Товарищ Укасил не подвёл — первый же разведывательный спутник, направленный к Марсу в реальности Земли-1, после выдачи трёх частей составного пароля беспрепятственно опустился на поверхность и так же успешно вернулся в пояс астероидов. Следом направили уже Бориса Рогова. По мыслесвязи его вёл лично пятиединый. Космонавт сначала сдублировал на ближний к нему Деймос мыслепароль Предка, затем, уже в радиодиапазоне, передал туда же второй код, а приблизившись вплотную, продублировал комбинацией световых сигналов.

— У меня посадочная дорожка высветилась! — изумлённо доложил он.

— Значит, сигнал принят! — спокойно отозвался куратор. — Сядь и оцени обстановку на месте. Вообще-то спутник должен выдавать просто подтверждение принятия пароля. Обычно место посадки он не указывал.

Адмирал подтвердил решение Укасила, и Борис направил капсулу в слегка подсвеченный зелёным коридор космического пространства. Вряд ли тот светился в реальности, но мозг Рогова воспринимал сигнал с Деймоса именно так, в зрительном диапазоне. Рыжеватый диск Марса стремительно приблизился, затем выгнулся огромной чашей. Сигнал вёл к небольшому скальному массиву, окружённому песчаной пустыней.

Борис снизил скорость до планетарной и вдруг понял, что горы внизу обработаны разумными. Во всяком случае одна выглядела как огромное скорбное лицо, устремлённое в глубины космоса. Если присмотреться, то видно, что её окружают полузасыпанные пирамиды, наподобие египетских.

Феоктистов, выслушав доклад, не выдержал:

— Блин! Всю жизнь мечтал сам там сесть!

— Видэосыгнал из глаз Рогова тэбя устроыт? — чуть насмешливо поинтересовался Укасил.

— Конечно, товарищ Сталин! — Феоктистов предпочитал обращаться только к лично знакомым ипостасям пятиединого, а те с удовольствием поддерживали игру.

— Ви как, таварыщ Рогов, нэ против?

— Готов, товарищ Сталин!

Практически сразу мыслесообщество увидело панораму марсианской поверхности, которую наблюдал космонавт. Благодаря эффекту объединённого «микроскопа» начало улучшаться качество изображения, пошла виртуальная обработка. Слои песка словно приобретали прозрачность, открывая всё новые части строений. Теперь уже не оставалось сомнений, что Борис опускался на спешно возведённый комплекс передачи сигнала о помощи. Антенны-пирамиды, визуальный призыв в виде скального лика. Из его правой глазницы, кстати, катилась каменная слеза. Лицо явно женское.

— Жуткое зрелище! — не выдержала Полина Штрассл. Остальные молчали, испытывая общий жгучий стыд за прощальный «привет» предков. Пытаясь сделать хоть что-то, все старательно наращивали разрешающую способность общего взора. Капсула аккуратно опустилась возле разрушенного комплекса бывших кубических сооружений, скорее всего являвшегося здешним центром управления.

— Осторожно, внутри развалин жизнь!

Но Рогов уже и сам видел разноцветные пятна, отличавшиеся по температуре от местных камней. Мыслевзор сообщества неплохо заменял тепловизор. Большинство отметок внутри перемещались хаотически, и лишь четыре сгрудились возле круглого камня, закрывавшего явный вход. Песок вокруг был утоптан и виднелись многочисленные следы откатывания булыжника. В том числе и на нём самом.

— Идти здороваться с местными? — все поняли, что Борис волновался.

— Подожди. Наверняка сами вылезут! — голос адмирала был полон предвкушения. — В руки оружия пока не бери. Но силовой кокон накинь!

Это был ещё один из новых ништяков, которые подарило освоение марсианской технологии выращивания капсул. Силовой кокон, представлял собой тонкую оболочку, которая довольно быстро возводилась вокруг пилота. В открытом космическом пространстве она могла выполнять роль экстренного скафандра, а в условиях боестолкновения — слабенькой брони.

