Друзья прошли не более полумили, как навстречу выскочила небольшая кавалькада. Всадники в металлических кирасах и рокантонах удивленно загарцевали, рассматривая странных путников. Одновременно они умело закрывали седоусого гранда в поношенном одеянии кастильского дворянина. Половина испанцев навела на паладинов пистоли, а вторая взялась за рукояти тонких мечей с витыми сложными гардами. По некотором размышлении Феоктистов решил, что это были боевые шпаги. Гром тут же лапнул кобуру, но Волк грозным окриком остановил:
— Не стрелять!!! Нам с этими донами как-то договориться нужно.
Удивление кабальеров было вполне объяснимо. Меньше всего они ожидали увидеть на пути губернатора Картахены бородатых русских витязей в чешуйчатых кольчугах и посеребрённых островерхних шеломах. Да ещё и со старинными большими мечами в витых ножнах с ацтекским рисунком. Кроме того, каждый из незнакомцев имел по индейскому дротику с золотым наконечником, колчану с луком и стрелами и странному футляру на поясе, из которого один из них ловко выхватил массивный пистоль непривычно угловатого вида. На втором красовался белый плащ с ярко-алым католическим крестом из перьев. Небольшие заплечные мешки «витязей» были почти незаметны спереди. А если добавить сюда ещё почти прозрачную кожу их бледных лиц... Это под палящим-то солнцем! (Испанцы не могли знать, что при анабиозной спячке пигменты загара разлагаются напрочь).
Украшенный плюмажем всадник что-то грозно спросил.
— Ни хрена не понимаю, чего ты там орешь! — как можно более невозмутимо ответил Феоктистов на далеком языке XX века. Почему-то ему показалось, что не стоило сразу говорить на ромейском. Да и вид их более соответствовал образу былинных русских богатырей. Седоусый успокоил спутников и под их настороженными взглядами приблизился к незнакомцам.
— Вы говорите по-английски? По-французски? По-тартарийски?
— Что ты там про тартарийцев сказал?!
Испанец оживился. С большим трудом ему удалось представиться: дон Эстоньо де Ламейна, губернатор округа Картахена-де-Индиас Вест-Индийских владений Его Католического Величества короля Испании.
Друзья отрекомендовались русскими путешественниками.
— Примите в знак нашего уважения! — сказал Владимир и, отобрав дротик у Николая, протянул оба гранду. Губернатор недоверчиво осмотрел сверкающие, явно золотые наконечники. Вакуум грузовых отсеков сохранил оружие в том виде, в каком его поместили в контейнеры пятьсот лет назад. Лишь револьверы пришлось дополнительно смазать, так как жир с них испарился.
— Это чистое ацтекское золото, уважаемый дон Эстоньо. А древки можете отломить, мы их сделали буквально сегодня утром.
При этих словах лица испанцев заострились от алчности, а де Ламейна поспешил последовать совету. Торопливо сунул тяжёлые наконечники за отвороты своего пыльного камзола. Губернатор испытывал определенные затруднения. Его золотой прииск недавно разграбили английские пираты, похитившие результаты полугодовой выработки. На плантациях какао опять завелись вредители, грозившие уничтожить половину урожая. А прошлый груз товаров округа едва удалось распродать в метрополии чуть выше себестоимости. Испанский рынок уже насыщался товарами Нового Света.
Правитель Картахены происходил из богатой и уважаемой семьи, был приближен ко двору. Но, к сожалению, имел весьма легкомысленную супругу. Десять лет назад дон Эстоньо в приступе ревности заколол в Мадриде её очередного любовника. Дело-то, в принципе, житейское. Да вот произошло на глазах многочисленных свидетелей! Чтобы не быть казнённым, пришлось спешно бежать. Хорошо хоть, Его Католическое Величество Карл II не оставил старого приятеля в беде и милостиво прислал губернаторский патент на управление одной из самых дальних Вест-Индийских провинций.
