Утренними стратопланами Сафоновы разлетелись по своим местам, покинув любимую Мальту. Зоринку ждал орбитальный переход и Земля-7, а Бориса и девочек — Наукоград. Там он сопроводил дочек до портала, убедился, что переход в Пузырь сработал штатно, и окунулся в круговерть дел управления инквизиции. А тот неуклонно возрастал. Впрочем, как почти везде — если начинаешь решать одну задачу, сразу возникает куча сопутствующих.

— Есть что с Альтерры? — спросил секретаря. Сухощавый серьёзный парень в серой водолазке при его появлении резко выпрямился:

— Здравия желаю, товарищ комиссар! Сообщений с Альтерры нет. Но на девять тридцать у вас запланирована встреча с сармитом, — он скосил глаза куда-то вниз, — Уклариапсарбом Кармдлиатером!

— Уклариа… — чуть смущённо попробовал воспроизвести Сафонов.

Секретарь чуть усмехнулся:

— Не трудитесь, Борис Феоктистович. Сам могу только с сенсора прочесть. Гость не возражает, если к нему обращаться сокращённо: «Укла». Согласен и на прозвище «Искра».

— Искра? Не тот ли, что первым вышел на связь с Холмской?

— Так точно, товарищ комиссар. Именно тот.

До встречи оставалось семнадцать минут.

— Хорошо. Давно он на Земле?

— Точных данных нет, это частный визит к друзьям. Искра дружен как с самой Полиной Штрассл, так и её мужем, Хубертом, героем Альтерры, В нашу дежурную службу с просьбой о встрече с вами он обратился вчера, в девятнадцать семнадцать по Владимиру. Я взял на себя смелость поставить его в ближайшее окно вашего графика, отправив уведомление на телеком.

— Да, конечно. Спасибо, Серёж.

Сообщение на служебный аппарат он вчера, похоже, просто «зевнул». Неудивительно! Проще самому сотню раз подняться в стреляющее небо, чем вновь отпускать на войну сына. Пусть и повзрослевшего.

Вскоре ожил сенсор секретаря, и растерянный Сергей доложил:

— Товарищ комиссар, прибыли Полина Штрассл и сармит Укла!

«Ёлки! А девочка-то здесь причём?»

— Пусть проводят в комнату приёма посетителей. Сейчас спущусь.

Через пару минут Сафонов зашёл в хорошо экранированное помещение, использовавшееся в его ведомстве для первичных бесед с гражданами. Внутри стояла молодая красивая блондинка с чем-то вроде шаровой молнии, повисшей у её левого плеча. Левитирующая сфера переливалась концентрическими сполохами жидкого огня, в движении которых угадывался смысл.

— Здравствуйте! Я Борис Феоктистович Сафонов. Вы, насколько понимаю, Полина Станиславовна Штрассл?

— Здравствуйте! Да, я Полина. Рада представить вам нашего гостя с Альтерры, — блондинка немного скованно указала на шар, — Уклариапсарба Кармдлиатера.

— Рад знакомству, Борис Феоктистович! — беззвучно заговорила шаровая молния. Звук, или точнее смысл, похоже, возникал прямо в мозгу. — Наши общие друзья из Института альтернативных форм развития вас настоятельно рекомендовали.

«Блин! Так не хотелось эту милую девочку в наши дела впутывать!» — с сожалением подумал Сафонов, внешне протокольно улыбаясь. «Второй раз её удалить из общения с альтеррианцами будет просто не вежливо. Ведь если бы не Полина, фиг бы вообще земляне о них узнали!»

А Штрассл тем временем чуть повернула голову к молнии и согласно кивнула. «Они же мысленно общаются! Прямо сейчас!» — догадался Борис.

— Наш гость предлагает небольшой эксперимент, который может сильно помочь в ваших изысканиях! — озвучила Полина.

— В чём он заключается? — внешне инквизитор был невозмутим.

— Для некоторых людей я, или любой другой человек, освоивший мыслесвязь, может сработать как… живое устройство для приобщения к подобной связи ещё кого-то. Искра уверен, что у вас может получиться.

Полина мило пожала плечами:

— Во всяком случае академика Хамаева Дансарана Сарангэрэловича, а также моего мужа и родителей мы инициировали именно так.