Вот из-за камня выскользнули, по-другому не скажешь, две фигуры. Ещё двое остались внутри. Первый разведчик, пригибаясь, побежал к капсуле, второй явно его страховал. Марсиане были гуманоидами: одна голова, две руки и две ноги на общем корпусе. Всё это замотано в какую-то лоскутную одежду. Не то разлохмаченные фуфайки, не то плотно навёрнутые драные хламиды. Выделялись лишь огромные, в пол-лица, выпуклые глаза ровного тёмно-коричневого цвета, выступавшие из-под небольших тюрбанов и тряпок, закрывавших остальную часть лиц. Мыслевзор вычленил оружие в руках приближавшихся: короткий дротик с широким листовидным наконечником в правой верхней конечности, и явный метательный нож в левой.

— Вруби иллюминацию!! — вдруг заорал адмирал. Капсула вспыхнула разноцветными сполохами, и оба разведчика тотчас рухнули наземь.

— Похоже, соплеменники здорово деградировали! — на этот раз в речи Укасила явно превалировал Предок.

— Вы же сами, суки, их в условия ядерной войны загнали!! — если бы капитан первого ранга Зубров не находился на расстоянии двух планетарных орбит, наверняка сейчас пятиединый схлопотал бы по роже. Тот вздохнул:

— Глупо, наверное, извиняться за то, что произошло более тысячи двухсот лет назад. Но я скорблю вместе с вами, дети. Да и сам был против отправления шлюпки.

— Какой шлюпки?

— Спасательной. В неё загрузили резервный реактор, который грамотно заминировали. Были в экипаже такие умельцы… Та пошла домой, переливаясь сигналами тревоги. Ударные комплексы на спутниках таких не трогают. Как понимаю, над поверхностью шлюпку пытались перехватить и принудить к посадке в контролируемом районе. Наверняка дома решили, что часть осужденных пытается таким образом избежать изгнания. А потом произошёл атомный взрыв и сработала действующая система ядерного сдерживания.

— Твари вы, короче! Даже стыдно, что от вас происходим! — Сафонов имел редкое удовольствие высказать это прямо в лицо марсианину, сплавившемуся с четырьмя весьма достойными разумными. Общий мыслефон показывал, что и земляне, и сармиты полностью разделяли мнение, озвученное заместителем руководителя инквизиции.

— Простите, ребятишки! Теперь я уже ничего не могу поделать.

— За поверхностью следи! Там Рогов.

А события развивались. Космонавт вышел из капсулы и почти сразу в него полетели оба дротика, а чуть позже и метательные ножи местных.

— Прыгай на них! — адмирал, похоже, ждал чего-то подобного. Истребитель не подвёл. Силовой кокон принял на себя первые удары, а сам Борис уже резко рванул вперёд-вверх. Похоже, он не рассчитал марсианской гравитации, которая на шестьдесят два процента ниже земной: тело взлетело почти на рост человека, а дальность прыжка составила несколько метров. Рогов практически достиг второго разведчика, попросту перескочив первого.

Если космонавт и растерялся, то это прошло не заметно — новый, уже прицельный прыжок, и крепкий кулак вминает тряпьё на башке второго. Теперь уже верх кокона отразил метательный нож. Привычный к деревенским кулачным боям Борис сработал неожиданно для марсианина, прыгнув ему в ноги. Два удара землянина были даже излишними: вторым он едва задел отлетавшее тело. Его обладатель утратил боеспособность

— Молодец! Свяжи им руки и ноги. Используй их же пояса. Аккуратно, за тобой ещё двое наблюдают!

— Понял, товарищ адмирал! Может приказать «Дружку» шарахнуть по входу? — своим капсулам пилоты чаще всего давали собачьи клички.

— Ни в коем случае! Нам еще помогать марсианам предстоит.

* * *

Первый контакт пока не шёл. Местные забаррикадировались, списав горе-разведчиков в расход. Рогов перетащил их тела к капсуле, возле которой вырастил для пленных два кокона, сообщавшиеся с местной атмосферой. Она, кстати, была очень разреженной и практически на девяносто пять процентов состояла из углекислого газа. У горизонта местный воздух отливал знакомыми по Земле голубыми переливами, но выше к зениту всё более белел. Под тюрбанами и тряпками марсиан оказались огромные каплевидные очки и примитивные дыхательные аппараты, сделанные их органов животных. Или людей. Во всяком случае в дыхательной трубке, уходящей под лохмотья на груди, явно просматривались хрящевые кольца чьей-то трахеи. Сканирование показало, что ныряла она в привязанный к телу плоский бурдюк, заполненный странной живой массой. Скорее всего, лишайником или мхом.

