2001 год, 7 мая. Земля-7. Хабаровск-4

Сафонов быстро глянул сопроводительный документ, отложил в сторону и придвинул само приложение. Наконец-то! Выжимка получилась небольшой, на трёх неполных листах. Но так даже лучше. Привычно взял отточенный карандаш и начал внимательно вчитываться в аккуратные строчки, отпечатанные на лазерном принтере:

«Кроваво-красный глаз Бога войны вонзился в предрассветное небо, словно намереваясь просверлить дыру в околоземном пространстве. С Земли его неизменные спутники, Фобос и Деймос, невооружённым глазом не видны: они, как и подобает верным слугам, притаились в тени и зорко стерегут покой сюзерена. Не привлекая ничьего внимания, всегда готовы дать отпор незваным пришельцам, вздумай кто без приглашения приблизиться к повелителю хотя бы на одну тысячную астрономической единицы.

Фобос и Деймос — Страх и Ужас. Как двуликие Янусы одной стороной они всегда обращены к Марсу, чтобы не пропустить приказ господина и беспрекословно исполнить его; а другой напряжённо всматриваются вдаль, отслеживая любой космический шорох, не подпадающий под категорию естественных причин. Впрочем, не так уж часто приходится им откликаться на вызовы Бездны. В ближайшем, да и дальнем космосе знают, что Марс напичкан древним и таинственным оружием по самое некуда.

Горе тому космоплавателю, кто осмелится, не зная пароля, влететь в Зону контроля с внешней стороны пояса астероидов. Он будет смят, сокрушён, разорван в клочья и уничтожен, прежде чем сможет адекватно среагировать на угрозу. Даже искусственный разум не в силах совладать с могучей защитой; вся сила, весь потенциал изначальной цивилизации, вся интеллектуальная мощь бессмертной Цитадели поставлены на службу обороны Колыбели № 3. Третья попытка воспроизвести себя и оставить потомство; на карту поставлено слишком многое.

Скоро, очень скоро, через какие-то десять миллиардов лет Вселенная повернёт вспять, и тогда галактики сольются, звёзды потухнут, материя распадётся. Вместо великолепного разнообразия космических форм и энергий останется море элементарных частиц, но и оно в конце исчезнет, уступив место океану гравитационных волн, переливающихся в безбрежной пучине.

Две попытки увековечить себя так и не увенчались успехом. Первая состоялась семь миллиардов лет назад. Слишком благодушно настроенные Основатели не предусмотрели всех вызовов остывающей вселенной и тлетворного влияния виртуальных частиц, готовых атаковать из-под горизонта событий. Слишком малы оказались запасы энергии, и первая цивилизация, высаженая в удалённой части вселенной, угасла, так и не успев набрать необходимый иммунитет.

Для второй попытки решили выбрать молодую галактику с активным ядром. Его энергии должно было хватить для всего! Но пришла другая беда: губительное воздействие вредоносных излучений от центральной чёрной дыры свело на нет все усилия по культивированию такого уязвимого всплеска сознания. Энергии, действительно, хватало, но теперь её оказалось даже слишком много. В разных уголках галактики, как сорняки в богато сдобренном удобрениями поле, выростали жуткие порождения извращённой мысли. Они как грибы после дождя заполонили всё жизненное пространство, не оставляя ни малейшего шанса хрупкому ростку Цитадели.

Третья попытка была спланирована более тщательно. Для защиты от смертельной радиации космоса выбрана рядовая спокойная галактика, семена жизни посажены на планету около стабильной звезды, находящейся далеко от галактического центра, дабы свести к минимуму влияние центральной чёрной дыры и не дать зловредным генерациям мрака расцвести буйным цветом. А для защиты от тех вредоносных порождений, которые всё-таки прорастут, выбрана планета-охранительница, четвёртая от Солнца. Как агрессивная скорлупа яйца она ощерилась смертельными колючками, нацелив в космос бесчисленные мыслимые и немыслимые орудия.

Теперь колыбель номер три, основанная для возрождения вселенского человечества, имела все шансы на выживание.