— А как же академик Свенторжецкий?

Девушка слегка поникла:

— А вот с ним… Мы пробовали много раз! Правда-правда! Но Казимир Бартосович так никого пока и не услышал.

— Я понял вас! — успокаивающе улыбнулся Сафонов. — Давайте попробуем. Что нужно делать?

— Просто возьмите меня за руку.

Борис аккуратно сжал доверчиво протянутую ладошку. Почему-то к этой малознакомой юной женщине он испытывал тёплые отеческие чувства.

— Бесконечной любви, Борис! — неожиданно прозвучал в нём зов Искры. — Дансаран был полностью прав. Твоя душа, действительно, готова.

— К чему? — так же мысленно вопросил Сафонов.

— К диалогу разумов, Борис Феоктистович! — ответила девушка и мягко забрала свою руку. — Сейчас мы отключимся. Попробуйте самостоятельно вызвать меня или Искру. Лучше меня. А после окончания разговора — Искру.

— Добро!

Почувствовав, что чужие разумы ушли, обратился к юной Штрассл:

— Полина Станиславовна, вы слышите меня?

Помещение наполнил её искренний смех. Приятный, словно звук серебристых колокольчиков. Но ответила она мысленно:

— Да, конечно, слышу. Но просто вы так серьёзно обратились!... Ой, простите. Я буквально не смогла сдержаться!

Он постарался сохранить формат мысленной беседы:

— Да я, собственно, и не в обиде. Вы так здорово смеётесь! Даже настроение повышает. А что теперь?

— Обычно вызов и прекращение мыслесвязи мы делаем, просто произнося друг другу пожелание: «Бесконечной любви!» Сармиты вообще считают чувство любви первородным огнём вселенной.

— Надо же! «Аз есмь Любовь!» — как в проповеди Сына Божия?

— Никогда не задумывалась. Наверное... Я из семьи учёных, у нас как-то не очень принята религиозность. Так, общий канон соблюдаем. Простите!

— Вам не за что извиняться, Полина! Вы же разрешите обращаться к вам просто по имени?

— Да, конечно! И можете на «ты». Вы же намного старше!

— Спасибо, что напомнила! — саркастически усмехнулся инквизитор. — А религиозность в обычной жизни мешает. Но, к сожалению, и совсем без неё не обойдёшься. Я вон раньше вообще атеистом был. Пока не столкнулся… кое с чем. Так что, говоришь, нужно теперь сделать? Просто пожелать? Давай попробуем. Бесконечной любви, Полина!

Она отозвалась, а затем Борис понял, что мыслесвязь с женщиной прервалась. Тогда попробовал вызвать сармита:

— Бесконечной любви, Искра!

— Бесконечной любви, Борис! — тут же отозвалась огненная сфера. — Рад тебя слышать! Теперь мы всегда сможем общаться вне зависимости от расстояния. Давай попробуем соединить тебя ещё и с Дансараном.

— Мне нужно коснуться вас?

— Если хочешь. Но можно так же связаться через Полину. Она у нас вообще уникум галактического масштаба. Да и тебе спокойнее будет.

— Хорошо, я понял. Бесконечной любви, Искра!

На этот раз он уже более смело вызвал женщину по мыслесвязи и тотчас получил отклик. Подтверждая контакт, она улыбнулась и слегка кивнула.

— Я на связи дедушкой! Давайте руку, Борис Феоктистович. Как услышите Дансарана Сарангэрэловича, можете отключить контакт со мной.

— Это мы что, даже в системе трёх абонентов можем общаться?

— Так мы же так уже общались! Когда вы Искру через меня услышали. Я думала, вы уже поняли.

— Ну, понял – не понял, а переспросить не вредно. А сколько вообще абонентов можно так одновременно связать?

— Не знаю, Борис Феоктистович! Я больше, чем с тремя сразу пока не разговаривала. Это же лишь для установления первого контакта нужно. А потом всегда один на один общаемся. Так вы дедушку хотите услышать?

— Конечно!

Через несколько ударов сердца в душе Сафонова зазвучал Хамаев:

— Бесконечной любви, Борис!

— Бесконечной любви, Дансаран Сарангэрэлович! Искренне рад вас слышать. Товарищ академик, а вы где сейчас?

