Несколько секунд друзья прислушивались к звукам стрельбы. Изумленно переглянулись:

— Что-то не похоже на приветственный салют!

Грянула вторая серия пушечных выстрелов. Эти были более шипящими. Обычно так бьёт картечь.

— Коля, вон там эти верблюды! Прорываемся и седлаем!

Фон адмираль стартанул с носилок прямо на головы горожан. Как и ожидалось, толпа дружно прыснула врассыпную. Телохранители бросились за «Кетсалькоатлем», а Николай, в два прыжка нагнав, осведомился:

— Где?

Ответа не потребовалось, так как оба буквально уткнулись в группу небольших тонконогих животных, навьюченных полосатыми тюками.

— А они нас выдержат?!

— Вяжи сразу пару. Двое — выдержат!

Друзья сноровисто связали наиболее крепких «верблюжат», стянули их же вьючными ремешками. Затем, отхватив концы подлиннее, привычно вставили в пасти и стянули узелком за ушами.

— Что вы делаете? — испуганно спросила Тальникора. — Господин мой, зачем тебе ламы?!

— Коль, их ламами зовут!

— Да хоть гурами!

Некогда было вязать более совершенную узду. Рыцари лихо запрыгнули на зверюшек. Те задрожали, закричали жалобно. Но устояли. Взявшись за холки с веревочками, пришпорили лам кончиками кинжалов. Те взбрыкнули, но жёсткие колени так сдавили нежные бока, что «верблюжата» послушно порысили вперед. Сзади «богов» догоняли носильщики, четверо из которых дисциплинированно тащили паланкин со «ждущей».

— Тальникора, возвращайся во дворец! — закричал Феоктистов.

— Нет, господин мой, я последую за тобой!

Некогда было препираться. Испуганно разбегающаяся толпа оставляла за собой самые разные препятствия, вплоть до корзин с детьми, и нужно было успевать уворачиваться. Перепрыгивать что-либо спарки лам попросту не могли. Вскоре вырвались на относительно безлюдные улицы. Но и там не полегчало. При виде странных верховых ацтеки моментально приходили в состояние паники и начинали хаотично метаться. Мужчины, женщины, что-то несущие на головах, паланкины со знатью — всё падало, рушилось и разбегалось. У Владимира возникла мысль, что индейцы, возможно, и не додумались до такого способа передвижения. С непривычки могут принимать за своеобразных кентавров. Ну да! Что-то такое определённо вспоминается. Только конкистадоры лошадей с собой привезли.

* * *

К осени 6705 года с основными делами в ССГ было покончено. Уже вовсю добывали уголь, строили доменные печи и выплавляли первую в этом мире сталь. Друзья поддались на уговоры «кровного брата» Бьорна, и почти полгода гостили в суровых северных землях. Наохотились, нарыбачились и наслушались саг викингов о норнах, волшебных островах и мирах Старых Богов. До которых, якобы, можно дойти морем. В благодарность договорились поставлять кузнецам-оружейникам клана Скарролигов свою высокопрочную сталь.

А когда вернулись, лорд Волк заскучал. Поэтому решил снарядить поисковую экспедицию в Пиренеи. Отобрал да десятка желающих из «боевых альпинистов» и пообещал по десять солидов золотом каждому, если сумеют поймать дракона. Ну или по пять — если убьют. Месяц все дружно лазили в горах. Нашли гнездовье неизвестного существа, странный помет. Пару раз поисковики видели чудовище, но каждый раз оно ускользало от самого Феоктистова.

Но рано утром 27 октября Фортуна решила повернуться к нему другой частью организма. Экспедиция в полном составе дрыхла в заснеженных спальниках из шерстяных одеял на берегу говорливой речки. Задремал даже часовой, сладко обнявшись с алебардой. За что и получил ногой по рёбрам.