Но, как водится, не так опасен внешний враг, как внутренний. Опять что-то пошло не так! Вместо того, чтобы наслаждаться существованием, заниматься развитием и жить в гармонии с окружающим, особи вскоре начали сражаться с природой и между собой, пытаясь завладеть всей доступной энергией. Боролись за любые её проявления: тепло, свет, еду и даже любовь. При разумном потреблении всего хватает для всех. Но разум — это высшая стадия жизни, и восхождение к нему по ступеням сознания предполагает самодисциплину и самоограничение, не свойственные низшим формам. Третий человек гордо назвал себя «Homo Sapiens», но он явно себе польстил.

Фобос и Деймос постоянно сопровождают все формы жизни на пути восхождения. Страх, что не хватит энергии для существования, и ужас перед небытиём, из которого всё появилось и к которому стремится. Извечные, экзистенциальные враги живого, они всегда подстерегают свою неосторожную жертву, в любой момент готовясь накинуться на неё из-за угла, если контроль сознания ослабнет…»

Борис отложил распечатку с помеченными на полях местами, которые вызвали вопросы. Вообще-то сильно похоже на поток сознания. Не сказать, чтобы совсем бред, но... Впрочем, если это действительно дневник Предка, то многое становится понятным. Пожалуй, могущественный разумный, на столетия застрявший на чужой планете, именно так и должен мыслить. Так что, успех? Или он сейчас пытается обмануть сам себя? Нужно отвлечься.

Старший инквизитор заварил крепкий чай. Жена предпочитает кофе, но за эти годы он так и не привык к её буржуйскому напитку. А вот настоящий цейлонский, с щепоткой таёжной душицы, да в меру настоянный под вязаной чайной бабой — самое то! Сафонов предпочитал пить мелкими глотками, без сахара. Так лучше чувствуется вкус и танин хорошо активирует мозг.

Наконец тяжесть любимого серебряного подстаканника, греющего руку, вернула состояние сосредоточенности. Итак, что мы имеем? В захваченной кольцевой крепости Пузыря-7 в руки революционного войска Большой Земли попало много такого, что сразу даже идентифицировать не удалось. Ясно было лишь, что всё это может быть наработками могущественного инопланетного разума, а потому потенциально представляет огромную ценность.

Уже тогда учёные помогли рассортировать трофеи на три части: то, что можно вывезти в Метрополию для проведения исследований; то, что требовало предварительного углубленного изучения на месте, и то непонятное, что вообще до поры трогать не рекомендовалось. Так называемый «дневник Предка» как раз относился к третьей группе. Выглядел он как толстая книга из старинного пергамента в высокотехнологичной обложке, обрамлявшей тонкое устройство типа «планшет».

В прошлом году у специалистов филиала института прикладной высшей физики, созданного для изучения наследия Предка, руки дошли и до Дневника. Как оказалось, первоначальные тревоги в полной мере оправдались: устройство было заминировано. Точнее — заряжено на использование как минимум трёх импульсов боевого лазера по особо любопытным, а уж затем на аннигиляцию. С учётом того, что всё уже изученное оборудование хоть и подтверждало наличие подобной предусмотрительности у недоверчивого Предка, но в гораздо меньшей степени, напрашивался вполне логичный вывод, что изучаемый предмет являлся для него чем-то особенно важным.

Верховный Совет быстро выделил дополнительное финансирование, в том числе для стимулирования специалистов, производственные и научные мощности, и дело ускорилось. Дневник вывезли на околоземную орбиту, где с огромными предосторожностями смогли временно отсоединить управляющие энергетические каналы обложки от самого гримуара. А затем просто скопировали его содержание. Книга была на две трети заполнена непонятным рукописным текстом, который изредка перемежали малопонятные схемы. Использованные красители имели различные оттенки чёрного, синего и тёмно-красного цветов. Причём, если в первой трети Дневника они напоминали синтетические чернила, то ближе к концу стало ясно, что Предок использовал уже какую-то кустарщину.

