2023 год, 21 марта. Земля-1. Временная база на вершине Эвереста

Полина проснулась от того, что сильно подмёрз бок. Повернулась, прижалась к тёплой грани химического обогревателя. Смотри-ка, думала уже отвыкла от таких ощущений! А оказывается, тело всё помнит. Что же за существо такое несовершенное человек? В Сомали ему жарко, на Тибете холодно. Впрочем, сон ушёл. Почти сразу в наушнике прозвучал голос «деда»:

— Доброе утро, Полианнушка! Чайку горячего хочешь? Сейчас принесу.

— Что вы, Дансаран Сарангэрэлович! Я сама дойду.

— Только аккуратнее, дочка. Не забудь маску и ледоходы надеть, пристегнись к шторм-линю и, как пойдёшь, держись за него руками.

«Дед», как всегда, заботился, и это было очень приятно. Холмская весело прощебетала благодарность и принялась одеваться. Но сначала в очередной раз сжала свой мнемокристалл и попробовала вызвать Штрассла. Увы! По личной межпространственной связи любимый опять не отзывался.

Неделю назад, уже через час после получения той срочной радиограммы, с базы Солдат Сумерек организовали для Земли ещё и сеанс видеосвязи. Командир спасённых партизан, её Хуберт, облачённый лишь в одни короткие трусы, стоял перед камерой совершенно целый! На своих собственных ногах. Вот только после проявления искренней радости от вида девушки на сенсоре никак не прореагировал на встречное приветствие и словно слегка «подвис».

— Задержка в прохождении радиосигнала от базы составляет около шестнадцати минут! — тут же пояснил Полине дежурный командир ЦУПа. Штрассл, похоже, получил аналогичный комментарий и просто повернулся:

— Полина, я выполнил обещание: вернулся и выздоровел! Спасибо тебе огромнейшая, майне либен! Если бы не чудо твоей любви… Я просто обожаю тебя, моё самое любимое чудо Вселенной! И весь без остатка принадлежу тебе.

После этого он начал неторопливо одеваться в форму штабсфельдфебеля и крепить на шейной ленте новенький Рыцарский Крест с дубовыми листьями. Орден неведомый оператор специально показал крупным планом. А Холмская, осознав, что её молчание лишь добавляется к времени задержки радиосигналов, летящих в район пояса астероидов, и так же начала искренне признаваться австрийцу в любви... В общем, на подобное общение они затратили почти час общего времени космической видеоконференции, и в полной мере убедились в необходимости воссоздания прежнего чудесного способа общения.

Два дня после этого прошли в бесплодных попытках возобновить связь их сердец. А затем академик Хамаев предложил попробовать сменить окрестности африканского космопорта на высочайшую вершину Тибета.

— Там помех всевозможных будет меньше. Космос на восемь километров ближе. Глядишь, и услышишь вновь своего ненаглядного! А резервный радиоканал УМ и там установит.

Полина тут же согласилась, и уже через день военные перебросили её с академиком и ещё двумя специалистами на вершину Эвереста, где решено было заложить основу для будущей астрофизической обсерватории и базы связи.

Когда, облачённая в кислородную маску, плотно обтянутую капюшоном, со стальными зацепами на горных ботинках, Холмская выбралась из своего «гнезда», голова привычно закружилась. Сразу пристегнула поясной карабин куртки к ярко-красной верёвке-перилам, ведшей вдоль края языка плотного снега от шлюза «гнезда» к куполу маленькой базы, что расположилась метрами тридцатью ниже. А то один раз высокогорный ветер уже сдул Полину с остроконечного пика высочайшей горы мира. Она хаотично кувыркалась тогда вниз по склону до тех пор, пока её не остановила одна из каменных складок.

Как же всё-таки здесь красиво! Парой-тройкой сотней метров ниже начинались туманные языки облаков, что клубились двухкилометровыми провалами гладких ущелий, подсвеченных солнцем. А оба пика Джомолунгмы возвышались двухцветными островами, на которых чёрная тень причудливо змеилась по каменно-снежным склонам. Яркими пятнами выделялись лишь огромные тридцатиметровые воздухоплавательные тюки, в которые «дед» с сопровождающими альпинистом-мёбом и горноспасателем, непальским шерпом, все эти дни собирали устилающий пик мусор.

