2023 год, 12 апреля. Земля-1. Окололунный спутник «Точка-17»

Холмская и Хамаев висели у главного экрана, наблюдая за обманчиво неспешным приближением «Нибиру». Галокартинка всё крупнее показывала искорёженный тороид планетолёта, с уродливыми айсбергами заплаток, через которые чуть пробивались слабые отблески внутреннего света. Несчастное подобие прежнего величия! Но всё же аппарат Хуберта был жив. Уцелевшие креветки активно двигались и плодились, вырабатывая электроэнергию, благодаря чему «Нибиру» самостоятельно гасил скорость, переходя на привычную околоземную орбиту.

Душа Подины рвалась к жениху, но сейчас он сам был гостем на своём уникальном планетолёте. Кстати, скоро ситуация изменится — на военных стапелях завершали аж четыре систершипа[1] «Нибиру». Настолько удачным оказался эксперимент с автономной космической биоэлектростанцией.

— «Точка-17», я «Кондор-2»! — раздался голос нового капитана межпланетника. — Поздравляю всех с Международным днём космонавтики!

— Ура! Ура! Ура! — чуть слышно по-уставному ответила Полина, но её робкий голос слился с мощными, практически синхронными выкриками многочисленных абонентов. Да сколько их здесь?! Все вояки, не раздумывая. включились в диалог в режиме аудиоконференции. Что моментально и подтвердилось, так как в общий эфир вышел сам командующий окололунной группировкой, старший комиссар Голованов:

— Всем, я «Вымпел-1»! Поздравляю с восемьдесят девятой годовщиной прорыва человека в космос. С Днём космонавтики, товарищи!

Эфир вновь взорвался. На этот раз абсолютно слитным громким троекратным ура. Вместе со всеми восторженно орали и седой академик с молоденькой девушкой. Эйфория охватила всю группировку.

— Особо поприветствуем наших героев: обоих отважных «Кондоров», всех Львов Африки, «Дракона» и «Птичку»! Два раза кратно, один протяжно — «Ура», товарищи!

Все названные, с заблестевшими от эмоций глазами, слушали радостные рявки и последующее раскатистое «Уррра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!», искренне звучавшие в их честь. А старший комиссар продолжал:

— До двадцати четырёх ноль-ноль все приёмы пищи по группировке проводить как праздничные обеды. А с двадцати двух по Владимиру и до полного облёта Земли провести мероприятия по праздничной иллюминации!

Сердце Холмской радостно захолонуло. Ещё с девяти лет она страстно мечтала посмотреть на работу спутников-фейерверкеров с обратной стороны атмосферы. В душе восторженной девочки навсегда остался тот фантастический салют, что орбитальная группировка устроила в честь восьмидесятой годовщины Дня космонавтики. Вместо обычных сполохов искусственное «северное сияние» вдруг начало складываться в темнеющем небе Новосибирска в многокрасочные инсталляции: вот устремлённый ввысь самый первый корабль вербовочно-оперативной разведки «Земля-7», вот улыбающиеся лица его легендарного экипажа, а затем и до боли знакомые плакаты эпохи сороковых «Космос — дорога молодёжи!» Каждая композиция держалась около секунды, а затем разлеталась феерическим калейдоскопом. Чтобы вскоре зажечься новой осмысленной картиной.

Тогда впервые ставшей уже традиционной бомбардировку поясов Ван Аллена активаторами свечения, которое становилось видимым с поверхности планеты, заменили слаженной работой спутников-стрелков, определённых в группировку фейерверкеров. Синхронизированные мероприятия по созданию ими в радиоактивных полях цветовых полей и их осмысленному смешению привели к тому самому космическому зрелищу победы человеческого разума.

На восемьдесят пятую годовщину салют был ещё эпичнее. Даже лик уже тогда любимого ею Юрия Гагарина мелькнул в череде отважных покорителей звёздной вертикали. Да и удивительно было бы сделать иначе, ведь первый полёт в Метрополии был тесно связан с Землёй-7. Именно с старта поднявшегося над стратосферой межпространственного разведчика началась знаменитая эпоха «космического шантажа» и «звёздной дубины», как капиталисты трёх первых Земель прозвали победное шествие по ним Союза Советских Коммунистических Республик. Удивительное совпадение, но и на «Семёрке» первый прорыв человека в космос состоялся 12 апреля! Вот только не в 1934-м, а лишь в 1961-м году.

