6719 год от Сотворения Мира, 21 февраля. Норман

В этом году Йоль был богат на подарки. Прежде всего, в канун Нового года Владимиру удалось встретиться с семьёй. На второй день после победы он добрался от Хельдвана до Нового Эрки. Там у сэра Логина и бургомистра Бернадета уже гостили несколько отчаянных кангардских купцов, устроивших предпраздничную ярмарку. Они-то и рассказали о прибытии в столицу верхненорманского войска. Там же, кстати, выяснили и личность шпионки: — Дорианна была единственной женщиной, ехавшей с караваном. И исчезла аккурат за два дня до встречи с тарханом.

Такую удачу нельзя было упускать! Подкрепление герцога Генриха требовалось срочно доставить на полуостров. Тогда появлялся реальный шанс закончить войну. С десятком удальцов, взяв по два заводных коня, лорд Волк почти без остановок помчал в Кангард. Кстати, бывшая «тропа засад» выглядела уже как обычный торговый тракт. Присматривать за побережьем, хазарами и возможным исполнением ультиматума, что экспромтом написал Феоктистов, оставили добросовестного Зуброва. Тем более ему требовалось залечить колотые раны и сильнейший ушиб плеча.

До столицы добрались за десять дней. Ещё неделя ушла на бесполезные попытки уговорить короля отправить кузена с войском в уже почти освобождённую Бретань, а самому герцогу разъяснить, как вести переговоры с врагом. Слух о возвращении шерифа быстро достиг Шансона. Уже 17 декабря 6712 года в Кангард, в сопровождении отряда, прибыла леди Сусанна с детьми.

За то время, что Феоктистов не видел Сьюзи, малышка сильно вытянулась. Теперь это была пухлая крепышка, уже уверенно встававшая на ножки. Правда, осторожности ради, она ещё придерживалась за мать или какой-нибудь надёжный предмет. А потом начинала активно и весело дёргаться — не то пританцовывала, не то приседала. В отличие от братьев, бывших в её возрасте неугомонными поползушниками, Сьюзи росла дамой серьёзной и такими глупостями не занималась. Она предпочитала деловито и подолгу прыгать у кого-нибудь на коленях. Похоже, твёрдо собралась сразу пойти. К отцу, правда, отвыкшая кроха отнеслась настороженно. Но у того хватило ума не начать тискать дочку сразу.

«Огнемётчики», в цеху которых обосновался шериф, быстро организовали семье лорда баньку. Ещё четыре месяца назад, сразу при закладке столичного порохового филиала, её поставили чуть на отшибе, на берегу Орна, рядом со вспомогательной «Башней Железа». Пока владетели парились, быстро вынесли из цеха инструменты металлообработки и оборудовали место для ночлега. Ведь тигли можно было использовать и как печи.

Все члены касты «огнемётчиков» хорошо работали с деревом. Поэтому, когда владетели, наконец, вышли из парной, им торжественно вручили колыбельку для Сьюзи, тут же сообща и сделанную из просушенного дуба. Феоктистов не выдержал и благодарно попереобнимал пожилых умельцев. Пообещал вечером устроить всему цеху пир. А слова у него никогда не расходились с делом. Перед началом обильного угощения сама леди обнесла «огнемётчиков» кубками с лангедокским вином, в которые лорд предварительно опустил по золотому экю.

Владетели своим аппетитом заражали всех. Но пили на пиру почти одни взвары. Вино же пригубляли чисто символически, поддерживая «огнемётчиков» и молодых ветеранов. Казаки, прошедшие мясорубку боёв в Бретани, честно заслужили этот почётный статус. Зато ночью, уложив детей, изголодавшиеся супруги до изнеможения ласкали друг друга. Лишь иногда прерываясь на взвары, да поддержание огня в тигле.

Утром ослабший физически, но бодрый духом Феоктистов вновь поехал во дворец. Ему уже до смерти надоели эти коронованные сопливые гордецы, каждому из которых хотелось не то ввалить хорошего ремня, не то сразу свернуть шею. Но дело требовало завершения. Оказалось ещё, что паршивец Ратибор тоже всю ночь не спал, прислушиваясь к забавам родителей. А утром в ультимативной форме запросился на войну. Мне, мол, уже почти пятнадцать, а я ещё как ребёнок возле материнской юбки сижу!

