6718 год от Сотворения Мира, 2 декабря. Бретань

Когда «Великолепный» вернулся к эскадре, выяснилось, что ещё более шести сотен хазар пали в бою. Самая крупная десантная операция с треском провалилась. Единственным успехом можно было считать встречу тархана Махаиля с кангардской агентессой. Ещё три года назад, под видом наиба та-кеметской «гильдии морской торговли», он начал пользоваться помощью Дорианны, содержавшей в столице небольшой портовый лупанарий. Шестнадцатилетней девушкой она попала в плен и, из-за своей привлекательности, была продана в дом «волчиц» (как называли в Империи рабынь-проституток). Однако благодаря наблюдательности и умению нестандартно мыслить уже к двадцати годам вернула свободу. А вскоре сама прикупила двух невольниц и стала «мамкой» маленького лупанария.

К двадцати восьми годам это была сухонькая, подвижная бабёнка, со следами былой привлекательности, внимательными синими глазами и бойким острым язычком. В её заведении трудились уже девять невольниц. Ещё две бывшие, также выслужившие свободу, надзирали за молодняком. От «та-кеметца», пообещавшего помочь перевести лупанарий в самое выгодное место, «перекрёсток мира» — Розетту, Дорианна часто получала полновесные деннарии за выполнение почти не обременительных просьб.

Правда, всё изменилось после пожара в Кангарде. Тархан, вместе со всем табором, едва успевал отражать атаки наступающей Стаи. Но спасшись из горящего Эрки, решил вернуться во вражескую столицу. Нельзя было и дальше воевать вслепую. Наскоро организовал морские десанты на коммуникациях норманцев и занялся подготовкой. Он лично отобрал наиболее преданных нукеров, похожих на та-кеметцев, и отправился восстанавливать шпионскую сеть. Для этого с «Великолепного» сняли вооружение и нагрузили овсом и корнями цветов Исиды. Теперь боевой неф практически ничем не отличался от типового торгового судна.

В сопровождении двух кораблей тархана Лейбы ибн Давида, далеко с запада обогнули морскую блокаду. Затем, уже самостоятельно, «Великолепный» вышел к Норману с севера. В районе Дива его встретил боевой монитор. Его морякам лживые та-кеметцы выложили свою легенду: якобы добрались до Края Мира по Дунаю и Рейну, так как фараону нужно волшебное «шансонское вино». Ибн Фарханид лично вручил капитану небольшой бакшиш из целебных корней. А заодно, наконец, смог изучить и устройство вражеского боевого корабля. Особенно его «мягкую защиту».

В сопровождении монитора, уже на полном серьёзе, прокрались вдоль побережья мимо блокирующих море огнемётных нефов и вошли в гавань активно отстраивавшегося Кангарда. А там их встретили как героев. Шутка ли! Отважные та-кеметцы повторили маршрут славного «Арго»! Никогда ещё чудодейственный кальвадос не доставался хазарам так дёшево. Если бы его, действительно, удалось вывезти в Та-Кемет, выручка могла сравниться с грузом серебра!

Дорианна очень обрадовалась старому знакомому. В пожаре она лишилась практически всего. Лупанарий сгорел, а работницы частью погибли, частью были обезображены. Пришлось задёшево продать обученных проституток как обычных бестолковых рабынь. Зато знала бывшая «волчица» практически всё. В том числе место расположения и особенности охраны столичного филиала «Зала Огня», а также сроки отправления оттуда караванов с готовым зельем. Благодаря этому удалось организовать диверсию в самом пороховом цеху и скорректировать удары с моря. Два каравана с «огненным зельем» для армии Нормана были перехвачены. Через месяц «Великолепный» с грузом ценнейшего антисептика вышел в обратный путь. К тому времени тархан, под предлогом подготовки та-кеметской гильдией своего «чёрного» и невольничьего рынков, сформировал-таки в Кангарде сеть соглядатаев из мелких перекупщиков и остатков криминального сброда. Он помог Дорианне прикупить трёх неопытных, но симпатичных «волчиц», и пообещал, что и дальше будет высылать ей для перепродажи «живой товар» из воюющей Бретани.