Задумавшись о хронологии, Полина неожиданно поняла, что и сегодня не сможет увидеть из космоса праздничный фейерверк! «Точка-17» висит над обратной стороной Луны, так что Земля всегда остаётся за горизонтом. Ладно, будем искать что-то хорошее и в этом... Во всяком случае, мужчины смогут наиболее полно оценить её кулинарные старания!

— Командующий приказал все приёмы пищи считать праздничными! — весело прощебетала она. — Так что, прошу к столу!

— Мне нельзя покидать пост! — тут же отозвался Гафаров.

— Зато мы можем стол к вам принести!

Шлюз между спутником и истребителем был открыт, так что академик просто помог девушке отбуксировать контейнеры с наготовленными яствами к боевому посту старшего космонавта. Все дружно накинули на себя пузыри и включили воздухоотсосы.

— С праздником, ребятишки! — «дед», на правах старшего, первым поднял контейнер с любимым безалкогольным «Иртышом». Чокнулись прямо сквозь полимерные стенки. И настроение сразу вернулось.

* * *

Когда Гафаров сыто откинулся в пилотажном кресле, а Дансаран Сарангэрэлович потащил пузыри и остатки пиршества в кухонный блок, оставшаяся без дела «Птичка» решила полюбоваться видами космоса. Чтобы сохранить праздничное состояние. Впорхнула в каюту с визором и почти сразу услышала в душе вдохновляющий голос Искры из созвездия Льва:

— Бесконечной любви, дитя!

— Ой, здравствуйте! И вам бесконечной любви!

— У тебя сегодня какая-то особая радость?

— У нас у всех, Искра. У всех землян. Мы отмечаем очередную годовщину выхода человека в космос! Международный День космонавтики.

— Прекрасно! Искренне поздравляю! Только можешь уточнить?

— Конечно! А что именно? — рассмеялась Полина.

— Что такое «годовщина»?

Она постаралась сформулировать как можно понятней:

— Это когда с момента какого-то значимого для нас события проходит определённое количество годов. А один год составляет полный период обращения Земли вокруг нашей звезды, Солнца.

— Понятно. У нас в таких случаях говорят «лет». Считают год по наступлению лета. А что такое «день»?

— День составляет один оборот планеты вокруг собственной оси. Наш год состоит из трёхсот шестидесяти пяти дней. Вообще-то, с четвертью. Поэтому каждый четвёртый год считают на один день больше. А у вас как?

— Ваша система счёта понятна. Мы тоже считаем время периодами обращения Альтерры вокруг Солиниуса. Дней у нас в году триста восемьдесят два. Только мы, сармиты, предпочитаем просто говорить номер дня, а альтеррианцы и энтойки, как и вы, делят год на четырнадцать месяцев.

Всё это было очень интересно, но показывало только различие миров, мало позволяя понять, где и как живут сармиты. И… кто-то с ними ещё?

— Искра, а кого ты имел в виду под «альтеррианцами» и «энтойками»?

Показалось, или настрой энергетического существа слегка потускнел?

— Это представители ещё двух цивилизаций разумных, обитающих сейчас на нашей планете. Альтеррианцы очень похожи на вас. Мы даже подозреваем, что вы принадлежите к одному и тому же межзвёздному виду. Гуманоиды, очень активные, эгоистичные, агрессивные и разрушительные. Сейчас в очередной раз самозабвенно воюют друг с другом. А энтойки — это раса паразитов-завоевателей. Их информационные составляющие живут в кристаллических носителях. Но легко переносятся на практически любую достаточно высокоорганизованную форму жизни, полностью подавляя её. Мы в своё время пытались предотвратить захват Альтерры энтойками, но сразу запечатать их боевой звездолёт не удалось, и часть информационных составляющих вырвалась. Сейчас они паразитируют на руководителях одной из сторон военного конфликта.

Ошарашенная Холмская смогла лишь отшутиться:

— Офигеть! Весело там у вас...

— Как понял, и у вас не скучно! — не остался в долгу сармит. — Что тебя так расстроило, дитя?