— Какого рожна... — помнится, едва слышно просипел тогда лорд. Застывшее горло отказывалось резонировать. Костер, конечно же, потух. Он ещё подумал, что простуда теперь обеспечена. Накинул на плечи одеяло и легко запрыгал по камням к лепетавшей снизу воде. Болен — не болен, а умываться надо!

Сначала Владимир даже не понял, что оказался на берегу не один. Вынырнул из-за валуна и совсем было собрался нагнуться, как движение слева заставило замереть. О-о-очень медленно повернул голову... Твою ж дивизию! Сначала решил, что видит демона. В нескольких десятках ярдов стояла уродливая чёрно-рыжая курица с телом гориллы и головой змеи, украшенной сзади костистым затылочным гребнем. В высоту она была около пяти футов, с коротким коническим хвостом. Балансировала на двух мускулистых кривых лапах с мощными ястребиными когтями. Не лишенная величавого изящества фигура была закутана в чёрный кожаный плащ, оставлявший открытыми большие грудные мышцы, покрытые буро-коричневыми волосами. Почти двухфутовый клюв с редкими коническими зубами методично опускался к реке и сразу же запрокидывался вверх, давая воде залиться в желудок.

«Пьёт!» Несколько долгих секунд лорд зачарованно смотрел на дракона. А потом закоченевшие ноги сами собой переступили, и под ними хрустнул ледок. Птицеящер совсем по-петушиному подпрыгнул, развернулся в сторону опасности и приопустил голову с оскалёнными зубами. Методично покачался из стороны в сторону, разыскивая противника. Рука графа легла на меч. Птеродактиль вдруг почти по-человечьи радостно вскрикнул и взмахнул «плащом», оказавшимся парой огромных шестифутовых крыльев из кожи, сухожилий и перьев. Всё его мускулистое тело покрывал длинный рыжеватый мех. Странный клёкот вырвался из длинного горла, и динозавр прыгнул, хватанув перепонками добрую порцию воздуха.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!! — в миг прорезался голос. Владимир ничком упал за валун. Остропахнущая масса пронеслась над самой головой. Цокнув когтями, оттолкнулась от камня. Почти сразу клацнула пасть. «Блин! Такой и в доспехах сожрет...» В лагере уже тревожно перекликались, звякало оружие. Альпинисты шли на помощь. Дракон, очевидно, это понял. Прыгнул с валуна вверх и по-птичьи ударил крыльями. Раз, ещё раз... Тяжелое тело нехотя поднялось над лесом и скрылось за деревьями.

— Милорд, вы целы?! — встревожено склонились над лежащим шерифом его спутники. Там же присутствовал и незадачливый часовой. Олух царя небесного.

— Да цел-цел! Только что солиды ваши видел. Вон туда полетели! — голос снова охрип. Пока альпинисты разглядывали лес и склоны, Владимир незаметно потрогал штаны. Сухо. Из груди сам собой вырвался вздох облегчения.

* * *

Импровизированные всадники проносились мимо площадей и фонтанов, ступенчатых пирамид и чем-то похожих на европейские лавок ремесленников. Тальникора опять закричала. Волк прислушался. Затем осмотрелся. Они как раз проезжали его собственный храм, со стилизованной уродливой фигурой Пернатого Змея сверху. «Абсолютно не похож!» — подумал Феоктистов. На золочёных ступенях стоял встревоженный Монтогонага и призывно махал рукой. «Ждущая» тоже умоляла богов укрыться в храме.

— Зачем? Я должен быть со своими людьми! Они сражаются!

— Впереди смерть, господин мой! Тенотчитлан поставил там западню!

— Не может он ставить западни! Нет его!

Тальникора что-то скомандовала на ацтекском. Шестеро бежавших налегке «телохранителей» сменили её носильщиков и добавили скорость. Вскоре они поравнялись с нелепо спешащими ламами.

— Остановись, господин мой!

— Во-о-олк!!! Впереди!!! — истошно заорал Николай.