Виконт, конечно, словил отцовского «леща». (Правда, только с четвёртого раза. Трижды ему удалось увернуться, вызвав у родителя законную, но тайную гордость). Но сейчас Феоктистов задумался. Меньше, чем через год сын достигнет возраста, когда его крёстный, он же — сюзерен, лорд Николай, вступил в свой первый бой. А ведь в Митгарде дети взрослеют значительно раньше. Да и старшенького, если отбросить ложную скромность, удалось вырастить настоящим храбром. Может, зря осадил? Отцовское нутро бунтовало и требовало «поберечь ребёнка». Но железная логика возражала. У других-то рыцарей сыновья уже с двенадцати лет в оруженосцы уходят. В том числе и воюют вместе с сюзеренами. А он, как лорд, вообще обязан подавать пример «Стае»! Чтобы видели, как казачат надлежит воспитывать.

Поэтому гордый сэр Ратибор в ладно пригнанных доспехах чинно следовал за отцом. Ладно, здесь не война. Пусть присмотрится. Сейчас виконт исполнял свои прямые обязанности. Точнее, основной револьвер в кобуре с золотым вензелем был у самого Феоктистова. А вот запасной и патронташ с «яйцами смерти» красовались у оруженосца — через плечо. Волк улыбнулся. Ещё один, накрест, и получится вылитый революционный матрос! Но, к счастью, местным этот юмор пока не был понятен. Благодаря чему лорд Владимир мог входить к королю с огнестрельным оружием.

Венценосные родственники, как всегда, наслаждались изысками «малого королевского стола». Под огромный выбор имперских вин. При том, что даже жители столичного Кангарда постоянно голодали, наверное, это ощущалось особенно приятно.

— А, граф! — скучающе протянул сир Филипп. За тронным возвышением, где пировали король с гостем, тесной толпой стояли придворные. А на двух балкончиках сверху надзирала за порядком дюжина арбалетчиков. Почему-то только сейчас, одиноко стоя перед вяло жрущими Капетингами, лорд Волк обратил на это внимание. Похоже, лимит слов у него был исчерпан. Девятнадцатилетний герцог, в принципе, хотел славы и новых земель. Но совершенно не был готов и дальше терпеть ради них военные лишения. А короля вполне устраивало войско соседей в качестве усиления гарнизона его отстраивающейся столицы. Блин! Как же, всё-таки, заставить этого недоделанного Генриха выступить в Бретань?

Феоктистов неторопливо вытащил револьвер. Извлёк из-под курка медную пластину предохранителя. Сын за спиной понятливо подобрался. Слева вдруг дохнуло могильным холодом. Чеканным, жутко-спокойным голосом произнёс:

— Застолье окончено!

Бах! Бах! Выстрелы грянули как гром среди ясного неба. Неслабый такой «малый королевский столик» сильно долбанул пирующих, вдруг выпрыгнув из-под яств. Придворные дружно бросились вперёд, но ещё три выстрела опрокинули наиболее крупных. Волк специально стрелял в рыцарей, чью грудь защищало железо. Так почти вся кинетическая энергия удара пули уходила в толчок. А грузные тела несчастных превращались в своеобразные тараны, сметавшие сзади бегущих. В густых клубах продуктов сгорания дымного пороха отец с сыном синхронно сместились левее. Поэтому стрелы замешкавшихся арбалетчиков ударили в пустое место.

Бах! Бах! Бах! Три выстрела по левому балкону, со сменой горизонта стрельбы. Так удавалось более-менее видеть цель, уходя ниже клубов дыма отработавших «яиц смерти». Порядок! Там вперемешку посыпались живые и мёртвые. Ратибор протянул сзади запасной револьвер и забрал опустевший. Смена позиции. Бах! Бах! Бах! Блин, не попал… Бах! С правого тоже снесло стрелков. Сын, неизменно оставаясь за спиной, деловито перезаряжал револьвер. Отличный получается оруженосец!

У Феоктистова не было жалости к убиваемым норманцам. Хотя свинцовые пули с прокованным сердечником практически не оставляли шансов при попадании. Здесь была лишь зажравшаяся знать! Те, кого привык убивать ещё разбойником. И хотя он номинально являлся сейчас таким же аристократом, Волк всегда бился за простой народ. Только их, созидателей, трудяг он искренне уважал и любил. А таким в Бретани, да и самом Нормане, сейчас срочно требовалось завершить войну. Желательно — победой.

Герцог потянулся к мечу. Ну, наконец-то! Бах! Бах! Выстрелы выбили полированное лезвие, и две половинки улетели куда-то назад. Генрих дёрнулся и страдальчески ухватился за правое плечо. Ну, ещё бы! Могло и вообще руку оторвать.