Полина решила не скрывать от Искры правду. По крайней мере, часть:

— Думаю, когда наши военные узнают о войне альтеррианцев, да ещё и заражённых разумными информационными паразитами, ко всем вам станут относиться очень настороженно.

Но сармит словно отмахнулся:

— Эта проблема стара как мир. Всегда и везде. Чем меньше в мире любви, тем тяжелее существование. По крайней мере, для разумных. Тем ценнее каждое проявление первозданного огня.

— Вы считаете любовь первозданным огнём?

— Конечно! А у вас разве иное мнение?

Холмская смутилась:

— Честно говоря, у нас ещё так толком и смогли сформулировать, что это такое. Или хотя бы более-менее понятно объяснить.

— Надеюсь, ты умеешь доверять своим чувствам, дитя. Тебе же удалось убедиться, что любовь раздвигает границы возможного? Могу лишь посоветовать не отступать с этого пути и развивать свой дар.

— А ты сам так и делал, Искра? — жадно спросила девушка.

— Можно и так сказать… У меня это был очень долгий процесс. Кстати, мы с тобой хотели рассчитать общие точки для измерений времени!

— Точно! А как мы будем это делать?

Несколько минут ушло на попытки хоть что-то синхронизировать. За общую аксиому приняли скорость распространения света в вакууме. Но без совместимых величин определения времени и расстояния это ничего не дало.

— А можно я «дедушку» спрошу? Он очень умный! — наконец догадалась Полина. — И хороший. Я с ним, как с тобой, разговаривать умею.

— Замечательно! Конечно, спроси.

Дансаран Сарангэрэлович малость обалдел, когда понял, что его егоза всё это время «разговаривала» не с женихом. Но быстро подсказал вариант — использовать в качестве определения единого временного отрезка колебания очищенного природного кристалла кварца. Если на него оказать воздействие электротоком, в земных условиях он запульсирует в бесперебойном ритме, составляющем 32768 колебаний в секунду.

После этого Искре потребовалось лишь три уточнения:

1) кварц — это диоксид кремния, то есть вещество, атомы которого соединены в непрерывную структуру кремний-кислородных тетраэдров, где каждый кислород распределяется между двумя тетраэдрами;

2) кремний — элемент в периодической системе известных землянам химических элементов с атомным номером четырнадцать;

3) кислород — химический элемент с атомным номером восемь.

После небольшого раздумья сармит уточнил:

— Я правильно понял, что основу ваших физических тел и большей части живой природы Земли составляет элемент с атомным номером шесть?

Полина транслировала вопрос академику и тот заметно оживился:

— Да, именно! Мы называем его углерод.

— В таком случае вещество под названием кварц нам известно. Здесь его обычно называют живец. Кстати, дитя, ты сильно любишь своего деда? — неожиданно поинтересовался представитель инопланетного разума.

— Конечно, очень!

— Тогда может просто возьмёшь его за… хотя бы открытую часть верхней конечности и попробуешь сосредоточиться на этой своей любви?

— Зачем?

— Если твой первозданный огонь достаточно силён, мы с твоим дедом сможем через тебя услышать друг друга.

Дансаран Сарангэрэлович ожидаемо заинтересовался экспериментом и сам протянул Полине кисть левой руки. Уже через несколько ударов сердца в душе девушки зазвучали сразу два голоса:

— Бесконечной любви, Дансаран!

— И тебе бесконечной любви, Искра!

— Отбросьте мысли о плохом, коллега. Не нужно пугать это чистое дитя своим печальным опытом. Искренне рад знакомству!

— Взаимно, коллега! — чувствовалось, что «дед» искренне польщён.

— Согласно расчётам, с определённой погрешностью, конечно, но допускающей пренебрежение, — совершенно по-иному заговорил сармит, — гипотетическая частица, двигающаяся со скоростью света, долетит от нашего Солиниуса до вашего Солнца примерно за сто двадцати пять ваших годов.

— Мы говорим «сто двадцать пять световых лет».

— А, так значит «лет» и «годов» — это синонимы?

— Почти, коллега, но не отвлекайтесь на частности. Сколько вам лет? Мне, считая по земному, уже больше девяносто четырёх. Для нас это весьма почтенный возраст. Средняя продолжительность жизни землян сейчас составляет всего восемьдесят два года. А нашей Полине пока восемнадцать. Она только вошла в возраст взрослой жизни.

