся на продавленное сиденье и, почесав большим пальцем правой ноги левое колено, водрузил на нос очки-велосипед. Из-под мохнатых волчьих бровей бросил внимательный взгляд на аудиторию, достал из-за шиворота скомканный серый листок, расправил и углубился в чтение. Но от Бориса не ускользнул цепкий взор его колючих глаз, пронзающий насквозь черепную коробку и проникающий в потайные уголки сознания. «Цирк какой-то! Никогда и нигде учителя так демонстративно не маскируются под нищих!»

Сафонов сидел в третьем ряду от окна. Перед ним лежал пенал, с которым пошёл в школу в селе Синявино в двадцать втором году. Борис хорошо помнил этот сучковатый край деревянного футляра, который собственноручно выстругал отчим, Сергей Васильевич, готовя его к первому классу. Борис раскрыл чистую тетрадь в косую линейку, из которой выглядывал синий край промокашки, аккуратно достал из пенала ручку с пером и обмакнул в чернильницу-непроливайку.

Бросил ещё один беглый взгляд на учителя, удобно расположившегося в продавленном кресле, вытянув в сторону класса грязные пятки и корявые пальцы, вздохнул и приготовился писать. Вокруг вовсю корпели над тетрадями разномастные представители разумной фауны, собранные со всех концов Галактики. Впереди склонился над партой ушастый слонёнок, выводивший кривые загогулины розовым хоботом; рядом муха с позолоченным брюхом ползала по листу, выписывая закорючки сразу всеми шестью лапами на языке ди-ди, которым пользуются в шаровом скоплении Омега Центавра.

Остальных учеников некогда было рассматривать, он и так уже потерял две минуты из десяти. К тому же Сафонов забыл, что, обмакнув перо в чернила, следует незамедлительно начинать писать, а не держать ручку над тетрадью. За что и поплатился: посередине первой страницы расплылась огромная жирная клякса. Решительно выдернул лист из тетради и, скомкав в руке, принялся на следующем аккуратно переписывать текст с доски.

— Осталась одна минута. Прошу сдавать работы! — голос старца в звенящей тишине класса прозвучал неожиданно молодо.

Борис поднял глаза. У доски стоял стройный подтянутый субъект, ничуть не напоминавший прежнего дряхлого нищего. Куда делись грязные лохмы, обвислые усы и спутанная борода? Да и одежда из рваной мешковины превратилась в блестящий облегающий гидрокостюм с цветной эмблемой галактического единства на груди и рукавах. Ноги помолодевшего «старца» теперь обуты в серебристые чёботы с розовой змейкой по краям. Сафонов вспомнил, где видел точно такую: в учебном центре, в «красном уголке», так помечались видеоматериалы, повествующие о жизни планеты Альтерра. Жаль, что так и не нашёл времени познакомиться с ними. А ведь хотел!

— В зависимости от результатов испытания учебная комиссия примет решение о переводе каждого из вас на следующий этап развития. Не скрою, кому-то придётся остаться на «второй год». Тем же, кто выдержал испытание, вскоре придёт извещение в закодированной форме. Вам предстоит расшифровать сообщение, в котором будет содержаться указание, куда и когда явиться для продолжения обучения. — Голос учителя звучал ровно и бесстрастно. — А теперь сдавайте работы, ваше время истекло.

Борис пробежал глазами текст в своей тетради с расставленными знаками препинания. Кажется, всё правильно:

«И настанет время, когда вы все в Галактике передохнете от нескончаемых войн друг с другом, от бессмысленной злобы и безумного желания уничтожать непохожих на вас существ, а также истреблять себе подобных; особенно подобных вам, ибо чем ниже уровень развития сознания, тем сильнее стремление господствовать над теми, кто от вас зависит больше всего. И тогда настанет мир и спокойствие на всех планетах, ибо никто не будет подавлять своих соплеменников, а также истреблять другие расы, представляющие всё многообразие галактической фауны».

— Учитель, можно вопрос? — За соседней партой вверх потянулась шестипалая конечность. Её обладательница, похожая на крошечную симпатичную мартышку с кудрявой шевелюрой, влезла на парту, чтобы наверняка привлечь к себе внимание.

— Да, пожалуйста.