— Не снимай с него маску! Мы дышали воздухом, похожим на земной. Думаю, потомки привыкли к избытку углекислоты, но кислорода для дыхания им явно нужно больше, чем в атмосфере Салбатана! — встревожился Предок.

— Какого ещё «Салбатана»?

— Так мы называли нашу планету. Для вас теперь это Марс.

Повинуясь мысленной команде хозяина «Дружок» повысил процентовку кислорода в коконах. Серо-синие лица пленников начали наливаться красками. Борис стащил с одного очки. Те, с широкими кожаными клапанами по бокам, скрывали под собой длинные подвижные уши, напоминавшие кошачьи — с острыми кончиками и волосяными кисточками. Глаза были как у людей, с коричневой, почти чёрной радужкой и светло-голубыми белками, только очень большие. Примерно, как у леммингов. Но общее впечатление лицо создавало отталкивающее. Сильнее всего его портил маленький безвольный подбородок, скрывавшийся под выдающимися скулами. К тому же челюсть сидела криво. Да ещё и верхняя часть черепа, с боковыми долами, идущими от висков, непривычно вытянута. Чёрные сальные волосы собраны сзади в «хвост».

— «Санки» ты ему, похоже, вынес!

Мыслесканирование подтвердило диагноз. Ориентируясь на коллективную картинку, Рогов вправил марсианину челюсть и перешёл ко второму пленнику. Тот тоже оказался далеко не красавцем. Вот только у него низ рта был настолько массивным, что выдавался вперёд как ковш бульдозера. Уши и череп имели те же особенности, что и у первого. Этому кулак Бориса повредил два ребра. Они, кстати, в отличие от земных, выглядели очень тонкими, почти птичьими. Неудивительно, что даже фуфайка не спасла местного. Осматривая и ворочая тела, землянин отметил ещё одну особенность — оба аборигена были высокими, примерно под метр восемьдесят, но очень тощими. Даже тонкими. Мускулатура тоже не впечатляла. А ведь это разведчики! В которые по определению отправляют наиболее подготовленных.

Второй марсианин под воздействием кислорода пришёл в себя. Он с ужасом на некрасивом лице уставился на землянина в боевом скафандре. Что-то спросил. Ни Предок, ни кто другой его гортанного обращения не понял.

— На Салбатане сильно разрежена атмосфера. Приходится говорить в очень высоком диапазоне.

— Ты не умничай, ты пальцем покажи!

— Куда? — растерялся Укасил.

— Как с ним объясниться.

— Борис Пантелеевич, попробуй взять его за руку! Только нужно сделать это своей голой рукой!

Согласно сенсорам, температура на поверхности была минус тринадцать по Цельсию. Для русского — вообще не о чём! Космонавт обжал на скафандре соответствующую пневмоманжету, отсоединил и снял правую перчатку, после чего аккуратно обхватил горячей кистью холодное предплечье аборигена. Тот дёрнулся, как от удара, но боль в сломанных рёбрах его утихомирила. Неожиданно Борис почувствовал рукой пульс местного. Вместе с ним эти удары восприняло и всё сообщество.

— Не волнуйся, мы пришли помочь!

— Помочь? — услышали все удивлённую мысль марсианина. — Люди справляются! Чужакам не удастся нас обмануть!! Ни грыза, ни кусочка мха!!!

— Барис Пантэлеевич, наложи обэ свои руки на его голову! — приказал Сталин. Космонавт подчинился. И вскоре всё получили сомнительное удовольствие узнать о трудной жизни деградирующей общины местных. Часть подземелий комплекса, которые племя гордо именовало Домом, сохраняла относительную герметичность. Дополнительный кислород выдавали колонии мха. Им же аборигены питались. Кроме того ели специально выращиваемые в нежилых штольнях грибы и, изредка, грызов — мелких существ вроде кротов, два небольших стада которых тщательно выпасали. Не гнушались и умершими соплеменниками. Всего колония марсиан насчитывала тридцать одну особь. Назвать их «людьми», как они гордо именовали себя, было уже трудно.