— Да, коллега, я понял. Дайте мне минутку… Считая, по-вашему, около девятисот двадцати лет назад я лишился своего физического тела. Это произошло ещё на нашей родной планете, Сарме. На Альтерре существую примерно… да, чуть больше восьмисот девяносто семи земных лет.

— Однако! — только и смог сказать академик.

— А обычные альтеррианцы и энтойки сколько у вас живут? — по-детски непосредственно вмешалась Полина.

— По энтойкам сложно сказать. Но очень долго. Если не уничтожить цифровой носитель. Только большую часть своего времени жизни они путешествуют в кристаллических телах меж звёзд, выискивая новые миры, пригодные для очередного порабощения. Альтеррианцы живут маловато, но заметно дольше вас. В среднем двести тридцать один наш год. Или чуть более пятисот тридцати ваших. Но многие, как сами понимаете, погибают гораздо раньше. Тут жизнь для тел на основе углерода и так довольно тяжёлая. А когда ещё собственная злость и агрессия разумных губят…

Искра немного помолчал, а затем начал прощаться:

— Понимаю, что вам многое нужно осознать и обсудить. Поговорим немного позже. Думаю, для этого необязательно держать наше милое дитя в околопланетном пространстве. Раз уж души разумных нашли друг друга, теперь, теоретически, мы можем связаться в любом месте. Давайте условимся так: если в течение десяти ваших дней мне не удастся поговорить с Полиной, которая будет жить своей обычной жизнью, вы вернётесь в эту точку. Где будете не только ждать связи, но и сами вызывать меня каждый из десяти последующих земных дней, точно в это же время… Так, себе я точки связи пометил. Думаю, погрешность составит не более трёх ваших секунд.

— Да, коллега. Давайте попробуем так! – печально согласился «дед».

— А почему бы нам не начать эксперимент прямо сейчас? Дансаран, можешь отпустить руку нашей милой Полины?

Хамаев нехотя выполнил просьбу сармита. Но почти сразу его лицо озарилось счастьем! Они явно продолжали разговор. Мгновением позже и Холмская услышала весёлый голос Искры:

— Не переживай, дитя! Теперь мне уже с двумя землянами удаётся поговорить. Надеюсь, теперь не потеряемся. Дари свой первозданный огонь! Постарайся развивать дар космоса.

— Я буду очень стараться, Искра!

* * *

1993 год, 31 декабря. Пузырь-7. Крепость «Колечко»

Как же раздражает эта разница во времени! Тут прошло всего одиннадцать дней, а на Большой Земле уже столы к Новому Году накрывают. К сожалению, после обезвреживания главмерзюка местная нечисть никуда не сгинула. Но, по крайней мере, организованно больше не нападала и не делала попыток повторно подняться. Это было очень хорошо, так как от китежской бронегруппы до кольцевой крепости живыми добрались лишь семнадцать человек. На семи побитых «черепахах», из которых пять были «Чёрными тюльпанами», под завязку забитыми контейнерами с психоматрицами.

Ирвин из Регенсбурга доложил Феоктистову, что ещё около половины бронетранспортёров эскадрильи-2 вынужденно оставили в относительно исправном состоянии из-за гибели экипажей. По возможности старались задраивать люки и забирали оставшийся боекомплект. Тем более тратился он просто катастрофическими темпами.

Скелетонов, умертвий и нетопырей по пути встречалось уже не так много, но практически вся дорога оказалась усыпана местными минными полями. Из внешне неотличимого от местности слоя праха вдруг вырывались костлявые щупальца, пробивавшие днища метрополианских бэтээров и их двигатели воздушной подушки. А после этого ухали вместе с добычей вниз, в земляную яму глубиной от четырёх до пяти метров. Экипажи двух первых спасти не удалось. Из третьего выпрыгнул лишь древний баварец Рур. Опытный ветеран Рагнарёка догадался перед тем, как начать вылезать из ловушки, забросить под «черепаху» две гранаты с серебром.