Гранд ещё раз осмотрел странных не то московитов, не то тартарийцев, запросто делающих такие дорогие подарки. Затем галантно пригласил быть его личными гостями. Сам же в это время лихорадочно анализировал ситуацию: «Как могли сюда попасть жители севера? У Московии нет выхода к Атлантике! Если только в обход Скандинавии, через Северный Ледовитый океан. Если же витязи из Тартарии, то добирались через Тихий океан. А затем что, посуху, через Анды? В обоих случаях слишком невероятно, чтобы быть правдой. Может, переодетые пираты? Нет. У них явно незнакомый язык. Это точно не британцы. И не французы. Да и голландский и португальский я бы узнал... К тому же не стали бы пираты так наряжаться. А, главное, не в их обычаях делать поистине королевские подарки. Всё же, русские?! В таком случае, перед их смелостью можно склонить голову. Но откуда у них индейские драгоценные копья? Неужели отыскали легендарное золото ацтеков?! Судя по легкости, с какой вручили подарок — могли!»
В городе друзья с удовольствием смыли с себя полутысячелетнюю грязь, побрились и подстриглись у цирюльника, спешно вызванного в губернаторский дом. За это время пара портных перешила для них два лучших костюма дона Марзака, довольно тучного кузена правителя Картахены. Когда свежевыбритые, с подровненными напомаженными волосами, одевшиеся по несколько устаревшей моде крестоносцы вышли к столу, донна Эспер, моложавая супруга губернатора, и его шестнадцатилетняя дочь, донья Лолита, восторженно ахнули. У русских витязей были фигуры античных героев, а тёмные испанские костюмы с серебряным позументом лишь подчеркивали мужественность необыкновенно бледных лиц.
Друзья учтиво поклонились дамам и сели на предложенные стулья с высокими резными спинками. За едой несколько грубовато орудовали ножами и вилками, но держались как истинно высокородные. Чем привели донью Лолиту в полное восхищение. Она во все глаза смотрела на романтичных путешественников и жадно внимала выдуманному, но довольно захватывающему рассказу об их приключениях. К сожалению, изъяснялись гости на тартарийском, которого женщины, далёкие от имперских забав, почти не понимали. Поэтому здесь же присутствовал переводчик, некто Локар.
Это был вертлявый британец с бегающими жадными глазами, за милю выдававшими в нём авантюриста. Скорее всего, бывший пират, удачно избежавший верёвки. Локар нашёл приют в Картахене, так как оказался неплохим врачом, а горожан донимала лихорадка. К тому же, он знал несколько языков. На переводчике красовался единственный приличный костюм с не очень чистым воротничком. А поношенные брюки и стоптанные башмаки он старательно прятал под стол.
Очевидно, от усердия Локар часто касался ногами коленей доньи Лолиты и, иногда, Николая. Девушка в таких случаях лишь отстранялась, а Зубров давился куском и умирал от желания врезать по наглой пиратской роже. Если у губернатора и оставались сомнения в национальности гостей, их быстро развеял вид врача, презрительно переводившего «плохой тартарийский». Всё-таки за пятьсот лет имперский язык успел претерпеть значительные изменения.
Во время обеда друзья намеревались преподнести супруге и дочери правителя по золотому ожерелью. Но едва Феоктистов собрался достать их, Зубров ловко перехватил его руку:
— Сеньор Локар, вы нам больше не нужны!
Переводчик нехотя откланялся и вышел.
— Надеюсь, дон Эстоньо, это вы сможете перевести и сами... — Коля тихо приблизился к закрывшейся двери. Подмигнул другу и резво прыгнул на створку. Мощное дубовое полотно тут же ударило врача, пытавшегося припасть к замочной скважине. Да так, что отшвырнуло на несколько футов. Как ни в чем не бывало, тот поднялся и поспешил прочь.
— Н-да, силён! Были бы мозги, точно сотрясение заработал!
Убедившись, что никто больше не подсушивает, Зубров повернулся и слегка кивнул. Владимир извлек из новомодных карманов два роскошных ожерелья с не огранёнными драгоценными камнями:
— Мы очень благодарны за гостеприимство, дон Эстоньо! А также поражены красотой донны Эспер и доньи Лолиты. Примите в знак нашей признательности, огромной благодарности и искренней дружбы.
