Остатки эскадрильи Сафонова поднимались в воздух уже четвёртый раз. Благо враг рядом, и топлива много не требовалось. Зато все ракеты и снаряды находили свои цели. Работали только по скоплениям нежити, так что эффективность серебросодержащих разрывов оставалась высокой. А вот зенитные возможности врага, наоборот, — радовали. Не то чтобы они вообще были на нуле (как оптимистично предполагали на Большой Земле), но уже на высоте сто метров истребитель чувствовал себя полностью неуязвимым.

Наземная охрана импровизированного аэродрома экономила крупные боеприпасы для самолётов и старалась применять лишь личное стрелковое оружие. Тем более даже автоматные трассера успешно воспламеняли постоянно увеличивающие груды костей. Постепенно разрастающееся пламя охватило весь периметр взлётной полосы. Впрочем, это само по себе было хорошим средством уничтожения активной нежити.

Её сильно поредевшая толпа уже не представляла непреодолимого препятствия, и Борис склонялся к идее прорыва. Тем более с использованием частей сбитых самолётов, и возможностей метрополианского 3D-принтера удалось восстановить три повреждённых Ла-7. На шесть боеспособных машин имелось аж семь пилотов. Пять контейнеров с душами погибших лётчиков, как и сто девять носителей с психоматрицами бойцов батальона вторжения, сложили в одной из «черепах», которую бойцы нарекли «Чёрным тюльпаном». Кстати, все пятьдесят бронетранспортёров пока были на ходу. А вот из пятисот человек в строю оставалось триста восемьдесят семь. Так что лишь четверо составляли безвозвратные потери. Конечно, при условии, что души остальных удастся вернуть в Метрополию.

Борис уже собрался взлетать, когда ожил наземный канал УКВ:

— Десятка, я Земля! Китежцы на связи!

Отлично! Командно-штабная «черепаха», на которой ехал Рейтар, имела дополнительную коротковолновую радиостанцию. На Большой Земле по ней связывались с аналогичным устройством эскадрильи-2, но здесь, судя по отсутствию докладов пунктуального немца, вызывавшего соседей каждые четверть часа, те пока не отзывались. Через несколько минут Сафонов уже сам сидел под бронёй бэтээра, подъехавшего прямо к его истребителю. Нацепил на голову наушники, а на шею — ларингофоны:

— На связи Десятка!

— Десятка, я Жерех! — послышался в эфире смутно знакомый голос. — Имею сообщение от Ноль-пятого. Как слышите, приём?

— Я Десятка, принимаю на «четвёрку! Давайте сообщение, приём.

— Я Жерех, цитирую: «На входе нас встречали. Четыре часа семнадцать минут ломали пробку. В ноль пять часов двадцать три минуты Москвы вышел верхом двумя горбатыми и четырьмя маленькими. У колечка должны быть около половины девятого. Огурцов мало, взяли побольше попить, но домой не хватит. Как отработаем, ждите в гости».

Мейнхард, сидя во второй паре наушников, торопливо записывал текст радиограммы в блокнот. Борис поглядывал туда одним глазом, но в принципе расшифровки не требовалось: «китежцы» провели четырёхчасовой бой со встретившей их нежитью. Чуть менее получаса назад два уцелевших у них штурмовика и четыре истребителя вылетели к кольцевой крепости Пузыря-7. Но ракет («огурцов») взяли мало. «Побольше попить» — скорее всего, на пилоны повесили дополнительные топливные баки. «Домой не хватит… ждите в гости» — значит, после нанесения авиаудара по крепости планируют сесть на аэродроме «новосибирцев».

— Принял, Жерех! Верховых у колечка встретим. От нас пойдут шесть маленьких, захватим «огурцов». Сами что делаете? Приём.

— Десятка, я Жерех. Мы все едем за верховыми. Только получается медленно. Вокруг очень весело. Хозяин не скупится на сюрпризы. Но самое главное — он, похоже, использует что-то вроде наших трубок. Четверть часа назад толпа убитых умертвий снова воспряла и всем скопом на нас кинулась. Ну, мы их второй раз заземлили. Почти без потерь с нашей стороны. Так потом драконы в кучки собираться и опять взлетать начали. Тут уж пришлось ракетами бить. Вроде, пока ни один не ушёл. Приём.

— Принял. Спасибо, Жерех! До связи.