Сначала путь пытались чистить импровизированными тралами из повреждённых машин. Скорость резко упала, много времени уходило на повторное извлечение провалившейся техники, плюс расходовали и так немногочисленные гранаты. Но вскоре на копошащихся у очередной ямы бойцов бросились скелетоны. Они до поры скрывались в тех же минных ямах, никак не тревожа самих хозяев. Во время боя с засадой выяснилось, что серебряные пули и снаряды активировали местные мины. Массированный огонь вскрыл и систему установки их полей. Грамотно, почти в шахматном порядке, с небольшим смещением вправо. Таким образом при движении по прямой «черепаха» гарантированно подрывалась бы на каждой второй-третьей, а пеший разведчик — на четвёртой или пятой.

Начали простреливать дорогу одиночными выстрелами из автоматов. «Черепахи» вытянулись в линию, следуя по одной за головной машиной по уже протраленному пути. Потеряв нескольких стрелков-разминирователей, установили, что для гарантированного обезвреживания мины нужно два выстрела — в поверхность, скрывающую под собой костяную тварь с туго свёрнутыми щупальцами, и в её небольшое тело, от которого отходили опасные окончания. Но тут на колонну напали сразу три дракона. Причём. по земле! Их удары и электроатаки легко вспарывали броню «черепах», а многочисленные щупальца сработавших мин довершали уничтожение. Хорошо, что капитан-космонавт научил всех бойцов, как настроить один из контейнеров на предотвращение собственной смерти.

После этого побоища более-менее приспособились двигаться на относительно большой скорости. С короткой остановки просто били из автомата по прямой, а по сработавшим щупальцам прицельно стреляли из 23-миллиметровки. Как правило, невысокого разрыва серебросодержащего снаряда хватало для уничтожения активировавшейся тварей. Очищенный участок проскакивали на максимальной скорости, пытаясь объезжать ямы разминированных мин по краям, благо воздушная подушка сглаживала кульбиты. А затем всё повторялось. Хотя неожиданностей и подлянок всё равно хватало. Только в безвозвратные потери ушло тридцать семь бойцов.

Группе эскадрильи-1, в принципе, пришлось пройти через то же, но их путь до крепости был в несколько раз меньше. Но и тут потерь набралось на два с половиной «Чёрных тюльпана». Их, вместе с китежскими, отправили по уже протраленному пути к новосибирской точке выхода на Землю-7. Сафонов не сомневался, что невеста вновь откроет проход через местные сутки. Но на всякий случай под бронёй отправили двух из трёх уцелевших учёных, чтобы в случае чего они сами смогли отсюда открыть проход и выпустить на Большую Землю хотя бы шесть «черепах» с психоматрицами погибших.

Таким образом в распоряжении коммандора-атташе Сафонова из тысячи двадцати шести человек, начавших вторжение, оставалось двести шестьдесят четыре, в том числе четыре лётчика и один воздушный стрелок. А также двадцать девять «черепах» и единственный Ла-7. Его Зубров каким-то чудом посадил прямо на вал кольцевой крепости. Как он при этом смог выдержать радиус поворота оставалось непонятным.

Покинув самолёт, Кабо первым делом занялся ранами своего друга. Сначала полностью раздел Саргенто, не смотря на тринадцатиградусный мороз, оставив ему лишь меч и пистолет-пулемёт в руках. У ППД, кстати, заменил опустевший барабанный магазин на один их своих (инструктора были единственными, кто вместо рожков носили по два 71-патронных диска). Только после этого вколол нейростимулятор.

— Пеной залить?

— Нет. Медитировать буду. Прикрой.

— Есть!

Этот момент Борис тоже уже не раз отмечал: вне зависимости от обстоятельств Зубров всегда считал командиром только своего друга. А всё остальное для него вторично. Как, собственно, и все остальные. Вспомнив рассказ Зоринки о жизни этой пары, он был согласен с позицией инструктора.

Лётчик-истребитель приготовился к охране закрывшего глаза обнажённого комэска, сидевшего на трофейном наноплаще в позе лотоса. Своё оружие он держал на манер символов царской власти. Кстати, сам Зубров тоже в правой руке, как основное средство боя, сжимал меч, а в левой ППД. Увидев интерес Сафонова, лишь приложил к губам кончик гладиуса. А потом недвусмысленно кивнул на периметр. Иди, мол, занимайся. Там шумели выстрелы и взрывы приближающейся бронегруппы «Новосибирск». Над медитирующим Саргенто, кстати, уже задрожал воздух. Чудеса!