— Почему вы называете нас детьми? Мы все здесь взрослые особи. Несмотря на то, что некоторые гораздо меньше вас по размерам. Многие дослужились в своих мирах до почётных должностей. У нас самих уже есть дети. А у некоторых даже внуки и правнуки.

— Все вы — дети Галактики. Положение не освобождает от необходимости развивать и совершенствовать разум и сознание ради установления гармонии во вселенной. Для того, чтобы научиться овладевать психическими энергиями и управлять ими (а именно это является нашей целью), нужна большая ответственность перед самими собой и перед всеми остальными разумными существами. Вы думаете, это мелочь — правильно расставить знаки препинания в уже готовом тексте? Ошибаетесь! Каждое слово, каждая мысль, каждая маленькая точка несут в себе необратимый смысл для будущего всех населённых миров. Насколько вы готовы влиться в ряды тех, кто будет созидать это будущее? Частично это может показать данное испытание. И мой совет: никогда не судите по размеру или по внешности существо, которое не похоже на вас. Тетради все сдали? Хорошо.

Сафонов возвращался к своему месту, когда его внезапно озарило: он не поставил две точки над «е» в слове «передохнёте»! Вся фраза приобретает совершенно другой смысл... Очевидно, тест и сводился к этому: выявить тех, кто, набравшись смелости, изменит очевидное на невероятное. Тогда и сказка станет былью, а действительность не сменится радиоактивной пылью, как это бывало не раз в истории разных планет в огромной Галактике. Как много зависит от неправильно поставленной точки, от слова, написанного с ошибкой, способного полностью исказить смысл!

Велика сила человеческого предубеждения. Надо учиться правильно пользоваться своей мыслью, не идти на поводу толпы, действующей, как прикажут, а вместо этого пытаться найти уникальный способ изменить неугодную действительность. Да, для этого нужна смелость. Но результаты могут превзойти самые дерзкие ожидания.

Борис не жалел, что сдал работу с ошибкой. В принципе, каждый ответ верен, потому что отражает текущую реальность и уровень сознания. Всё дело в том, чтобы не останавливаться на достигнутом. С этой утешительной мыслью Сафонов проснулся. Голова была светла, как и раннее утро в непривычно погожий день.

Вскоре стволы ещё тёмного леса справа неестественно осветились. Там словно приоткрылось огромное прозрачное око, за которым росли ярко облитые солнцем мощные кедры. А у приметного обоо стоял товарищ Дансаран, собственной персоной.

— Привет, потеряшки! — радостно закричал он. — Думали, уже сгинули!

— Что за детская паника! — недовольно поднялся старший инструктор. — Мы и так тут за неделю целый плацдарм подготовили!

— За «неделю»?! — крайне натурально удивился шаман. — Уже двадцать один день, как вы в «карман» ушли!

* * *

2022 год , 19 сентября. Земля -9. Западная Африка

Шёл второй месяц, как Хуберт аварийно десантировался с ротой штрафников на левобережье Вольты. При этом оберфельдфебель не только оставался живым, но ещё и ухитрялся постоянно наносить урон оккупационной орде. Это могло показаться чудом. Да, скорее всего, им и было. Вот только у чуда имелись две, а точнее три серьёзные составляющие.

Первая — колония медицинских нанитов. После того как обрубок Штрассла водрузили в гелиомобиль, он увидел местную медицинскую эмблему — сердце с белым косым крестиком. Ну, конечно! Этот аппарат комплектовали ещё по старым нормативам, для нужд гражданских учёных. А значит, здесь могли быть не только минимальные средства неотложной помощи, как у его штрафников.

— Дхакал, ин сандуукаас и сийо![1]

Догадка оказалась правильной. Больше всего Штрассл обрадовался термоконтейнерам с колониями охлаждённых нанитов. С этим чудом местной медицины сталкивался ещё во время службы на «Нибиру». Достаточно ввести в основные точки венозной системы раненого от четырёх до шести порций микроскопических целителей, и псевдоживые механизмы запустят процесс усиленной регенерации. Активированные наниты поддерживают свою жизнедеятельность за счет энергии распада лейкоцитов. Которые, как не трудно догадаться, постоянно атакуют их в крови. Благодаря этой непрерывной подпитке крохотные медицинские боты в течение трёх-четырёх месяцев могут неустанно устранять отличия восстанавливаемого тела от его генетической нормы... Ах, да! Нужно же их сначала настроить.