Там, в разрыве зданий поднимался красно-чёрный ядерный гриб! Мгновенно накрыла паника: «Всё, звиздец!!!» Но тут же вспомнил, как сам взорвал в Бретани огнесмесь на ложной артиллерийской позиции. Словно камень свалился с души — нет, это не атомная война! Но так взорваться мог только запас «греческого огня». А он оставался лишь на «Виктории» и «Нике». Н-н-да! Хрен редьки не слаще… Теперь уже были видны четыре дымных столба. Три почти незаметных и один тяжелый, толстый, антрацитово-тёмный.

— Индейская сигнализация?

— Хуже, Коля! Чёрный — это наш напалм. На побережье. Похоже, эскадра с кем-то дерётся. Сначала била из пушек, а теперь применила «греческий огонь».

Зубров зашёлся в отборном мате. Причём, ромейские выражения виртуозно сочетал с полузабытыми русскими.

— Тебе боцманом надо идти! — ухмыльнулся Феоктистов. Не договорил, резко осаживая лам. Впереди, из поперечных проулков, слаженно выбегали воины. Они уже натянули луки, но вперёд выскочили запыхавшиеся носильщики с пустым паланкином. Тетивы противно тренькнули. А телохранители перевернули носилки днищем вперёд, закрывая «бога». Стрелы дробно застучали по твёрдой древесине. Часть носильщиков упала. В том числе закрывший собой Тальникору.

А рыцари уже скакали в обратную сторону. На ходу Волк соскочил, удерживая лам за уздечку. Подхватил «ждущую» и перекинул через спину зверюшек. Двое ещё живых телохранителей продолжали удерживать паланкин, ловя большую часть стрел. Затем убили и их. Оперённые прутики с каменными жалами засвистели возле бегущих, но расстояние уже работало против стрелков. Трудно попасть в бегущую мишень, до которой триста-четыреста шагов. Если, конечно, ты не Робин Гуд.

Беглецы вновь достигли храма с размахивавшим руками Монтогонагой. Здесь им наперерез бросился еще десяток воинов Тенотчитлана.

— Ёрш твою! Грамотная засада. Коля, ломись с девкой наверх! Я их задержу!

Горестное малоазийское воспоминание обожгло сердце Грома:

— Дудки! Теперь я их задержу!

— Молчать!!! Салага! Марш вперед!

Индейцы были уже в нескольких шагах. Не сбавляя темпа, Волк оттолкнулся ногами и, в высоком прыжке, впечатал подошву в лицо переднего. При этом отбил взметнувшийся навстречу наконечник копья. Хрясь! Ноги ещё несли воина вперед, а голова под воздействием удара уже летела назад. Ацтек смачно приложился о мостовую. Хоп! Рыцарь уклонился от брошенного копья. Схватился за древко второго, остановил колющий удар. Словно танцуя, дважды пнул под полотняные панцири. От боли враг выпустил оружие. Лорд парировал им выпады ещё троих. Двоих при этом «вырубил» хлёсткими ударами древка. Скрутился, уклоняясь от брошенных копий. А ещё один ацтек нанизался на поданный за спину наконечник. Седьмого и восьмого Волк встретил уже со своим мечом. «Восьмёрка», и оба упали с рассечёнными панцирями. А он метнулся в ноги девятому. Сбил, но ацтек успел выставить руки. Мечом лорд ткнул в живот последнего, опередив встречный удар. И тут же ногой перебил шею встающему.

Из-за поворота показались давешние лучники. С ходу принялись лупить в белый свет как в копеечку. Волк от души лягнул ещё одного из пытавшихся встать, от чего тот отлетел на несколько футов. Второго рубанул, а ещё по двоим просто пробежал. Огромными скачками начал нагонять по ступеням Николая, который целеустремленно тащил вверх упиравшуюся и оглядывавшуюся Тальникору. Такой впечатляющей демонстрации «искусства быть непобедимым» Зубров ещё не видел!