К сожалению, на этом первые успехи резко закончились. Мало того, что с самим текстом ничего не было ясно, но застопорились и многие уже начатые исследования. В конце концов выяснили, что Дневник являлся неким ключом к процессам, протекавшим в Колечке. После его возвращения с орбиты все замершие механизмы и устройства в Пузыре вновь заработали. Было решено для начала сконцентрироваться на расшифровке текста. Тем более задача не казалась особенно сложной — использованный Предком алфавит состоял из сорока девяти буквенных символов и тридцати семи неопознанных знаков, регулярно повторявшихся в конце слов и предложений. Но вот сама языковая основа долгое время оставалась непонятной. Тем более часть учёных усмотрела в Дневнике сходство с известным манускриптом Войнича.

Текст артефакта также был написан слева направо, со слабо выраженной выключкой влево. Привычная пунктуация отсутствовала, но её вполне могли заменять те самые «концевые» символы. Написанное разделялось на весьма неровные параграфы,иногда с отметкой начала абзаца на левом поле. Почерк у Предка оказался устойчив и чёток, но ближе к концу постепенно утрачивал каллиграфичность. Используемый алфавит был ему привычен, и автор явно понимал, что пишет. Вот только ни с европейской, ни с арабской частотой использования символов этот язык не имел ничего общего.

Кое-какую информацию удалось получить с наиболее древних технологичных предметов, обнаруженных в Колечке — на них имелись маркировки. Скорее всего, ещё марсианские. Общее написание символов процентов на семьдесят соответствовало полученному с Дневника, что не превышало погрешности между печатным и рукописным написанием землян.

Борис тогда был плотно задействован в проекте «Шерсть», поосвоению и дипломатическому включению в состав Метрополии всех пузырей реальности, чтобы лишить Диких возможности по размещению плацдармов для наземных контуров. Частично эту деятельность приходилось проводить и в Окраинных землях, в дополнение к цепочкам «Китеж» и «Новосибирск». В декабре 1996 года революционное войско Большой Земли преобразовали в Интернациональную комплексную целевую экспедицию — Инкомцэю. Но уже в марте никто иначе как «инквизицией» новую структуру не называл.

Прикол пошёл от приснопамятных древних германцев-родичей, ставших основной ударной силой обновлённого войска, но остальным революционерам тоже понравился. Ведь проникновение в иные миры, силовое наведение там порядка и подчинение Метрополии своевольных разумных (и не очень) обитателей карманов, частенько обладавших оккультными умениями и навыками, очень подходило под этот новый термин.

К тому же, кроме непосредственно боёв, сотрудники Инкомцэи активно вели допросы пленных обитателей Пузырей и отлавливали реликтовую живность. В том числе летающих ящеров и единорогов, точнее их более мелких вырождающихся потомков. Из когтей, зубов и рогов данных реликтов получалось мощнейшее целительное медицинское средство — «Уникорнис».

Так что уже в июле 1997 года, после поголовного опроса сотрудников, решением Верховного Совета Интернациональная комплексная целевая экспедиция была реорганизована в «Инквизицию Метрополии». С временным сохранением за бойцами выслуженных военных и умовских званий и начатым постепенным переводом к смешанному типу комплектования сотрудниками. Так коммандор Сафонов из комэска превратился в старшего инквизитора.

Именно тогда он смог плотно пообщаться с группой учёных, бившихся над расшифровкой Дневника. Ребята оказались увлечённые, приятные и Борис с удовольствием «проставился» в их кругу за получение новой должности. А к вечеру сам собой сложился мозговой штурм, во время которого было принято решение попробовать восстановить язык Предка из уцелевших остатков знаний его мистических последователей.

Львиную долю работы при этом пришлось выполнять новоиспечённым инквизиторам. Они скрупулёзно фильтровали всех носителей древних слов. Прежде всего их вычленяли из массы гуманоидов — людей, рептилоидов, обмельчавших потомков неандертальцев, карликов-большеногов, белоглазой чуди, летающих «ангелов» и совсем крохотных полурастительных феечек-«махаончиков», популяции которых на поверхности Большой Земли как правило были давным-давно истреблены. Работу серьёзно осложняло то, что почти все жители скрытых реальностей говорили на своих языках и диалектах. А неандертальцы и «махаончики» вообще общались телепатически. Поэтому вторым пунктом было обнаружение и копирование всех материальных носителей информации: книг, любых записей и надписей на предметах и сооружениях. Особенно старинных.