Хуберт нашёл антисептик и инъектор, похожий на пистолет для прививок. Сверяясь с инструкцией, включил аппарат в режиме генного теста, аккуратно вставил «обойму» из шести зарядов нанитов. Вроде ничего не забыл. Педантично сверился с текстом, проверяя совершённые действия. Да, всё верно. Это сразу подняло настроение. Уже спокойно вырезал кончиком виброножа часть медицинской пены на своем левом локтевом сгибе, нашёл там наиболее крупную вену, и обработал область вокруг неё антисептиком. Затем плотно прижал инъектор и произвёл «выстрел». Почувствовал лёгкий укол, и тёмная кровь заполнила тестовую камеру. Теперь дождаться результата.

Вскоре зажёгся зелёный индикатор. Оберфельдфебель перевёл инъектор в режим введения препаратов. Два «выстрела» в локтевые вены произвёл сам. Хотя пользоваться сломанной рукой было сложно. Так что пришлось просить темнокожего дедка, которого, кстати, звали Зумбу. Седой лекарь без проблем сделал ещё две инъекции в ярёмные вены на шее. А вот с нижней частью пришлось повозиться. Но Зумбу уже хорошо разбирался в устройстве тела пациента, поэтому быстро нашёл зарубцевавшиеся окончания поверхностных вен и уверенно ввёл нанитов в их живые части.

Почти сразу внутри рук и шеи начало чесаться. Причём зуд постепенно нарастал. Но это только радовало — значит, микроскопические крохи начали процесс. Правда, теперь требовалось хорошо кушать, чтобы поддерживать регенерацию и воспроизводство повышенно расходующихся лейкоцитов.

— Саид, ван ку куудин доонаа си фииан![2]— узнав о проблеме, тут же заверил Дхакал. Этот чернокожий всё более нравился оберфельдфебелю. К вечеру бывший преступник притащил небольшого крокодила, судя по всему, убитого из ручного бластера Штрассла.

— Это что, можно есть?!

Оказалось, что да. Вот только Зумбу предварительно поковырялся в аптечке и выбрал оттуда несколько каких-то таблеток, которые бросил в котелок с варящейся крокодилятиной. Этот «дикий» дедок всё больше поражал Хуберта. К мясу негры притащили ворох каких-то трав. Не то плоды сорго, не то что-то похожее. Ну и обычной съедобной зелени. Вид которой ничего не сказал австрийцу. Зато ужин оказался просто восхитителен! Крокодилятина, конечно, оказалась жестковата, но вполне питательна. А главное — её было много!

Вторым чудом, поддерживающим Штрассла, выступала постоянная связь с Полиной. Что-то вроде межпространственого телекома. Неубиваемый графен уверенно функционировал как на приём, так и на передачу. Хотя теоретически, ничего такого делать не мог. Он же — обычная флешка из монокристалла! Даже ни к чему не подсоединённая. Впрочем, кое-какие мысли у Хуберта возникли.

На Земле он краем уха слышал, что учёные Метрополии бьются над выявлением психических узлов, способных создать гиперсеть из сознания отдельных людей. То есть — ищут способ заменить сложную техническую связь в космосе и меж пространствами телепатией. А оберфельдфебель, когда почти голышом занырнул в тороид «Нибиру», неожиданно почувствовал... нечто. Словно слился в одно целое с сотнями кубокилометров воды, планктона и креветок. А затем — с самим неживым кораблём и окружающим космическим пространством. И это единение так из него никуда и не уходило.

Возможно, чудесная северная девушка также особо остро чувствует космос. И через странный мнемокристалл они как-то смогли синхронизировать два своих сознания. Собственно, и сильную платоническую любовь следовало учитывать. Она ведь тоже выдаёт сложнейший химико-биологический коктейль, густо замешанный на подсознании. Чем не психический узел?

Впрочем, практичный австриец старался по максимуму использовать нежданный сверхъестественный подарок. При этом активно применял свои технические знания и природную смекалку. Которые можно смело отнести к третьей составляющей чуда. Уже на второй день после получения пилотажного шлема, задействования нанитов и выхода из депрессии, он попытался вновь связаться с Полиной. Долгое время ничего не получалось, пока не догадался включить на мнемокристалле трек с её песней и начать подпевать:

И даже в краю наползающей тьмы

За гранью смертельного круга

Я знаю , с тобой не расстанемся мы .