Именно его разноцветные пятна прежде всего бросились в глаза, когда высотный дирижабль «Константин Арцеулов» доставил маленькую экспедицию к пику Эвереста. Взвод молодых мёбов слаженно десантировался по тросам на захламлённую площадку, где сейчас стоит база. За полчаса парни освободили её от отходов деятельности «отважных горновосходителей». Затем заякорили на скальном массиве лёгкий титановый эллинг и привязали дирижабль, который в ожидании активно подрабатывал всеми восемью винтами, противодействуя сильным порывам ветра. После этого приняли из грузовой гондолы сегменты базы. Круглую основу накрепко прикрепили к освобождённому от мусора камню горы, а затем быстро собрали на ней и сам купол. Полина залюбовалась слаженной работой парней. Впрочем, ничего удивительного: конструкция представляла упрощённый вариант типовой «лунной палатки», а норматив по её сборке-разборке входит в курс базовой подготовки космонавтов.

Только после этого дирижабль спустил вниз членов экспедиции. Пока Полина, «дед» и шерп Лхаки обустраивали на базе склад, камбуз и кубрик, бойцы поднялись на самый пик Эвереста. Там свалка вымпелов, флагов, значков, лент, ковриков, рваных палаток и прочих «сувениров» от добравшихся альпинистов была особенно большой. К тому же всё это намертво вмёрзло в жёлто-коричневый снег из отходов жизнедеятельности покорителей вершины. Эту мерзость мёбам пришлось сгружать сразу в плотный воздухоплавательный тюк, который подали с «Арцеулова». Только после этого в самой высокой точке планеты установили ещё одну лунную палатку, ставшую «гнездом».

Мёбам предстояло ещё спуститься на пару километров и заложить основу постоянного охранного периметра вершины — день назад Верховный Совет объявил-таки все три Джомолунгмы заповедниками метрополианского значения. Затем этих ребят должна сменить непальская народная милиция. А то уникальные природные объекты уже стали объектами какого-то ненормального ажиотажа адреналиновых маньяков! Тысячи людей ежедневно отправлялись на их штурм, из которых двум-трём сотням это удавалось. И все эти «народные тропы» буквально обрастали упаковками съеденных продуктов, ёмкостями из-под питьевых жидкостей, израсходованными кислородными баллончиками и пришедшими в негодность предметами горной экипировки. Особенно пострадали участки двух самых популярных маршрутов восхождения, которые не только переполнял твёрдый мусор, но и загрязняли выделения организмов. Из-за этого человеческие отходы сочились из ледников, а лагеря альпинистов буквально тонули в экскрементах.

Поэтому Дансаран Саранэрэлович попросил воздухоплавателей не только оставить им том мешок, что уже начали наполнять мёбы, но и дать ещё один.

— Пока девочка будет работать, мы потихоньку начнём прибираться!

Мёбы пытались что-то возразить престарелому академику, но его активно поддержали капитан-космонавт Олег Смирницкий и шаркхомбо Лхаки:

— Давайте-давайте! Нам же тут жить пока. Вот делом и займёмся.

Осторожно, по шажочку, Полина достигла базы. Три яркие фигурки комбезов других членов экспедиции деловито копошились уже в полусотне метров. Они старательно сгребали мусор в заплечные мешки, а наполнив их поднимались к раздутому боку воздухоплавательного контейнера. Увидев Холмскую, «дед», Олег и Лхаки ненадолго прервались и помахали ей руками. Пока она спускалась, академик нет-нет да и поглядывал обеспокоенно.

Наконец отстегнулась и шагнула в узкий шлюз. Сразу ожил наушник:

— В термосе с красной крышкой свежий чай! И лепёшки Лхаки тебе напёк. Разогрей в ифке.

— Хорошо, Дансаран Сарангэрэлович, спасибо! Вас когда ждать? Давайте обед приготовлю!

Слышно было, что мужчины совещались.

— Часа через два думаем прерваться. Если не сложно, чайку калмыцкого нам организуй, в паре термосов. Товарищ Лхаки заберёт. Да по паре батончиков на брата к ним.

— Хорошо! А на обед кулеш хотите?

— Ох, егоза! — добродушно засмеялся «дед». — Работать когда думаешь?

— А я отсюда попробую! Тридцать метров для космоса не расстояние!

— Ладно, дочка. Только сначала сама чайку моего попей. С лепёшками.