— Рогов, оттащи коконы с пленными ко входу и лети к Деймосу. Им мы сейчас мало чем можем помочь. Людьми они считают только членов своего племени. Все остальные — опасные чужаки, которых нужно убить и съесть. Ну, или хотя бы отогнать от Дома.

— Есть, товарищ адмирал!

Однако на подлёте к спутнику возникла новая проблема: оттуда поступил запрос дополнительного пароля.

— Всё ясно: ударные комплексы допускали к себе только ремонтников и обслугу, а у тех имелись свои коды! Борис, повтори на Деймос знаки «Я свой!» и возвращайся.

Убедившись, что капсула отважного космонавта успешно уходит к поясу астероидов, Феоктистов попросил всех поддержать мыслесвязь до тех пор, пока не завершится проверка Марса в оставшихся руслах. Времени на это ушло не очень много, зато подтвердилось, что коды Предка исправно работали в любых доступных руслах. Высадку комплексы Фобоса и Деймоса неизменно предлагали произвести у станции аварийного сигнала, но не препятствовали, если пилот выбирал другую точку. Не мешали и орбитальным облётам планеты. Вскоре у Солдат Сумерек были усреднённые карты Марса с девятью отметками высадок. Ещё раз удалость зафиксировать признаки подземной жизни. Три разведчика нашли явно древние малоопознаваемые руины, а в остальных случаях странные образования на поверхности планеты оказались природными выходами скал.

* * *

Практически сразу после коллективной мыслесвязи Полина начала беспокоиться. Что-то Солдаты Сумерек задумали, но не спешили поделиться с сообществом. Муж регулярно отвечал на безмолвные призывы, уверял в любви и сворачивал связь. Ссылался на занятость по службе. Дансаран и Укла тоже вели себя странно. Было ощущение, что три- и пятиединый в курсе секрета, но стараются не выдать его даже близким. Хотя по мыслефону ощущалось приближение какой-то большой беды.

После очередных лекций и семинара Свенторжецкого Полина тщательно штудировала германо-скандинавские мифы. Пророчество о пришествии из мира мёртвых страшного Нагльфара с армией великанов-йотунов на борту, последней битве и гибели мира спокойствия не прибавило. Обострившаяся женская интуиция буквально вопила: Хуберт собирается драться в Рагнарёке! Как и все родичи. Да ещё и гордится этим. Малыш в животе разделял тревогу и часто сильно толкался. Вот и сейчас… Приступ непривычно резкой боли скрутил подбрюшье. Из-под живота по ногам потекла горячая жидкость.

— Мама!!

На испуганный крик прибежала Виктория Леонидовна. В ожидании родов дочери она взяла отпуск и неотлучно находилась при беременной. Мать сразу поняла, что произошло. Успокаивающе взяла Полину за руку, заставила прилечь на специально разложенное кресло:

— Всё хорошо, это воды отошли. Не переживай.

Торопливо вызвала «скорую помощь». Флаер с проблесковым маячком подлетел минут через десять. Через полчаса Полина была уже в роддоме, а к утру родила крепкого здорового мальчика. Рост пятьдесят три, вес три девятьсот! Радовалось всё мыслесообщество. А больше всего — прапрадед Хелмут, в составе триединого, и Ирвин из Рюсбурга.

— Нашему роду нет переводу!!! — нет-нет, да и скандировали хором старейшины. Ослабевшая Полина стеснялась, но чувствовала себя счастливой. А нежная беседа с Хубертом накрыла таким теплом, какое ощущала лишь во время его войны в джунглях Девятки.

Всё это притупило чувство опасности. К тому же все телепаты очень серьёзно подошли к выбору имени нового богатыря.

— Да что тут думать! — прорезался вдруг великий князь Святослав. — Илья он. «Мой Бог» обозначает.