Тут тоже почти всё понятно: батальон вторжения выдвигается по земле. Похоже, с боем. А что такое «трубки»? Контейнеры для психоматриц? Скорее всего. Кстати, «китежцы» уверены, что у нежити есть некий «хозяин». Который не скупится на сюрпризы и способен повторно поднимать часть павших умертвий. Уж не его ли эскадрилья-2 хочет прищучить в кольцевой крепости? А что, логично! Где ещё и быть тут тому, кто всей нежитью может управлять? А вот на наземную группировку «Китежа» ещё долго можно не рассчитывать — им почти тысячу километров с боями предстоит пройти.

Так, что у нас со временем? Семь двенадцать Москвы. До «Колечка» отсюда полчаса лёту. Так ещё же «огурцов» нужно взять! Да побольше. Если там полноценная крепость, много ли 23-миллиметровками наковыряешь?

— Мейнхард, передай в воздух: всем на посадку! А технарей предупреди, чтобы самые мощные ракеты «воздух – земля» на всех вешали.

А вот «попить» и у самих почти нет. На последней заправке пойдём!

* * *

Самое тяжёлое — ждать и догонять! Эту истину атташе О`Гирли прочувствовала давно на собственной шкуре. Ведь из её почти тридцати восьми лет последние шестнадцать занимала нелёгкая служба в УМе. Тем неожиданнее прозвучало предложение Бориса. Впервые «Снежная королева» не только растерялась, а вообще не знала, как поступить. Сафонов такой искренний, чистый, надёжный! Настоящий мужчина. От него шло то самое, желанное ощущение «каменной стены», о которой с девичества мечтает любая... И Зоринка не смогла ему сразу признаться, что фактически на девять лет старше. Благо её ИТ теперь всегда выглядит максимум на двадцать пять.

Тем тяжелее было ждать жениха из боя. Словно обманула перед самым важным. Она привыкла искать и готовить кандидатов в Солдат Сумерек — бойцов, у кого в душе светлого и тёмного поровну. Плюс-минус, конечно, но откровенные мерзавцы и высокие идеалисты всегда попросту отметались: овчинка не стоила выделки! За эти годы О`Гирли привыкла игнорировать такой «бесперспективный материал». Однако жизнь полна сюрпризов. Впервые она так близко сошлась с истинным «воином света» и… не устояла. Слишком уж он у неё НАСТОЯЩИЙ!

Сложность ещё в том, что время в Пузыре течет один к трём. Научники дежурят у точек выхода, но никакой информации оттуда пока не поступает. А ближайший вариант повторного открытия портала наступит только через трое местных суток после времени входа. С «Китежем» же всё ещё сложнее. Да и задумывался он всего лишь как дублирующий, а в большей мере — отвлекающий манёвр. Ох, никогда не думала, что можно ТАК переживать за человека! Наверное, поэтому любимых и называют «близкими».

Пытаясь успокоиться, Зоринка в который раз прокручивала кадры видеосъёмки входа группировки «Новосибирск». Теперь уже в режиме замедления. Тридцатиметровый овал портала. заполняется нежитью. Костяки начинают разлетаться от взрывов почти незаметных снарядов и более медленных ракет. В это огненно-дымное месиво чётко входит серебристая «гусеница» обвешанных ракетами Ла-7. Кажется, все самолёты сейчас сдетонируют, не выдержав прикосновения к разверзшемуся аду.

Но вот уже в портал заползают первые, яростно строчащие «черепахи». Дым в проёме слегка рассеивается, и становится видно, что на земле и в воздухе Пузыря настоящее столпотворение. Мельтешат мерзкие силуэты, и изредка на их фоне мелькают серебристые рыбки истребителей. Борис всё это время спокойно командовал боем по радио. То есть, был жив. Причём, можно понять, что потерь эскадрилья практически не понесла. Всё-таки идея бить умертвий именно с воздуха блестяще себя оправдала! В портал заходит последняя «черепаха», и он закрывается…

Такой горячий прием, оказанный местной нежитью группировке, требовал дополнительных мер. Прежний план, по которому победившие войска Бориса должны были по цепочке уже хорошо освоенных Пузырей убыть непосредственно в Метрополию, похоже, накрылся медным тазом. Требовалось создать жениху резервный канал возвращения. А ведь вся боевая техника ушла в Пузырь! Чем прикажете теперь отстреливать его обитателей? Хорошо хоть часть ребяток из ведомства товарища Дансарана осталась. А вот в «Китеже» сейчас вообще никого нет — все ещё три дня назад ушли в смежный Пузырь. Значит, нужно сосредоточиться на точке «Новосибирск». Хорошо хоть проселочную дорогу до сопки пробили. Сейчас, при морозе, по ней можно подвести даже тяжёлую технику!