* * *
Едва рассвело, как наблюдатели форта на входе в бухту Картахены увидели идущий на всех парусах галеон. Оправленные в золото орудийные портики открыты. Из носового бухнул приветственный выстрел. Это ещё что? Судя по очертаниям и огромному изображению Девы Марии на парусе, галеон был испанским. К тому же на гафеле полоскался пурпурно-золотой стяг Его Католического Величества. Но почему корабль, против всех установленных правил, намеревался войти в бухту на полном ходу? Да ещё с открытыми портиками, из которых торчали жерла пушек? Кто вообще этот наглец?
Галеон уже почти сравнялся с фортом, когда оттуда всё же бахнул предупредительный выстрел, а на сигнальной мачте подняли вымпела, приказывающие лечь в дрейф и выслать шлюпку. Наконец, лейтенант через подзорную трубу смог прочесть название недисциплинированного судна:
— Это «Илиноскарнасион», дон Мигель!
Пожилой комендант нахмурился:
— Я слышал, что он был захвачен капитаном Ченсфером...
Залп левого борта пирата подтвердил правильность слуха. С шипящим свистом ядра накрыли форт и расцвели ярко-дымными клубами взрывов. Через некоторое время пушки крепости нестройно ответили, но галеон уже повернулся кормой. Не промахнулись лишь два канонира. Одно ядро порвало паруса, а второе с треском разорвалось, разметав в щепки планшир правого борта и выпустив кишки тянущему фал пирату. Его истошный вопль перекрыл грохот двух кормовых пушек «Илиноскарнасиона». Завершив поворот оверштаг, корабль дал залп ещё и всем правым бортом. Смертельно раненый форт пока отвечал. Одно из ядер даже попало в борт и разорвалось внутри галеона. Но это уже не могло спасти положения. К тому же пробоина оказалась не очень серьезной, да и пришлась гораздо выше ватерлинии.
Грохот разбудил город. Друзья, в одних ночных рубашках, высунулись из окон и наблюдали за морским боем. Такого они ещё не видели! Выскочил растрепанный губернатор, пытаясь прицепить к боку длинную боевую шпагу.
— Дон Эстоньо, что случилось?
— А?! Не видите, что ли?! Пираты напали! Английские пираты!!!
Де Ламейна добавил вычурное ругательство и побежал к группе солдат, столпившихся в воротах усадьбы.
— Тьфу! Этого-то я и боялся! — посмурнел Феоктистов. — Пора сматывать удочки. Вон той крепости — хана! Скоро пираты будут здесь. Тогда плакало наше золото и дорога домой.
— В «крабе» же ещё есть!
— До него сначала добраться нужно.
Друзья сгробастали оружие, одежду, сокровища и выскочили в сад. Форт доживал последние минуты. Оттуда отвечала уже последняя пушка, да негромко щёлкали мушкеты. Горожане в страхе запирались в домах. По улице бежали с детьми плачущие женщины. Николай тронул Владимира за рукав. Тот обернулся и увидел бледную от страха донью Лолиту. Она стояла у окна в тонкой ночной сорочке, молитвенно сложив худенькие руки, и неотрывно смотрела на битву. А донна Эспер суматошно бегала перед домом, пытаясь закрыть окна ставнями, и что-то громко кричала. Наверное, звала слуг.
— Волк! — задумавшийся Николай словно рассматривал картинку в музее. — Там ведь, в фильме, тоже были захватчики? Те, кто убил наши семьи?
Воспоминание словно клещами сдавило сердце Феоктистова:
— Да... К чему это ты?
— Да вот думаю, что сейчас мы будем наблюдать то же самое и здесь!
От закипающей ярости на глаза Феоктистова навернулись слезы. Он схватил брошенную мотыгу и начал яростно рвать землю.
— Ты что?! — Николай решил, что у друга пошел «сдвиг по фазе».
— Яму копаю.