Мы память , мы память ,

Мы звёздная память друг друга ...

— Ху-у-убе-э-э-э-рт!!! — вдруг раздался в голове громкий девичий крик.

— Ой, потише, майне либен! Напугала.

— Хуберт, ты жив! Я никак не могла до тебя докричаться!

Сразу стало стыдно. Сознаваться в бессилии и малодушии не хотелось. Но и врать ей нельзя. Он понимал это очень отчётливо — слишком уж много неизвестного в этой чудесной межпространственной связи двух сердец.

— Полина, я был немного... не в форме.

— Ты ранен?

— Ну... Немножко. Но уже пошёл на поправку!

— Хуберт, я так волнуюсь за тебя!!

— Спасибо, радость моя! Но я же обещал...

— Да-да, я помню. Ой! А вам удалось справиться с теми Дикими?

— Ну, я же говорю с тобой. Спасибо, очень вовремя предупредила!

— Какая я глупая. Прости меня! Чем я могу ещё помочь?

Штрассл на мгновение задумался.

— Полина, прошлый раз ты сообщила точные данные о противнике. Откуда ты их взяла? С картинки, карты...

— Нет. Военные высветили передо мною текст. На сенсоре.

— А, понятно! — надежда сориентироваться на местности пропала. — А ты можешь с ними снова связаться?

В голове слегка приглушённо раздалось: «Товарищ дежурный! Можно вас на минуточку? Хуберт снова отвечает!» Такое ощущение, что девушка говорила куда-то в сторону. Она что, всё это время сидела у военных на КП?!

— Хуберт! Товарищ старший командир спрашивает, что тебя интересует.

— Где я нахожусь?

Последовала некоторая заминка, во время которой он как-то неотчётливо слышал волнующуюся Полину. Наверняка, советуется с воякой.

— Сейчас точно не можем сказать. Тот бой с Дикими вы приняли на территории Западной Африки, протекторат Гана. Около двенадцати с половиной километров южнее реки Вольта... А, да, спасибо! Координаты по метрополианской градации: 8 градусов 31 минута 17 секунд северной широты, 0 градусов 26 минут 2 секунды восточной долготы!

Штрассл даже усмехнулся: это ему сейчас было как мёртвому припарка. Без наличия карты с соответствующей разметкой. Но всё равно горячо поблагодарил девушку. Последующая попытка напрямую пообщаться с дежурным успеха не имела — волшебный графен признавал только Полину. А скорее всего, они общались с любимой напрямую, и флешка была нужна лишь как внешний концентратор их сверхъестественных усилий.

Тогда он кратко передал через девушку отчёт для военных: десант штрафной роты рассеян по маршруту окончания траектории аварийной посадки модуля. При посадке подбит один истребитель противника. Наземный бой он принял вместе с шестью последними штрафниками, на шести мехах. В настоящее время остался с последним подчинённым, по имени Дхакал. Группа имеет в наличии один гелиомобиль и его личный бластер. Пользуется помощью местного жителя по имени Зумбу, похожего на умелого целителя или даже врача. Языковой барьер преодолён благодаря наличию пилотажного шлема с установленной программой киберперевода на языки народов Африки.

Полина добросовестно транслировала его слова дежурному, а затем вдруг испуганно ойкнула, очевидно осознав размер трагедии, и связь прервалась. Правда, через пару часов она сама вновь зазвучала в голове Хуберта. Оказалось, пришла домой и успокоилась. Тогда влюблённые просто мило поболтали.

На следующий день эксперты Управления Мобилизации подсказали, как максимально задействовать интерфейс пилотажного шлема. В частности — получить карты поверхности. Конечно, масштаб был достаточно крупным, для планетарного пилотирования. Но и это уже немало! Они же подсказали, где находятся разведанные группирования Диких и как это можно пометить у себя. Помогли нанести на виртуальную карту траекторию аварийной посадки модуля и примерные точки десантирования взводов штрафников. А затем, по просьбе вояк, группа три дня колесила вдоль Вольты, сообщая о замеченных крупных ориентирах. Это позволило примерно рассчитать и точку их местонахождения.