— Лежа-а-ать!!! — рявкнул Феоктистов. Но ещё три смельчака бросились вперёд. Бах! Бах!.. Барабан пуст. И почти сразу сзади грохнуло ещё раз. Бах! Это выстрелил сэр Ратибор. Он отдал отцу дымящийся револьвер с семью патронами. Глаза неестественно расширены. Кожа на лице бело-голубая, с зелёным отливом. Но всё же старается ещё и заряжать оружие. Держись, сынок! Потом-то и наизнанку может вывернуть, не страшно… Ты, главное, сейчас держись!

Откуда-то слева в Феоктистова ударили сразу две стрелы. Тренированное и бронированное тело выдержало, и он не подал вида. Хотя давно лишился «каменной кожи». Срисовал арбалетчиков, потратил ещё два «яйца смерти». Остальные, вроде, пребывали в полнейшем шоке. Вот это хорошо! Гордо выпрямился, торчащими стрелами вперёд:

— Я Ульфхеднар Железнобокий! Улис, победитель Трои! Я, лорд Кальвадосский Волк, наместник Чинов Ангельских! Я назначаю и уничтожаю правителей!

Ошеломлённая тишина была ответом. Отец с сыном взошли на возвышение, где полусидели, обнявшись, венценосные кузены. Владимир обратился к сиру Филиппу:

— Не я ли спас тебя?

Испуганный утвердительный кивок в ответ.

— Не ты ли пришёл на помощь?

Это уже к герцогу. Но тот, похоже, пребывал в полнейшей прострации. Ну да, травматический вывих плеча! Это очень больно. Отдал револьвер сыну, взялся за повреждённую руку и сильно дёрнул. Внутри хрустнуло. Отдать должное Генриху, хоть и заорал, но сознания не потерял. Лишь зырнул злобно. А затем удивлённо шевельнул плечом. Снаружи гулко забухали аркебузы. Через пару минут в тронный зал ворвались казаки:

— Командир!

— Всё в порядке, орлы! Станимир, кальвадоса виконту!!

Буквально через полчаса всё изменилось. Король Филипп приказал замковой охране перейти в подчинение Стае. Периметр дворца закрыли, трупы, раненых и просто посторонних из зала убрали. Волк расстелил перед обоими Капетингами свою карту. Масштаб там, конечно, был весьма приблизительный, но в целом позволял наглядно подтвердить слова:

— Смотрите сюда! Вот это Норман. Это — Верхний Норман. Это — Союз Графств. Вот здесь полуостров Бретань, ничейная земля, недавно захваченная хазарами. Сейчас мы вышибли оттуда захватчиков. Но завоевание нужно срочно закрепить. Местные нас поддерживают, так что достаточно будет лишь укрепить их основными гарнизонами по побережью. Чтобы выиграть время, хазарам предложено собраться на острове Бель-Иль. А в ночь Йоля сложить всё огнемётное оружие на берегу и оставить человека для передачи им следующего ультиматума. Это вот здесь. Всё ясно?

Если что-то и было неясно, Капетинги не подали виду.

— Отсюда галопом, с двумя заводными конями — десять дней пути. Десять!! Твой клюз аркебузом вперехлёст! А сегодня уже восемнадцатое... Если сегодня войско не выступит, лично убью обоих. И сам стану королём Нормана.

— А если выступит? — испуганно хрюкнул Филипп.

— Тогда вот здесь! — Волк обвёл основание Бретани. — Мы создаём два новых графства нашего Союза. А остальное становится подвассальным Норману герцогством Бретань. Твоим, Генрих, герцогством.

Указанная территория практически равнялась каждому из соседних фемов. Герцог недоверчиво поднял глаза:

— А смысл? Тебе-то, граф, какая с этого выгода?

— Торговать с твоими землями буду, дитятко! Это почти также выгодно, как воевать. Только надёжнее. А затем вообще все фемы в одну великую Фракию соберём! Нормандию, Бургундию, Шампань, да и Прованс. И даже с ними славную Гасконь! — почти пропел он. — Всех соберём под скипетр нашего славного Филиппа II! Кастилия и Карфаген будут завидовать. А Та-Кемет — неизменно восторгаться Великой Фракией!

— Бургундцы не захотят! — деловито возразил король.

— Да кто их спрашивать-то будет, убогих...