Оживлённый шум в мыслеэфире сразу стих. Мнение Чина Ангельского стремительно набирало авторитет, так как высшее существо, Создатель, отметившее князя сверхъестественным даром правителя, было известно в обоих обитаемых мирах. А если учесть Салбатан — то и в трёх. Альтеррианцы обоснованно подозревали что под различными именами Бога первопредки шифровали саму разумную Вселенную. Тем более проявление Его помощи в той или иной мере ощущали все причастные.

— Илья… — протянула Полина. — Это же имя Хелмута!

— Благословляю, внученька! — тут же довольно прогудел тевтон. — Бабку Бригитту бы ещё привезти. Вот уж кто благословит, так благословит!

— Был Илья Муромец, а теперь будет Илья Землянин! — радостно поддержал его Дансаран Сарангэрэлович.

— О, давайте Пятиединого попросим Илье божью защиту поставить! — а это уже Старцев. Не удивительно! С его лёгкой руки бойцы и оперативники межпространственного Управления Мобилизации никогда не скатывались до атеизма. В космосе и на войне неверующих нет. А сомневающиеся погибают.

— Тогда уж самого Святослава Игоревича! — застеснялся Предок.

— Да вы все постарайтесь! Чего рядиться-то?

— Харашо, друзья! — отозвался сочный баритон Иосифа Джугашвили. — Вэликий князь согласэн! А канон я, грэшный, ещё с сэминарии помню.

Через три дня Полину встречала из роддома целая толпа близких. Специальным кораблём вербовочно-оперативной разведки из тринадцатого века привезли Бригитту из Франкенхёэ с трёхлетней Анселмой. Не было среди встречающих только отца крохотного мальчика. И никого из Солдат Сумерек.

* * *

Флот Нави уже сутки как шпарил, имея возможность достать из бортовых орудий до «Валгаллы». Но огня, как и предполагалось, не открывал. Саргенто с Кабо внимательно рассматривали трёхмерную сенсорную картинку окружающего пространства. Вместе с ними в мыслесвязи был и Сафонов.

Активная подготовка сумеречников к Рагнарёку принесла несколько странных эффектов: прежде всего от людей начали отваливаться некоторые энергетические паразиты Нави. Хотя промежуточное пространство ими по-прежнему кишело. Соответственно, постепенно возрастали телепатические и телекинетические возможности космонавтов. Мыслесвязь они теперь могли поддерживать не только через капсулы, но даже из личных защитных коконов. Которые теперь создавали постоянно. А сам адмирал научился выходить на межпространственный контакт как обычный посвящённый.

— Что думаете, мужчины? Сколько у нас времени? — спросил он.

— Недели две точно есть. Потом я бы на их месте чем-то парализующим по базе шарахнул. Запас времени оставил, чтобы ценную добычу от мозазавров уберечь! — ответил инквизитор. Тут оживился Кабо:

— А нафиг они вообще их стадо перед собой гонят?

— Думаю, для зачистки окружающего пространства от наших капсул и спутников. Они хоть и выглядят для них как мелочь, но доказали, что способны справиться даже с таким чудовищем! — отстранённо отозвался Феоктистов.

— Вы как, ребята, в целом готовы?

— Не совсем, Борис Феоктистович. К Рагнарёку точно ещё нет: заражение бойцов слишком сильное. Хотя с каждым днём ауры очищаются. Смертушка, она хорошо душу лечит. Даже если просто подходить начинает.

— У самих как состояние?

— У Коли ещё два паразита, у меня один. Думаю, даже в таком состоянии справимся. Но это — только мы. Кстати, на Хуберте, Ирвине и Рогове вообще никого нет!

— Праведники, что ли?

— Тебе виднее. Это ты у нас специалист по всякому потустороннему.

— Ладно, проехали. С планом точно определились?

— Феоктистыч, не нуди! Кураж собьёшь!

— Что-о?! Так вы…

Договорить он не успел.

— Атака все вдруг! — скомандовал адмирал. В шести местах внепространства открылись проходы в реальность, и туда хлынули капсулы истребителей. За ними шли более тяжёлые носители, переоборудованные под планетарные штурмовики и орбитальные бомбардировщики. Сафонов неожиданно оказался в локальной мыслесети дерущейся Эскадры.