Ещё трижды «Великолепный» с грузом рабов ходил в Кангард. Правда, уже без тархана. Но и нукеры привозили важные разведывательные сведения. Благодаря им армия Нормана так и не смогла восстановить людской потенциал и пополниться оружием и порохом. Но боевая удаль Стаи и партизан Бретани перечёркивала все усилия шпионов. Табор практически вышвырнули с полуострова. Требовалось хоть как-то зацепиться за материк и укрепиться на зиму. Поэтому решили совместить большой морской десант с операцией по изъятию Дорианны. Та уже знала слишком много и могла навредить. Всё-таки в Кангарде была весьма эффективная тайная стража.

В последнее посещение нукер довёл ей место и время встречи с «главой гильдии», который якобы собрался, наконец, забрать «любимую помощницу» в Розетту. Это сработало. Жадная сутенёрша приехала. Аж на побережье соседнего воюющего края. Правда, при виде хазарского одеяния тархана заартачилась. Но это уже ничего не решало — знания находились при Дорианне. Её просто затащили в шлюпку и увезли для вдумчивых допросов.

Пока тархан Махаэль с преподобным Лейбой определялись с дальнейшими действиями, в море заметили лодку, шедшую от берега. Вскоре доставили и пловца, десятника Эммануила Дерибентского. Из одежды на нём имелись окровавленный плащ, да аккуратная тряпичная повязка, закрывавшая плечо и бок с колотой раной. Смертельно перепуганный десятник с невнятным мычанием тыкал пальцем в свой обожжённый рот. Оказалось, ему ещё и язык вырезали. В лодке нашли плотно закрытый бочонок с куском когда-то белого плаща. На ткани ровными чёткими имперскими буквицами было написано ещё не высохшее послание:

«Герцогам Бриту, Иезекеилю, Корнуэлу и Мордехаю Дарданидам.

Любое проникновение хазар в Бретань карается смертью. Это наша земля. Если хотите жить, можете обговорить условия капитуляции. Для этого все корабли собрать на Бель-Иль. В ночь Йоля на пляже последнего позора хазар оставить весь «греческий огонь» и подателя сего. В это время убивать не будем».

Подписи не было. Некоторое время тарханы подавленно молчали. Показать такое герцогам… С другой стороны, могущественный враг впервые предложил переговоры. Ибн Давид вопросительно взглянул на хитромудрого сподвижника:

— Что думаешь, преподобный?

— Время-то нам всяко нужно. По крайней мере, в течение месяца они будут нас ждать именно здесь…

— А мы ударим в другом месте? — обрадовано вскинулся Лейба.

— Нужно подумать. Поговорить с... теми, кто был на берегу.

— Как же можно поговорить с тем, у кого нет языка?!

— Это уж мои дела.

Тархан вежливо поклонился Махаилю. В его «дела» лучше было не соваться.

Пока шли к острову ибн Фарханид наскоро разговорил Дорианну. И услышанное не обрадовало. Правитель Верхнего Нормана прислал-таки королю Филиппу подкрепление. Его девятнадцатилетний кузен, герцог Генрих, прибыл в Кангард на пятнадцати кораблях, со сто двадцатью бронированными всадниками и четырьмя сотнями пехоты. И никакое «морское блокирование» их не остановило. Перепуганные хазары, похоже, просто не рискнули напасть на такой крупный военный конвой. Шакалы хреновы… Вот значит кто разбил почти тысячный десант! Становился понятным и ультимативный тон послания. Уверенные в своей силе особы королевской крови так и поступают. Корме того, по утверждению Дорианны, флот Нормана за это время пополнился минимум тремя новыми мониторами — «Смелым», «Грозным» и «Разящим».

Тархан срочно взялся за изувеченного десятника. Для начала ему в рот влили полстакана неразбавленного кальвадоса. Когда тот «поплыл», лицо утратило маску ужаса, а из глаз потекли слёзы, Махаиль задал главный вопрос:

— Эммануил, ты умеешь писать?