— Зачем?!
— Ты с золотом за спиной собрался воевать?
Зубров облегченно выдохнул и помог закопать наплечные мешки и плащ крестоносца. Переоделись в наряд «богатырей», а одежду кузена Марзака закинули в дом. «Илиноскарнасион» тем временем подошел к пирсу, повернулся левым бортом и открыл беглый огонь. Чугунные ядра засвистели над черепичными крышами и начали дробно взрываться в домах и на улицах. Часть пиратов, ранее высаженная для взятия форта, спешила к Картахене с юга. Другая на шлюпках шла к северной окраине. Огонь пушек переместился на центр, затем перекинулся на дороги, ведущие из города.
— Вот твари! Грамотные. Так ведь и окружат к едреней фене!
Друзья, маскируясь домами, побежали навстречу южному десанту.
Остатки гарнизона соорудили временный форт-баррикаду на площади, не допуская врага к ратуше, дому губернатора и костёлу. А капитан Ченсфер взял на абордаж стоявшую на рейде бригантину «Мадридская красавица». Он дождался, когда загорятся дома на противоположном конце города (это значило, что обе группы пиратов соединились и окружили Картахену), и высадил на вернувшихся шлюпках третий десант, с пятью пушками. Эту полусотню возглавил сам. На кораблях остались тринадцать охранников из числа опытных канониров. Высадившиеся выкатили орудия и предложили защитникам баррикады сдаться. Ответом были мушкетные выстрелы. Тогда ядра и картечь разметали преграду, а пираты, вооруженные пистолетами и тесаками, бросились на уцелевших. Из бойни удалось вырваться единицам.
Дон Эстоньо с разбитой и небрежно перевязанной головой предстал перед поджарым капитаном Ченсфером. На захватчике, под воронёной кирасой, красовался элегантный испанский костюм, расшитый золотом. Правда, уже засаленный и грязный на обшлагах. Загорелое моложавое лицо, изборожденное морщинами, свидетельствовало о сластолюбии Ченсфера. А взгляд карих глаз недвусмысленно говорил, что перед вами хладнокровный убийца. Капитан жевал табак, от чего из уголков рта янтарный сок стекал на когда-то белое кружевное жабо. Два обезьяноподобных пирата-француза поставили перед ним шатающегося де Ламейна.
— Сто тысяч песо через два дня, и будете жить!
— Мерзавец! — губернатор попытался броситься, но его ловко схватили за руки.Ченсфер посмотрел с толикой интереса и с силой ударил пленника по лицу. С разбитых губ потекла кровь.
— Сто пятьдесят тысяч песо! А сейчас пойдем к тебе в гости.
«Обезьяны» потащили обмякшего губернатора вслед величественно вышагивающему капитану. Какой-то обезумевший от страха мальчишка метнулся мимо. Но Ченсфер с силой наподдал квадратным носком ботфорта, и карапуз нелепо закувыркался по мостовой. Французы вежливо заржали, глядя на капитана с искренним восхищением: этому человеку удавалось все!
* * *
Вскоре Ченсфер расположился в столовой губернаторского дома, непринужденно водрузив ноги на стол. В ожидании честно заслуженного победного пиршества он перекусывал хамоном и вином, с любопытством посматривая на избитого дона Эстоньо. Тут же покачивался на резном стуле самодовольный Локар с огромным синяком у правого глаза. Он уже облачился в испанские штаны, высокие ботфорты и просторную белую рубаху, открывавшую жилистую шею. Голову покрывала только лишь холщовая косынка, зато за широким красным поясом красовались две заряженных пистоли, а на кожаной перевязи висел окровавленный абордажный тесак. Шпионская миссия пиратского лейтенанта была успешно завершена, и он с удовольствием переводил капитану ответы избитого пленника.
В углу плакали обе синьоры де Ламейна, а дон Марзак вяло пытался их утешить. У него болела разбитая прикладом скула, а под левым глазом наливалась сине-красная гематома. По комнате слонялись ещё пять пиратов, уже без энтузиазма шаря кинжалами по трижды проверенным углам.