Жрец Кетсалькоатля что-то зычно закричал подбежавшим, грозно воздев руки к небу. И лучники Тенотчитлана сгрудились перед золочёной лестницей, не решаясь вступить на неё. Лишь возбужденно смотрели на удалявшихся беглецов. Заметив это, Волк притормозил и повернулся в сторону замеченных ранее дымов. С возвышения уже хорошо была видна затянутая дымом бухта. Сквозь черные клубы изредка проступали три ярких факела на местах почти уткнувшихся в берег кораблей. А один уходил в море. «Попрыгунчик!» — опознал адмирал. Ни канонады, ни выстрелов оттуда уже не доносилось.

Старый Монтогонага фанатично грозил отступникам, желавшим осквернить священные ступени храма Кетсалькоатля, немедленной смертью. В дрожащем от негодования голосе слышалась такая убежденность, что даже самые ярые приверженцы военного бога остановились в нерешительности. Да и почти полностью перебитый отряд из десяти человек заставлял задуматься. С одной стороны, задуманная вождями операция, вроде бы, шла успешно. Все пришедшие в город белокожие дьяволы были повязаны прямо в гамаках дурёх, пожелавших заиметь детей от «богов». А пришельцев, оставшихся на крылатых зверях, должны были убить две тысячи солдат городского гарнизона, усиленные двумя сотнями лучших храмовых воинов Тенотчитлана. Тех даже отозвали с охраны прогулки вот этого ложного «Кетсалькоатля». Но, с другой стороны, почему воины Басквабана сами не убили его? Что это за чёрный вулканический дым поднимается над побережьем? А главное, как ненастоящий бог смог в одиночку расправиться с засадой?!

Неожиданно из-за их спин вылетел дротик и ударил в старческую грудь Монтогонаги. Жрец отхаркнул кровью, упал на золотые ступени и покатился вниз, держась руками за древко. Ацтеки застыли в ужасе, но кары богов не последовало.

— Вперёд, трусы! — закричал появившийся сзади Нонгамоль. — Убейте самозванцев! Смерть врагам Тенотчитлана!

— Сме-е-ерть!!! — взвыли лучники и бросились по ступеням. А Монтогонага ударился о слабые икры клыкастого жреца.

— Ну что, отец «ждущей»? Почему твой Кетсалькоатль не поразил меня? Потому что он не воин. Есть лишь один главный бог — Тенотчитлан!

С этими словами Нонгамоль вырвал копьё из груди конкурента и исступленно принялся тыкать его. При этом радостно хекал и пускал ртом пузыри, отдаваясь сладкому опьянению от победы и разжёванных листьев коки. В этот миг Тальникора оглянулась. Она пронзительно закричала и рухнула на колени.

— Твою медь!!! — выдохнул Николай. Под свист стрел повернулся и увидел, что друг хладнокровно пристёгивает кобуру к револьверу. Из-за внутреннего железного каркаса её можно было использовать как приклад. Волк шагнул перед Тальникорой, сел на одно колено. Уткнул в нижнюю ступеньку свой меч, накрыл гарду перчаткой и уложил на неё ствол. Знакомо напряг веко, что заменяло ему прищуривание. Плавно погасил дыхание, выбирая слабину спускового крючка... Выстрел грохнул неожиданно. Николай бросил взгляд в сторону преследователей и злорадно расхохотался. Попадание почти начисто снесло уродливую голову Нонгамоля. Воины Теночтитлана тоже оглянулись, да так и застыли в священном ужасе. А Волк уже перенес огонь на них. Пули прошивали сразу по несколько тел. Поражённые передние валили стоявших сзади. Револьвер быстро опустошил барабан. Николай, не давая другу сменить положения, заменил его своим. Пока тот стрелял, переснарядил горячий барабан из своего патронташа. Заменил ещё раз... Враг бросился прочь, и на золотых ступенях не осталось ни одного святотатца.

Это побоище вернуло сил Тальникоре. Она повернулась к вершине:

— Пойдем, господин мой!

— Мне нужно попасть к своим кораблям!