Через неделю произошло два значимых события. Во-первых, Штрассл начал ощущать зуд в нижней части тела. Это значило, что наниты понемногу справлялись даже с травмой позвоночника. А во-вторых, прочувствовал связь интерфейса шлема с мнемокристаллом и своим мозгом. В результате, во время вечернего разговора смог принять от Полины файл с цифровой фотографией мелкомасштабной ученической карты Западной Африки. Скопировал её с графенового носителя в память шлема и через полчаса упорной работы сумел совместить с военной разметкой уже имевшейся крупной карты. Теперь он мог действовать.

Для начала решил объехать маршрут траектории посадки модуля. Очень уж хотелось разжиться чем-то помощнее ручного бластера. А разбросанные там мехи штрафной роты могли частично сохраниться. Седой Зумбу обрадовал оберфельдфебеля, согласившись поехать с пришельцами. Только сначала с помощью Дхакала обмазал низ туловища Хуберта глиной и дал ей подсохнуть. Так, в керамической скорлупе, оберегавшей позвоночник от травмирующих толчков, его и повезли. Единственное, что было плохо — сферы гелиомобиля оставляли на поверхности саванны чёткие полосы. Даже слепой не смог бы их спутать с естественными следами.

Вскоре нашли место десантирования предпоследней партии. Сожжённая трава и обгоревшие остатки мехов красноречиво говорили о том, что произошло со штрафниками. Джакал с Зумбу бестолково тыкались между металлокерамическими останками, а Хуберт в бессилии махал им руками. Два дня назад сняли остатки лубка с поджившей левой. Наконец он разозлился и приказал дотащить себя до ближайшего «тапка».

Оказалось, что тот даже немного мог двигаться. Решение пришло почти мгновенно — курчавые (как оберфельдфебель прозвал своих помощников) помогли разместить его тело «на кресле» кабины оператора. Первым делом Штрассл подключил пилотажный шлем к интерфейсу меха и протестировал аппарат. Состояние было плачевным, но кое-что внушало оптимизм. Поэтому попросил Дхакала принести из гелиомобиля набор инструментов и занялся демонтажом. Оказалось, остатки нательного экзоскелета ещё сохраняли свои свойства! Австриец довольно легко откручивал руками прихваченные пламенем гайки и механические крепления, отгибал и отламывал ненужные части.

Когда оружие упало на сухую землю, пришёл черед верхних манипуляторов. В принципе, чтобы пользоваться встроенными в них клинками, требовалась лишь замена части сервоприводов. Запчасти можно снять с других «тапков». Кстати, капитального ремонта требовали и механические «ноги». К тому же управление ими требовалось переключить с копирования движений конечностей оператора на кибернетический автопилот меха.

Пришлось курчавым дополнительно поработать буксировщиками. С помощью гелиомобиля они подтащили к оберфельдфебелю несколько остатков «гробиков на ножках», и австриец увлечённо занялся заменой деталей. К вечеру мех ожил. Теперь Штрассл мог ходить в нём и драться механическими руками с лезвиями.На следующий день собрали ещё два корпуса, для Дхакала и Зумбу.

Еда к тому времени закончилась, поэтому сначала отправились на охоту. И надо же было такому случиться, что первыми, кого встретили в саванне, были Дикие! То ли патруль, то ли просто малая группа из восьми голов шустро чесала куда-то на четырёх двухместных тварях, похожих на мокриц-гигантов.

— Дхакал! Бежишь прямо в центр врага! — приказал оберфельдфебель. Сидевший за рулём штрафник кивнул, подтверждая, что понял приказ.

— Зумбу! Сможешь выпрыгнуть на ходу и срубить замыкающих?

Эта часть плана была самой слабой. Но седой негр тоже уверенно кивнул и занял место в облегчённом мехе. Кстати, на предварительной тренировке он довольно быстро освоил эту «дуракоустойчивую» технику. А решительности немногословному лекарю, похоже, было не занимать.

Дикие заметили быстро несущийся на них в клубах пыли гелиомобиль и явно растерялись. А ведь был шанс просто расстрелять этот небронированный транспорт сразу из восьми «шершнемётов»! Зато люди вполне использовали их заминку. Два вооружённых огромными клинками «тапка» почти синхронно выскочили из гелиомобиля и быстро располовинили сначала седоков, а затем и их живые «транспортные средства».