Полина улыбнулась, ослабила капюшон и ласково тронула гарнитуру. Но вместо мягкой силиконовой сферы ощутила под пальцами лишь прохладное ухо. Растерянно ощупала всю раковину и в процессе отчётливо вспомнила, что сняла горный наушник, когда решила перед выходом причесаться. А потом забыла вставить. Отвлекшись на одевание ледоходов и подгонку кислородной маски. Очень интересно!

Она шагнула к спальнику академика Хамаева, возле которого лежал его добротный исследовательский блокнот, открыла его на ближайшей чистой странице, отстегнула карандашик и торопливо записала: «Чай в термосе с красной крышкой + лепёшки т. Лхаки. Калмыцкий чай через два часа + по паре батончиков. На обед — кулеш. Егоза. Тридцать метров для космоса не расстояние!» Так, первый шаг зафиксировали. Теперь опыт номер два.

Холмская вновь накинула капюшон, чтобы не отвлекали посторонние мысли. Постаралась «забыть», что обнаружила отсутствие наушника, и вновь обратилась к академику:

— Дансаран Сарангэрэлович, слышите меня?

— Да, Полианнушка. Что-то случилось?

— Опыт провожу. Можете зафиксировать несколько моих слов?

— Да, сейчас…

— Вы не блокнот ищете?

— Да. А как ты догадалась?

— Так вы его у спальника оставили!

— Ох ты ж! Старею, похоже... Так, подожди. Олег, есть чем записать? Ага. Дай-ка на минуточку. Так, дочка, я готов.

— Замечательно! Пишите: «Альдебаран, Якудза, Джомолунгма, перигей, Кисимайо».

Она сама торопливо фиксировала в блокноте продиктованные ей слова, предварительно поставив циферку «два», скобочку и стрелку вправо. Пометила третью позицию и начертила стрелку влево. Только затем попросила «деда»:

— Дансаран Сарангэрэлович, теперь вы мне продиктуйте пять слов. Желательно, не связанных между собой и позаковыристей.

— Добро. Пиши, егоза: «хлорацетофенон, Тенотчитлан, люминесценция, вентрикулус, орфография».

Девушка не успела зафиксировать всё с голоса и попросила повторить. Академик невозмутимо выполнил просьбу.

— А вы сами тоже можете их записать?

— Так уже. Объяснишь зачем?

— Обязательно! Только ещё одну вещь сейчас попробую…

Холмская обратилась по фактически отсутствующей у неё горной связи к капитан-космонавту Смирницкому, а затем к шерпу Лхаки. Затем ещё и ещё раз. Но ни один так и не отозвался. А вот Хамаев вновь услышал свою «егозу»:

— Дансаран Сарангэрелович. Я забыла свой наушник горной связи в «гнезде».

— Ох, баловница! Просил же поосторожнее… Подожди-подожди! Да когда ж ты успела-то?

— Так сразу, как собираться на базу начала. Сняла, чтобы не мешал причесаться, а потом на одевание снаряжения отвлеклась.

— Та-ак. А как же мы сейчас с тобой разговариваем?

— Ну вы, наверное, обычно. А я примерно, как с Хубертом. Душой с вами говорю! Во всяком случае аппаратуры для связи у меня нет.

— Замечательно! — чувствовалось, что академик ошарашен. — А с Олегом и Лхаки связаться пробовала?

— Пробовала. По три раза с каждым. И ни разу ничего не услышала.

— Понятно. Подожди… Это было после того, как мы слова друг другу диктовать закончили?

— Да, именно.

— Ладно. Олег, Лхаки, когда я закончил этот коврик исписывать, вы что-нибудь слышали по горной связи? Или, может, почувствовали что-то? А вы повнимательнее вспомните… Говорят, нет. А если так? Полианнушка, ну-ка вызови кого-нибудь из них.

Холмская добросовестно попыталась связаться с шерпом. Потом, по просьбе «деда», с капитан-космонавтом. Безрезультатно. За это время она вскипятила в барокамере инфракрасной печи большой медный чайник, вылила в него почти четверть банки концентрированного молока и добавила по щепотке соли, муската и перца. Прокипятила при давлении в одну атмосферу ещё пять минут, добавила половину ложки сливочного масла, немного топлёного бараньего жира и поставила в режим «подогрев» ещё на треть часа. В условиях высокогорья из-за большой разности в давлении обычным способом готовить что-то было почти невозможно. На горелке вода закипала уже при шестидесяти восьми градусах Цельсия. Так что выручала только ифка с регулируемым давлением варочной камеры.