Отправить сразу всё верхненорманское войско верхом оказалось проблематично. Но быстро нашли промежуточный вариант — пехоту просто рассадили в пятьдесят повозок. В каждую, вместе с продовольствием, между делом положили ещё и по бочонку пороха. Это должно было восстановить победоносную огнестрельную мощь Стаи.

Передовой отряд достиг побережья у Хельдвана уже вечером тридцатого. Остальные споро шли вслед. Противодействия противника не было. Через сутки появились два хазарских нефа. Они по очереди подошли к каменистой насыпи, с которой недавними штормами уже смыло колья с трупами, и выгрузили блестящие медные трубы, изломанные меха огнемётов и многочисленные тугие бурдюки. Около горы трофеев остался один человек и лодка. Присмотревшись, друзья узнали бедолагу Эммануила.

— Смотри-ка! Не обманули хазары! — изумился лорд Николай. Он уже предвкушал грядущее перевооружение. Десятника отправили к кораблям с новым посланием, где определяли хазарским герцогам место и время приёма капитуляции. Туда уже спешил настоящий новый правитель Бретани.

Но затем выяснилось, что тархан преподнёс им сюрприз. Все «трубы» оказались брёвнами, облитыми тонким слоем меди. (Очевидно, на Бель-Иле ещё оставались какие-то металлурги-медники). А бурдюки, ранее, действительно использовавшиеся для хранения огнесмеси, заполняла морская вода.

— Обманули, твари хитрозадые!!!

Больше всего Николаю было жаль крушения уже выстроенных надежд.

— Это ладно... А вот что они на переговоры приготовят? Похоже, пора мне флот собирать. Да блокаду эту гадскую снимать! — Феоктистов задумчиво смотрел на море.

— Уверен, что справишься? Их же в разы больше.

— Ничего! Тут как в любви. Важен не размер, а умение. Моряки они хлипкие.

Уже 12 января Волк вновь был в Кангарде. К тому времени «Стая» стянула туда по внутренним переволокам все семь мониторов. Дополнительно для нужд обороны конфисковали и четырнадцать верхненорманских кораблей. На них сначала поставили семь катапульт со стен Кангарда, Шансона и Гринеберга. А затем ещё семь, снятых с задних площадок мониторов. А на свои боевые корабли установили ССГшные пушки. Беда была с моряками. Но в очередной раз выручил верный капитан Грэг. Он быстро навербовал толковых ребят в парусные команды. Вёслами же работали вояки.

Однако хазары не приняли боя. Оказалось, что блокаду они уже сами сняли. Кое-как успели нагнать и сжечь лишь два вражеских нефа. После чего победно встали на рейде прибрежного Лорьяна, где должны были проходить переговоры с хазарами. Но тут лорда Волка ждал второй сюрприз: герцоги уже почти договорились. Табор признавал за Генрихом все материковые завоевания норманцев, и обещал дополнительно выплатить крупную контрибуцию. Причём, не только золотом, но и всеми кораблями. Однако — только после того, как победоносная норманская Стая поможем хазарам завоевать новый ничейный мир! Имелся ввиду не принадлежащий ни одному наместнику Империи остров великанов — Йотунхейм.

Ещё когда гостили у Бьорна на родине, друзья наслушались северных легенд и преданий о волшебных островах. Даже нанесли кое-какие пометки о ближайших на карту. Получалось, что здесь «Йотунхеймом» называли Англию. Точнее, аналогичный крупный остров, располагавшийся к северу от берегов Нормана. Кстати, на него, действительно, почти никто никогда не высаживался. Даже отчаянные викинги.

* * *

6703 год от Сотворения Мира, 19 октября. Лагерь крестоносцев

Возвращение под Трою «ахейцев» Улиса вызвало взрыв радости в войске крестоносцев. Знакомые тут же организовали лордам Кальвадоса пирушку, а бойцам многочисленных подкреплений оставалось пересказывать друг другу байки о -сказочных подвигах казаков с Края Мира. Правда, посвящённых немного смущало, что самих носителей белых лампас прибыло около трёх десятков, а остальное войско Улиса теперь составляли крепкие и длинноволосые варвары.

Ещё на Альтмюле друзьям встретился небольшой шнекер с кельтскими воинами. Оказалось, норики разыскивали «славного фюрера фон Вольфа», чтобы проситься в его непобедимую дружину. По всем притокам Верхнего Дуная уже разлетались слухи об удивительных и удачливых героях, сумевших обезглавить самого дьюлу мадьяр. Похоже, отсутствие газет, радио и телевидения Митгарду неплохо заменяли купеческие новости.