— Ну, как тебе сказать? Телом, скорее всего, до сих пор на Эвересте сижу. А душой в чём-то вроде долгоиграющей голограммы тут, на Альтерре. Думаю, более точная привязка по местной географии тебе пока ни к чему.

— И мы что, в телефонном режиме, вот так запросто через пятнадцать тысяч световых лет разговариваем?!

— В телеф… А, понял! Это такие архаичные аппараты связи были!

— Ну, в моё время, совсем и не архаичные! — смутился Сафонов.

— Да, конечно. Извини, Борис! А «телефонный», как понимаю, это когда режимы восприятия и передачи аудиосигнала идут одновременно?

— Да, именно в этом плане. Параллельный симплекс-дуплекс.

— Значит, ты всё правильно понял. Именно в «телефонном» режиме и идёт мыслесвязь. А расстояние для неё вообще не помеха. По крайней мере, на дальности до пары десятков тысяч световых лет точно.

— Просто в голове не укладывается!

— Ну да! У меня тоже крушение мировоззрения было. В каком-то роде. Ладно, это всё лирика. Ты от души Полианнушки отключился?

— Да. Вроде.

— Сейчас, на всякий случай, рви контакт и со мной, а потом ещё раз вызывай. Пока у нас тут нет данных, что сигнал мыслесвязи можно как-то перехватить или прослушать. Так что будем считать его условно защищённым.

— Я понял! Секунду… Бесконечной любви, Дансаран Сарангэрэлович!

Повторный вызов прошёл без осложнений. А Сафонов почувствовал необыкновенную уверенность. Уж если его решили снабдить каналом личной защищённой связи с Альтеррой, наверняка тамошние учёные смогут чем-то помочь в изысканиях. Но и это оказалось не всё!

— Борис, раз ты смог выйти на мыслесвязь, есть вариант тебе лично сюда слетать. Уклариапсарб снимет с тебя развёртку. Это такие нужные данные для диагностики и создания голограммы.

У Сафонова тут же включилась инквизиторская паранойя:

— Благодарю, Дансаран Сарангэрэлович, но это уже лишнее!

— Ладно, не спеши отказываться. Сначала посоветуйся там с товарищами, всякими. Компетентными. Хуберта опроси, да обследуй. При снятии развёртки происходит процесс, сходный с получением данных для формирования идеальной телесной оболочки. Снимается только генетическая информация. А все секреты, что хранятся в твоей буйной головушке, там и остаются. Эта инфа только в состав психоматрицы входит. Так что пока могу твоё ведомство в «телефонном» режиме проконсультировать, но, если всё же припрёт, сможешь и сам в командировку сюда слетать.

— Принял! Так и сделаем. Дансаран Сарангэрэлович, я сейчас гостей провожу, а потом, как освобожусь, ещё раз вам позвоню. Разрешите?

— Конечно, Борь. Для того всю эту катавасию и затеяли. Есть тут кое-что по вашей теме. Но сильно сомневаюсь, что ты всё прошлый раз рассказал. Наверняка возникли у вас и более серьёзные проблемки, чем противоборство двух человеческих психоматриц в одном недотеле. И то, что вы сармитов-добровольцев без вопросов начали в земные патроны-эсэмки загружать, лишь подтверждает этот вывод. Так что именно по неозвученным «проблемкам» твоему ведомству дополнительные данные от инопланетян потребовались.

— Так я позвоню чуть позже?

— Конечно, Борь, конечно. Я как раз нужные информпотоки на себя тут замкну, чтобы потом долго не искать.

Сафонов смотрел на позёмку за окном. Сквозь неё уверенно удалялась в сторону КПП женская фигурка в белой шубке с капюшоном, вокруг которой нарезал петли огненный спутник сармита. Всё чудесатее и чудесатее!

Инквизитор встряхнулся. А ведь получается он и сам теперь может активировать мыслесвязь? Неужели всё так просто?

— Серёж, зайди!

Секретарь буквально материализовался рядом.

— Сейчас попробуем тебя одной полезной штуке обучить! Дай-ка руку.

Увы! Но парень оказался полностью невосприимчив к мыслесвязи. При всех его несомненных достоинствах. Как и бедолага Свенторжецкий. Полина легко согласилась помочь, но Сергей в их мыслеконференцию так и не вступил.