Потом аналитики инквизиции копировали звуковое содержание всех новых языков. Затем осваивали перевод, в том числе и письменных текстов, и начинался третий этап — допрос носителей магических знаний и опросы старожилов. Метрополианцев интересовало всё: слова-анахронизмы, предания, мифы жителей Пузырей, а главное — заклинания. Именно в них могли сохраниться слова или части исходного языка марсиан. Предпочтение, естественно, отдавалось тем, кто считал Предка своим покровителем или даже «богом». Так что огромную помощь инквизиции вынужденно оказали пленные выпускники и учащиеся «магических академий», как правило прибывавшие туда с Большой Земли для получения сакральных знаний. С этими предателями вообще не церемонились.

В результате в НИИПВФ начал поступать и скапливаться огромный объем информации, которую постоянно обрабатывали не менее колоссальные вычислительные мощности, щедро выделенными Метрополией. Один из филиалов института, для ускорения получения новых данных из Колечка и обработки криптографических данных, развернули на самой Земле-7. И какие-то проблески слов и образов начали нет-нет да и проскакивать на сенсорах.

К сожалению, после эпичных «тёрок» 1993 года с организованной преступностью Новосибирска, вести там дальнейшую легализованную работу резидентуре было сложно. Тем более за семь лет «ленинские» заметно окрепли и теперь почти полностью контролировали региональную власть. Но Зоринка Сафонова опять нашла изящный выход: созданный ей филиал реальной международной фирмы по изучению паранормальных явлений успешно вписался в окружение соседнего Хабаровска. В городе дислоцировался некий аналог НИИПВФ, где под защитой всемогущего ФСБ трудились представители земных оккультистов. Вот только фактически подчинялись они не российской власти, а некоей тайной международной структуре.

Узнав об этом, старший инквизитор чуть не поссорился с женой. Но Зоринка смогла его успокоить:

— Где умный человек прячет лист?

Сафонов немного подумал:

— В лесу.

— Правильно. А меньше всего ищут там, где светло. У них в институте есть приборы, фиксирующие изменения взаимодействия с Навью. Так нужно чтобы от филиала просто иногда довольно ощутимо фонило магией. Тогда они нами заинтересуются, и будут изучать персонал на предмет возможного использования. А между делом пока от всех остальных вас прикроют.

— Думаешь, пока суть да дело, мы успеем?

— Надеюсь, что да. Ну а на нет и суда нет. Всегда можно просто свалить в Пузырь.

Борис прикинул, и понял, что жена права. Он уже и сам мог худо-бедно открыть из Хабаровска портал в карман, смежный с «Новосибирском». А если постоянно иметь в дежурном режиме пару штатных портальщиков, то вообще бояться нечего. Таким образом инквизиторы и учёные перебрались в новый офис. Бывшему лётчику-истребителю непривычно было примерять на себя ещё и роль разведчика-нелегала, но Родина того требовала. Тем более сам он бывал там лишь редкими наездами, как представитель столичного офиса.

Немного сложнее пришлось четыре года назад, когда Зоринка сначала забеременела, а потом и родила прелестную дочку — Фёклу, назвали которую в честь матери Сафонова. Для него, мотающегося по Пузырям, время вообще пролетело незаметно. Но с появлением Фени старший инквизитор остепенился и всё больше предпочитал работать на Земле-7, где жила семья, или хотя бы в Метрополии, пытаясь успеть ещё и понянчиться с малышкой. А с прошлого года папина любимица начала посещать детский сад.

Вот и сегодня, убрав документы, он сам поехал забирать Феню. Его старенькую, но ухоженную «Тойоту» дочка знала, поэтому бросилась к самой калитке детсада — у малышей как раз была вечерняя прогулка.

— Юльсанна, мозя домой? — быстро протараторила она, и пожилая воспитательница важно кивнула:

— Можно, Фенечка. До свидания!

— Досидання! — папино счастье уже радостно повисло на нём.

«А что, если сдать часть Дневника местным? Не весь, а хотя бы две-три страницы, включая ту, перевод которой начал складываться. Пусть это их тайное всемирное общество к расшифровке подключится! Если подтвердится, что Марс до сих пор набит оружием, а Фобос и Деймос — это орбитальные боевые станции, много чего даже косвенно вылезет!»