В Регенгарде поредевшие экипажи доукомплектовали вольными воинами местных племён, оставивших свои стойбища в поисках золота и славы. В их фактически ещё родоплеменных общинах «военного коммунизма» это было обычной боевого практикой становления юношей. Поэтому к «Железным воротам» подошёл уже целый флот: «Виктория», «Ника» и четыре разнокалиберных судна типа неф, со ста пятьдесят шестью удальцами на борту. В числе которых были даже пять обедневших немецких рыцарей. За ними следовали ещё двадцать боевых кораблей с войсками королей Баварии и Моравии.

Посовещавшись, друзья решили, что мстительные мадьяры не дадут им просто так ещё раз пройти через теснину Дуная. Ведь для этого даже много воинов не потребуется. Достаточно будет просто оседлать скальные стены и сбрасывать оттуда на реку камни. Как уже пытались делать нукеры дьюлы. Так что требовалось как-то масштабно отвлечь внимание захватчиков Паннонии. Ведь не могли же они быть сильным везде!

Так родился план «ответного хода германцев». Друзья просто натравили графа фон Курстенберга, командующего войсками Баварии (и фактически заправлявшего делами при «Дитяте»), а затем князя Олега Моравского на паннонский Сумальбур, что стоял почти у «Железных ворот». В принципе, оказалось достаточно прозрачно намекнуть, что силы кочевников ослаблены, а в давно не грабленом графском городе скопилось много ценностей и рабов. Немецким командующим, за символическую плату в две катапульты с каждого, даже продали идею «горящей картечи». Для эффективного отражения контратак мадьярской конницы. На себя лорды брали вспомогательную задачу: не допустить прорыва к Сумальбуру вражеских подкреплений по Дунаю.

Баварцы и моравы успешно подступили к стенам бывшей графской резиденции. Похоже, появления там крупных сил противника, а уж тем более штурма мадьяры не ожидали. Тем более такого, истинно германского — планомерного, неудержимого, с использованием множества осадных машин. Друзья рекомендовали фон Курстенбергу укрепить фланги единого войска линиями бронированных копьеносцев, лучниками и катапультами. На ответные удары мадьярской конницы отвечать только выстрелами, в том числе «горящей картечью». Ни на какие провокации хитрозадых кочевников ни в коем случае не вестись, а обстоятельно делать своё дело. После овладения городом укрепиться уже на его стенах. Такого «блицкрига» венгры точно не выдержат.

Как только бой пошёл по плану, ахейцы поторопились к «Железным воротам». Пешую сотню, усиленную арбалетами, направили по самой вершине скальной стенки. Практически, по той самой, чуть не сгубившей их «тропе дьюлы». Корабли следовали позади, продвигаясь лишь после получения от сотни разрешающего сигнала. В общей сложности эти восемьдесят с небольшим миль шли одиннадцать дней. К несчастью мадьяр, всегда неудержимых, отважных и коварных, дисциплинированные кельты и германцы гораздо лучше воевали в привычных условиях лесистых гор. Всего удалось сбить четыре большие и две мелкие засады, а также утопить в реке две цепи, которые перегораживали русло. Потерь обновлённые ахейцы почти не имели. В завершение повторно сожгли восстановленные башни у порогов. Трофеев с рейда было немного, но зато смешанное воинство варваров несказанно воодушевили первые победы.

Всю остальную дорогу пришлось приучать молодёжь к заведённым порядкам Стаи. Прежде всего, правильному обращению к командирам. Если Зуброву нравился его новый титул «фон кунинг», то Феоктистова он же буквально достал подколками:

— Володь, а чего это они тебя вечно то «Хером» каким-то, то «Фюрером» кличут? Ты же у нас, вроде, не из Гитлеров будешь?

Друг злился и несколько раз пытался воспитывать выборных десятников своих кельто-германцев. Наконец, нашли взаимоприемлемое обращение. За время пути до Йороса оно укоренилось. Привычную варварам уважительную приставку «хеер» (господин) заменили на обращение «мой» (в их произношении «майн»). А вместо «фюрер» было решено говорить «коммандэр», если отряд действовал на суше, или «адмираль» на борту корабля. Так сохранялся и уровень уважительности (что здесь значило очень многое), и не оскорблялось достоинство выбранного военного вождя. Кроме того, германцы самостоятельно прибавили к новым титулам приставку «фон», обозначавшую высокую степень благородного происхождения предводителя.