«Похоже, не всё так просто!»

— Да, Борис Феоктистович! Мы с академиком Свенторжецким уже кучу народа перепробовали обучить. Наверное, почти всех моих знакомых и весь персонал института прикладной высшей физики протестировали. Безуспешно!

— Ой! Извини, Полина! Похоже я ещё не научился отключаться!

Сафонов опять услышал её серебристый смех. Вот же, егоза!

— Бесконечной любви, Борис Феоктистович!

Ладно, значит пока с экспериментами закончим. Тем более, на одном секретаре свет клином не сошёлся. Посмотрим, чем инопланетяне порадуют.

В результате двухчасовой мыслеконсультации с Хамаевым настроение инквизитора привычно опустилось ниже уровня плинтуса. Природа в очередной раз тыкала человечество носом в его место. Ведомство Сафонова давно знало, что привычный физический план существования (или Явь, как выразился академик) окружают невидимые энергетические миры. Вот только выяснилось, что воздействие с их обитателями не ограничивается умышленным подключением подпространства (Нави). Эти «промежуточные варианты», по утверждению академика, и сами по себе довольно активны. Он сравнил их с вирусами — так же невидимо живущим бок о бок с людьми и животными. Они тоже, живут по своим законам и для жителей физического плана порой смертельно опасны. Но обычно вирусы вступают в относительно безвредный долговременный симбиоз с белковыми существами.

— Но тут нужно учитывать, что большинство всех этих энергетических и промежуточных сущностей в той или иной степени разумны. То, что вы начали улавливать, и что упорно лезет в эти ваши недоделанные ИТы, как раз большей частью и является бесами и прочими промежуточниками! — «обрадовал» Дансаран Сарангэрэлович. — Практикующие оккультисты это давно знают и с разной степенью успешности пытаются их использовать.

— Да, спасибо. Понял. Честно говоря, мы и сами пришли примерно к таким же выводам. Тут возникает основной вопрос — как с этим бороться? И насколько эти энергетические существа опасны?

— Очень опасны. Почти все представители мира духов негативно настроены к людям. Они всегда атакуют, пробуют нас на прочность. А при выявлении слабости безжалостно порабощают человека. Бороться с ними можно по-разному: заранее закрывать душу ментальной бронёй, усиливать её атакующие возможности. На первом этапе неплохо помогают амулеты. Но лучше всего укреплять саму психоматрицу. Совершенствовать её духовными практиками. А лучше всего — увеличивать содержание первородного огня.

— Умеете вы понятно объяснить!

Хамаев рассмеялся:

— Борь, ты повторяешься! В «Колечке» почто то же самое сказал. Ладно, понял я твою печаль. Через недельку жди! Сам прилечу и посмотрю на месте, что там у вас скопилось, и как лучше разгрести.

А вот это была первая за сегодня хорошая новость! Там, где появлялся Дансаран Сарангэрэлович, всё рано или поздно начинало идти правильно.

* * *

— Так, мужчины и дама! — подвёл итог экскурсии адмирал Феоктистов. — Вы, как хотите, а я хочу отсюда убраться. И отмыться, что ли.

Его дружно поддержали. Вся компания вывалилась во двор управления инквизиции и жадно подставила лица редким февральским снежинкам.

— А эту мерзость уничтожить как-то можно? — поинтересовался капитан первого ранга Зубров. Все повернулись к голограмме Хамаева. Сейчас академик выглядел уже не стариком, а эдаким авантажным пятидесятилетним мужчиной. И он не разочаровал:

— Нет ничего неубиваемого!

Оба Солдата хищно заулыбались, но Зоринка поспешила их осадить:

— А это вообще в наших возможностях?

— Нет. В Яви можно только лишить этих существ силы!

Все опять посерьёзнели. Саргенто хмуро поинтересовался:

— А мы на себя точно никого там не нацепили?

Хамаев вместо ответа запел негромкую мантру, и не прерывая её, придирчиво осмотрел спутников, бесцеремонно проворачивая.

— Ничего не заметил. У Бориса там экранирование грамотное. Да и у нас у всех личная защита достаточно сильна. Хотя и совершенно разная.

— Просветите? — наконец вступил в разговор Сафонов.