Инструктору-резиденту пришлось расстараться. Уже к вечеру удалось подтянуть на сопку, к месту возможного выхода мужа, четыре арендованных у местных армейцев БМП-2, два старых БТР-60 и две спаренные установки ЗУ-23-2. Последние были ценны тем, что к ним подходили оставшиеся в распоряжении резидентуры серебросодержащие метрополианские снаряды. К сожалению, почти всё остальное оружие должно было использовать штатный боекомплект. Всё это «счастье» обошлось в тридцать тысяч «американских рублей» (точнее, подделок очень высокого качества), из которых двадцать «кусков» ушли на взятку командиру части, а ещё по пять — двум его подчинённым. Без которых якобы никак нельзя было срочно вывести технику и оружие на «очередные учения».

На второй день экипажи кое-как окопавшихся на выбранных позициях боевых машин и зенитных установок сменили бойцы силовой группы «Веры». Самих же тощих срочников заставили рыть позиции для стрельбы с колена, оборудовать землянки на отделение, делать в них нары и возводить примитивные печки из камней. Впрочем, её бугаям из числа повзрослевших воинов-«афганцев» и представителей профессионального криминала не составило особого труда убедить служивых.

Особенно после того, как в дополнение к холостым боеприпасам солдатиками выдали по три заводских пачки патронов к АК-74, оснащённых серебряными пулями. Многочисленные фильмы ужасов уже прочно вошли в жизнь «Россиянии», так что местные самостоятельно быстро смекнули, что странные «учения» могли обернуться для них чем-то реально страшным.

Погода, кстати, не баловала. Если вторжение прошло при минус трёх градусах и лёгком снеге, то за два дня небо очистилось и резко похолодало до минус шестнадцати. Да ещё ветер, гулявший на лысой вершине сопки, добавлял стылости. Зоринке же интересно было наблюдать за таким разношерстным коллективом, что свела в тайге её воля и общая задача.

Местные воистину бедовали. Два прибывших летёхи-«пиджака» сразу бросили свой личный состав. Они закрылись в бээмпэхе с сухпайками на оба отделения и двумя ящиками водки, честно приобретёнными по дороге. Через сутки, едва живых, мальчишки вытащили алконавтов из промёрзшей брони и принялись растирать недопитой водкой. А затем упросили «киношников» разрешить хотя бы прогреть эту БМП, чтобы офицеры не замёрзли насмерть. Причём, из двух десятков солдатиков лишь шестеро, в том числе оба сержанта, проявляли хоть какую-то инициативу. Только благодаря им остальное инертное и инфантильное стадо бедолаг-срочников смогло соорудить костры и укрытые от ветра лёжки около них, типа открытых шалашей, благодаря чему не замёрзло в первую же ночь в своих шинельках.

Учёные-метрополианцы, напоминавшие буддистов, после этого начали нет-нет, да и опекать мальчишек. То самодельную трубу помогут им сделать и поставить в землянке, то объяснят как сквозняка не допустить. А то и чего своего высококалорийного от щедрот в котёл солдатикам подкинут. Шесть представителей криминального мира, составлявшие половину силовой группы «Веры», привычно держались кучкой и откровенно потешались над мытарствами лохов-срочников. Но совсем иначе повели себя бывшие инвалиды-«афганцы», которым технологии Метрополии вернули здоровье, в обмен на верность вербовочной резидентуре Земли-7.

Сначала суровые мужики тоже наблюдали. Но затем, дождавшись, когда оба лейтенанта относительно протрезвеют, отвели их от позиций и, судя по звукам, активно высказали свои замечания по поводу заваленной службы. С занесением в грудную клетку. Потом выгребли из БМП оставшиеся сухпайки и отдали для справедливого распределения сержантам. «Афганцы» же организовали из солдат хоть какое-то боевое охранение и ночные караулы.

К исходу третьих суток командир группы, старший сержант в отставке Соколов, негласно возглавивший ещё и толпу срочников, выпрямился на корме БМП. Сейчас никто не узнал бы в крепком решительном мужике тот обрубок человека, в который десять лет назад на Саланге его превратили взрыв фугаса и вспыхнувшее топливо «Камаза».

— К бою! Всем снять автоматы с предохранителей и передёрнуть затворные рамы. А теперь положили на … оружие перед собой! И ручками пока ничего больше не трогаем. Сержанты, проверить, чтобы все предохранители были в нижнем положении, на одиночном огне. Ещё раз напоминаю, дебилоиды: в людей — в ЛЮБЫХ людей! — не стрелять! А врага, если он появится, вы сразу узнаете.