Солдаты Сумерек атаковали Землю-8. Общий радар чётко высвечивал спутники и рои космических созданий Диких, места расположения их орд на поверхности. Синхронность ударов и взаимовыручка землян поражали. Превосходящие группы ранее более сильного противника теперь размётывали сходу. Вместе с тучами обломков на скопления неандертальцев обрушились штурмовики. ПВО захлебнулось в количестве целей и вскоре приказало долго жить. В этом налёте Эскадра потеряла всего четыре носителя, экипажи которых почти в полном составе выбросились в спасательных коконах.

В это время началась орбитальная бомбардировка. Практически следом за сброшенным вольфрамом и напалмом пикировали освободившиеся капсулы. Не успели отгреметь взрывы и разрастись очаги воспламенения, как истребители прошлись огненным прицельным шквалом по деморализованным врагам и уцелевшим остаткам их инфраструктуры. Часть капсул подобрали коконы с членами экипажей сбитых штурмовиков. Кроме того, все аппараты активно ловили в многочисленные бортовые кристаллы души убитых Диких.

— Достаточно! — скомандовал адмирал. — Возврат! Пополнить боезапас, проверить двигатели и каналы поступления топлива.

Сафонов увидел, что спутники «Валгаллы» открывают ещё восемь окон, через которые на орбиту пылающей Восьмёрки начинают вываливаться боевые космолёты подкреплений с символикой ВКС Метрополии. Общая мыслесеть показывала, что потерь среди жителей Земли-8, сражающихся на поверхности своего мира, нет. Вообще! Он не выдержал:

— Отлично сработано!

— Сплюнь!

Всё-таки, не смотря на все достижения цивилизации, лётчики остаются одними из самых суеверных существ. Борис понятливо трижды сплюнул через левое плечо и, за неимением дерева, постучал по собственной бестолковой голове. А военная операция продолжалась.

Капсулы, штурмовики и бомбовозы пополнили боезапас, перегруппировались и изготовились к новому проникновению. На этот раз Саргенто и Кабо лично повели Солдат Сумерек в бой. Как и положено на флоте, где все живут и умирают вместе. Пятна выходов в реальность засияли совсем в других местах. Эскадра быстро нырнула. Сафонов успел заметить, что на кораблях йотунов встревожились: флот Нави и мозазавры начали маневрировать. Но проходы уже закрылись.

Теперь вокруг оказалась орбита Земли-9, перенасыщенная средствами орбитальной и планетарной обороны Диких. Но тут засверкали суперлазеры (откуда?!), которые одномоментно выносили целые сегменты спутниковой сферы противника. В расчищенные дыры дружно ринулись бомбовозы. Причём, накрытие поверхности они проводили с математически точным расчётом. Шесть очагов схватки быстро растянулись на всё околоземное пространство. Начали падать и Солдаты Сумерек. Но каждый раз следовал доклад кого-либо из пилотов:

— Душу такого-то поймал!

Вдруг раздалось:

— Майн фон адмираль! Есть взлёт перехватчиков!

— Принял! Ноль-Седьмой, родичи: врилем, самостоятельно — огонь!!

Пять капсул устремились к поверхности. Остальные закрутили вокруг них оборонительные круги. Что-то вроде расходящихся конусов, очень похожих на суперлазер, рванули от атакующих вниз, выжигая атмосферу. Все залпы накрыли взлетающие рои орбитальных перехватчиков. Как огнемёт атакующих ос. С немногими уцелевшими легко справились кружащие сверху капсулы истребителей.

Ещё несколько раз сверкали лучи и конусы нового оружия телекинетиков. Эскадра тоже понесла серьезные потери. Но Дикие на многострадальной Земле-9 были уничтожены!!! Правда, вместе с почти половиной её флоры и фауны. Вновь открылись проходы. К Девятке пошли десанты военно-космических сил, а Солдаты Сумерек заныривали обратно.

К удивлению Сафонова, на этот раз возвращение во внепространство проводилось рассредоточенно. Эскадрильи разлетелись далеко от «Валгаллы» и швартовались к малым спутникам. Оказалось, там уже стояло оболочечное оборудование, позволившее возродить павших в новых ИТах. Там же спешно начали выращивать для них новые капсулы истребителей. А мезонные движки, силовые коконы с топливом и комплекты оружия уже дожидались на внешних креплениях спутников.