Плачущий десятник лишь отрицательно покачал головой.

— А рисовать?

Удивлённо-презрительный взгляд и ещё один отрицательный жест. Похоже, задача усложнялась. Но не зря же ему отрезали язык? Что-то такое десятник знал и не должен был сказать... После двух часов диалога в формате «да-нет», активной жестикуляции и ещё полустакана «шансонского» истина была установлена: он слышал, как вражеский командир отдал приказание сотням кавалерии и пехоты.

Похоже, информация Дорианны подтверждалась. К месту высадки, действительно, подошло войско герцога Генриха. К тому же противник использовал в ночном бою и колдовское «громыхающее» оружие. Значит, подвоз огненного зелья норманцы тоже восстановили. Зато теперь смело можно было везти герцогам это оскорбительное послание. Ведь надиктовал его равный — брат короля Верхней Нормандии, герцог Генрих Капетинг.

К тому же, в голове тархана сложился план новой нестандартной операции. Он весело хлопнул по плечу грустного сподвижника:

— Ничего! Если проблему можно решить за деньги…

— То это не проблема, а всего лишь расходы! — криво улыбнулся Лейба.

— Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!! — многозначительно пообещал Махаиль. Намного предвосхитив одного из героев «Кавказской пленницы».

* * *

6703 год от Сотворения Мира, 11 сентября. Паннония

На этот раз погода не баловала аргонавтов. С неба моросил нудный мелкий дождь, а с реки тянула промозглая сырость. «Арго» уже разгрузили и вытащили на берег. Плотники внимательно осматривали корпус. Кстати, за время путешествия по Дунаю он очистился от большей части морских наслоений.

После захвата тела дьюлы, речное путешествие стало намного спокойнее. Мадьяры откровенно боялись неуязвимых и огнедышащих речных «драконов». Поэтому прямых столкновений теперь старались избегать. Наверное, так и не поняли, что огнесмесь на кораблях закончилась ещё у выхода из «Железных ворот». В первом же прибрежном селении аргонавты захватили много хороших пиломатериалов и овечьих шкур. Самих кочевников там не было — заблаговременно ушли в лес, от «драконов» подальше. А вот оставшиеся паннонцы были невероятно запуганы. Они безропотно выполняли любые приказания страшных чужаков. Похоже, мадьяры хорошо потрудились, вырезая у них даже мысль о сопротивлении.

После погрузки трофеев предусмотрительно сожгли все обнаруженные плавсредства. А затем и саму деревню. Чтобы исключить любую возможность неожиданного нападения во время предстоящего ремонта. Перед этим паннонцы молчаливо покинули свои дома, унося детей и самое необходимое. На небольшом прибрежном островке дружно восстановили фальшборта и гамбезоны. А затем, выставив охранение, сели в кружок варить кулеш и строить дальнейшие планы.

Для подтверждения оплаты «долга» решили привезти королю Ратибору голову Пети Вернивьянка, с его приметными усами и чубом, переплетёнными золотыми нитями, правую кисть и изукрашенную саблю-фальшион. Хорошо, что оружие дьюлы не вывалилось, пока Феоктистов тащил тело на корабль. Под «доказательства» выбрали маленький бочонок и законсервировали кальвадосом. А оставшееся послали закопать рабов-каменотёсов.

Глядя на то, как сплошь замотанные окровавленными повязками ливийцы страдальчески кривились во время тяжёлой работы, лорд Волк неожиданно поднялся. И предложил казакам дать старательным каменотёсам волю. В боях на Дунае все трое проявили себя с самой лучшей стороны. Постоянно пополняли запасы щебня, а в ходе боёв не только закрывали и открывали стрелковые площадки, но ещё и боролись с пламенем. Наравне с членами парусных команд. Все рабы имели множественные ранения и ожоги, но, несмотря на это, всегда отважно выполняли обязанности.