Похмельных офицеров тоже посадили в стрелковые ячейки, но автоматов не выдали. Поэтому сержанты проверили у них пистолеты. Учёные уже вовсю шаманили, прикрываясь кормой бээмпешек. Зоринка сидела на месте наводчика в БТР-60. Все пушки и пулемёты повёрнуты в сторону открывающегося портала. Вдруг оттуда повалил плотный дым, в клубах которого показались какие-то купола. Солдаты тут же открыли мощный хаотичный огонь, отчего не сразу узнали тесно стоящие «черепахи». И хотя серебряные пули активно рикошетили от их брони, к счастью, никто от пальбы перепуганных срочников не пострадал.

Если не считать покоцанного автоматными пулями красавца «Мерса», что стоял в Пузыре рядом с другими легковушками метрах в ста позади проёма. Прямо сквозь обстрел восемь «Чёрных тюльпанов» быстро вышли на Большую Землю. Сверху попытался прорваться одинокий нетопырь, но обе зэушки дружно высказали протест. Портал закрылся, дым рассеялся. Но пока Соколов с матюками бегал между позициями, изымая у солдатиков остатки боекомплекта, из бронетранспортёров предусмотрительно никто не выходил.

* * *

«Это что — победа?» Сафонов снял шлемофон, подставляя залитое потом лицо местному морозцу. В правой руке он так и сжимал гладиус. Подумав, обтёр посеребрённый клинок и сунул в ножны, крепившиеся к правой голени. То, что приняли за обслугу «хозяина», всё ещё дергалось за каждым углом и непонятной аппаратурой, но нападать уже не решалось. А у ног лежали куски, оставшиеся от здешнего главужаса. Менее чем в полусотне метров подрагивала туша ещё живого «космического истребителя», изуродованная глубоко впившимся в неё Ил-10. Саргенто, прорубившийся в сторону от кабины метра на два, наружу ничего, кроме лица и кончика контейнера для улова психоматрицы, высунуть не сумел. Теперь он тоже уже не трепыхался. Похоже, пока просто наслаждался воздухом и передышкой.

— Сними с его башки корону и напяль на себя!

А ведь, действительно, на отрубленной голове твари, помимо частей экзоскелета было что-то, напоминавшее привычный знак монаршей власти. Скорее всего, золотой. Пришлось покрутить так и эдак, пока не разобрался со скрытыми защелками. Снял и решительно водрузил тяжёлый зубчатый обруч прямо поверх своего кожаного шлемофона.

— Только сдвинь корону набок, чтоб не висла на ушах! — хрипло рассмеялся комэск-2. Борис обратил внимание, что фигура друга стала менее чёткой. Словно огромное создание начало переваривать тело вторженца.

— Кстати, а ведь сработало!

И, действительно! Вся обслуга, ещё недавно яростно атаковавшая, теперь, слегка согнувшись, медленно пятилась, уходя в свои места обитания. Сверху на очередном круге прошёл Ла-7 Кабо. Сколько же у него топлива? Впрочем, рёва двигателя не слышно. Сафонов догадался, что истребитель переключился на электромотор. Талантливые ребята, всё-таки, инструктора!

Да, Саргенто же нужно вытаскивать! Но тот и сам уже что-то сделал, и туша истребителя разошлась от него двумя валиками, похожими на губы. Капитан-космонавт выбрался из твари. Да уж, ну и видок! Вместо реглана и гимнастёрки какие-то пучки полурастворённых нитей, от унтов остались только бесформенные куски, прижатые ремнями ножен и кобуры ППД. А уж само тело! Сафонов непроизвольно передёрнуло от омерзения и сострадания.

— Не смотри так, мой казу! Неприятно, не спорю. Но теперь мы с этим красавчиком геномом обменялись. Я же тоже его растворить пробовал! Так что он меня сам выпустил. С этой стороны опасности можно не опасаться. А вот крепость укрепить — это первое дело! Командуй, товарищ король!

Шутит! Значит, точно в порядке. От души сразу отлегло:

— Тебя перевязать надо!

— Зачем? Кровь, вроде, нигде не идёт. Потерплю. Феоктистыч, не отвлекайся на ерунду! Первое дело как замок захватил — свою оборону в нём выстроить! Хотя…

Саргенто убрал гладиус и разряженный пистолет-пулемёт с откидным прикладом обратно в ножные крепления, предварительно вернув круглый диск в поясной подсумок, подошёл к остаткам главужаса и содрал то, что можно было назвать плащом за наноткани. Привычно обмотал вокруг тела:

— Так лучше?