— Ну что ж, синьор де Ламейна, будем считать, что в отношении выкупа мы пришли к соглашению. Повторяю второй вопрос: где тартарийские путешественники? — Ченсфер любовно тронул лежавшее перед ним золото.
— Не знаю я никаких путешественников! — тихо ответил гранд. Британец взглянул на лейтенанта. Тот вскочил и ударил пленника. Дон Эстоньо опять упал со стула. Его жена и дочь ещё теснее прижались друг к другу. Локар неспешно опустился на своё место. Так как Ченсфер увлеченно вытаскивал из прокуренных зубов волокна нежного мяса, допрос продолжил лейтенант:
— Сесть! Не зли капитана. Откуда у тебя это? — он указал на ацтекские наконечники и ожерелья. — Только не ври, что привез из Испании!
Губернатор молчал.
— Так-то лучше! Где путешественники?! Да к чёрту! Где их золото?!
— Здесь никого не было.
— Не понимаю, почему ты их выгораживаешь?
Друзья, притаившиеся у окна, тоже не понимали. Хотя разгадка была несложной: как только пираты узнают нужную информацию, жизнь дона Ламейна и его близких не будет стоить ломаного песо. Если же выдержать пытки и истязания, оставался шанс сохранить их. (А потом, если выяснить у тартарийцев тайну ацтекского клада, можно ещё и возместить потери!)
Хронопутешественники лежали в зарослях высоких цветов на газоне и шёпотом обсуждали план действий. Дела обстояли неважно — пришлось на себе испытать, что такое плотный ружейно-пистолетный обстрел. Южный десант состоял из хватких, хорошо вооружённых головорезов, с отменной реакцией. Удалось лишь ранить троих. Двух из засады стрелами, а одного, при отступлении, из револьвера. Причем, вражеская мушкетная пуля пробила чешую кольчуги на поясе Николая. Убить не убила, но зашибла качественно. А так как на роль бронежилета защита уже не годилась, друзья её выбросили, решив увеличить подвижность. Но теперь ощущали себя весьма неуютно.
— Значит, говоришь, не было здесь никого? — донёсся голос Локара. — Тогда чьи это костюмы?
— Моего кузена, дона Марзака, — тихо ответил губернатор.
— Этой жирной свиньи? Что ж, посмотрим! Если сможет застегнуться на все пуговицы и ничего не порвет, отпустим на все четыре стороны.
Несколько минут стояла тишина. Очевидно, тучный кузен пытался облачиться в камзол, приталенный для тартарийцев. Друзья не видели его героических усилий, но услышали восхищённый возглас:
— Ты смотри, влез!
К сожалению, практически сразу раздался характерный треск, и тут же дружный хохот пиратов. Усилия дона явно были напрасны.
— Кузен немного располнел с того дня, как одевал камзол последний раз!
— Хватит!!! — рявкнул Ченсфер. — Я вижу, по-хорошему не договоримся. Несите жаровню!
Стукнула дверь. Кто-то из пиратов побежал за орудием пытки.
— Капитан! — подал голос Локар. — Может, женщины разговорчивее?
— С чего это?.. А, понял! Ты, плут, никак, глаз положил на донью?
— Ага! — самодовольно ответил лейтенант. — Она, правда, всё нос от меня воротила. Ну да мы люди не гордые, нам взаимность не требуется.
— А что? Идея мне нравится! А я донной займусь. Люблю опытных!
Пираты опять радостно заржали. Раздался вскрик доньи Лолиты.
— Я... Я... — начал заикаться губернатор.
— Ну-ну! — подбодрил капитан.
— Я видел, как тартарийцы убегали в сторону южной окраины.
— Та-ак! А золото?
— Золота у них не было.
— А где оно?
— Я не знаю! — убитым голосом ответил губернатор.
— Жаль! — ботфорты капитана пробухали в направлении пленниц. Вскрикнула донна Эспер. — Я думал, ты решил говорить правду!
— Но я и говорю правду!!!