«Мокриц», не смотря на наличие своеобразного мяса, есть сначала побрезговали. Зато самих Диких, похожих на гигантских обезьян, негры вскрыли и явно собрались употребить в пищу. При этом Дхакал принес командиру вырезанное, ещё трепещущее сердце, размером с голову ребёнка. Штрассл с ненавистью сжал вражескую плоть. И она неожиданно зашипела в руке, исходя паром, начала на глазах чернеть, съёживаться, пока из неё не вылетела какая-то лёгкая прозрачная субстанция. А Хуберт вдруг почувствовал огромный прилив сил:

— Отставить жрать разумных! А вот их сердца давайте сюда. Попробуем для зарядки мехов использовать.

* * *

Самым сложным в этой африканской эпопее оказалось не попасть под раздачу Диких. Ведь, как их уничижительно не называй, но зачистка потомками неандертальцев двух известных и наверняка ещё ряда неоткрытых пространств, ранее заселённых людьми, говорила о хорошем военном потенциале. Поэтому первым делом Хуберт озадачился сокрытием своего отряда. Он ни секунды не сомневался, что место боестолкновения со всадниками на «мокрицах» враг вскоре тщательно исследует. А с учётом наличия у Диких истребителей и иной планетарной авиации дальнейший их шаг спрогнозировать несложно: найти партизан по свежим следам и уничтожить! Желательно, с воздуха, не вступая в ближний бой.

Именно так зимой 1941-1942 года его самого, как и весь молодняк 9-й группы 51-й истребительной авиационной эскадры, задействовали в борьбе с окруженцами и другими бандами большевиков в районе Смоленска. Причём, бомбоштурмовые удары вчерашних фенрихов Люфтваффе (которых обучали действиям в условиях слабого противодействия противника), обычно лишь предваряли наземную антипартизанскую операцию Вермахта.

Оберфельдфебель просчитал обстановку. Что здесь не соответствует условиям оккупированной смоленщины? Прежде всего, Дикие умеют намного лучше вести авиаразведку. Ведь на «Мессершмиттах» его мира не было тепловизоров и датчиков металла. А с учётом того, что метрополинцы активно используют пластик и полимерную керамику, скорее всего «обезьяны» умеют обнаруживать и их. Наверняка, могут видеть и прячущиеся живые объекты. Ну, что ж — от этого и будем плясать!

Поэтому, пока курчавые быстренько поджаривали наиболее сочные куски «мокрицатины», сам Штрассл подготовил к бою пару исправных лазеров и один пулемёт. Из тех, что сняли с ранее раскуроченных «тапков». Затем было самое сложное: демонтировать компьютерную начинку гелиомобиля и холодильник с нанитами. Очень уж Хуберту понравилась работа связки «бортовая сеть–пилотажный шлем–волшебный графен Полины».

На всё ушло около часа. Затем негры закидали куски жареного и сырого мяса в транспорт, загрузились сами, и все дружно отъехали до ближайшей опушки пойменного леса. Где загнали гелиомобиль в самые плотные заросли и, под чутким руководством оберфельдфебеля, развернули стволы оружия в сторону, откуда прибыли, наведя для неприцельной стрельбы под разными углами. Пришлось помучиться с примитивными системами срабатывания гашеток, но техническая смекалка австрийца не подвела. А кроме того, Штрассл подготовил для Диких сюрприз: оставил в открытом гелиомобиле куски кровавого мяса — чтобы гарантированно привлечь внутрь местную живность и получить наиболее достоверную связку сигналов: «металл-пластик-керамика-жизнь». А если из всего этого по врагу ещё и выстрелы полетят…

Ну а далее он вновь удивил спутников, когда вылепил из органики кресел грубые невысокие цилиндры, напоминавшие отпечатки ног слона. При силе его экзоскелета это было чуть сложнее работы с пластилином. Получившееся приказал прикрепить к подошвам мехов. Затем между шагоходами Зумбы и Дхакала, поставленными один за другим, жестко закрепили его «тапок», вместе с самим оберфельдфебелем внутри, аккумуляторами и снятой компьютерной начинкой, и поспешили прочь, вдоль течения Вольты. Следы, оставляемые четырьмя задействованными ногами сцепки, почти точно копировали слоновьи! На ходу и перекусили, наконец.

Буквально через четверть часа в том месте, где оставили гелиомобиль, сработало насторожённое оружие. А затем донеслись гулкие раскаты от мощных взрывов. Напоминало перекрёстный гаубичный обстрел.

— Саид, мар дамбе ма види дуно?[3]— спросил сзади Дхакал.