Аккуратно посадил весёлую дочку в машину, пристегнул.

«Нет уж, нафиг! Никакой информации об оружии империалистам. Впрочем, с Зоринкой всяко нужно посоветоваться. У неё мозги светлые. Как волосы у Фенечки!».

Не удержался, наклонился к дочке и нежно чмокнул её прямо в носик.

* * *

2023 год, 24 сентября. Альтерра. Предгорья Бергталя

Хуберт неумело, но аккуратно закутался в накидку из анаполи, высокотехнологичной камуфляжной сетки, делающей объект невидимым, и по следам Красоткина, проявляющимся в пыли траншеи, прошёл в землянку. Там уже висела голова командира сектора, при звуке откинувшегося полога повернувшаяся в их сторону. Учёный снял апапольный капюшон, и Штрассл поспешил повторить местный жест вежливости. Наблюдательный пост был тесным, пахло сырой землёй и каменной пылью.

«Запахов сгоревшего пороха и застарелой крови не хватает!» — австрийцу уже доводилось бывать на передовой и сейчас чувство дежавю стало буквально невыносимым. А главное ведь — никто его не заставлял!

— Это и есть наш космический герой? — вместо приветствия спросила голова. Хуберт ответил прусским кивком:

— Так точно! Младший командир Штрассл, Метрополия Земля.

— Комтехотр Зуринг, народно-освободительная армия Альтерры! — аналогично поприветствовал местный. («Командир технического отряда» — услужливо сработал перевод в интерфейсе). Военные Урсии и их союзников особо не заморачивались с системой званий, как и сто лет назад в Рабоче-крестьянской красной армии Земли, просто сокращая название должностей.

— Наслышан о ваших подвигах, командир! Нам тут здорово легче стало. Спасибо огромное от всех! Бесы («урсийское уменьшительно-презрительное обозначение военнослужащих противника, возглавляемых руководством государства Беспуччия») теперь здорово снизили активность. Обстрелы стали более массовыми, но потерь от них мы несём в разы меньше. Атаки же вообще почти прекратились. Разведка докладывает, что бесы там в панике. Может, чайку? Или вообще — пообедать?

— Спасибо, товарищ Зуринг! Вы с Андреем Александровичем почаёвничайте, конечно. А мне это, к сожалению, только дома можно сделать.

— Нет уж! — вступил в разговор и учёный. — Давайте лучше начнём!

Спорить никто не стал. Помощь Штрассла НОА Альтерры вступила во вторую стадию. Первую он предложил сам — не выдержала душа партизана. Уже в третье посещение распечатал у коллег из НИИАФР панораму местной спутниковой группировки и поинтересовался у инопланетян как можно идентифицировать вражеские объекты. Вопрос, кстати, был далеко не праздный — практически всё управление армии Беспуччии было завязано на данные, поступающие с орбиты. Получалась эдакая компьютерная игра планетарного масштаба: двигай джойстиком, и войска почти в тот же момент выполнят команду. А если учесть, что средств поражения у бесов значительно больше, урсийцы постоянно несли невосполнимые потери.

Хуберту указали несколько больших спутников военного управления, он их сфотографировал и тотчас отправился в обратный путь. Решив не рисковать, как можно быстрее достиг Земли. Чмокнул Полину, жадно попил бурятского чаю, восстанавливая водно-солевой баланс и тотчас снова рванул к Альтерре. Запомнились лишь удивлённые глаза невесты. Ладно, потом объяснит!

Сначала он немного сожалел, что в голограмме не может взять с собой даже простейших инструментов, но затем вспомнил о вовремя проснувшемся эффекте экзоскелета. Вот и опробуем! Подлетел к самому большому спутнику, расположенному на освещённой стороне, осмотрел и, мысленно выдохнув, решительно материализовался. Прямо в космосе.