Да уж! Такого фантастического рубилова Сафонов не ожидал... То, что кольцевую крепость будут охранять драконы, можно было предположить сразу. Ещё на подходе «новосибирцы» увидели, что «китежцы» уже вступили в воздушный бой. «Горбатые», кстати, крутились не хуже истребителей, и от точных ударов их пушек то и дело осыпались костяки электротварей. Одна пара «Лавочникых» явно прикрывала штурмовики, а вот вторая крутилась эшелоном выше, вытворяя чудеса смертоносной акробатики. Удивительно, но ни эти Ла-7, ни Ил-10 ни разу не выстрелили в сторону друг друга.

Снизу тоже добавляли веселья. От крепости тянулись многочисленные столбы агрессивно завивающегося дыма, какие-то полупрозрачные жгуты и прочие жуткие «щупальца», соприкосновение с которыми наверняка должно закончиться очень печально. К тому же с земли пучками вылетали быстрые радужные пузыри, маневрировавшие не хуже управляемых ракет.

— «Китеж», я Десятка! Держитесь, сейчас ПВО причешем!

Пару Груздев-Чуносов послал помочь дерущимся в верхнем эшелоне, а сам с остальными атаковал крепость. Быстро разделил её на четыре сектора и распределил между пилотами. Затем в своём пометил цели для шести ракет и ударил. Теперь система наведения каждого выпущенного устройства «воздух-земля» самостоятельно повела их в последний полёт, навстречу указанной точке. Эту ракеты ещё называют: «Выстрелил — забыл!»

Подъем, пара очередей по драконам, вираж. Противовоздушная оборона крепости сильно ослабла. Но ещё огрызалась. Второй заход! Когда уже почти зашёл на цель, по ушам ударил крик Саргенто:

— Все в стороны!!!

Непроизвольно отвернул. И вовремя! Снизу сразу от всей поверхности кольцевой крепости рванула вверх какая-то коричневая хмарь. Бли-ин!!! Ведомый закувыркался вниз! Зацепило. А высота-то всего двести!

Неожиданно остроносый штурмовик с красным коком винта и ярко-белым хвостовым стабилизатором, на котором алела цифра «5», клюнул носом в сторону подающего Ла-7, словно собираясь таранить. Но пройдя впритирку, выровнялся и лихо ушёл в правый вираж. Гроздь шаровых молний снизу не задела его. А истребитель ведомого исчез в султане мощного взрыва.

— Я Ноль-пятый, душу выдернул!

Бориса наполнила холодная ярость: «Ну, держитесь, твари!»

— Бьём по одной ракете, не входя в зону над Колечком! Атаки — самостоятельно!

Ведомый Ноль-пятого сшиб ещё одного дракона и пристроился к своему ведущему. Саргенто тотчас среагировал:

— Маленьким, прикрыть «новосибирцев»! Десятка, я Ноль-пятый. Атакуй — прикрываем!

Оба «горбатых» недвусмысленно повернули за Сафоновым. «Дожили! Штурмовики защищают истребителя!» Но шестью волновыми заходами прицельно расстрелял по установкам противовоздушной обороны крепости оставшиеся «огурцы». Ил-10 не только прикрывали его, но каждый раз один из них тоже успевал прицельно угостить негостеприимную землю порцией 23-мм снарядов из четырёх своих пушек.

Похоже, без наземников тут не справиться. Хорошо, что об этом успели переговорить с Рейтаром.

— Земля, я Десятка! Рывок-Рывок!! Повторяю: Рывок-Рывок! Приём.

К счастью УКВ-канал достал. Слабо, с помехами, но донеслось:

— Десь…, я Зе…ля! Ес… «Ры…к»! Есть «Рыв…»! Пр..м.

На охране взлётной полосы оставалось шесть «черепах», в том числе пресловутый «Чёрный тюльпан», с минимальными экипажами, а также трактористы в «НИ», топливозаправщики и оружейники. Остальные тридцать три бронетранспортера с тремя сотнями десанта внутри уже полтора часа как начали выдвижение в сторону кольцевой крепости. Со скоростью около сорока километров в час они следовали бронированным двойным овалом, с КШМкой[1] внутри, отстреливая встречную нежить. По предварительным расчётам, таким ходом они могли достичь Колечка часов за восемь. А по команде «Рывок» бронегруппа должна задействовать на максимум устройства воздушной подушки, от чего скорость вырастет в полтора раза, а время прибытия, соответственно, на столько же уменьшится.