После некоторого замешательства, экипажи дружно поддержали идею. Первым делом поднялись и помогли ливийцам закончить с погребением. Затем усадили в свой круг и выдали ложки. Тут встал Сезар из Фалеза, приобнял за плечи старого Фарука, и предложили вообще признать каменотёсов полноценными казаками Стаи. Это тоже поддержали. К ливийцам уже давно относились как к младшим боевым братьям. Из остатков щегольского плаща дьюлы тут же вырезали отличительные знаки — белые лампасы. Кроме того, выдали им личное оружие и обработали раны драгоценным кальвадосом. А также определили степень доли в будущей добыче.

Потом все дружно хлебали кулеш. Да ещё пустили по кругу, в качестве братины, посеребрённый шлем дьюлы, доверху заполненный разбавленным финиковым вином. После короткого отдыха подремонтированная эскадра бодро продолжила путь. Требовалось ещё вернуть золото правителям Моравии и Баварии.

Уже в следующем селении ждала засада. Хорошо, что сразу все не сунулись. Кое-как отбились, собрали трофеи и запалили негостеприимное место. Далее это стало правилом: первым делом уничтожать все лодки и сжигать прибрежные посёлки. Правда, по возможности, старались предварительно собирать трофеи и выгонять население. В первую очередь забирали обнаруженные скромные запасы растительных масел. Их затем экономно использовали в заправке «огненной картечи». Из катапульт и баллисты периодически обстреливали разведчиков и небольшие группы мадьяр, встречавшихся по берегам. Очевидно, корабли шли по Дунаю быстрее своей грозной славы. Так как несколько раз на них ещё бросались скопища лодок с азартными мадьярами. Но ничем хорошим для них это не заканчивалось. А вот аргонавты пополняли запасы стрел для «Катюши», собирали абордажные «кошки» да, изредка, доспехи и оружие не успевших утонуть захватчиков Паннонии.

На пятой неделе плавания вышли к порубежной крепости княжества Моравия. Теперь это был лишь осколок некогда славного королевства «Великая Моравия». Но на его междоусобицы крайне неудачно наложилось вторжение венгерских племён. Причём, настолько, что мадьяры, под руководством дьюлы Пети, захватили и разрушили столицу, Велеград. А чуть позже, обратившись в притворное бегство, ещё и выманили войско великоморавцев на засаду, где полностью разбили.

Спасти хоть что-то князю Олегу Моравскому помогли Чины Ангельские — ведь его родная сестра Ольга была матерью Великого князя Святослава. Пришлось, правда, сначала повоевать под началом племянника в Трое. Зато затем, усиленный крестоносцами, Олег победно вернулся в терзаемую кочевниками вотчину. Сейчас он активно пытался собрать воедино хотя бы часть утраченных земель. Так что пять тысяч фунтов, одолженных на выкуп короля Ратибора, пришлись весьма кстати.

Князь оказался весьма достойным родственником Чинов Ангельских. Он не только премировал каждого аргонавта фунтом золота из полученного долга, но и по достойной цене оптом выкупил добытые ими излишки мадьярского оружия. А также приказал снабдить храбрецов отборным провиантом и оснащением. Так что, с помощью Олега, пополнили и запасы огнесмеси. Слабенькой, конечно — её изготовили из растительных масел, смальца, серы, воска и скипидара. Но и это радовало. Теперь вновь можно было пользоваться огнемётами.

Ещё через несколько дней аргонавты достигли герцогства Бавария, и вскоре уже швартовались в порту столичного Регенгарда, на слиянии Дуная с рекой Реген. Привычная демонстрация своей важности, и вот уже к ним подъехал кортеж самого герцога Людовика. Его хорошо характеризовало народное прозвище «Дитятя». Деду, Карломану Каролингу, некогда принадлежало королевство Бавария, в которое входили Каринтия, Крайна, Истрия, Фриуль, Паннония, Богемия и Моравия. Теперь же у внука тоже остался лишь огрызок былого величия. Да и тот постоянно терзали мадьяры. Двадцатитрёхлетний Людовик, хоть и был фактически на год старше Феоктистова, до сих пор выглядел растерянным добрым ребёнком.