Ощущения были словно нырнул на большую глубину. Только давило изнутри. А вот абсолютного нуля вокруг, как пугали земные «учёные», не было. Хотя припекало знатно. Особенно от солиниусных панелей спутника. Сначала он обрушил на них кулаки, но пластины на основе арсенида галлия отказались разбиваться. Они спокойно проворачивались на кронштейнах, а Хуберта отбросило инерцией. Хорошо, что успел зацепиться за край батареи. Подтянулся, чувствуя, как голограмму начинает терзать нехватка воздуха, но постарался отрешиться от неприятных ощущений. Зацепился ногами за выступ и с силой рванул панель. Вырвать из крепления не удалость, но зато смог порвать саму галлиевую пластину. И вновь вернулся на Землю.

Полина с ужасом смотрела как быстро менялся её любимый. Через равные промежутки времени он вдруг начинал жадно хватать ртом воздух, а по телу растекалась краснота, волдыри, а затем и обугленность от сильнейшего обширного ожога. Но Хуберт раз за разом активировал переход голограммы. Наконец, обессиленно упал на пол:

— Всё! Я их сломал...

Пока медкапсула в течение полутора суток вытаскивала его почти сожжённое тело с того света, пояснил Холмской, что смог вывести из строя космическую группировку беспуччийцев из ста двадцати четырёх спутников.

— Зачем ты это сделал?!

— Теперь враги наших друзей ослепли, оглохли и лишились привычного управления. Сейчас самое время нанести им встречный удар!

— Хуберт, ты уже не на войне! Ты дома, со мной.

— Ошибаешься, майне либен. У меня сейчас каждый день идёт за три. Я командирован командованием именно на войну.

И вот он вновь на Альтерре, на переднем крае, который эпизодически начинают перепахивать выстрелы бесовских рельсотронов. В ответ почти постоянно лупит артиллерия союзников. А с учётом того, что урсийские спутники по-прежнему снабжают командование орбитальными данными, контрбатарейная борьба стала вдруг очень эффективной. Бог миловал Штрассла от попадания под залпы русских «Катюш», но здесь сейчас как бы и не хуже. Так что их задача — нейтрализовать неизбежные потери урсийцев.

Новый этап выполнен: бойцам раздали по две палочки с кристаллами, в которые учёные НИИАФР запихнули адаптированные земные технологии по улавливанию психоматриц. Теперь Хуберт и Андрей показывали воинам как привязать одну к себе, чтобы в случае получения смертельного ранения душа успела перейти в кристалл, а затем как с помощью второй палочки успеть спасти психоматрицу всё же погибшего товарища.

Сначала Щтрасс увидел, как красными ошмётками разлетелась голова Красоткина, и только потом услышал характерный свист выстрела гауссовой винтовки. Снайпер, сволочь! Он плюхнулся на пузо и бестрепетной рукой направил жезл на падающее тело учёного. Активация! Кристаллик в навершии запульсировал зеленым. Получилось!

— Вот так, товарищи, улавливается психоматрица погибшего.

Запылённые бойцы смотрели с нехорошим интересом. Пахло теперь, кстати, обычным фронтом. Почти как под Смоленском или Курском.

— А что потом с этим кристаллом делать? — хмуро спросил частично закрытый анаполем командир отделения.

— Два варианта. Либо получите идеальную телесную оболочку, но эта технология пока в разработке, либо можно запулить вашу душу в противника.

Достал из кармана пулю-флэшку:

— Вот в такой штуке.

Спокойно зарядил в неё психоматрицу Красоткина.

— А это ещё зачем?

— Это нелетальный боеприпас. При попадании в тело противника он подавляет волю его обладателя и передаёт управление нашей психоматрице. То есть минус один боец у бесов, и плюс один у нас. А постепенно пленённого таким образом врага можно вообще перевоспитать. Опыт у ваших учёных уже есть. Теоретически, после перевоспитания беса урсиец просто вернётся в ту же идеальную телесную оболочку, о разработке которой я вам говорил.

— Хитро… — с сомнением протянул тот же «комод». Вдруг из воздуха рядом донёсся приглушённый доклад:

— Командир, я засёк лёжку снайпера. До вечера отойти оттуда он вряд ли сможет. Разреши поиграть?

— Вы тоже снайпер? — Штрассл повернулся туда, откуда шёл звук. Там медленно проявилась усатая голова скуластого уверенного мужчины:

— Да, третий снайпер сектора, Иероним Карл Форзициус! Если не ошибаюсь, вы — наш космический герой?