Но в любом случае, будут ребята только… — взглянул на часы — не раньше, чем через четыре часа. Топлива у его истребителей ещё на час. По идее, через полчаса нужно выходить из боя и уходить на аэродром. Но бензина-то там уже нет! Связался с Саргенто и озвучил расчёты.

— Десятка, я Ноль-пятый! Есть экономный режим полёта: нужно чередовать двигатели. Полчаса на бензине, и полтора на электромоторе, или пятнадцать минут на бензине и полчаса на электромоторе. За это время аккумуляторы подзаряжаются.

Сафонов тотчас переключился и скомандовал своим сделать то же. В воздухе они больше получаса, значит, теперь у них есть ещё плюс полтора на электротяге. А ведь до этого использовали второй двигатель только как резервное средство на случай выхода из строя основного! Вот что значит — шаблон мышления… Всю жизни с ним боролся, и сам же напоролся. В воздухе ещё оставалось пять его истребителей и три «китежских», а также два штурмовика. Заговорённые они у них, что ли? Впрочем, один «горбатый», как понял Борис, пилотирует сам Саргенто. А его без хрена не съешь! По топливу, кстати, у самолётов эскадрильи-2 было чуть получше — примерно на полтора часа непрерывной работы на бензине.

Бой приобрёл рисунок: три пары Ла-7 развернулись по эшелонам и начали активно чистить небо, а Ил-10, прикрываемые Сафоновым и его новым ведомым, принялись доклёвывать кольцевую крепость. Через полчаса драконов уже не было, и все переключились на штурмовку. Снарядов у всех осталось меньше трети боекомплекта, поэтому выпускали практически по одному. И вдруг на земле, усыпанной костями, началось массовое шевеление. То, о чём предупреждал Жерех — электротвари восставали из мёртвых!

Все самолёты развернулись к новым целям, стараясь уничтожить как можно больше на земле. Но в самый разгар штурмовки что-то произошло: все драконы вдруг самостоятельно взорвались! «Лавочкин» Сафонова ощутимо тряхнуло, и он понял, что электромотор встал. Потухло вообще всё! Еле выровнял уже идущий на бреющем самолёт. А если попробовать завести с «толкача»? Винт-то ещё крутится. Переключил массу и с радостью увидел, что аккумулятор ожил. Так: магнето, шаг-газ... Давай, родной!!!

Двигатель кашлянул раз, другой и заработал ровно, словно ничего и не случилось. Плоскости уже почти касались костяков, валяющихся в пыли пустыни. Понемногу начал набирать высоту. Перезапустил радиостанции.

— …ка, я Ноль-пятый! Приём!

— Я Десятка, на связи!

— Слава Богу! Вижу тебя. Иди в сторону своего аэродрома. На вираже попробуем догнать.

— Что случилось?

— Похоже на электромагнитный импульс. Вся электроника и электрика сдохли одномоментно. Хорошо хоть защита от него стоит, смогли перезапуститься. В воздухе остались только мы с тобой и Ноль-седьмой. У двоих Ла-7 наблюдали крушение, попытались забрать души пилотов. Остальные сели на вынужденную.

— Ноль-пятый, я Ноль-седьмой! — вмешался Кабо. — Наблюдаю повторное шевеление костяков!

— Твою ж дивизию! Сколько у нас до подхода наземников?

Сафонов взглянул на самолётные часы, все стрелки которых осыпались на полшестого. Перевёл взгляд на наручный механический хронометр — подарок невесты. Этот по-прежнему идёт!

— «Китежцы» должны подойти часа через три – три с половиной!

— Ясно… — Саргенто уже не соблюдал режим радиосвязи. — Попробую забрать хотя бы экипаж «горбатого».

Это понятно, хочет сесть и попытаться спасти подчинённых. Но не факт, что сможет взлететь. Ещё на посадке наверняка сломает шасси о кости.

— Я Десятка! Садиться запрещаю! Ты в воздухе нужнее.

— Ноль-пятый, принял…

— Ёперный театр, мужики! Тут какая-то дрянь из Колечка взлетает!

Борис заложил обратный вираж. Топлива ещё минут на двадцать пять. Потом, если все будет нормально, можно ещё часа на полтора электрополёта рассчитывать. Так что — пободаемся!

— Ноль-седьмой, точнее! Приём.

— Я Ноль-седьмой. Вертикально поднимается огромная хреновина… На космический истребитель Диких похожа. Вот только она шевелится! Это живая тварь! Как будто дышит.