Золоту он, конечно, обрадовался и хозяйственно прибрал. Впрочем, это было его право. После званого герцогского ужина, куда пригласили только владетелей Союза Свободных графств, «Дитятя» буквально «зафанател» драконами и прочими чудовищами. Настолько, что пришлось подарить ему один из зубов крокодила и сопроводить в порт, так как Людовик хотел осмотреть башку и шкуру плезиозавра. Остальное его мало интересовало.

Это ломало все дальнейшие планы друзей. Лорд Волк уже мечтал, что вернётся в Трою в составе войска германских крестоносцев. Но если в Моравии ещё можно было на что-то рассчитывать (особенно после того, как продемонстрировали голову их злейшего врага), то в Баварии аргонавтов просто не восприняли всерьёз. Даже дальнейший путь домой становился проблематичным.

Выручил лорд Николай. Довольно быстро он нашёл общий язык с местными купцами. Причём, настолько, что те пообещали показать путь из Дуная в Рейн. Эта не менее мощная река впадала в Северное море где-то не очень далеко от родины Бьорна. Во всяком случае, окрестности её дельты викингу были знакомы. Оттуда уже можно было морем вернуться в Норман, совершив полное путешествие вокруг Европы. Сами купцы, правда, доверия не внушали. Морды хитрых кельтов-нориков более подходили главарям разбойников. Да и у экипажей соответствовали. Впрочем, это являлось общей особенностью местной торговли:грабить, где можно, и торговать там, где имелся шанс серьёзно огрести.

Немного поразмыслив, Зубров пригласил двух наиболее толковых купцов на деловой ужин и угостил кальвадосом. Запасы чудо-зелья уже почти кончились, но тут экономить было нельзя. Когда те очухались, похмелил элем и попросил помощи в формировании выгодной загрузки. Его интересовало, какие товары имелись в Баварии, и где их можно было взять дешевле. А уже в ходе начавшегося оживлённого обсуждения, словно бы невзначай, предложил ещё и сопроводить норманцев домой. Намекнув, что не прочь разрешить славным компаньонам немного нажиться на их волшебном «шансонском вине». Тут же ударили по рукам.

В один из последующих дней, когда лорд с новыми знакомцами деловито занимался закупками, к норикам подошёл отец Илья. Он что-то спросил у купцов на лающем, малопонятном диалекте. Те вскинулись. Аж непроизвольно дёрнулись к ножам. Ещё одна фраза, и старший из купцов, кряжистый двадцатичетырёхлетний герр Сепп, слегка поклонился канонику:

— Прошу простить наше незнание, благородный герр Хелмут. Твой род издревле славный. Обязательно расскажу на совете племён, что друид тевтонов окормляет отважных вождей франков. Благослови и нас, грешных!

Отец Илья милостиво перекрестил купцов:

— Бог благословит!

С этого момента что-то сильно изменилось в отношении нориков. Они стали более уважительно относиться к аргонавтам. Почти как к членам своего племени. А двадцатиоднолетний герр Альфред на следующее утро сам подошёл к ровеснику Зуброву:

— Лорд, я правильно понял, что лорд Волк — это фюрер, а ты кунинг франков?

Коля уже немного разбирался в этих определениях. Фюрером, или герцогом (в отличие от имперского титула особ королевской крови) воинственные племена кельтов и германцев именовали выборного военного вождя. Кунинг же осуществлял гражданскую власть: занимался отводом земли, улаживал споры и судил. Он тоже избирался на народном собрании по возрасту, знатности и боевым заслугам. Власть кунинга обычно ещё и подкреплялась отрядом в сто человек.

— Не совсем так, уважаемый Альфред. Мы с лордом Волком и ярлом Бьорном имеем равные статусы. Но в чём-то ты прав. В военном деле моему другу просто нет равных. А я немного лучше разбираюсь в иных делах.