— Вы что, полностью ВКС Метрополии к операции привлекли?!

— Да фиг ли жмотничать? — чувствовалось, что адмирал расслабился. — Сталин под Царицыным тоже так сделал: всю артиллерию в один кулак собрал. Тут уж, Борис Феоктистович, или мы, или они. Другого варианта нет. Рагнарёк — это вообще всеобщий Песец. А пока Девятка с Восьмёркой землян отвлекали, мы и сосредоточиться на нём толком не могли.

— А сейчас, значит, можем?

— Борь, выйди, пожалуйста, из канала. Не хочется, что бы они нас подслушали. Бесконечной любви, Борис Феоктистович!

* * *

Сафонов принимал Хелнидана и Укасила. Новый командир не стал занимать кабинет начальника управления инквизиции, а приказал перевесить таблички. Поэтому теперь сам он ютился в стандартном деловом боксе, а его заместитель по-прежнему хозяйствовал в «буржуйском», состоявшем из трёх смежных блоков — рабочего помещения, санузла и так называемой «комнаты отдыха»: с диваном, низким столиком и набором бытовой техники, которая позволяла обеспечить вполне достойное чаепитие для нескольких человек.

Трёх- и пятиединый отдавали должное добротно заваренному взвару из измельчённых листьев падуба тернистого, большим поклонником которого оказался Предок. Он же и просвещал коллег:

— Чтобы почувствовать настоящий вкус парагвайского матэ, мало его залить кипятком! — «иезуитский чай» был приготовлен в пузатом фарфоровом заварнике, из которого его разливали по небольшим пиалам. — Лучше всего пить из калебасов. Это такие чашечки из маленьких высушенных тыкв, край которых отделан серебром. Да и пить желательно через серебряную трубочку с фильтром — бомбилью. Вот тогда сочетание отвара с аргентумом даст наилучший эффект!

— А вкус?

— Вкус тоже меняется. Незначительно, но ценитель сразу поймёт.

Сафонов сделал крупный глоток, покатал горячий взвар во рту:

— Мне и так нравится!

— Так и на здоровье, Феоктистыч! Но поверь старику, стабилизация кровообращения, укрепление иммунитета и повышение потенции лишними точно не будут!

— Да ладно? Прям вот так всё сразу?

— У матэ, как минимум, девять положительных эффектов. Больше половины из них так или иначе связаны с сердцем. Но кроме того он помогает восстановлению слизистых оболочек желудка и кишечника, укрепляет нервную систему и снижает тягу к спиртному и табакокурению.

— В некромантии это важно?

— Конечно! — совершенно не смутился Укасил. — Чтобы работать с частицами смерти здоровье железное нужно!

Такое ощущение, что сейчас все остальные личины захохотали. Инквизитор никак не мог осознать, что угощал сразу восьмерых разумных.

— Отвлекись, Борь! — всё же улыбнулся командир. — Классный матэ!

Пятиединый в знак согласия склонил голову и с явным удовольствием допил из пиалы. Затем, с поклоном поставил её на столик, приложив правую руку к груди. За ним закончил церемонию и Хелнидан:

— Ладно, коллеги! Вопрос у нас общий — как одолеть супостата. Тем более драться теперь приходится на два фронта. Солдаты Сумерек явно что-то задумали. Но что? Моих сил не хватает, чтобы понять.

— А если нам объединиться? Всем девятерым? — это явно Берия. — Полную мыслесеть, конечно, не соберем, но даже так возможности должны скакануть чуть не на порядок.

Слияние не заняло много времени…

— Твою же через коромысло! — не выдержал Сафонов.

— Якорем по башке! — продолжил спич Дансаран Сарангэрэлович.

— И асьмынога сзады сапогом утрамбавать! — закончил Сталин.