Голос стал жёстче:

— Щас я пушечками… Блин, снаряды разорвались на некотором удалении от объекта. Похоже, он прикрыт силовым полем! О, поворачивает…

Даже на удалении в пару километров Сафонов увидел мощный энергетический выброс.

— Ноль-седьмой, я Десятка. Приём!

— Нормально всё… Увернулся. Это точно истребитель.

Теперь Борис увидел его. Каплевидная кривая штука остриём вперёд, неторопливо выцеливала серебристую рыбку Ла-7. Сзади к ней приближался Ил-10, лёгкими скольжениями ломавший прямую траекторию полёта.

— Атака все вдруг! — скомандовал Сафонов, врубая форсаж. От туши рвануло кольцо той же коричневой хмари, что и недавно от крепости. Но все самолёты дружно перепрыгнули его сверху и практически одновременно ударили короткими очередями. Разрывы высветили силовой купол.

— Ещё!!! Короткими — огонь! — скомандовал Ноль-пятый.

Самолёты огрызнулись, и разноцветный шар ещё раз на мгновение проявился вокруг противника.

— В «карусель», и постоянно бьём по одному снаряду.

Руки привычно довернули самолёт в защитное построение:

— Зачем? Что ты хочешь?

— Такой щит прорву энергии жрёт, а пополняется довольно медленно. По крайней мере — у нас. Попробуем его ушатать!

Спорить с кадровым космическим истребителем было глупо. Да и делать-то всё равно что-то надо! Кстати, вражеский аппарат всё это время пытался чем-то ударить. То пук молний швырнёт, как целая стая драконов, то коричневым кольцом жахнет. Один раз по Ноль-седьмому сверкнул луч типа лазера, но неожиданно отразился от серебряной поверхности его фюзеляжа и ощутимо ожёг самого врага. Больше тот так не шутил. Кабо же в ответ дал один выстрел и как ни в чём ни бывало продолжил карусель. Снаряды у штурмовика кончились, и теперь его стрелок бил «каплю» из пулемёта.

Наконец, одна из коротких очередей прошла по противнику. Снаряды Сафонова и Зуброва также рванули его поверхность. Всей своей «каруселью» друзья старались не дать врагу уйти в высоту. Ясно же что, развив полную скорость, этот боевой межпланетник сделает их как стоячих.

— Степан, прыгай!!! — заорал Саргенто. — Бегом!!!

Фонарь кабины стрелка отлетел, и сам он тут же вывалился следом. Почти сразу за ним появилась колбаска выходящего парашюта. Борис глянул на высотомер: триста пятнадцать метров. Должно хватить! Из-за этого он прозевал момент, когда Ил-10 покинул «карусель» и небольшой горкой завис над врагом. А тот тоже не стал медлить и ожидаемо рванул вверх! «Горбатый» только острый нос успел опустить, как на него с силой нанизалась туша «капли». От бешено вращающегося винта штурмовика во все стороны полетели неопрятные ошмётки твари. Оба Ла-7 тут же шарахнули по ней. У Бориса вылетел лишь остаток не более пяти снарядов. Межпланетник подвис, а затем плашмя начал падать обратно в крепость.

— Я пустой! — произнёс Сафонов.

— Принял. Ноль-пятого нужно выручать. Прыгай и попробуй хотя бы контейнер с его психоматрицей забрать. Я прикрою.

Взгляд на часы. До подхода батальона не менее двух с половиной часов. Ладно! В 106-й истребительной авиаэскадрилье, помимо комсомольской нагрузки, выполнял ещё и обязанности инструктора парашютно-десантной службы. Так что рассчитать точку покидания кабины не сложно. Жаль, конечно, такой классный аппарат, но ребята всяко важнее!

Ла-7 ещё раз зашёл на крепость, сбросил скорость до минимума. перевернулся вверх брюхом, и кабина полетела вниз. Сейчас! Борис ударил по замку привязных ремней и вывалился из боевой машины. Дёрнул кольцо парашюта — и поползший вверх купол хватанул воздух. Рывок! Бориса развернуло головой вверх, и он закачался под распустившимся квадратом почти привычного ПЛ-3М. Вот только в Метрополии его покрепче сделали. По широкой дуге обходил красноносый истребитель с алой цифрой «7» на белом хвосте. Чувствуется единый дизайн у бывшей боевой пары!

А ведь внизу, на предполье, идёт бой! Без дураков. В неподвижном воздухе отчётливо слышались короткие взрыки крупнокалиберного УБТ, где-то ухала 23-мм пушка, но разрывы снарядов доносились аж с двух мест. Из электропушки ещё, что ли, бьют? Живы, значит, пошедшие на вынужденную! Чуть тише распознавался перестук пистолетов-пулемётов. Кста-а-ати!