— Дочка! — услышала она азартный голос «деда». — Давай-ка ещё эксперимент проведём. Сколько у тебя сейчас на часах?

— Десять двенадцать.

— У меня то же. Ровно в пятнадцать минут начни снова меня вызывать.

— Хорошо, Дансаран Сарангэрэлович.

Чай всё равно на «подогреве». Полина, поглядывая на часы, достала из открытого ящика шесть так полюбившихся мужчинам орехово-фруктовых батончиков с горьким шоколадом. И ровно в десять пятнадцать позвала:

— Дансаран Сарангэрэлович!

— Да, слышу! Привет, дочка. С какого раза я отозвался?

— Сразу и отозвались.

— Замечательно! Значит, пиши ещё семь слов!

Эта череда пошла в блокнот под цифрой «четыре». Под ней было записано ещё столько же, но уже придуманных и озвученных Холмской. После чего академик распорядился:

— Всё, мы тут с мужчинами пока закончили. Через десять минут жди. А для чистоты эксперимента выйди-ка через девять нас встречать!

— Да, поняла, Дансаран Сарангэрэлович. А вы ведь сейчас со мной без наушника горной связи разговариваете?

Услышала довольный смех «деда»:

— Именно так, егоза! Я его ещё и отключил для верности.

Нужно ли говорить, что все группы кодовых слов — и в блокноте, и на чьём-то рваном полипропиленовом коврике, который использовал для записей академик Хамаев — совпали? Успех экспедиции отметили импровизированным пиром. Шутка ли: Полине удалось связаться своим чудесным способом уже со вторым человеком! Пусть находящемся недалеко и в одном и том же с ней мире. Но это всё равно свидетельствовало, что межпространственная связь не является уделом лишь двух уникальных влюблённых. А значит, при определённых условиях может открыться и для всего человечества.

Уже в гондоле спускающего их с Эвереста «Константина Арцеулова» «дед» заговорщицки подвинулся к Холмской и прошептал на ушко:

— Как ты относишься к тому, чтобы выдвинуться к Хуберту ещё ближе? На этой точке результат получен. А что, если подняться для связи ещё выше?

— Куда же выше-то, Дансаран Сарангэрелович?

Академик посмотрел в загоревшиеся азартом глаза девушки.

— Для начала, на окололунную орбиту. Есть там один подходящий для твоих поисков геостационарный объект.

Егоза молча транслировала счастье, и «дед» расплылся в улыбке:

— С таким настроем, Полианнушка, всё у нас точно получится!

* * *

1993 год, 17 ноября. Земля-7. Территория ЗАО «Новосибирск-7»

Сафонов брезгливо снял малиновый пиджак, украшенные бриллиантами запонки и галстучный зажим, скинул сорочку, брюки и аккуратно развесил одежду на плечиках. Полученные казённые «изделия из золота с драгоценными камнями» убрал в сейф. Он тут добротный, ещё родной сталинской эпохи. Теперь прежде всего в душ: отмыться от мерзости общения с потомками!

Уже под тугими контрастными струями мысли вернулись к проведённому дню. И вот за ЭТО мы, что ли, воевали? Злобные, настороженные взгляды на улицах. Замкнутые в себе, явно несчастные люди. Недавно ещё красивый, устремлённый ввысь город, местный Наукоград, словно тонул в неухоженности и мусоре. Повсюду островки отчаянного выживания — люди торговали вразнос кто чем мог: от книг и личных вещей до импортных жвачек и колготок. Опять же, как на голодной памяти его послереволюционного детства.

Словно отдельные корабли в общем море безнадёги изредка проплывали новые хозяева жизни — успешные коммерсанты-барыги, бандиты и чиновники капиталистической власти. Их всех отличали от простых людей красивые, даже на вид безумно дорогие авто, холёные рожи и презрительные взгляды, бросаемые на окружающих. Причём, судя по обилию всевозможных вывесок на иностранных языках, здешние управленцы являлись слугами уже не народа, а оккупантов его Родины. И всё это произошло даже без военного поражения!