На пир по поводу возвращения ахейцев пришёл сам Великий князь. Святослав тепло поприветствовал друзей и похвалил за новые «мониторы». В знак особого благоволения даровал обоим привилегию обращаться к нему только кратким титулом.

— Благодарим, княже! — тотчас воспользовался ей Феоктистов. — Похоже, мы всё же научились из любого дерьма конфетки делать!

— Что такое «конфетки»? — тотчас пристали братья-крестоносцы. Пришлось пообещать познакомить их ещё и с этим изыском кухни Края Мира.

На следующий день князь вызвал друзей на военный совет. Как всегда большое дело буксовало во множестве мелких проблем. Теперь Троянская война с новой силой расползалась по фемам, в неимоверном количестве пожирая людей и ресурсы. Но Йорос так и возвышался незыблемой твердыней в окружении озлобленного крестоносного войска.

— Други, на вас вся надежда! Стены столицы настолько высоки и крепки, что даже ваш волшебный огонь уже не помогает. Мы просто не успеваем забросить его на стену, либо в город. Что катапульты, что катера троянцы успевают расстрелять ещё на подходе. Столько смельчаков уже напрасно погибло! Да ещё и на вылазки теперь враг выходит. Есть и у них сорвиголовы. Вроде дакийского принца Инея. Смогли захватить несколько кувшинов с «греческим огнём», и теперь ими по нашим же кораблям лупят!

— Почему «греческим»? — неожиданно вскинулся Николай. Оказалось, так оружие прозвали по титулам производителей. Ведь все «огнемётчики» с нефтеперегонного завода являлись полновластными пелопонесскими баронами. То есть — были греками!

— Ладно, неважно как называть! — отозвался хмурый Владимир. Он неотрывно смотрел на масштабный макет Йороса и окружавшего его осадного лагеря, что занимал весь центр штабного шатра. На нём намного лучше, чем на любой карте можно было планировать боевые операции.

— Есть у меня одна задумка, княже. Но пока сомнения гложут. Разведка нужна.

— Распоряжусь! — коротко кивнул Святослав своей чубатой головой.

— Дозволь тогда по результатам и доложить.

Уже когда вышли из шатра, Зубров шёпотом поинтересовался:

— Ты не «Троянского коня», часом, имел в виду?

— Его… Вот только что-то мне кажется, местные троянцы совсем не те лохи ушастые, что у Гомера описаны.

— Это да! Здесь-то очень серьёзные пацаны. И воевать умеют, будь здоров!

— Ну, в «Иллиаде» тоже умели… Вот только не верю я, что после девяти лет осады троянцы не догадаются вражеский подарок проверить!

— И всё же хочешь рискнуть? — как-то сразу подобрался Николай.

— Нет. Здесь нужно наверняка. Примерно, как с «Железными воротами».

Две недели ушли на рыскание по окрестностям и морские прогулки вдоль Трои. Теперь и Боспор, и всю бухту Золотой Рог плотно контролировал флот крестоносцев. За это время войсковые кузнецы и флетчеры сделали по ахейским образцам партию собственных арбалетов, а наиболее умелые стрелки успешно испытали их. Защитники Трои опять начали нести потери. Эта весть взбодрила Владимира, и он вспомнил давно читанную книгу об осаде Азова. Там турки насыпали перед крепостью огромный земляной вал и затащили на него пушки. Так они получили возможность бить прямой наводкой по защитникам и бомбардировать город артиллерией. А местные катапульты с «греческим огнём», да мощные арбалеты — чем не замена пушкам?

Князь с интересом выслушал задумку и приказал согнать с окрестностей под Йорос всех рабов и крестьян. Вскоре работа закипела. Троянцы тут же приняли посильное участие, начав обстреливать всех, до кого доставали. Землекопов пришлось защищать сначала плетёными щитами из веток, а затем и крестоносцами. С камнемётами, баллистами и арбалетами. Потому что столичные ухари начали ещё и практиковать вылазки, направленные на уничтожение или пленение работяг.

Пока войска активно резались на земляных работах, Феоктистов с обоими казаками-каменотёсами скрытно обследовали запечатанный акведук. Когда-то, до начала осады, Йорос снабжался по нему чистой водой с верховий Балканского плато. Строение, похожее на длинный каменный мост с арочными опорами, входило в северо-западную часть городской стены в её верхней трети. Когда подошли крестоносцы, водоснабжение они перерезали. А троянцы забили изнутри ствол акведука камнями.