— Подержите его! Только не бить. Пусть смотрит.
Последнее распоряжение явно относилось к рядовым разбойникам. Опять вскрикнула донья Лолита, а затем испуганно запричитала:
— Не надо, не надо!..
Не сговариваясь, друзья «щучкой» запрыгнули в окно. Загремели выстрелы револьверов и фитильных пистолей, завизжали женщины. Со звоном разлетелось второе окно, и в окружении осколков на газон упала что-то бормочущая бородатая голова в цветастой косынке.
— Стоять!!! Я убью ее!!!
Коля сидел на раненом Ченсфере и заламывал ему руки. Большая часть пиратов безжизненно валялась на полу. А обезглавленным телом одного, словно щитом, прикрывался Владимир. В руке он сжимал меч Скарролигов.
— Стоять, сволочи!!! — в скоротечной перестрелке уцелел лишь проворный лейтенант Локар. Сейчас пират закрывался испуганной доньей, приставив к её голове взведенную пистоль. Девушка молча сжимала побелевшими кулачками разорванный лиф. Феоктистов усмехнулся и неторопливо вытащил из-за пояса безголового фитильный пистолет. Взвёл курок, критически осмотрел, и старательно раздул тлеющий конец трута.
— Не двигаться, ублюдки!!! Я разнесу ей башку!
— А мне какое де!..
Бах!! На счастье, в стволе трофея оказалась пуля, а не картечь. Кусок свинца лишь обжёг висок доньи Лолиты и вошел в синяк на роже Локара. Снеся ему половину черепа. Николай, наконец, справился с Ченсфером.
— Идиоты! Мои ребята порвут вас!
Словно услышав его призыв, в дверях возник встревоженный пират, посланный за жаровней. Хек! Изогнувшись в пояснице, Волк метнул меч. Враг попытался захлопнуть дверь, но тяжелое лезвие ударило по створке и отшвырнуло его. Гром, в прыжке, выхватил свой клинок и рубанул врага.
— Лихо! — улыбнулся Ченсфер. — Идите ко мне, парни! Сразу произведу в лейтенанты. И к вашей доле добавлю причитавшееся этим покойникам!
— Сначала добудь медведя... Шкуру он тут делит!
Феоктистов деловито приложил кусок скатерти к ране Лолиты, а затем склонился над телом губернатора. Похоже, дон де Ламейна был жив.
* * *
Уже несколько часов пираты увлечённо грабили Картахену-де-Индиас. Главное сопротивление было подавлено, а жалкие попытки горожан защитить себя только веселили. Но вдруг на площади опять бухнула пушка. Наступила тишина, в которой военный горн пропел сигнал аврала, обычно подаваемый боцманской дудкой. Затем над ратушей, вместо испанского стяга, вдруг подняли «Весёлый Роджер». Всё это было очень необычно.
Вскоре заинтригованные пираты подтянулись к центральной площади. Там ждал раненый капитан в компании двух очень бледных верзил, с головы до ног увешанных пистолями и мушкетами. За ними стояли окровавленные члены семьи де Ламейна. Наконец, один из незнакомцев выразительно посмотрел на Ченсфера. Тот вздохнул и представил вооружённых спутников:
— Это ваши новые лейтенанты, Волк и Гром. Они из Тартарии.
Названный Волком обратился к разбойникам на плохом испанском:
— Локар продал команду «Илиноскарнасиона». Сюда идут три фрегата.
Возмущенный рёв был ответом. Верзила поднял руку, и шум затих.
— Спокойно! Изменник мёртв. А губернатор уже собрал выкуп!
Гром молча открыл замок одного из трёх больших железных ящиков, что стояли у ног капитана. Свет заиграл на золотых и серебряных испанских монетах. Блеснули характерные индейские украшения с неогранёными рубинами и изумрудами. Под общий восторженный вздох тартариец закрыл ящик и передал ключ Ченсферу. А Волк уже командовал:
— Всем — в шлюпки! Пора уходить. Сначала отправим ящики. Выкуп поделим, когда оторвемся от фрегатов. Первые сразу начинают переправку на «Илиноскарнасион» пушек с «Мадридской красавицы».