— Через город не пройти. А здесь есть подземный ход. По нему можно добраться до храма Тенотчитлана. Тот стоит почти в прибрежных джунглях.

— Ясно! Главная трудность — выбраться потом из него?

«Ждущая» согласно кивнула. Феоктистов спустился к убитым и содрал два стёганых панциря. Вот какого, спрашивается, потребовалось снять всё своё железо в храмовом зиккурте? Обкорнал местную защиту мечом, раскромсал «Сарацином» и сделал грубые подобия щитов. Один отдал Зуброву, а второй попробовал на прочность, слегка постучав клинком. Многослойное полотно, тщательно вываренное в соли, было совершенно твёрдым. От хорошего удара клевцом или сильного тычка копьём, конечно, не спасёт. Но от каменных стрел защита неплохая. Да и в тесной рубке сгодится.

Подземный ход оказался обустроенным, выложенным не то грубым кирпичом, не то обточенным булыжником. Тальникора заботливо оберегала друзей от таящихся в нём коварных ловушек.

— Блин, словно снова к Гринебергу идём! — пошутил Николай. И едва успел закрыться «щитом» от полетевших в лицо стрел.

— Засада!!!

— Вперёд! Не ори...

Бросились на заполонивших проход воинов, не давая наложить на луки ещё по стреле. Врубились, парируя «щитами» копейные жала. Относительная узость прохода не позволяла ацтекам драться с «богами» большим отрядом. Сразу могло действовать лишь по четыре – пять человек. А с таким количеством уступавших по всем параметрам противников рыцари справлялись без труда. Подобно дьявольской мясорубке прошли сквозь засаду, оставив за собой посечённые тела. Затем выбрали ещё по одному холщово-соляному панцирю, распороли прорези для рук и кое-как натянули на себя. Тальникора тоже вооружилась и влезла в мужской доспех. Для маскировки лорд Волк воткнул всем в волосы трофейные перья. Это ещё два раза спасло их, приводя в замешательство индейцев. Друзья успевали напасть первыми.

Они всё же заплутали в многочисленных переходах. Опять выскочили на людей. В большом зале группа воинов распихивала по деревянным клеткам толпу отчаянно визжащих связанных девушек. Пользуясь суматохой, юркнули в нишу за каменным уродом. Когда странные узилища заполнились, почти все индейцы ушли, оставив двух стражей. Пленницы истошно рыдали. Тальникора присмотрелась и вдруг чуть не выпрыгнула из укрытия. Волк едва успел сгробастать её и зажать рот:

— Что с тобой?

— Там Гретила! Моя лучшая подруга. Мы играли ещё в детстве! Она из свиты «ждущей»… Как они посмели предназначить её в жертву?!

— Что значит «предназначить в жертву»?

Тальникора недоверчиво посмотрела на Феоктистова:

— Я не понимаю тебя, господин мой...

— А я не понимаю тебя! Не забудь, я жил очень далеко и не знаю, как живет народ ацтеков. Я не знаю, как он приносит жертвы богам.

— Значит, наши жертвы до тебя не доходили?

— Боюсь, что нет.

Увидев, что «ждущая» вновь хочет заплакать, сказал:

— Подожди!

Взял у Зуброва второе копьё. Не скрываясь, пошёл к страже. Не обращая на него внимания, индейцы о чем-то спорили, красноречиво поглядывая на пленниц. Хек! Хек! Метнулись два дротика. Один ацтек кулём свалился на пол. Второй закричал и схватился за впившееся в него жало. Хек! Сверкнул «Сарацин», и охранник получил ещё и кусок стали. Волк проконтролировал врагов тычками меча, затем извлёк из них дистанционное оружие и подозвал остальных.

— Так что ты там говорила насчет жертв?

— Чтобы добиться милости богов или отблагодарить за благосклонность жрецы преподносят вам сердца красивейших девушек и юношей. Чем красивее, тем лучше. А чем больше сердец, тем богаче жертва.

— Что, и мне тоже?!

— Конечно!