Собственно, дел у коммандора-атташе было немало. Все три «Чёрных тюльпана» поставили снизу, у Ла-7. Остальные более-менее целые дошедшие «черепахи» распределили на четыре маневренные группы и отправили спасать с предполья сбитых лётчиков (если те ещё живы) и собирать уцелевшее оружие и боеприпасы. А наиболее пострадавшие бэтээры распределили по периметру кольцевой крепости в качестве огневых точек.

Трёх опытных мёбов, во главе с Рейтаром, вооружённых автоматами и неизменными гладиусами, Борис отправил в распоряжение Зуброва — для защиты от опасностей, скрывавшихся в крепости. Связались с китежцами, которые заверили, что должны подойти где-то через девятнадцать-двадцать часов. Сафонов обещал отправить навстречу бронегруппу.

Вскоре с предполья привезли двух уцелевших— пилота и стрелка второго штурмовика, и разорванные местными тела остальных авиаторов. Горевать было некогда. Перераспределили оружие и боеприпасы, выбрали дюжину наиболее целых «черепах» для встречного удара в сторону китежцев.

«Нужна авиаразведка!» Взгляд метнулся к Ла-7 Кабо. Так, снаряды к пушкам у нас есть. Можно даже три ракеты, правда класса «земля-земля» присобачить. А вот бензина нет. От слова совсем. Что делать? А что если…

— Снять с разбитых самолётов все уцелевшие аккумуляторы!

Маневренные группы вновь двинулись по расчищенным тропам к фюзеляжам самолётов. Кстати, севшие на вынужденную можно попробовать отремонтировать. Жаль 3D-принтер пришлось бросить! Ладно, это позже. Попробовали расчистить новую взлётную полосу, но ямы, появлявшиеся от сработки мин, показали, что без бульдозеров не справиться. А их бросили на первом аэродроме! Оставалось взлетать с кольцевого вала, как садился Ла-7.

В это время к Сафонову подошли инструктора. Он обратил внимание на то, что Феоктистов одет в окровавленное лётное обмундирование и грубо заштопанный разорванный реглан. Но со своими петлицами.

— Ты что, раздел мёртвых?!

Удивлённый взгляд в ответ:

— Конечно! Но не переживай — разрешения попросил. Кстати, все тела наших павших нужно как можно быстрее сжечь. Пока кто-нибудь их поднять не попробовал. Со своими воевать намного тяжелее.

— Ты что, думаешь…

— Я ЗНАЮ! — невежливо перебил Бориса комэск-2. — Кстати, кости местных вполне могут заменить дрова. Для огненного погребения наших.

Сафонов тяжело вздохнул, пытаясь привыкнуть к новой реальности:

— Вот и займись!

— Есть, товарищ гвардии подполковник!

На Ла-7 взлетел сам Зубров. От ракет он отказался, а снаряды взял только к электропушке:

— Так центровка не меняется!

По его же рекомендации в истребитель поставили лишь два дополнительных аккумулятора. Феоктистов помог другу закрепить хвостовое колёсико в слегка повёрнутом положении и проинструктировал:

— Взлётная дорожка будет раза в полтора больше. Так что ничего лишнего не трогай. Отрывайся строго с трёх точек.

Вместо ответа Кабо молча потрепал друга по плечу. А затем мастерски взлетел с вала крепости. Борис признался себе, что он бы так не смог.

Благодаря султанам взрывов, видимым далеко на бескрайней равнине праха, Кабо обнаружил китежцев. По радио скорректировал им курс на крепость и передал азимут для выдвижения группе встречи. Даже нашёл и раздолбал с воздуха две засады нежити. И так и сопровождал наземников все долгие 18 часов. При этом использовал ещё одну остроумную придумку: забравшись повыше затем долго полого планировал, отключив электромотор. А воздушный винт, продолжавший раскручиваться он набегавшего потока воздуха, в режиме автореверса работал на генератор, подзаряжая аккумуляторы. Правда, в таком режиме сильно проявлялся разворачивающий момент, но Зубров просто корректировал его при повторном наборе высоты.