— Твоя скромность недостойна великого кунинга, лорд Гром. Но делает тебе честь! Если вы хотите отправить в Норман лишь один корабль, можешь так прямо и сказать. Мы же с Сеппом не слепые. Ваш фюрер мыслями уже снова под Троей, с королём Ахиллом. Да и ты, лорд, похоже, домой ещё не собираешься.

Коля лишь пожал плечами. А герр Альфред продолжил:

— Ясно, что в Норман нам нужно будет сопроводить один «Арго». Но имеет ли ярл Бьорн право выполнить твоё обещание?

— Имеет. Можешь считать его равным нам. Таким же кендю, если брать на мадьярский манер. А затем мы ему ещё и статус временного надьфейеделя Союза дадим. На время нашего отсутствия. А о договорённости с вами он знает. И выполнит всё обещанное.

— Тогда я спокоен! — слегка поклонился купец. — Слово ярла Виваранда из рода Скарролигов твёрже скалы.

* * *

Наконец, аргонавты и два купеческих корабля нориков достигли первого порога на Альтмюле, левом притоке Дуная. Отсюда им предстояло пройти ещё более ста миль вдоль русла, которое на протяжении только восемнадцати было судоходно. А затем ещё и перевалить через горный перевал гряды Франкенхёэ. Там их ждали воды Швабише-Рецата, входящего уже в разветвлённую речную систему Рейна. В принципе, кое-какие дороги и переволоки там имелись. Как-никак ещё в правление императора Ирода, которого в Баварии чаще именовали Карлом Великим, тут активно строили «Каролингский канал». Некоторое время работы продолжались и при Андронике-Ангеле, но с началом Троянской войны быстро прекратились. Так что пройти вдоль реки было можно, но предстояло потрудиться. К тому же на Альтмюле пошаливали то разбойники, то мадьяры.

Заросшие лесом невысокие горы Баварии, с живописно выступающими скальными образованиями, таили в своём лабиринте целые россыпи ручьёв, неглубоких озёр и сочно-зелёных заливных лугов. Там паслись многочисленные стада. Скот до сих пор был здесь основной ценностью и меновой единицей. А в озёрах в изобилии водились рыба и раки. Местная же вода изумительно подходила для пивоварения. Народ тут жил открытый и приветливый, симпатичный, крайне незлобивый. Только такой и мог терпеть на троне безобидного «Дитятю». Но в бою бавары были так же основательны, стойки и дисциплинированы, как на полях, пастбищах и в своих пивоварнях. Рабства тут почти не было, так как еда доставалась с большим трудом и особых излишков не водилось. Каждый род мог позволить себе не более одного – двух невольников. Да и те, как правило, потом получали свободу и на равных вливались в сообщество кельтских и германских племён.

У первого Альтмюльского порога аргонавты встали на долгий привал. Тут им предстояло разделиться. «Викторию» и «Нику» ждал опасный путь назад, в Трою. Поэтому «Арго», а также корабли нориков, разгрузили и вытащили на берег для осмотра и, если потребуется, ремонта перед длительным путём по переволокам.

Суда кельтских купцов были изготовлены по типовой германской технологии «когг»: с высокими бортами, плоским днищем и прямыми штевнями из цельных брёвен. На малых реках, конечно, это представляло определённые сложности, так как работать с них вёслами под острыми углами было неудобно. Поэтому основным движителем коггов являлись паруса. Зато они имели хорошую вместительность и неплохие мореходные качества. Кроме того, крепкое плоское днище отлично переносило превратности волочения. А также позволяло коггу почти вылезать на берег при боевой высадке. Как правило, купеческие суда неторопливо сплавлялись по течению, либо ходили с помощью ветра.