— Вот, блин, спасибо!

Он непроизвольно побледнел, представив толпу обожателей, в фанатичном исступлении режущих красивых молодых людей.

— Володь, что с тобой?!

— Николкин, они в жертву богам человеческие сердца приносят!

— Что, и наши собираются?

— Не знаю. Нас еще поймать надо. А вот этих девушек предназначили.

Пленницы рассмотрели стоящих:

— Кетсалькоатль!!!

Тальникора уже держала за руки высокую пышногрудую красавицу. Обладательницу таких красивых сильных ног, что даже Зубров поперхнулся.

— Это Гретила! — радостно сообщила «ждущая».

— Кетсалькоатль!!! Кетсалькоатль!!! Кетсалькоатль!!! — радостно гремело под сводами. Обезумевшие девицы остервенело сотрясали решётки.

— Бог ты мой! — страдальчески поморщился лорд Волк. — Сейчас сюда вся охрана сбежится!

Лорд Гром тем временем посрубал запоры с клеток и острым кинжалом резал путы. Солдаты, действительно, появились. Владимир с ходу разрядил в них барабан. Гулкий грохот выстрелов шарахнул по залу, давая жуткое эхо. Ацтеки растерялись, и лорд бросился с мечом. Вскоре к нему присоединился Николай. Затем справа высунулось чьё-то копье с каменным наконечником. Чуть помедлило и впилось в шею воина. Боковым зрением Волк узнал Тальникору. Со стороны Зуброва в схватку вклинилась вооруженная клевцом Гретила. А затем всё новые и новые девушки начали подбирать оружие сраженных солдат Тенотчитлана.

— Кетсалькоатль!!! — гремел над ними боевой клич. Войско бывших пленниц вырвалось на внешние ступени храма. Слева загрохотал револьвер Николая, заметившего группу страшных жрецов в чёрных балахонах. Тех, как ветром сдуло с площадки. Один упал прямо на высокий алтарь.

— Кетсалькоатль!!!

Солдаты в панике бежали в джунгли. «Богам» еле удалось остановить своих привержениц. Подошли к лежащим жрецам. Трое были ещё живы.

— Привет, святые отцы! Чего это вы так широко праздновать-то собрались? — весело спросил лорд Волк. Те испуганно молчали.

— Господин мой, позволь, мы развяжем им языки?

— А, валяйте!

Тальникора что-то сказала азартно дышащим пленницам, и две повисли на плечах и ногах упавшего на алтарь раненого. Такого крика Феоктистов ещё не слышал. Отвратительный «вампирообразный» старик буквально захлёбывался. Друзья недоуменно переглянулись, а Тальникора, вооружившись большим ножом из непрозрачного стекла, моментально вскрыла ему грудину и вырвала трепещущее сердце. Радостно протянула Кетсалькоатлю, и тот машинально взял. Вопль адской радости вылетел из глоток новоявленного войска. Амазонки брезгливо сбросили труп к подножию. А Владимир с ужасом ощутил, как волна сладкой дьявольской силы начала вливаться в него через угасающее живое трепыхание. Запоздало отбросил дёргающийся кусок плоти.

Остальные жрецы сами рухнули к ногам Феоктистова. Хрипя и прерываясь, залепетали что-то на древнем языке. С трудом понял — отвечают на его прошлый вопрос. Старцы говорили, что самых красивых девушек из числа сторонниц культа Пернатого Змея воины храма буквально только что отловили для большого жертвоприношения в честь победы над белокожими пришельцами. В ходе расспросов удалось выяснить, что трёх «белокрылых зверей» и много «меньших богов» индейцам удалось убить. Но несколько все же смогли уплыть на «вертлявом звере». А вот всех спутников Кетсалькоатля, пришедших с ним в Тескатлипоку, пленили без боя. Их поместили в тюрьму Ущелья Изгнанных. Так же жрецы сообщили, что в городе шла резня — приверженцы Тенотчитлана убивали последователей Пернатого Змея.