— Некоторые тут меня называют именно так. Хуберт Вольфганг Штрассл, младший командир военно-космических сил Земли! Рад знакомству. Вы слышали мой инструктаж по использованию палочек?

— Слышал, товарищ младший командир. И первую уже привязал к себе.

— Отлично! — австриец о чём-то напряжённо размышлял. — Скажите, Иероним, ваша винтовка может использовать такой боеприпас?

Показал пулю с душой Красоткина. Снайпер её критически осмотрел:

— По калибру, да. Но для целевой стрельбы я бы не рискнул.

— Опасаетесь разницы в весе? Напрасно. Вес сбалансирован как раз в соответствии с целевым снайперским патроном.

— Вам не жалко своего товарища?

— Все мы на фронте должны принести максимальную пользу Альтерре. Но моего друга вы всё же выпустите вторым. Чтобы наверняка в кого-нибудь попасть. А первый выстрел сделаете мною.

— Это как?

— Так вы согласны помочь в проведении испытания нового оружия?

Снайпер переглянулся с комодом и тот, наконец, разрешающе кивнул.

— В таком случае остаётся обговорить сигнал работы под контролем. Чтобы меня или Андрея кто-нибудь из наших не угостил уже простой пулей.

Договорились, что нужно будет трижды что-то скрестить над вражеским окопом, не показывая самого захваченного тела. Например, ствол трофейного оружия с шомполом. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Стоп! Чуть не забыл…

Штрассл задействовал мыслесвязь:

— Бесконечной любви, Дансаран Сарангэрэлович!

— О, привет, Хуберт! Сто лет тебя не слышал. Зато про то, какого шороху на орбите навёл, все вокруг только и говорят! Ты где сейчас? Как дела?

— Здесь я, на Альтерре, Дансаран Сарангэрэлович. Опыт очередной проводим. Просьба есть: можете поторопить руководство, чтобы технологию ИТов быстрее в НИИАФР передали?

— Э, да ты, никак помереть собрался!

— Не то, чтобы совсем помереть… Просто нужно показать товарищам как психоматрицами следует воевать.

— Понял тебя, сынок. Не волнуйся, всё что нужно — сделаю! А ты Полианнушке уже отзвонился?

— О! Нет ещё, не догадался. Спасибо за подсказку!

Тут же связался с невестой:

— Привет, майне либен! Не ждала?

— Хуберт!!! Ты куда пропал?! Тут тело твоё ни на что не реагирует! Хотя капсула показывает, что живое.

— Даже так? Ну ладно, хорошо, что живое. Занят я, милая. Передай Свенторжецкому, что Альтерре срочно нужна технология идеальных телесных оболочек и их соединения с извлечёнными психоматрицами.

— Ты что, уже из психоматрицы со мной говоришь?!

— Пока нет, но, думаю, скоро окажусь.

— О, Господи! Хуберт, не зря дедушка этого «Ксёндза» не любит! Он считает, что обмен с Альтеррой должен вестись только с выгодой для Земли. Как он сказал «одна наша технология в обмен на две альтеррианских».

— Действительно, пся крев… Так, давай вот что попробуем!

Хуберт быстро создал видеофайл с отрыванием солиниусных панелей у беспуччийского спутника и озвучил довольно эмоциональным посланием, в котором пояснял что и как оторвёт у самого академика, если в кратчайшее время технология ИТов не поступит союзникам.

Полина приняла, просмотрела и не выдержав рассмеялась:

— Думаю, это сработает!

— Вот и отлично. Бесконечной любви, майне либен!

Всё это время урсийские солдаты внимательно смотрели на него, оставив видимыми лишь узенькие щёлочки для глаз.

— Так, мужчины, теперь вроде всё. Иероним! Держи пулю.

Снайпер взял пустую флешку, а австриец просто представил, как переходит внутрь в светоцифровом виде. И вокруг сомкнулась тьма…

Через некоторое время он почувствовал удар, свет сместился куда-то в район низа спины. Но затем всё выровнялось. Хуберт лежал в неглубоком окопчике, скрытом анапольной накидкой с явно лишней дырой по центру. Голова болела, тошнило, как после хорошего удара по голове. Прямо перед ним лежала гауссовская винтовка с оптикой. Похоже, Иероним подловил-таки бесовского снайпера. Краткий осмотр подтвердил эту версию: на нём была военная форма врага. Да и само тело чужое. Кстати, а где его хозяин?