Тот самый беспринципный авантюрист Ельцин, по которому не удалось сработать три года назад, ухитрился тут без войны развалить политическое устройство Советского Союза и фактически сдать территорию на разграбление. На практике всем управляли представительства США и их капиталистических стран-союзниц. А в каждой из пятнадцати так называемых «независимых» держав их новые «демократические» власти дружно разворовывали народное добро, наперегонки оформляя в собственность доходные заводы, фабрики, госпредприятия по разработке недр. В Таджикистане шла гражданская война. Стреляли в Приднестровье и Осетии. Повсеместно пропагандировались идеи дальнейшего отделения от Российской Федерации автономных национальных республик. А Чечено-Ингушетия фактически уже отделилась, самостоятельно осваивая доходы с грозненских нефтепромыслов.

«Мирная оккупация» СССР привела к чудовищному обнищанию народа. Финансовые аферы, обвал курса рубля, «чёрный вторник». Таким моральным и денежным унижениям люди не подвергались со времён проклятого царизма. Да ещё из-за ослабления правоохранительных структур маховым цветом расцвела всевозможная преступность. Тоже почти как в первые годы после Революции. Причём, особо крупные банды имели влияние чуть ли не большее, чем новые «россиянские» госструктуры.

На контрасте с человечным миром гордой и отважной Метрополии новый уродливый НЭП бывшей Родины вызывал жуткое отвращение и желание навести тут порядок. Особенно с учётом статуса победоносного комэска, уже год как возглавляющего постоянно крепнущее РВБЗ — «революционное войско Большой Земли». Сейчас под его контролем находились уже все шесть пузырей реальности «Новосибирск».

Борис привычно растёрся жёстким полотенцем и переоделся в местную военную форму полевого образца с погонами подполковника. На её тёмно-зелёном фоне выделялся лишь яркий нагрудный знак «Гвардия». Когда уже застёгивал портупею с кобурой трофейного «Кольта Дельта Элит» на ремне, зазвонила имитация трёхкилограммового мобильного спутникового телефона «Нокия» — аксессуара «самого серьёзного делового».

— Слушаю!

Представляться нужды не было, так как выйти на связь могли лишь несколько соратников. Это оказалась инструктор-резидент «Семёрки» О`Гирли:

— Не помешаю?

— Заходи, товарищ атташе.

Через пару минут, постучав, в кабинет вошла инструктор-резидент. Как всегда красивая, строгая и очень привлекательная в своём псевдоофисном светлом костюмчике: пиджак, блузка и юбка-карандаш чуть выше колен. Шарма её придавала и продуманная причёска без тени вульгарности. Сафонов прижал руку к сердцу и картинно возвёл глаза:

— О, Зоринка Аркадьевна! Сражён, смят и убит наповал! Все мужчины у ваших ног. И я там лежу первым. Если бы не одежда, подумал, что сама богиня Венера снизошла до меня!

Зоринка непроизвольно улыбнулась, отчего в шутовской взгляд Бориса прорвалась искренность. Инструктор-резидент нравилась ему ещё с той, первой встречи на Земле-1. Но только сейчас, когда вновь свела служба, выяснилось, что прелести «Снежной королевы» по-прежнему остались желанными. Тем более жены, как выяснилось, у него давно нет. Да и сын вырос. А временные выверты и парадоксы за этот год стали восприниматься гораздо спокойнее.

— Борис Феоктистович, вы прямо засмущали бедную девушку!

Судя по покрасневшим щёчкам и заискрившемуся взгляду, комплимент, что говорится, «прошёл».

— Может, чайку? Разговор, как я понимаю, опять конфиденциальный. А если повезёт, то ещё и долгий.

Подвинул гостье деревянный канцелярский стул, знававший лучшие времена. Та, благодарно кивнув, села. А Сафонов извлёк старый электрический чайник, обнаруженный в этом кабинете, плеснул свежей водички из местной новинки — пластиковой полуторалитровой бутылки, и включил в сеть.

— Как ваша поездка?

— Удачно, Зоринка Аркадьевна. Закрытое акционерное общество будет зарегистрировано, и мы об этом уже не должны беспокоиться. В администрации области обещали всё сделать сами. Пришлось дать номер и десять тысяч долларов одному пронырливому чиновнику от спорта, который вхож к самому губернатору, — Борис посмотрел в блокнот. — Солодкин Александр Наумович.

Инструктор-резидент в задумчивости покачала головой:

— Похоже, Борис Феоктистович, вы опять столкнулись с «ленинскими». Солодкин их человек в администрации.