Правда, попытки лишить осаждённых воды продолжались. Через Йорос протекает довольно полноводная река Ликос. Крестоносцы быстро завалили её русло дохлятиной, чтобы отравить осаждённых трупным ядом. Но троянцы начали пить прямо из Золотого Рога. Вода в бухте была почти пресной. А затем имперские умельцы вообще высадили в Ликосе какие-то кустистые водоросли, да запустили в реку множество раков и креветок. Постепенно вода начала очищаться и буквально через год к месту впадения в Мраморное море всегда была пригодной для питья. Зато сами крестоносцы теперь постоянно испытывали трудности с отравленной рекой.

Впрочем, Феоктистова заинтересовал акведук. Ближайший к городу пролёт был обрушен. Похоже, когда-то по нему били из катапульты. Остальное, практически пригодное к использованию строение с цилиндрическим тоннелем внутри обрывалось примерно в тридцати футах от стены. А через почти тринадцать футов пустого пространства с грудой битого камня внизу, из стены выдавался жалкий остаток акведука, менее шести футов. Он выступал неровным горизонтальным зубом, в пустотелом нутре которого виднелась хаотичная каменная кладка «затычки». К сожалению, её внимательный осмотр тоже не принёс хороших вестей. Архитекторы столицы и здесь оказались на высоте. Валуны в устье акведука скреплял очень прочный «философский камень».

— Кое-что мы можем выковырнуть! — сокрушённо доложил пожилой Фарук. — В том числе и по бокам. Но всю «затычку» не убрать. Стена слишком толстая.

Вариант с проникновением через акведук отпадал. Но Волк приказал всё же вытаскивать камни. Незаметно, по ночам. А для заглушения звуков работ у акведука организовали ещё один участок земляной насыпи, охраняли который сами ахейцы. Затем друзья проинспектировали нефтеперегонный завод. Бароны-«огнемётчики» и их доверенные старались из всех сил. Не смотря на хороший спрос, «греческого огня» на складе скопилось столько, что можно было залить весь Йорос. Если бы, конечно, нашёлся путь как-то его туда доставить.

— Слушай, Володь! — встревоженно спросил Николай, с трепетом рассматривая штабеля запечатанных горшков. — А что, если троянцам удастся взорвать этот склад? Мне кажется, пол нашего лагеря может сгореть!

— Взорвать? А это мысль!

Волк с «огнемётчиками» и казаками убыли на старый озёрный полигон. Теперь требовалось, в тайне от троянцев, научиться взрывать огнесмесь. Оказалось, это было не сложно. Тонкий ручеёк бензина в качестве запального шнура, доступ ограниченного количества воздуха и — вуаля! При взрыве горшка вместо земляной ямы, стенами которой ограничивали приток атмосферного кислорода, получалась вполне приличная воронка. А почву и камни оттуда выбрасывало далеко.

Это натолкнуло на новую мысль. Озадачив изобретательных «огнемётчиков» созданием запала дистанционного подрыва, Владимир с казаками занялся макетом акведука. Для этого сначала раскопали земляной холмик, а затем выложили внутри горизонтальную полую трубу из камней. Для сцепки использовали глину. Потом закопали. Обычный взрыв в таком «подземном ходе» давал вылет хвостов огня в обе стороны. Получилось и с одним закупоренным выходом. Но все попытки «выстрелить» из трубы терпели неудачу. Пока не догадались вместо закупорки оставить в «казённике» лишь легко вышибаемые перегородки, ограничивавшие приток воздуха. А основной «ствол» смазали бараньим жиром. Каменный прототип гранатомёта сработал.

К этому времени и «греки» разродились тёрочным запалом. Тонкий железный рашпиль на пластинчатой пружине, при сдергивании чеки, резко скользил по надсечённой пластине кремния. Мощный сноп искр воспламенял боковые щепки, щедро смазанные смесью толчёной серы с побочным продуктом нефтеперегонки. Чеку рвали дистанционно, за верёвочку. Единственной проблемой было то, что даже свежий мазут уже за пару дней терял свойство к лёгкому воспламенению.

— Ничего, хватит! — развеселился лорд Волк. Приказал доставить на полигон всех ахейцев. Там их ждало испытание огнём. Пример подали лорды. Они облачились в плотные кожаные доспехи, дополнительно закрытые лёгкими гамбезонами. На груди у каждого скатка из походного плаща. Затем «огнемётчики» мазнули их небольшим количеством готовой смеси и подожгли. Пламя с загущенного бензина рвануло вверх двумя гудящими столбами, скрыв фигуры инструкторов. Зубров резко упал и принялся кататься по земле, сбивая пламя. А горящий Феоктистов закрыл его своим плащом, полностью перекрыв горению доступ воздуха. Затем тоже упал в сторону, занявшись самотушением. Коля тотчас вскочил и набросил на него уже свой плащ. Вскоре оба встали закопчёнными, чумазыми, но абсолютно целыми.