Оказалось, сознание беспуччийца забилось в дальний уголок мозга и вело там внутренний диалог, готовясь к каким-то малоприятным процедурам, придуманным одной из местных религий. Плавно Штрассл начал ослаблять контроль над пленным. Пока не получил в распоряжение умения и навыки вражеского снайпера. Сразу вспомнился Яминуддин. Вот кто здесь был бы более к месту! Но и так неплохо вышло.

Аккуратно снял с винтовки ножки и шомпол, выставил над невидимой накидкой и трижды скрестил. Сам ствол никакой снайпер никогда не станет подвергать опасности. Не мог теперь и Хуберт, управлявший сознанием Джона Дильбао, второго сержанта морской пехоты. Кстати, что за дебилизм? Горы вокруг, а у беспуччийцев «морская пехота»? Тут альпийским стрелкам самое место. Или точнее — бергтальским стрелкам. Впрочем, это частности. Со стороны урсийцев навстречу друг другу взлетели две сигнальные ракеты. Отлично! Форзициус давал понять, что послание рассмотрел.

— Джон! — послышалось из поставленного на самый минимум переговорника. — Не шевелись! Я думал в тебя попали.

Ещё чуть отпустив вожжи Штрассл понял беспуччийский. Да это же его наблюдатель! В Вермахте снайпера тоже парами воевали. Так, что ответить?

— Уже порядок, Адам. Прилетело вскользь. В следующий раз выбирай позицию с возможностью скрытого отхода!

— Есть, сэр!

— Но, если выберемся, морду я тебе всё равно набью!

— Сэр! Есть, сэр!

— Теперь заткнись и наблюдай! Я буду играть роль мёртвого. Думаю, по темноте они обязательно вышлют разведку. Вот её и постараемся прищучить. С забракованной тобой, дебилом, позиции!

Рядовой первого класса Сваровски мудро промолчал. Но часа через два раздался знакомый свист от пролетевшей пули гауссовки. Уже через три секунды Хуберт начал вызывать по переговорнику:

— Андрей, если слышишь — не шевелись!

Затем перешёл на беспуччийский:

— Адам, что у тебя там опять?

Не получив ответа, перешёл на мыслесвязь:

— Андрей, это Хуберт! Слышишь меня?

— Бесконечной любви, Хуберт! Я тебя слышу, но не понимаю, где я.

— Не шевелись, Андрей. Тебя убил снайпер и мне пришлось уловить твою психоматрицу. Затем я пересадил её в ту самую экспериментальную пулю-флэшку, которые мы привезли для испытаний.

— И что? Мной уже в кого-то шарахнули?

— Скорее всего. Опиши, что видишь.

Оказалось, что снайпер третьего сектора срисовал не только конкурента, но и наблюдателя противника. И угостил его второй флэшкой. А Красоткин, когда осознал, что разговаривает с таким же беспуччийцем, сознание которого оседлал землянин, совершенно успокоился:

— Хуберт, у тебя, похоже, вообще берегов нет. Я уж думал после того, как ты бесам спутники голыми руками поломал, вообще ничему не удивлюсь. Но вижу, что сильно ошибся! Что делать-то будем?

— На первый раз много подвигов нам не нужно. Сейчас аккуратно сними шомпол и одну ножку со штатива прибора наблюдения. А затем медленно высунь их из-под маскировки и трижды сведи над собой в косой крест. Наши друзья с той стороны ждут этого знака. После этого никто из урсийцев по твоему окопу стрелять больше не будет.

Через пару минут над линией фронта вновь поднялись две перекрещивающиеся ракеты — сигнал принят.

— Адам, отключи переговорник!

— Есть, сэр!

И уже по мыслесвязи:

— Отключил? Отлично! По темноте двинем навстречу нашей разведке. Оружие Адама не забудь.

— Понял. Только я ползать не умею!

— Твой подшефный умеет. Управление ослабь, и вспомнишь.