«Ленинскими», по названию района, называли себя представители одного из наиболее дерзких преступных сообществ города. Сафонов чуть не сплюнул:

— Да что ж тут у них за гадюшник! То бандиты, то их шестёрки. Нормальной власти тут вообще, что ли, нигде нет?

— А в оккупированных странах она разве бывает? — философски ответила «ИРа». — Так что будем и дальше подкреплять версию прибытия сильных «варягов». Так здесь называют тех, кто ломает устоявшиеся схемы получения криминальных доходов.

Борис разлил по гранёным стаканам в мельхиоровых подстаканниках крепко заваренный чай, подвинул гостье блюдца с рафинадом, сушками и вычурным печеньем производства Китая. Отдельно порезал свежий лимон. Демонстративно коснулся кобуры:

— Это же тоже были «ленинские»?

Зоринка, не отрываясь от чая, утвердительно кивнула. Честно говоря, не ожидала она от гвардии подполковника такой резкой фронтовой реакции.

Когда Центр информировал о подготовке вторжения в Пузырь-7 с площадок «Новосибирск» и «Китеж», резидентуре пришлось буквально разорваться. В Наукоград О`Гирли поехала сама, а Нижний Новгород перекрыл командир силовой группы. Сначала пошло без накладок. Зоринка, под видом представителя совместного германо-российского кинопроекта, сняла офис, подыскала место для «съёмок» — полосу земли сельхозназначения одного из загибающихся от экономических неурядиц колхоза, арендовала у частников два автомобиля ВАЗ-21099. Вот только к себе привлекла внимание новосибирской «братвы». Не сразу сообразила, что представлялась им возможностью состричь полновесных дойчмарок с залётных киношников.

Не просчитали бандиты только внепространственного прибытия в Новосибирск передовой группы РВБЗ. В результате по дороге к колхозу автомобиль, на котором обычно ездила Зоринка, заблокировали чёрная БМВ и вишнёвая «девяносто девятая». Но перемещались на арендованной машине уже Сафонов с телохранителем. Они дождались, когда из машин выйдут восемь вооружённых бандитов, и моментально помножили всех на ноль.

С тех пор автопарк «киногруппы» пополнился ещё двумя автомобилями, а часть мёбов дополнительно вооружили трофейными пистолетами. «Ленинские» попытались было наехать с предъявой на дерзкую бизнес-бабу, но при невыясненных обстоятельствах лишились ещё пятерых. А их «Мерседес-Бенц W201» тоже оказался у залётных. Поэтому сейчас бандосы пытались тщательно просчитать ситуацию. Группе же любая их задержка была на руку.

Тем более, у киношников появился нежданный союзник. Когда на полосу колхозной земли в один прекрасный день приземлилась эскадрилья новеньких краснозвёздных истребителей Ла-7 (времён конца Второй Мировой) офигели все. Сопровождавшие мёбы приступили к оборудованию полевого аэродрома, а прилетевшие пилоты, включая самого Сафонова, — к освоению нового для большинства самолёта. В самый разгар работы к киногруппе подъехал не старый ещё мужик с военной выправкой — директор медленно умирающего авиационно-спортивного клуба. Он оказался отличным человеком, искренним патриотом и фанатиком военной авиации. И вскоре свёл комэска с армейцами. В результате эскадрилья перелетела на старый военный аэродром кадрированной части, полосу которого ранее использовал ДОСААФ. И вот теперь резидентура официально пыталась оформить аренду мифическим ЗАО «Новосибирск-7» части земель областного значения, в которые (совершенно случайно!) входила и территория приютившей их воинской части.

* * *

Чай давно был выпит, а «узкое совещание командиров» и не думало заканчиваться. Неожиданно зазвонила «Нокия» Бориса. Это беспокоился его телохранитель и с недавних пор друг, Рейтар:

— Товарищ комэск! Я вам с Зоринкой Аркадьевной обеда горяченького в судках принёс. Покушайте, пожалуйста!

— Да, Мейнхард. Спасибо большое, дружище!

Дисциплинированный немец оказался в конце штабного коридора. Он рысью подскочил к командиру, навьюченный тремя армейскими термосами, непрозрачным целлофановым пакетом и какой-то коробкой. Зайдя в занимаемый Сафоновым кабинет, улыбнулся Зоринке и вежливо поздоровался. Аккуратно сгрузил поклажу и немедленно ретировался.