Как только китежцы подошли к Кольцу, все восемь «Чёрных тюльпанов» отправили к месту входа. С ними же пошла маневренная группа, которая должна была забрать бульдозеры «НИ». Кабо садиться не стал, а заверил, что прикроет и этих с воздуха. Ещё через шесть часов пришло сообщение, что новосибирское окно открылось и все «Тюльпаны» ушли на Большую Землю. Но Зубров после непрерывного суточного полёта сел на бывшей временной полосе новосибирцев. На повторный взлёт у него уже просто не было электроэнергии. Да и баки бульдозеров оказались пусты.

Ещё через сутки портал вновь открылся и с Земли-7 вошли две автоцистерны на базе «Камаза», доставившие восемнадцать тонн бензина Аи-92, грузовик с остатком метрополианских серебросодержащих 23-мм снарядов и все восемь бывших «Чёрных тюльпанов». Управляли архаичными машинами водители бэтээров, а вот за штурвалами трёх «черепах» оказались остававшиеся в распоряжении резидентуры учёные-портальщики. Они передали распоряжение оборудовать в Пузыре, на базе временной взлётной полосы, стандартный пост перехода.

Чуть больше недели потребовалось гарнизону захваченного Пузыря, ежедневно пополнявшемуся бойцами батальонов вторжения, воскрешаемыми в Метрополии, для пробития ещё двух безопасных троп к местам порталов в карманы «Шесть» и «Восемь», и оборудованию там стационарных постов. После чего Сафонов наконец-то отчитался в Метрополию, что проблемный участок «Семёрки» тоже включён в прямой альтернативный транзит военных грузов в воюющее Русло-9.

Уже на третий день прибыла группа учёных, во граве с самим академиком Хамаевым, для изучения захваченного наследия Колечка. Им не мешали, но постоянно страховали на случай нападения местных. Особенно «обслуги» крепости. Первым делом в Метрополию вывезли контейнер с психоматрицей главзлодея и остатки его тела. А вот «живой истребитель» пришлось изучать на месте. Причём самоисцелившегося Феоктистова часто привлекали к каким-то, совершенно непонятным Борису консультациям.

Да и не до того было коммандору-атташе. Он постоянно занимался организацией проводки военных конвоев через опасный участок Пузыря-7. Нежить постепенно оттесняли всё дальше от границы новой трассы. Боевые расчёты не знали устали. И вот сегодня поступил доклад что все, без малого триста восемьдесят пять тысяч квадратных километров мёртвой пустоши зачищены. Одиночки, наверняка остались, но теперь это было не критично.

— Поздравляю, товарищ коммандор-атташе! — первым подошел к Сафонову старый учёный.

— Спасибо, товарищ Дансаран! Меня здесь подстрахуете? Руководство разрешило сегодняшним порталом на Большую Землю выйти. Хочу Новый год с невестой встретить.

— Да, конечно. Но только — по науке и быту.

— Не переживайте, Дансаран Сарангэрэлович! На военном хозяйства я капитан-космонавта оставлю. Его даже мои бойцы как бога слушаются.

— Н-да. Весьма достойный... кхм-кхм… молодой человек. Кстати, Борис Феоктистович, вам первому хотел показать!

Академик активировал ручной галопроектор, и перед ними вновь встал местный главзлодей в своём экзоскелете и золотой технокороне.

— Узнаёте?

Вместо ответа Сафонов лишь ухмыльнулся. Такое трудно забыть! Первый рукопашный… Вдруг «броня» подёрнулась рябью и растаяла, оставив её обитателя голым. Теперь перед руководителями возвышался очень тонкий темнокожий мужчина, около двух метров двадцати сантиметров ростом. Кости явно хрупкие. А вот лысый череп сильно вытянут вверх и заметно расширяется, выступая над узким лицом и ушами с острыми кончиками. Большие, чуть раскосые миндалевидные глаза, с мощными веками и пушистыми ресницами, имели необычную фиолетовую радужку. На вытянутом подбородке бугрился рот с противными кольцевыми губами. Прямо гузка у курицы. Плюс, всё сморщено как печёное яблоко.

— Да уж! И без одежды далеко не красавец.

Кстати, длинные артритные пальцы венчали небольшие острые когти.

— Это что, не человек?