— Как пройти в Ущелье?

— Это невозможно, господин мой! — голос окровавленной «ждущей» опять был невыразимо нежен. Словно не она только что потрошила живого человека. — Путь в Долину лежит только через город!

Несколько «амазонок» что-то наперебой заговорили. Лорд Волк заметил, что больше половины сильно поредевшего «бабьего войска» было ранено. Девушки неумело, но старательно перевязывали друг друга.

— Господин мой, есть ещё путь под землей. Но он известен только этим...

— Вот и отлично! Ведите нас, старички божии.

Жрецы послушно засеменили вперёд.

— Стоять! — закричал Николай. — Они же нас прямо на ловушки выведут!

— И верно!

Служителей Тенотчитлана связали, соединили веревками между собой и несколькими девушками. После чего взяли факелы и вернулись в храмовые подземелья. Как оказалось, разветвленная сеть коммуникаций проходила под всей Тескатлипокой. Что, впрочем, не сильно удивило лордов. Даже в менее развитых в архитектурном плане городах Европы повсеместно рыли очень сложные подземные ходы. Владимир, любопытства ради, спрашивал, куда ведёт каждое из ответвлений. Вскоре, в общих чертах, начал представлять гармоничную и продуманную планировку индейского города. Наконец, выложенные камнем ходы закончились. Пошел обычный земляной, где двигаться приходилось уже согнувшись. Но и здесь попалась развилка.

— А это ещё куда?

— Этот ход выводит к предгорьям Анти, могущественный Кетсалькоатль! А тот, которым мы движемся, заканчивается в начале Долины Изгнанных!

— Отлично! Тальникора, объясни девушкам, что вот по этому правому ходу они выйдут к горам, где смогут укрыться и решить, что делать дальше.

Та быстро перевела. Потом что-то резко сказала попробовавшей возразить Гретиле. Амазонки, бросая робко-восхищённые взгляды на бога, постепенно исчезали в проходе. Сама «ждущая» явно собралась последовать за «мужем».

— Тальникора! — Феоктистов запнулся, забыв, как по-древнеромейски «милая». — Богоподобная!..

При этих словах краска залила лицо девушки до самых мочек ушей. Зато глаза засверкали.

— Сюда! — он указал на левый проход. — Ты с нами не пойдешь. Это дорога богов. И лишь нам суждено её осилить.

«Ждущая» упрямо поджала губы. Ноздри её красивого носика затрепетали.

— И не вздумай возражать. Мы спасли почти пятьдесят жизней! — лорд указал на последних исчезающих в проходе «амазонок». — Будет глупо, если они погибнут, выйдя из подземелья. А ты в состоянии позаботиться о них.

— Муж мой, я пойду с тобой, даже если это дорога смерти!

Владимир решил немного схитрить.

— Разве не моя воля должна быть для тебя священна? Я хочу, чтобы эти девушки остались в живых. Я хочу, чтобы и ты дождалась меня с ними. Живой. А там, куда мы идем, могут справиться только боги. Выведи этих женщин целыми и невредимыми, и я приду к тебе. Я поверю, что ты, действительно, дождалась меня.

У него хватило сил выдержать её испытующий взгляд. Тальникора тяжело вздохнула и решительно дернула верёвку испуганных служителей Тенотчитлана. Те послушно нырнули в правый проход. Постепенно свет факела затерялся вдали.

— Ладно, граф, чего встал? Двигай. Народ там в тюрьме, как-никак, парится.

* * *

Ущелье Изгнанных оказалось широкой, почти лишенной деревьев, отлогой котловиной. В самой низине выписывала крупные петли небольшая река с тёмной водой. Берега густо заросли каким-то местным тростником. Со скальной гряды ближнего водораздела в долину вела довольно широкая тропа. Она выходила к крупному выступу берега, в лучшем духе рыцарских традиций отсечённому от остальной суши искусственным каналом.