Объединённое сознание инквизиторов позволило раскрыть новую тайну космонавтов: «врил», которым телекинетики недавно эффектно сжигали рои перехватчиков Диких, был лишь одним из проявлений их новых умений. Этим словом они шифровали накачку в собственных телах и душах солнечной энергии. Как оказалось подготовленный Солдат Сумерек мог вместить просто колоссальное её количество. Куда там пресловутому ядерному оружию! Но самое главное — одномоментно высвободить. Либо направленным импульсом, либо сокрушительным взрывом. Хелнидан обобщил откровение:

— Это что же, ребятишки там атаку камикадзе готовят?

— Что за «камикадзе»? — не понял Борис. Укасил охотно пояснил:

— Это уже после твоей смерти было. С 1944 года Япония решила применять в войне добровольцев-смертников — токкотай, в качестве управляемых боеприпасов. В частности, лётчики должны были врезаться на самолётах с бомбами во вражеские корабли. Вот их и называли камикадзе. Но наши, похоже, рассматривают самоподрыв как самый крайний вариант!

— Огненный таран! — уточнил Борис. — У нас это называется «огненный таран»! Они же все боевые лётчики Великой Отечественной. У нас таран, то есть удар своим самолётом во врага, рассматривался как крайнее средство достижения победы в бою. А если решил врезаться в скопление противника или его корабль, без шанса выжить, то это уже огненный таран.

— Ничего себе! А что, и у немцев тоже так было?

— У обычных фрицев — нет. Они тарана боялись. Хотя и у нас порой некоторые в лобовых атаках не сворачивали. Но не забывайте, что все Солдаты Сумерек из германцев прошли ещё и через жизни своих предков, которые были боевыми соратниками Феоктистова и Зуброва. То есть теперь все они ощущают себя кровными братьями. И раньше-то не задумываясь отдавали жизни за «фон коммандэров». А теперь, после «Валгаллы», и подавно.

— Мальчик прав! — в мыслеголосе Укасила послышался сармит. — Солдаты хотят даже ценой полной утраты жизни не допустить Рагнарёка. Точнее, локализовать его во внепространстве или хотя бы в космосе. Чтобы не допустить врага до обитаемых планет.

— Думаете, у них получится?

— Будем помогать! — задумчиво ответил Хелнидан. — Меня другое волнует: как не позволить Диким опять вторгнуться на Землю-9 и Землю-8? Особенно, если все мальчишки, не дай Бог, как камикадзе в Рагнарёке полягут.

— Союзников бы привлечь. Из других разумных жителей Земли.

— Да были же у нас контакты с подземниками! Но как Десятку потеряли, где их братья Диких поддержали, союз с нами и дипломатические отношения они разорвали. А подводные и энергетические сущности вообще с людьми не общаются. Интересно, почему?

— Из-за некрасивого поведения ваших пращуров! — пояснил Предок. — Насколько знаю, ещё лет восемьсот назад морские разумные активно общались с людьми в разных частях мира. Торговали, учили, даже дружили. Но постепенно свернули все контакты с наземниками из-за того, что те отличались нечестностью, завистливостью и агрессивностью.

— Думаешь, сейчас ситуация сильно изменилась? — скептически поинтересовался Сафонов.

— Надеюсь, что в мирах Метрополии да. Иначе у нас просто нет шансов.

— Я вот что думаю, ребятишки! — опять заговорил сармит. — А что, если попробовать договориться с плазмоидами? К ним прислушаются все.

Инквизиторы замолкли. Энергетические существа вообще являлись тайной за семью печатями. Внятных данных об их контактах с людьми нет. Вообще информации по ним так мало, что само существование плазмоидов ещё недавно считалось псевдонаучной фантастикой. Но сокрушающую силу и авторитет жителей энергетических слоев сейчас не мог оспорить никто.

— Интересная мысль! Только где ты их искать собираешься?

— Думаю, лучше всего в Антарктиде. Там континент, всё проще будет, чем на дрейфующих льдах в Арктике. На магнитных полюсах радиационные пояса Ван Аллена ближе всего к поверхности Земли. Там они должны быть.

— Уверен, что удастся с ними на контакт выйти?

— Если сами в энергетическом виде будем, обязательно. Любопытства у разумных ещё никто не отменял.

— Интересная мысль, Укла. Очень интересная… В таком случае, товарищи, предлагаю не мешкать! Стратоплан у нас свой есть.