Пока плотники занимались «Арго», остальные молча сидели у длинного костра, глядя на неторопливую работу кашеваров. Практика показала, что лучше всего было готовить из расчёта один котёл на девять-десять человек. Так что сейчас у огня деловито трудились аж девять басконцев и, на подхвате, четыре молодых кельта. Почему-то у уроженцев Пиренеев любая еда получалась вкуснее. А кашевары, со смешками и прибаутками, колдовали каждый аж над тремя котелками. В одном обжаривались на сале с луком кусочки говядины. Во втором томилась смесь из репы, брюквы и спелого гороха. Третий, самый дальний, предназначался для кипятка. Как правило, потом из него делали травяной взвар.

Овощи обжарились быстрее, и один за другим, котелки с ними поснимали с рогулек. Затем в мясо, покрывшееся румяной корочкой, добавили сначала кипятку, а затем смесь из вторых котелков. Для сытности — по полгорсти ржаной муки. Вскоре «гуляш по-паннонски» был готов. Свистнули плотников и дружно накинулись на ему. С разрешения лорда Волка, до половины плеснули в шлем дьюлы финикового и долили доверху чистой альтмюльской водой. Пустили братину по кругу. Хитрый лорд Гром с самого начала приучал аргонавтов рассаживаться вперемешку с нориками. Так кельтам труднее было сотворить что-то непотребное. А общая трапеза и питьё неплохо сплачивали.

Все котелки выскоблили чуть не до блеска. Причём, норики, тоже наевшиеся до отвала, всё равно насытились гораздо раньше аргонавтов. Они уже неторопливо тянули взвар, под маленькие сухие регенградские печеньки, а франки всё ещё жадно хлебали густой мясорастительный гуляш. Стараясь никому не мешать, герр Сепп поднялся и подошел сзади к лорду Волку. Тот, не оборачиваясь, медленно опустил деревянную ложку за голенище… Не дожидаясь, пока оттуда появится нож, кельт вежливо прокашлялся:

— Лорд фюрер, дозволь пару слов наедине!

Феоктистов пружинисто встал и сердито упёрся взглядом:

— Мне не нравится обращение «Фюрер»!

— Хорошо! Просто «лорд» устраивает?

— Вполне.

Они отошли на несколько шагов.

— Фю… лорд, не замечаешь, что твои люди слишком много едят?

Владимир удивлённо осмотрел аргонавтов:

— Много? Да, вроде, нет. Работают же много, трудятся.

— Мои хирды работают не меньше.

— Н-да… Озадачил ты меня. Может и много. В принципе, в жарких краях вообще мало ели. Может, это из-за холода?

— Сейчас ещё довольно тепло, ф… лорд.

Немного помолчали.

— Есть какие-то предложения, герр Сепп?

— Да вот, всё думал — говорить или нет. Но мы же, вроде, сподвижники. Одно большое дело делаем. Да и авторитет вы у моих ребят уже заслужили.

— Спасибо на добром слове, герр Сепп. Для меня это дорого стоит.

Кельт в ответ поклонился, а затем продолжил.

— Эти горы, Франкенхёэ, у нас называют «Защитный рубеж». Предки думали, что здесь заканчивается мир живых.

Феоктистов внимательно слушал, по-волчьи чуть наклонив голову.

— Но что-то такое здесь, действительно есть. В этих местах всегда жили наши учителя, друиды и банфили.

— Банфили — это кто?

— Так называют женщин-друидов. Сейчас я знаю лишь одну банфили, что до сих пор живёт на склонах Франкенхёэ. Это «ведающая мать» Кейтарайн.

Волк демонстративно принюхался:

— Уж не та ли, что стоит за теми кустами?

Оба обернулись. Их рисунка увядающей яркой листвы вдруг проступила фигура стройной женщины, со строгим чистым лицом, закутанной в длинную тёмную накидку. Волку сразу вспомнился Гесперон. Это был его коронный приём. С лёгкой улыбкой незнакомка сделала два шага навстречу. У герра Сеппа аж нижняя челюсть отвисла. Его изумление было совершенно искренним.

— Прошу прощения! Перед кустами! — слегка поклонился ей лорд Волк.

— Меня зовут Кейтарайн. Вы хотите просить помощи?