— Всё понятно? Даже «греческий огонь» не страшен, если рядом друг. Сейчас будете учиться работать в зоне возгорания. Кто справится, посвятим в казаки Стаи!

Это была высшая честь для варваров. Да и для германских рыцарей тоже. Поэтому справились все. Правда, без ожогов не обошлось. Затем ахейцев разбили на три отряда, сохранив уже сложившиеся дружеские группы. Два начали учить ставить и взрывать мины, а третий занялся обслуживанием каменного гранатомёта. Феоктистов уже плыл на волне куража. Он съездил к князю и уговорил активизировать работы на земляных валах, а также баллистно-арбалетные перестрелки. К сожалению, теперь эти забавы приносили многочисленные обоюдные жертвы. А затем вообще огорошил:

— Думаю, нужно в честь победы троянцев сделать им прощальный подарок. Есть мнение, что лучше всего подойдёт символ Йороса — большой белый конь.

— Какой «ПОБЕДЫ»?! — чуть не заорал Святослав.

— Обычной. Мы умылись кровью и ушли. А в лагере оставили дар.

Несколько секунд князь испытующе смотрел на невозмутимого Улиса.

— Но мы же не насовсем уйдём?

— Нет. Но знать об этом должны немногие.

— Ага! А внутри коня ты предлагаешь спрятать самых ловких воинов?

— Да нет! Троянцы первым делом также могут подумать. Так что подарок, скорее всего, тщательно проверят. А чтобы они сделали это наверняка, да ещё и не спалили коня сразу, мы им «гостинчик» подкинем. Такой, что не побрезгуют.

— Какой? — Святослав уже довольно улыбался.

— «Золото-брильянты»! Ты же, княже, получил очередную десятину? Нужно чтобы сбруя была дорогой, а из глаз статуи выглядывало то, что непременно захочется оттуда достать.

Когда через неделю напряжённых боёв крестоносцы начали сворачивать лагерь, в Йоросе не спешили верить в свою удачу. Да, многочисленные слухи о пораженческих настроениях в войске осаждающих поступали. Да, те понесли очень большие потери. Но вот так, бездарно завершить более чем девятилетнюю войну? Однако вскоре разведчики принца Инея подтвердили — крестоносцы ушли! Вместе со всем немаленьким флотом. В середине брошенного лагеря возвышалась лишь большая статуя белого коня, изящно изготовленная из обломков разбитых в боях катапульт и кораблей.

В сиявших кровавыми рубинами глазах странного изделия император Прямок угадал старую имперскую корону. Принц Иней вскарабкался на «коня» и разрубил морду. Внутри, действительно, был вделан древний символ Ангелов! Кроме того, на землю вывалился ещё и золотой кубок. Император быстро прекратил вспыхнувший было ажиотаж и приказал перетащить статую во внутренний двор его резиденции. Где и разрубить, под присмотром отважных даков, на самые мелкие кусочки.

Вечером в Йоросе, за крепко запертыми стенами, стихийно вспыхнуло победное празднество. Не удержался даже гарнизон. А утром народ послали срыть уродливые земляные валы, что успели навалить перед стенами крестоносцы. Когда работы были в разгаре, в районе обоих городских ворот кучи неожиданно окутались дымом и языками пламени. Обожжённые и уцелевшие опрометью бросились в город, но створки уже захлопнулись. Охрана была хоть и похмельной, но бдительной. В то же время из жерла акведука вылетел здоровенный огненно-дымный язык. Из него вырвался абсолютно круглый валун, с такой силой шарахнувший в противостоящую, уже полуразобранную стену, что часть слагавших её блоков выбило внутрь, а каменная «затычка», наоборот, вывалилась наружу. Тут же из земляных схронов в образовавшийся горящий пролом бросились воины. В троянском облачении, но с ярко-белыми казачьими лампасами.

Ещё два отряда таких же поддерживали панику в районе пожаров. Так как сходу захватить ворота не удалось, оставалось лишь ждать, что их откроют более удачливые товарищи. А из-за каменистых складок недалёких предгорий, увидев оговорённый дымный сигнал, галопом возвращались крестоносцы... К вечеру Троя пала.