— Ваксаан у малайнайы ин аанай мар дамбе[4].

— Лааккин даанееро ваавейн нама раадияан?[5]

— Рунтии ваксан раяунайя, саахииб.[6]

* * *

Дикие появились в пространстве Земли-9 чуть менее сорока лет назад. Основные сражения, конечно, сразу же развернулись в наиболее населённых человечеством местах — Европе, Восточной Азии и мегаполисах Северной Америки. Но «Большой Песец» быстро добрался и до африканского захолустья, так что теперь «Зелёный континент» тоже не мог похвастать многолюдьем.

Ещё в первую неделю виртуального освоения местной картографии, Хуберт выяснил, что здешний аналог территории Ганы, где куролесил его отряд, до войны входил в состав некоей «федерации Ашанти». Переданная через Полину географическая справка по региону дала мало полезной информации: бывшая колония Португалии, затем Британии, около трёхсот лет являвшаяся для метрополий прибыльным источником золота и рабов. От данного периода тут осталось большое количество архитектурных памятников, вплоть до замков.

Ашанти расположена в субэкваториальном поясе западной Африки, с постоянным чередованием дождливых и сухих сезонов. Причём большую часть года стоит сушь. Территория в основном представляет равнину, местами усеянную останцовыми холмами. Юг занимает влажный тропический лес, который далее к северу от Эджуры, выше уступа Нампонг, постепенно редеет, сменяясь зарослями кустарников, а потом переходит в открытые саванны (с наиболее плодородными почвами). Также к северу находится лесистое плато, а у восточной границы — невысокие горы Того. Похоже, где-то там Штрассл сбросил первую партию своих штрафников.

За время человеческого владычества большую часть растительности в Ашанте успели уничтожить. Однако на юге сохранялись леса, в которых растут хлопковое и красное деревья, цедрела. Но две трети территории уже занимает саванна, почти полностью покрытая травой и редкими деревьями. Фауна тоже сильно пострадала в результате освоения земель сельхозназначения. Однако сохранились такие млекопитающие, как леопард, гиена, лемур, буйвол, слон, антилопы, обезьяны. Вояки специально отметили, что здесь водится большое количество рептилий: кобра, питон, рогатая и африканская гадюки и прочие.

Особенностью было то, что субтропический лес, надёжно сохранявшийся в пойме Вольты, теперь агрессивно отвоёвывал утраченное: его языки уже далеко уходили в прилегающую саванну, пестревшую частыми кипами высоких быстрорастущих кустарников. А так как из бывших почти тридцати миллионов человек населения сейчас в видимости оставался лишь седой Зумбу, природа щедро заполняла этот край иной возрождающейся живностью.

Партизаны так торопились уйти подальше, что кто-то из «курчавых» неосторожно задел низкую ветку со змеёй. Судя по тому, что ойкнул Дхакал, да и прилетело сзади, «косяк» был за штрафником. Вот только легче Хуберту не стало — зелёная рептилия с круглыми, словно удивлёнными глазами, смачно шлёпнулась прямо на глиняный «корсет» и активно начала его долбить своей башкой. Мелкие капельки яда так и потекли по подсохшей керамике. Хорошо хоть лап у неё не было, и змея быстро свалилась, так и не сумев ужалить перепуганного Штрассла. Но нервов он потратил за эти секунды чуть ли не больше, чем за весь предыдущий бой.

— Стоп! – скомандовал на языке дьюла, и тут же продублировал по-сомалийски. «Мехослон» остановился прямо посреди зарослей.

Он перевёл дух. А дальше что? Впрочем, вид обернувшегося Зумбы сам по себе был подсказкой. Старик же местный! Причём сумевший выжить. Значит, разбирается что здесь и как.

— Нам нужно встать на привал. Постарайся найти безопасное место. И — осторожнее! Только змей или насекомых ядовитых нам не хватало.

Негр кивнул, сердито цыкнул на сомалийца, и сцепка «тапков» неторопливо продолжила путешествие. Не прошло и часа, как Зумбу подвёл их к большим валунам, из россыпи которых возвышались три раскидистых деревца азобе. Загнав под их сень сцепку мехов, «курчавые» вылезли и быстро проверили стоянку на наличие змей. Только после этого сгрузили тело оберфельдфебеля. Лекарь сразу же приступил к осмотру пациента, а Дхакал, всё ещё чувствующий себя виноватым, прихватил бластер и умотал на охоту.