— Зачем? Разве мы не захватим с собой ещё и бригантину?
— Разговорчики, щенок пьяной акулы! — доходчиво рявкнул лейтенант уже по-тартарийски. — Вперехлест тебя через клюз! Трипперного осьминога в задницу и ботфортом утрамбовать! Делай, что велено!!!
— Так бы сразу и сказал!
За пару рейсов на галеон переправили большую часть десанта. На пирсе оставались лишь тартарийцы, Ченсфер и ещё восемь пиратов.
— Капитан! — обратился один. — А как же мы пушки повезём?
Вместо ответа Волк разрядил в пирата мушкет и сразу же врезал прикладом Ченсферу. Практически тут же выстрелил и Гром. А затем «лейтенанты» принялись палить из мушкетов и пистолей картечью. При этом перемещались по пирсу короткими зигзагами. Ни одна ответный заряд их так и не задел. Вскоре они остались вдвоём. Волк бросился к первой из пяти оставшихся пушек, а Гром приподнял оглушённого Ченсфера:
— Где на корабле пороховой погреб?
Капитан молчал. И вообще не подавал признаков жизни.
— Ёрш..! Ты убил его!!!
Волк выстрелил наугад. Ядро взметнуло фонтан возле борта галеона и пробило обшивку чуть ниже ватерлинии.
— Блин! Заряд не рассчитал!
Перебежал ко второму орудию, довернул и поднес запальник. Выстрел! Шарахнул из третьего, четвертого, пятого. Ядра разрывались в объемном чреве пиратского корабля. Но в пороховой погреб ни одно не попало.
— Живо, заряжать!!!
Из города уже бежали ободренные горожане и редкие солдаты. Губернатор вовремя остановил их:
— Стойте!!! Это друзья! Это свои! Они стреляют в англичан!
Пираты уже опомнились и тоже доворачивали пушки. Одно за другим пороховые облака закрыли борт галеона. Правда, выстрелы с пирса заглушили шум залпов. Но тут на берегу начали рваться ядра. Пока — с перелётом. Под свист, грохот и визг чугунных осколков горожане попадали на брусчатку и поползли в разные стороны, спеша укрыться хоть где-то.
Стараясь не отвлекаться, Волк старательно «нащупывал» уязвимое место корабля. Главное — не думать, что может не успеть. Чуть левее, выше. Выстрел. Попадание... Нет взрыва. Блин! Ладно, эту правее, теперь чуть ниже. Ещё выстрел... Вообще мимо!
— Коля!!! Твою медь! Одинаково пороха суй!!! И ядра одинаковые!
Гром лихорадочно заряжал раскалившиеся бронзовые стволы. Шустро пихал внутрь картуз с порохом, проталкивал банником, вкатывал ядро и с силой досылал. Теперь стилетом в запальное отверстие. Досыпать пороха...
— Забил заряд я в пушку туго, забил заряд я в пушку туго! — механически повторял он, входя в боевой транс. Артиллерийская дуэль продолжалась. Вот одно из пиратских ядер рвануло совсем рядом. Осколки задели пушку, но Волк успел поднести фитиль к запальнику. Оттуда выметнулся язык пламени. Следом ударило из ствола. Пушку покатило отдачей…
Не сразу друзья поняли, что именно этот сбитый выстрел достиг цели. У «Илиноскарнасиона» вдруг вспучилась палуба, взлетели в воздух и рухнули на воду мачты. Жаркое пламя почти сразу охватило корпус.
— Готов! — довольно протянул Феоктистов.
— Там же золото!!! Там золото с моего прииска! — взвыл губернатор.
— Ну и что? Наше золото тоже там! — пожал плечами Зубров. Тут клуб порохового дыма показался на бригантине. Где-то рядом прошуршало ядро.
— Блин, еще группа захвата осталась!
Владимир припал к пушке, начал выцеливать нового врага:
— Коля! Вояк поднимай, что на нас бросались. Прыгайте в шлюпку и возьми судно на абордаж! Пушки я им повышибаю!