— Лучше не здесь. Как-то не комильфо.

— Что, аура нашей «конторы» давит?

— Скорее уж ваших незваных гостей.

Все снова замолчали, вспоминая крепкие боксы с беснующимися внутри незавершёнными ИТами, извивающиеся в капсулах человеческие тела без конечностей, но искрящиеся злобой и агрессией, а также обезличенные ряды контейнеров и марсианских кристаллических «карандашей», заполненных пойманными потусторонними сущностями. Начало этой «коллекции» было положено ещё в Пузыре-7, когда выяснилось, что не все души, уловленные во время штурма «Колечка», принадлежали погибшим бойцам Метрополии.

— А что, друзья, давайте к нам на Мальту рванём! — предложил Борис. — Сейчас ребятам звякну, баньку затопят. Пока долетим уже прогреется. А рядом море, можно после парной сразу в него нырять.

Зоринка посмотрела в свой телеком:

— Кстати, мужчины, поддерживаю мужа. Температура моря сегодня плюс пятнадцать. Из парилки — самое то!

Солдаты Сумерек переглянулись. Феоктистов мечтательно протянул:

— Зимнее Великое море… Как раньше. По-моему неплохо, Коль?

— Ты главное, русалку или плезиозавра опять не цапани! — поддержал Зубров непонятные воспоминания друга. Повернулся к остальным: — Это мы о своём, о девичьем! В двенадцатом веке довелось нам с Володькой по этому морю походить вволю. С приключениями.

Уже через час вся честная компания летела в рейсовом стратоплане. Ещё через три окрестности бухты у посёлка инквизиции огласили радостные ухи и молодецкое фыркание. Бойцы уже знали, что у командира гости, поэтому спешно сервировали два столика — один, с лёгким перекусом и квасом, шустро унесли в предбанник, а второй под руководством хозяйки накрывали уже обстоятельно: с холодными закусками, зеленью и тарелками под барбекю. Судя по военной форме прибывших, те не откажутся и от вина. Все Солдаты Сумерек до сих пор традиционно употребляли алкоголь.

Наконец распаренные, наплававшиеся в контрастно-прохладном море, умиротворённые гости отдали должное стряпне инквизиторов. Двух бойцов, жаривших им мясо, Сафонов пригласил за общий стол, поэтому при них серьёзных разговоров не вели. Академик вовсю наслаждался возможностями новейшей голограммы, наравне с «сумеречниками» крупными кусками скусывая с косточек горячую сочную козлятину и запивая её трёхлетним домашним красным. А если учесть, что лозу на Мальте культивируют больше двух тысяч лет, то и вкус местного вина соответствовал.

— Ох, Борис Феоктистович, Зоринка Аркадьевна, давно не было так хорошо! — наконец сыто откинулся на спинку Хамаев. Повернулся к рядовым, скромно обгладывавшим косточки в компании высокоромбных гостей. — Спасибо, мальчишки! Всё было просто великолепно.

Все дружно присоединились к его благодарности, щедро снабдили засмущавшихся инквизиторов жареным мясом, сырами и отпустили угощать сослуживцев. Употреблять алкоголь в ведомстве Сафонова было не принято.

— Ну что, драгоценные. Теперь, пожалуй, можно и поговорить!

— Дансаран Сарангэрэлович, только самовар поставлю!

— Да, конечно, Зоринка Аркадьевна. Мы подождём.

Обсуждать что-то серьёзное без присутствия инструктора-резидента Земли-7 и куратора Солдат Сумерек было бы неправильно. Тем более ароматный чаёк с фруктовыми заедками никогда не мешает вдумчивой беседе.

Но прежде всего Хамаева начали расспрашивать об Альтерре.

— Там интересно! — не стал скромничать молодеющий академик. — Звезда, Солиниус, относится к категории красных карликов. Но с планеты видится чуть больше диска нашего Солнца, так что света хватает. Правда, красноватого. А это, по моему мнению, сказывается на общем метаболизме и темпераменте местных жителей. Они менее подвержены различным заболеваниям и более выносливы, но при этом вспыльчивы, импульсивны. Альтеррианцы в общей массе смелы, даже рискованны, и сообразительны. Им вообще присущ более высокий, по сравнению с современными землянами, интеллект, который дополняет великолепная интуиция.