— Да, Зоринка Аркадьевна. То, к чему меня допустили, конечно, сногсшибательно. Но покушать, действительно, стоит! Составите компанию?

— С удовольствием! Давайте я похозяйничаю.

Пока Сафонов застилал рабочий стол чистым листом ватмана, резидент осмотрела принесённое. И на некоторое время застыла.

— Однако! Комэск всегда так кушает? Или это издержки титула казу?

Первое было обычным. А вот в термосе с картофельным пюре, кроме четырёх здоровенных котлет оказалась ещё и целая тушка курицы, зажаренной до румяной корочки. Третий, кроме компота, перелитого в полторашку, содержал два целлофана с вычурными салатами. В непрозрачном пакете лежали по два комплекта стеклянной посуды, хрустальные салатницы и фужеры. А в коробке две бутылки красного испанского вина и свежие фрукты.

Комэск внимательно посмотрел на так и сидящую на корточках О`Гирли:

— Похоже, ребята лучше меня всё понимают.

Не давая женщине встать, прихватил широкими ладонями её лицо и уверенно, но нежно поцеловал. Зоринка промедлила буквально секунду. Затем медленно обхватила сильную мужскую шею и ответила. Не разрывая поцелуя, оба выпрямились. Наконец, она чуть оторвалась от его горячих губ:

— Подожди, Борь. Давай, правда, покушаем. Ребята ведь так старались.

Сафонов лишь ещё раз поцеловал свою «Снежную королеву».

* * *

Уже ночью, лёжа на узкой военной кровати, Сафонов прижимал к себе горячее тело задремавшей Зоринки. Этот год, растянувшийся на Большой Земле в три, для него был весь заполнен напряжённой службой. Прежде всего от экспедиции потребовали обеспечить переброску на Десятку массовых подкреплений. Причём, в основном, через удалённый вход «Китеж».

Для обеспечения этого сначала пришлось объединить все человеческие общины Пузыря-1. Уже в середине экспансии обнаружили «якорь» реальности — технологичные артефакты, предположительно внеземного происхождения, лежавшие посреди остатков некоего сооружения с кольцевым укреплением. Местность вокруг изобиловала лёжами хортов и гнёздами более мелких, но тоже опасных тварей — грызов, похожих на полутораметровых всеядных крыс с зубами медведя и шкурой ящерицы. Учёные высказали предположение, что первоначально все хищники были расселены для охраны укрепления.

Затем пришлось пробивать меж пузырями коридор из Единички в Шестёрку, закрепляясь в промежуточных реальностях опорными пунктами. Относительно безопасную дорогу удалось навести за пять своих (или пятнадцать метрополианских) дней. Ещё три били от Восьмёрки и Десятки. При этом смертельно опасный мир Пузыря-7 пришлось обходить стороной, по территории самой Земли-7. Для этого её резидентуру Метрополия обеспечила стратосферными тяжёлыми транспортниками, с помощью которых навели скрытый воздушный мост от точки выхода войск в новосибирских лесах до окрестностей озера Светлояр. Правда, в россиянской прессе случился бум сообщений об НЛО, но на фоне общей экстрасенсорной истерии, царившей тут практически на всей территории страны, особых последствий это не имело.

Наконец, в пузыре Десятки удалось накопить достаточное количество подкреплений, и 19 апреля 1991 года армия людей перешла в контрнаступление. С учётом опыта Диких, войска одновременно шли на Землю-10 из пузыря и десантировались из космоса. Впервые массово применили птенцов проекта «Валькирия» — таких же, как и Сафонов, воскрешённых воинов прошлого. Очевидно, из-за них разгоревшаяся на полтора года военная мясорубка получила название «Рагнарёк» — последняя битва человечества.

Увы, название оказалось пророческим: в августе 1992-го люди проиграли, и Земля-10 в очередной раз была утеряна. Но имелось и серьёзное отличие: на этот раз человечеству смогли перекрыть даже межпространственные пути для проникновения. Опорные пункты революционного войска Большой Земли в Пузыре-10 также пропали. И дороги с соседнего пузыря туда больше не было.