Первый же выстрел разметал пиратских канониров. При поддержке меткого артиллерийского огня картахенцы легко овладели «Мадридской красавицей». Затем выбрали якорь и распустили паруса, направив её к берегу. Вскоре стал ясен и замысел: с горевшим галеоном бригантину связывали несколько пеньковых концов, поэтому пылающего пирата тоже потащило к берегу. А когда канаты перегорели, «Илиноскарнасион» ещё некоторое время двигался по инерции. Пока окончательно не сел на мель в виду берега. Теперь золото с него могли достать даже неопытные ныряльщики.
В первую очередь вытащили железные ящики с «выкупом». Ченсфер ещё был жив, чем избавил от необходимости искать ключ на покойнике. К разочарованию горожан выяснилось, что золото лежало лишь в одном ящике. Да и то только сверху. Запаса сокровищ ацтеков и денег семьи де Ламейна с трудом хватило для прикрытия начинки из свинцовых пуль и картечи. (Благо часть боезапаса гарнизона хранилась в подвале губернаторской резиденции). Затем на берег начали вытаскивать остатки золотой облицовки орудийных портиков и стандартные бочонки с продукцией губернаторского прииска.
— Не хотел вас расстраивать, друзья! — вкрадчивым голосом обратился дон Эстоньо к тартарийцам, которые сноровисто запихивали в свои мешки ацтекские изделия. — Но обязан напомнить, что по указу Его Католического Величества все запасы золота Нового Света принадлежат испанской короне. А владеющие им без разрешения монарха считаются ворами и пиратами.
— И что? Для нас это средства на дорогу домой.
— Я бы мог купить у вас золото дикарей. Испанские монеты ничуть не хуже украшений, а вот пользоваться ими можно по всему Старому Свету.
— И сколько за это дадите? По весу?
— Зачем такие сложности между друзьями? Я дам за всё пятьдесят тысяч песо.
Тартарийцы растерянно переглянулись.
— Во дела! А сколько это по весу будет?
Дон де Ламейна чуть не подпрыгнул от радости. Клад ацтеков стоил более чем впятеро. А в Европе вообще мог окупиться десятикратно.
— Папа! — раздался негодующий голос Лолиты. — Как тебе не стыдно! Благородные доны спасли нас, тебя, город и золото, а ты их ещё и грабишь!
— Нехорошо, дон Эстоньо! — поддержала и донна Эспер. — Эти вещи стоят в несколько раз дороже.
Ободренный непонимающим видом друзей, губернатор возмущенно всплеснул руками:
— По закону ВСЁ золото Индий принадлежит королю Испании! А я ещё и предлагаю им огромные деньги. Хотя вообще должен просто конфисковать!
— Зря вы не приняли моё предложение! — по-тартарийски сказал очухавшийся Ченсфер. — Идальго самым бессовестным образом грабит вас.
Правитель понял, что пират понимает по-испански, и поторопился успокоить тартарийцев:
— Хорошо! Я отдам вам весь выкуп Картахены: 150 тысяч золотых песо. Как награду за спасение города. Идёт?
Друзья согласились. Синьоры благоразумно промолчали, а дон Эстоньо прикинул оставшуюся прибыль. Всё равно озолотился! В прямом смысле.
— Друзья мои, а что нам делать с этим мерзавцем?
— Что вы обычно делаете с пойманными пиратами? — спросил Гром.
— Вешаем на нок-рее.
— Не вижу причин отменять традицию.
— Но вы же обещали, что я буду жить! — вскинулся Ченсфер.
— Так мы тебя и не убиваем, Майкл. Живи! Но, как честные люди, просто обязаны отдать пойманного пирата в руки правосудия. Мы же не обещали тебя отпустить? Нет? Ну вот видишь. Да не переживай! Посидишь в тюрьме до суда. А там — как решат!
Ченсфер с тоской взглянул на близкие реи «Мадридской красавицы»:
— Знаю я, чего они там решат!