Думаю, последнее обусловлено тем, что поверхность Солиниуса иногда взрывается мощнейшими протуберанцами, и тогда на планету обрушивается поток жёсткой радиации. Местная живность и растительность в результате эволюции научились пропускать и сбрасывать с себя свободные радикалы, а вот предкам альтерианцев пришлось думать головой. Якобы пятьдесят тысяч лет назад они прибыли с Земли, и, соответственно, в радиационноустойчивую экосистему мало вписывались. Первые посёлки защищались от смертоносных «подарков» толщами горных пород, для чего приходилось жить глубоко в пещерах. Но затем альтеррианцы научились строить магнитные купола. Они до сих пор защищают их места обитания от ярости Солиниуса.

В небе там можно наблюдать аж четыре луны — естественные спутники Эвридику, Хромию, Селену и Скумпию. Но обычно на небосводе их две-три. К сожалению, по городам и весям Адьтерры, из-за большой занятости, я почти не путешествую, поэтому о достопримечательностях мало что могу рассказать.

— А сармиты и энтойки, какие они?

— Энтойки уже давно утратили физический облик. Ещё до прибытия в систему Солиниуса. Хотя уверенно можно сказать, что это была довольно интересная, полукристаллическая форма жизни с органикой на основе кремния. Теперь они представляют собой разумные информационные сгустки, способные паразитировать на почти любой высокоорганизованной форме жизни. Большую часть энтойков удалось законсервировать в их звездолёте, который сармиты погрузили глубоко под поверхность планеты, и запечатали в высокорадиационном массиве миридия. А тех, кто вырвался, смогли отловить во время военного конфликта Экспансии Разума и поместили в подобия наших кристаллов души. Сейчас изучают.

Что же касается сармитов... Эта раса коренных жителей Сарма, четвёртой планеты системы Солиниуса. На Альтерру, то есть третью планету, они перебрались более тысячи лет назад и сейчас представлены двумя подвидами: непосредственно сармитами и бывшими хозяевами: «суперами» или «птериоидами». Эта группа в своё время сумела лишить соплеменников телесных оболочек и заставила прислуживать себе в виде разумных энерго-информационных сгустков.

Сами птериоиды сохраняют гуманоидную форму, но эволюционировали в полурастительные существа. Так сейчас и живут, точнее произрастают в заповеднике «Парк Дискуссий». А освобождённые с помощью альтерранцев сармиты сейчас разделились. Далеко не всем пришлось по нраву возвращение в свои старые гуманоидные тела. Так что часть продолжает более привычное энергетическое существование. Кстати, именно они идут добровольцами для оснащения ваших «эсэмовских» боеприпасов.

Что ещё можно сказать? Все сармиты сильные телепаты. Но птериоиды со временем утратили это умение. В гуманоидной форме у обычных сармитов тёмно-коричевая кожа, слегка удлинённый подбородок и сильно вытянутые уши. А вот телосложение достаточно хрупкое, плохо предназначенное для существования при гравитации Альтерры, которая по массе превосходит их родную планету почти в три раза. Сейчас делаются опыты по переселению сармитов в водную среду, но пока только в пределах континентов. В глубинах морей слишком много агрессивных форм жизни, которые совсем не прочь полакомится неуклюжими гуманоидами.

— А Верхний и Нижний мир духов там есть? Или промежуточные формы? — вернулся к более насущному Сафонов. Хамаев неторопливо отпил чаю и немного помолчал.

— В двух словах и не скажешь. Что-то, несомненно, есть. Но, возможно из-за воздействия радиационных штормов, а может и иных причин, оно почти не воздействует на Явь Альтерры. А может просто в этой форме я не способен уже тонко чувствовать миры духов!

— А на Земле как чувствуете? — поинтересовался Зубров.

— Хороший вопрос… А ведь, вы знаете, практически, как и раньше! Сейчас я не ощущаю особых изменений из-за пребывания в голограмме!

— В таком случае, вашим чувствам и там можно доверять.

— Может быть, может быть. Но это прежде всего требует серьёзного дополнительного изучения. Сразу после возвращения займусь!