Очевидно, от нервного перенапряжения в этот вечер Хуберт так и не смог связаться с Полиной. Не помогал даже проверенный вроде приём с совместным пением «Эха любви». Уже в темноте поужинали какими-то мелкими скользкими кусочками сырого мяса, принесёнными Дхакалом (огонь разводить боялись), и Штрассл попросил засунуть его обратно в мех. Теперь, после встречи со змеёй, он боялся нежданных визитов рептилий. А засыпая, все тискал висящий на шее мнемокристалл, безуспешно вызывая любимую.

Ему уже начало что-то сниться, когда Полина вдруг ответила:

— Хуберт! Где ты?

— А! Привет, майне либен! Я тут чуть не уснул. Здесь я, в гамаке.

— Ты всё шутишь! А я так волнуюсь за тебя.

Девушка, в своём любимом светлом сарафане, в белом ореоле выгоревших волос вокруг милого лица, с голубым ободком, стояла буквально в паре метров. Штрассл непроизвольно сделал три шага к ней, пока его не остановили волнение и робость. Но Полина уже сама преодолела разделявшее расстояние и с силой обняла. От жара её тела голову начала наполнять сладкая нега, но практичный австриец всё же смог удивиться:

«Как же я смог шагнуть? У меня же…»

Скосил взгляд вниз и увидел, что его тело продолжают лапы меха.

«Сплю!!!»

Решительно стиснул Полину и начал покрывать её лицо, виски, шею горячими поцелуями. Очевидно, именно эта решимость отвлекла от пришедшей догадки и не позволила сразу проснуться...

Ну что тут можно сказать! Когда схлынул первый угар, и удобно устроившиеся на ворохе африканской травы влюблённые только начали приходить в себя от первой, самой суматошной и такой опьяняющей близости, девушка всё же рассмотрела механический низ Хуберта:

— Ага! Значит, говоришь, только «немножко» ранен?

— Так жив ведь! А это… лечится.

Он не хотел ей врать, поэтому пытался убедить самого себя, что микроскопические лекари справятся даже с восстановлением конечностей.

— Мне бы ещё информации по медицинским нанитам где взять! Вдруг их более грамотно активировать можно?

— У меня мама одно время увлекалась этой темой! Даже целую папку на «инке» собрала! — совершенно не стесняясь его, обнажённая Полина соскочила с лежанки и склонилась над терминалом домашнего информационного коммуникатора (или в просторечии — инки). Штрассл залюбовался точёной фигуркой, тщательно отгоняя догадку, что теперь видит милую в домашней обстановке Новосибирска. А та пробежала пальчиками по сенсорам, и мнемокристалл Полины тоненько мяукнул: сохранил полученный файл. Затем поднесла его к графеновому двойнику Хуберта, и мелодичный звук повторился. Влюблённые снова слились в поцелуе…

И оберфельдфебель проснулся. Он неудобно висел в своём глиняном саркофаге, притороченный к креслу «тапка». Вокруг воркотали ночные джунгли. Ног, ни живых, ни механических, не чувствовалось. Лишь память услужливо наполняла воздух запахом её тела. Он немного поворочался, и понял, что спать больше не хочет. Попробовал активировать демонтированную систему гелиомобиля, и сенсор шлема осветился пилотажной картинкой. Хоть что-то хорошее! Уже не пытаясь бороться с иррациональным ощущением, присоединил туда же флешку мнемокристалла. И пару минут тупо смотрел на высветившийся результат — музыкальный файл «Эхо любви» и папка «Лечение нанитами».

[1] Dhakal, in sanduuqaas i siiyo! — Дхакал, дай мне вон тот ящик! (сомали)

[2] Said, waan kuu quudin doonaa si fiican! — Господин, я буду хорошо вас кормить! (сомали)

[3]Said, мar dambe ma wadi doono? — Саид, мы уже больше не будем ездить на машине? (сомали)

[4]Waxaanu maleynayaa in aan mar dambe. – Думаю, уже нет.

[5]Laakiin daanyeerka waaweyni miyaanay ina raadinayn? – Но большие обезьяны нас больше не ищут?

[6] Runtii waxaan rajeynayaa, saaxiib. – Очень на это надеюсь, друг.