Мощная девятифутовая каменная стена, хаотично утыканная сверху острыми зубцами из того самого тёмного вулканического стекла, что и памятный нож жрецов, шла вдоль береговой кромки рукотворного острова, опоясывая многочисленные внутренние постройки. Почти в центре, чуть ближе к речному руслу, возвышалось пятнадцатифутовое здание тюрьмы, сложенное из массивных каменных блоков. На первый взгляд друзьям показалось, что оно вообще не имело окон. Лишь приглядевшись, сообразили, что вместо них на обоих этажах здания проделаны очень узкие проёмы, типа бойниц. Кроме централа на обширном дворе просматривались крыши несколько тростниковых хижин. Как потом выяснилось — казармы охраны, столовая, кухня и различные подсобки. На плоской крыше основного корпуса красовались четыре навеса, под которыми дежурили лучники. Ещё пара стояла у ворот.

— Ну, как тебе крепостица? — подначил Зубров.

— А ты думал «богов» посадят в чистом поле, связанных гнилой веревкой, да ещё и под охраной одного пьяного часового?

Решено было денёк понаблюдать. Вскоре визуальная разведка принесла свои плоды. Насчитали почти пятьдесят человек, составлявших гарнизон индейского острога. Четыре десятки воинов каждые три часа сменяли снаружи друг друга. Кроме них обнаружилось ещё два внутренних парных патруля. Ворота тюрьмы, прикрытые сверху массивным брусом с теми же осколками обсидиана, что и на стенах, приоткрывались лишь для смены часовых. Глупо было даже пытаться вдвоем, с парой копей, мечей, кинжалов и револьверов, к которым осталось по девять патронов, пытаться напасть на осторожных ацтеков.

Второй день прошел в бесплодных поисках решения. Жгучие американские москиты, сильно уступавшие норманским комарам в росте, но превосходившие их наглостью и злобой, покрыли тела зудящим пупырчатым покровом. К тому же в округе оказалось множество змей. По всей видимости, ядовитых. Но пока Единый миловал. А несколько рептилий сами пошли на обед и ужин. Есть пришлось сырыми, так как дым костра наверняка встревожил бы гарнизон.

На третьи сутки к тюрьме подошел караван из нескольких десятков гружённых лам и трёх сотен храмовых воинов охраны. Под удивленными взглядами лордов индейцы начали разгружать трофеи, доставшиеся им в войне с «богами». Разложили уцелевшие омеднённые кили кораблей с обгоревшими остатками рангоута (которые были похожи на чудные металлические хребты исполинских животных с почерневшими комлями рёбер). Затем поставили рядом бесполезные уже пушки, начали выкладывать кувшины с огнесмесью, различные обломки корабельной оснастки, флотскую амуницию, холодное и огнестрельное оружие. Дыхание у лордов непроизвольно стихло. Горы мечей, щитов, кольчуг. Две вполне целые на вид винтовки, несколько мушкетов, почти двадцать аркебуз. Ремни с патронными сумками... Большая часть мелкой добычи, несомненно, принадлежала им и горе-десантникам.

Друзья понятливо переглянулись. Если удастся добраться до своих винтовок и патронташей, появится неплохой шанс. Час проходил за часом, но они терпеливо сносили укусы москитов, лёжа в зарослях странных растений на самом водоразделе. Наконец караван ушёл, а перед разложенными трофеями осталось шестнадцать человек охраны. Друзья отползли назад, разогрели затекшие мышцы и пошли охотиться на змей. Ночью требовалось быть в хорошей форме.

За трапезой обсудили план атаки. Николай предлагал дождаться, когда ацтеки лягут спать, а затем напасть на часовых. Владимир возражал, мотивируя тем, что настороженные люди не дадут к себе приблизиться:

— Мы в Шансоне тысячи раз отрабатывали снятие часового. Слышит он подкрадывающегося и всё тут! Или внимание нужно отвлечь, или затаиться у него на маршруте. Иначе ничего не получится.

Но до самой ночи ничего путного в голову не пришло.