— Всё это замечательно, Дансаран Сарангэрэлович! — адмирал плеснул себе в бокал вина и взглядом поинтересовался: «Кому ещё?» Каперанг протянул ёмкость, и Саргенто туда щедро добавил.

— А что вы там говорили о нашей разной личной защите?

— У пяти присутствующих четыре разные системы избегания воздействия промежуточников, духов и существ Нави. У меня шаманская. Путь знания. Прежде всего о значительной части обитателей иномирья, о том, чего от них ожидать, и как лучше защищаться при конфликте. Эпизодически пользуюсь помощью временных союзников или стравливаю агрессивных промежуточников между собой. Грубо говоря, я волк в тайге. Живу в тех мирах, по их законам.

У нашей очаровательной хозяйки очень мощный атеистический блок, усиленный сокрушающей мотивацией. Она похожа на летящий через тайгу снаряд, для которого практически нет преград.

Сафонов внимательно посмотрел на супругу, а та невозмутимо подлила академику чая.

— Два наших доблестных Солдата Сумерек представляют собой яркий образчик композитной пластинчатой защиты. Тут и личная воля, и глубокая вера воина культа, и добротный заговор, привязанный прямо к психоматрице, и даже благословение кого-то из верхнего сонма. Они уже не снаряды, а скорее — боевые шагоходы, ломящиеся через тайгу.

Ну и, наконец, сам Борис Феоктистович. Хорошая пластичность, маскировка и несколько слабеньких наведённых защит. При мощной, поистине сокрушительной атаке. Вы похоже на осторожного, хорошо вооружённого охотника, попавшего в незнакомый лес.

В принципе, каждый из указанных способов жизнеспособен и позволяет достичь цели. Вот только цели у нас, товарищи, пока ещё разные.

Немного помолчали и тут Сафонова осенило:

— Друзья, а давайте попробуем освоить мыслесвязь!

Присутствие рядом голограммы академика давало отличный шанс. Тем более всех присутствующих связывали добрые чувства, так что можно было надеяться и на наличие первородного огня. Ну уж у него с Зоринкой точно! Однако действительность разбила эти мечты — никто кроме Хамаева и Сафонова так и не услышал друг друга. Жена пыталась скрыть разочарование под маской обычного равнодушия, но Борис почувствовал её душевную боль. Впрочем, если характеристики Дансарана Сарангэрэловича были верны, то охотник и не имел шансов связаться с летящим снарядом.

— Кстати, а в вашу кунсткамеру кого-то ещё, кроме психоматриц людей, с помощью старых контейнеров удалось поймать? — неожиданно спросил Феоктистов. Сафонов не стал заморачиваться, а просто уточнил у сотрудников. Отрицательный ответ сначала обескуражил инквизитора, а затем вдохнул надежду. Ведь если сдублированные у Диких старые душеловки до сих пор работают так избирательно (в отличие от земных реплик марсианских и альтеррианских энергетических накопителей), то в их конструкции проглядели что-то важное. То, что-то может стать надёжной защитой от воздействия тварей невидимых миров духов и промежуточников.

* * *

Командировка закончилась быстро. Заснеженный Новосибирск, яркое Средиземное море и суматошные кабинеты Управления Мобилизации промелькнули ярким приятным калейдоскопом. И вот уже командиры Эскадры Солдат Сумерек снова в космосе.

Привычно шли парой, набирая скорость. «Бёрка» Феоктистова к этому времени вымахал в красавец-истребитель. Теперь капсула без труда несла новейший мезонный двигатель и комплект разнообразного оружия. А вот объёмные силовые коконы со «странными» кварками, использовавшимися в качестве фотонного топлива, преспокойно стояли на внешнем периметре базе «Валгалла». Саргенто научился телепортационно подавать из подпространства кварки и антикварки в фокус рабочей линзы двигателя, и теперь «Бёрку» в нужный момент толкала точка формирования кварк-глюонной плазмы.

У Кабо капсула была поскромнее, выращивать своего «Хорта» он начал гораздо позже. Поэтому и движок с силовыми топливными коконами смотрелся на нём пока нелепо. Да и оружия маловато. Но зато семь восьмых скорости света «Хорт» выдавал почти за то же время, что и «Бёрка». Да и в маневренности мало уступал.