— Да, Матушка! Яви такую милость. Посмотри этих славных хирдов. Мне кажется, с твоей помощью они могут поправить здоровье! — обрадовался герр Сепп.

На вид незнакомке было лет двадцать-двадцать пять. Но взгляд строгих, слегка печальных глаз мог принадлежать и древней старухе. Феоктистов посмотрел на кисти её рук, придерживавшие ткань. Кожа с лёгкими морщинками, загрубевшая на солнце и ветру. Линии пальцев ровные, фаланги без склеротических утолщений. Пожалуй, всё же, она была среднего возраста.

— А ты что скажешь, чужеземец? — голос банфили чем-то напоминал говор благословенной «бабушки Линде». Разве что был много моложе.

— Думаю, тут благословение нашего каноника нужно.

Повернулся к вечеряющим и гаркнул:

— Отец Илья!!!

Тот по-военному вскочил и чуть не бегом бросился на зов. Но уже через несколько шагов запнулся, почти остановился и пошёл очень медленно. Его лицо, обычно невозмутимое, удивлённо вытянулось:

— Бригитта?!

Банфили буквально озарилась лучезарной улыбкой, а глаза вспыхнули неподдельным счастьем. Теперь ей можно было дать и семнадцать-восемнадцать.

— Хелмут! А ты почти не изменился. Похудел только.

— Бригитта… Я… Ты… - каноник лишь глубоко вдохнул. Его старое лицо тоже сияло восторгом юности.

— Хе-елмут! - ласково протянула пришелица. – Я уже четвёртый год банфили. Меня теперь зовут Кейтарайн… Да и ты, я смотрю, стал друидом?

— Ну, почти. Теперь я служитель Единого. Теперь я смиренный каноник Илья.

Женщина подошла вплотную к священнику и ласково провела по его щеке, заросшей полуседой бородой:

— Хелмут…

Затем встрепенулась:

— Кстати, ты разве не видишь, что твоей пастве нужна хорошая очистка?

— Душой они чисты.

— Я не о том. Они воины, а их тела забиты паразитами. Хм, кстати, а сам ты почти чист! Странно.

— Да это-то как раз понятно. Мяса я не ем. А то, что есть, думаю, с грязной водой набрал.

Все, затаив дыхание, слушали диалог Ведающих.

— Кстати, ты умеешь срезать омелу?

Каноник сокрушённо вздохнул:

— Нет, Бригитта… Кейтарайн.

— Ничего! Можешь просто помочь мне. Здесь чуть выше по течению я видела подходящую. Вот серпа у меня нет.

— Не беда, Кейтарайн! У нас много золота. И на кораблях есть кузнечный инструмент. Если поможешь с молитвами, к утру я тебе сделаю самый лучший серп! И нож друида.

На следующий день оба Ведающих приступили к очистке экипажей. Аргонавты привычно разбились на три вахты. Пока одну травили растительными алкалоидами, вторая присматривала за их состоянием. А третья несла караульную службу и готовила корпус «Арго». Глядя на них, и кельты разделились на три группы. За два дня из пациентов вышло столько аскарид и прочих мерзких паразитов, что огороженное место очистки тут же окрестили «свинарником». Отец Илья и Кейтарайн дружно сжигали все отходы лечения в большом медном котле.

Пациенты выглядели уже крайне плачевно, когда целители совершили над ними магический обряд с двухфутовым кустом срезанной омелы. Затем, не позволяя контактировать с ещё не очищенными, отправили на корабли. Но сначала выдали каждому по куску омелы для постоянного ношения на теле. Затем в «свинарник» завели вторую партию носителей паразитов. Уже через неделю очистку прошли все. За это время, наконец, определились, кто должен вернуться в Норман, а кому предстоял новый крестовый поход.

По совету Бьорна, в Трою запросились все басконцы и Флегиат. А также вновь посвящённые казаки-ливийцы. Пришлось переносить баллисту на «Нику». А катапультную площадку, вместе со старшим сыном Фарука, Алискером, отдать на «Арго». Из норманцев вернуться на войну согласились лишь шестеро.