Академик вздохнул:

— В том-то и дело, что даже больше, чем человек. Предварительный анализ ДНК позволяет предположить, что обезвреженное вами существо может относиться к далёким предкам человека. Возможно, тому самому космодесанту, что в перворусле начал истреблять неандертальцев.

— Тысячу двести лет назад?

— Для Большой Земли, конечно, многовато. Но здесь время течёт в три раза медленнее. Кстати, полюбуйтесь!

Виртуальный главзлодей начал стремительно «молодеть». Исчезали морщины, наливались объемом и силой дряблые мышцы, уменьшался нос и слегка «усыхала» верхушка черепа. Появились и отросли длинные тёмные волосы, резко облагородившие вытянутую голову. Потом они ещё и сплелись в незамысловатую причёску. Губы и веки распрямились и проступили четырьмя заметными пучками мускулов: двумя большими горизонтальными и двумя вертикальными, поменьше.

Наконец, трансформация завершилась. Перед ними стоял типичный «тёмный эльф» — не то, чтобы субтильный, а скорее изящный, но явно жилистый. Тёмные волосы прикрывали острые ушки, ярко-фиолетовые выступающие глазищи вызывали смешанные чувства. Лицо с четырёхгубым ртом, пугающее, на земной взгляд — страшное. Но чем-то притягивающее.

— Таким он был около четырёхсот лет назад! Мы считаем, что предки были мощными телепатами. И именно использование психических резервов позволяло им покорять космос.

Сафонов угрюмо молчал. Четыреста лет! Даже больше. И он ещё и управлял своим космическим истребителем. Невероятно!

Галошоу же продолжалось. Эльф исчез, и на смену ему появились хорошо знакомые артефакты, которые обнаруживали во всех остатках кольцевых крепостей освоенных Пузырей. Только теперь они были целее, завершённее, и располагались в каком-то симметричном порядке. Затем их накрыло серое прозрачное марево, которое натекало всё весомее, на глазах превращаясь в тот самый «живой истребитель». Наконец он засверкал хищной расцветкой, приобретая законченные черты. Тоже моложе прототипа. Это что же, во всех Пузырях базировались боевые межпланетники?

Хамаев поспешил успокоить:

— Вы не забыли, что все реальности чем-то отличаются? Думаем, во всей этой цепочке новосибирских Карманов, от Единицы до Десятки, стоял один и тот же истребитель одного и того же предка. Именно они, или их остатки являются якорями этих мирков.

— С чего такой вывод?

— Мы пока не понимаем как, но ДНК убитого вами предка и ДНК псевдоживой оболочки этого аппарата идентичны. Межпланетник почти весь, за исключением тех самых неорганических артефактов, что остались от него в других Пузырях, выращен из генома пилота. Истребитель — своего рода киборг, подчиняющийся только одному существу в мире. Своему создателю.

— Почему же здесь он не умер?

— Очевидно, во всех остальных реальностях пилот действовал как-то по-другому. В результате погиб сам и довёл до смерти питомца. А вот тут он увлёкся чем-то вроде некромантии. И, как видите, оба существа ещё живы.

— Да! — вскинулся Сафонов. — У вас же теперь есть душа предка! Её можно поставить в идеальную телесную оболочку и просто допросить.

Академик заметно посуровел и выключил демонстрацию:

— Уже, Борис Феоктистович, поставили. Вот только насчёт «просто»… Теперь у нас всех большие проблемы. Поэтому решено аппарат отсюда, как и его составные из всех соседних Пузырей, эвакуировать в Метрополию. А для сохранения баланса завести сюда тяжёлые штурмовики. По одному на каждый Карман. Знакомы с таким аппаратом?

— Сам пока не летал, но, думаю, быстро освою.

— Не откладывайте. Обратитесь к товарищам Феоктисову и Зуброву. У них уже есть необходимые навыки. И вообще — держитесь к ним поближе!

У Сафонова по спине пробежал холодок предчувствия опасности.

— Ясно, Дансаран Сарангэрэлович. Ещё один вопрос — удалось выяснить, откуда прибыли эти красавчики!

— Пока только предположения. Но скорее всего, с Марса.

[1]Систершип — (от англ. sistership, буквально — «сестринский корабль») — калька с традиционного термина, используемого для обозначения в кораблестроении кораблей или судов одного типа (одной серии).