Фигово было со связью. Даже направленные высокочастотные импульсы радио уже не справлялись с задачей. Поэтому на больших скоростях перешли на адаптированный старинный способ управления — эволюциями самолёта. А так как на орбитальных расстояниях рассмотреть их практически невозможно, соответствующий образ-сигнал командир был вынужден посылать целевыми импульсами каждому ведомому. Капсулы расшифровывали и транслировали сигнал на край сетчатки пилотов. При некотором навыке получалось довольно быстро. Особенно если учесть, что сигналы космонавты заучивали до состояния автоматической сработки по ним.

— Ноль-седьмой, я Ноль-пятый! Как слышишь, приём! — в наушниках вдруг раздался голос ведущего. Зубров удивился, но ответил:

— Я Ноль-седьмой, принимаю на пятёрочку!

Только тогда до него дошло: капсулы шли с одной скоростью и параллельными курсами. Рассчитать упреждение для связных импульсов «Бёрке» не трудно. «Хорт» их расшифровывает и передаёт уже как аудио.

— Ноль-Седьмой, представляешь, если бы мыслесвязь удалось освоить? Это же как с «Ишака» на «Лавочкин» пересесть!

— Ноль-Пятый, мысль правильная. Но у нас уже на МиГ-3 радиостанции стояли. И пользоваться мы ими и в июне сорок первого умели.

— Да ну тебя! Всю романтику испортил!

Кабо лишь ухмыльнулся. Вот уж кто романтик, так это адмирал! Приближался пояс астероидов, скоро нырять в подпространство. Вдруг боковое зрение что-то зацепило. «Хорт» тотчас расшифровал и приблизил видеосигнал. «Капли»! Это были небольшие, но зубастые беспилотные истребители Диких. Любимая тактика — открыть шквальный огонь, влезть в ближний бой и таранить. Поэтому противник применял их большими роями, до нескольких сотен одновременно.

— Два часа, выше десять, рой «Капель»! — на автомате выдал по радио. В ответ прилетели сигналы «Поворот все вдруг», «Атака», «Прикрой».

— Пятый, у них корпуса ледяные! Может плазмой погладить?

— Прикрой — атакую! Буду бить факелом на полубочке вправо.

— Принял!

Манёвр почти удался. Истребители умело сбили прицел рою беспилотников, пару раз коротко шмальнули сами, а затем Саргенто чётко крутанул полубочку, повернув мезонный фокус под углом в сторону противника. Фотонная лента лизнула несколько «капель», и они беспорядочно закувыркались в пространстве.

— Есть, командир!!!

— Крути левую полубочку. Прикрываю!

Вокруг сверкали лазеры, ещё какая-то цветомузыка и проносились «споры смерти». Но бывший трижды Герой Советского Союза был в своей стихии. Его «Хорт» чётко спалил ещё с полдюжины беспилотников.

— Кидай вольфрам!

Рука сама произвела бомбометание. Сброс вольфрамовых болванок из стратосферы производил на поверхности планеты что-то вроде атомной бомбардировки. Но сейчас-то зачем?

— Пригладь клубок за мной!

Зубров довернул в направлении капсулы адмирала, и увидел, что каждую сброшенную тем болванку увлечённо расстреливало до десяти «капель». А бить они могут только вперёд. Новый вираж сжёг в витке кварк-глюонной плазмы уже гораздо больше аппаратов. Пришедший видеосигнал «Хорта» показал, что и адмирал проделал то же с клубком, лупившем в его вольфрам.

Через несколько минут подобной акробатики они приступили к планомерному отстрелу обездвиженных единиц вражеского роя. И только тогда до капитана первого ранга дошло:

— Ноль-пятый, я Ноль-седьмой! А как жк мы в бою радиообмен вели? Мы же на субсветовых кувыркались.

Ответил Феоктистов лишь через полминуты:

— Поздравляю, Ноль-седьмой! Это наши капсулы мыслесвязь между собой установили. А нам аналоговые аудиосигналы передавали. Так что мы всё-таки пересели на «Лавочкины»! А если получится все капсулы Эскадры на мыслесвязь перевести, то просто скинем Диких с орбиты Девятки!

— Тогда тебе можно дырку под пятую Звезду колоть!

— Ноль-седьмой, за космосом следи! Шютниик, э!