Дотянулся до левой ноги и первым делом просунул руку в резиновую манжету, прижимавшую замок приклада. Теперь можно выдернуть ППД из кобуры, и правой рукой зарядить. От привычного ему Дягтерёва этот вариант отличался отсутствием деревянных частей. Перед приёмником магазина лишь небольшое цевьё из керамопластика, и металлический откидной приклад, как на немецких МР-40. В сложенном состоянии пистолет-пулемёт теперь был всего около тридцати сантиметров в длину и весил чуть более двух килограмм. К нему шли два подсумка на два 25-патронных рожковых магазина каждый, до поры мирно висящие на поясе. А штатный ТТ теперь покоился в скрытой подмышечной кобуре. Саргенто настоял на именно таком вооружении всего лётного состава, ссылаясь на свой опыт участия в Великой Отечественной. В комплекте к огнестрелу на правую ногу навешивались ножны для холодного оружия — посеребрённого меча-гладиуса.

Внимание Сафонова привлекла возня внизу, на упавшей космической «капле». Из неё явно кто-то выбрался и вокруг мельтешили ещё фигуры. И этот «кто-то» явно не был пилотом штурмовика, чей хвост с «пятёркой», на манер воткнутой финки, торчал сбоку вражеского истребителя. Скорее уж вылез главзлодей. Он раза в полтора превышал остальные фигуры и что-то там активно делал. Как раз над заглубленным фюзеляжем Ил-10.

Ну уж фиг! Отщёлкнуть приклад, взвести затвор. Высота? Чуть меньше двухсот метров. Как раз эффективная дальность для тэтэшного патрона. Стрельба сверху вниз практически не требует упреждения, так как пуля падает почти отвесно под воздействием силы тяжести. Значит, и прицел трогать не будем. Ну держи, фашист!

Ворошиловский стрелок учёл затухающее раскачивание под куполом и ударил по главнюку короткой очередью в два патрона. Попал! Тот дёрнулся и отвлёкся. Ага, не нравится! Долетел запоздавший звук металлического удара. Он там в доспехах, что ли? Ладно, фигня — часть патронов составляют бронебойные П-41, что шьют три миллиметра брони. Главное, продолжать попадать. Удалось выстрелить одиночным. Мимо? А, отдача толкает в плечо и сильнее раскачивает систему «парашют-человек». Значит нужно стрелять только в нижней точке своей амплитуды.

Удалось выстрелить ещё десять раз, пока сухо не щёлкнул боёк. Да и земля стремительно приближалась. Не отпуская ППД, подобрал передние стропы, придавая спуску небольшое движение вперёд, чтобы приземляться в более привычном положении. Так меньше риск травмы. Сверху вдруг засвистела электропушка и близкие разрывы накрыли площадку, на которой валялся вражеский аппарат. Так что приземлился Борис в дыму, пыли и каменном крошеве, но без врагов.

А затем почти два часа отбивался от главужаса, похожего на страшного 2,5-метрового робота и его «обслуги». Феоктистов в недрах вражеской «капли» оказался жив. Через ставшие полупрозрачными бока его темницы было видно, что он пытается прорубиться сквозь плоть мечом и выстрелами своего ППД. Кстати, бронекорпус штурмовика выдержал испытание. А вот задняя дюралевая часть Ил-10 была чудовищно смята. Так что решение Саргенто сначала спасти своего стрелка было правильным.

Изредка сверху пикировал Кабо и парой прицельных снарядов здорово облегчал Борису жизнь. А главзлодюк оказался ещё тем затейником! Он то поднимал толпу вроде бы уже убитых прихвостней, то призывал снаружи электродракона (кстати обычная серебряная пуля из пистолета-пулемёта тоже валила того на раз). Один раз вжухнул пресловутой коричневой хмарью, и Сафонов даже не понял, что его спасло. Скорее всего — своевременный разрыв 23-мм снаряда. Его Зубров положил рядом с главмерзюком, здорово попятнав того серебряными осколками.

После этого Борис пошёл в рукопашную, так как патроны кончались. В ход пошла последняя обойма штатного ТТ. А молодецки круша гуманоидного противника, понял, что на том одет экзоскелет. И если бы не существенно повредившие его разрывы авиаснарядов, фиг бы Сафонов справился.

Вот только и разрубленный враг продолжал что-то колдовать! Но тут вдруг сработал контейнер, которым Саргенто выдернул душу главужаса.

[1] КШМ — командно-штабная машина.