Настоящих причин этого Сафонов не знал. Как, собственно, и большинство жителей Метрополии. Но сегодня, вместе со званием коммандора-атташе УМа (номинально равного подполковнику РККА), ему был дан допуск к более секретной информации. Очаровательная Зоринка, воспринимавшаяся тогда ещё только как инструктор-резидент Земли-7, прихлёбывала мелкими глоточками его горячий чай и просто рассказывала:

— На стороне Диких выступили вооружённые силы подводной и нескольких негуманоидных подземных цивилизаций. А также плазмоиды. В течение дня почти всех людей, спутники и аппараты орбитальной группировки уничтожили. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы эвакуировать с Десятки хоть кого-то. А Верховный Совет Метрополии получил извещение об исключении наземной людской цивилизации из жизненного круга Земли-10.

— Наземной людской? — сразу зацепился Сафонов. — А есть и другие, не наземные?

Честно говоря, множественность цивилизаций разумных, живущих тут параллельно с человечеством, его не удивила. За время освоения пузырей успел увидеть хвостатых лесных людей и крылатых фей Двойки, «большелапых» Пятёрки — невысоких гуманоидов, напоминающих гномов, а также условно разумных «умертвий» Пузыря-7. Да и рекомендация Саргенто посетить морских разумных — дельфинов, тоже в своё время подкинула пищи для размышлений. Но вот наличие ещё и других человечеств?

— Молодец твой друг, не проговорился! — хмыкнула О`Гирли, аккуратно кусая очередную сушку. Борис терпеливо ждал, и это сработало.

— Первыми официальный контакт с подземной цивилизацией людей установили известные тебе товарищи Феоктистов и Зубров. Было это три года назад. На Земле-10

— А поподробней можно? — жадно спросил Сафонов. Резидент посмотрела на него внимательно, но потом смилостивилась:

— Теперь тебе можно. Эти двое вообще были первыми, кого я призвала отсюда. Там, правда, целая история получилась. Но и уровень подготовки у мальчишек набрался достойный. Тогда к мёбам с окраинных земель относились, как ко второсортным бойцам. Служить определяли на рядовые должности всевозможных вспомогательных объектов. Так что и я, отправив психоматрицы, дальше их не отслеживала. Благо работы хватало. Но за три года Феоктистов и Зубров смогли зарекомендовать себя определённым образом, и их перевели в боевую часть. Подучили и отправили в составе диверсионного отряда на Землю-10. Ты же знаешь про «Кровавое решение Метрополии»?

Борис сухо кивнул. Ещё бы! Он штудировал хронологию многолетнего конфликта с Дикими, и этот момент был самым драматичным. Война на Земле-10 идёт аж с 1920 года. Впервые её утратили через пятнадцать лет боёв. Но в 1936-м, после создания Метрополии, люди начали вторую, партизанскую фазу войны. Которая перешла в обмен жестокими космическим ударами. В 1955 году, после изобретения нового оружия, было принято то самое кровавое решение — эвакуировать оставшихся партизан и местное население, после чего провести атомную бомбардировку поверхности Десятки. Что и было сделано. Конфликт прекратился на двадцать один год. Люди даже решили, что победили.

А Земля-10 пережила ядерный постапокалипсис, затем самоочистку, постепенно зарастая с уцелевших центров флоры Сибири, центральной Африки и Южной Америки. Коммунары тоже вяло пытались помочь возрождению убитого ими мира. Но в 1976 году Дикие опять появились на Земле-10 и орбите Земли-9. Началась война на истощение. И вот теперь, уже в третий раз, люди терпят поражение.

Зоринка же продолжила:

— Так вот служба на Десятке была крайне нелёгкой. Там ведь после атомного ада и вмешательства Диких сама живая природа постоянно пытается убивать людей. И в один не самый прекрасный день отряд твоих друзей почти полностью уничтожили. Лишь они двое смогли скрыться глубоко под землёй. Но путь назад им отрезали, и чтобы выжить пришлось идти вглубь и меняться. Настолько, что представители подземной людской цивилизации не убили их, а приняли. Настолько, что через полгода Феоктистов вернулся оттуда с женой. А Верховный Совет, благодаря рекомендациям твоих друзей, смог вступить в контакт с подземными цивилизациями людей миров Метрополии и Земли-10, а затем заключить с ними взаимовыгодное соглашение о снабжении нас ресурсами планетарных недр. Это здорово снизило нагрузку на нашу экономику и позволило укрепить космическую отрасль. Тогда и я восстановила контакт с твоими друзьями. Тем более оба они получили звания младших командиров и были направлены в школу космических истребителей.

Зоринка помолчала и вздохнула:

— Вот только теперь все цивилизации подземных людей разорвали договор с Метрополией.