6718 год от Сотворения Мира, 27 ноября. Бретань

Тархан Махаиль ибн Фарханид пребывал в состоянии спокойного созерцания. Теперь это случалось с ним всё чаще и чаще. Лишь хорошие новости ненадолго оживляли невозмутимость бывшего начальника тайной стражи. А это происходило не так уж часто! Двадцать два нефа осторожно крались вдоль побережья, ориентируясь по звёздам. Тархан расположился в затишке у кормовой площадки флагмана, в ворохе тёплых шкур, наваленных на плетёное кастильское кресло. И всё равно студёный западный ветер то и дело пробирался к телу, да ещё и немилосердно кусал щёки. Зато отсюда был хорошо виден Сатурн. Подмигивающий небесный покровитель медленно плыл по левому борту, как всегда, помогая сосредоточиться.

Однако мысли преподобного пока никак не удавалось сделать прозрачными и спокойными. Всё время прорывались волнение и гнев. Плохо, что хазары уже близки к панике. Впрочем, что с них взять? Шакалы. Это толпой, да ещё против заведомо более слабого, они хороши. Практически ничейную Бретань захватили меньше чем за месяц. Более года наслаждались победой и копили силы для главного броска. А он, как проклятый, более трёх лет готовил им в Нормане плацдарм для захвата. Точнее — для своего с принцем триумфального возвращения.

Бывший принц Жан довольно успешно преобразился в герцога Корнуэла, потомка побочной ветви Дарданидов. В этом качестве им удалось войти в окружение кагана и занять соответствующее положение в Хазарии. Однако удар крестоносных орд Ахилла вновь заставил стать беглецами. С учётом имеющегося печального опыта, тархан постарался не допустить новой катастрофы. Уже на островах Гирканского моря, с помощью герцога, начал сбивать этих перепуганных шакалов в стаю. Придумал им цель, внушил уверенность в своих силах. И, в итоге, организовал победный бросок через эмираты и Великое море. Пока бывший принц контролировал пополнение табора остатками троянцев, тархан Махаиль лично выехал в Норман и занялся созданием там подсобной шпионской сети.

Прежде всего, установил и тщательно изучил главного противника — колдовской Союз Свободных графств. Нашёл его уязвимые места и организовал нанесение точечных ударов. Но вдруг случился этот необъяснимый провал захвата Кангарда! До сих пор не может понять, как эти проклятые колдуны смогли просчитать и упредить практически нанесённый удар?! Да ещё так жёстко ответить. Это была первая плюха, пропущенная хазарами. А затем они посыпались одна за другой.

В распоряжении лорда Улиса откуда-то оказалась мощная боеспособная армия. Да ещё и, вопреки всем его шпионским стараниям, вооружённая работающим чудо-оружием. Заботливо выстроенная сеть огнемётных засад не только не сдержала вражеское наступление, но ещё и привела к неоправданно большим людским потерям. А чего стоит это циничное сожжение портовых городов Бретани? Ведь, вроде, удалось остановить норманцев и лишить их «огненного зелья». Но они, словно издеваясь, тут же ударили по Эрки. Еле успел тогда своих любимых скакунов вывезти... А теперь там, как, впрочем, и на местах Пемполя и Роскофа, темнеют лишь пепелища. Да ещё и усеянные телами посаженных на кол хазар и их местных помощников.

Вот уже два месяца норманцы успешно применяют тактику ударов «летучими» конными отрядами с самых неожиданных направлений. Из-за отсутствия лошадей противопоставить им практически нечего. А наличие у врага огнемётных катапульт, картечниц и аркебуз практически не оставляет пешим гарнизонам шансов на победу. К тому же, многие жители Бретани, вроде бы уже давно надёжно завоёванные, вдруг взялись за оружие. Да ещё и исподтишка норовят ударить! Теперь практически везде хазар поджидает смерть. Огнесмесью и картечью «летучих» отрядов обрушивается на города и сёла, клинками бронированной конницы выкашивает дружины герцогов на лесных тропах и переходах. А то и попросту вылетает из кустов в виде браконьерской стрелы.

Хорошо, что лорды Союза Свободных графств пока не могут использовать боевой флот. У Нормана его практически нет. А имеющиеся многочисленные купцы с морскими судами, пусть даже привычные к грабежам и абордажу, всё же не в счёт. Во-первых, их практически невозможно заставить сделать что-то опасное и не сулящее прибыли. Даже королевским указом. А, во-вторых, если сиру Филиппу каким-то чудом всё же удастся послать этих барыг в бой, хазарские огнемёты быстро помножат их на ноль. В любом количестве.

У самого ССГ, конечно, имеются четыре универсальных корабля, которые они называют «мониторы»: «Виктория», «Ника», «Кальвадосская стрела» и новенький «Громовержец». Пять аналогичных катапультно-огнемётных карви и «Арго» несут службу в Тулузе. Если бы лорды могли связаться с дружественными кланами викингов, то и с севера к ним наверняка могло подойти подкрепление на драккарах. Но пока враг лишён возможности собрать военно-морские силы. Сообщение с Тулузой ему надёжно прервано потоком кораблей табора, а берега Нормана плотно блокируют нефы хазар. Подавляющее превосходство на море, подкреплённое огнемётами и арбалетами — это почти непреодолимая штука!

Но на суше дела обстоят гораздо печальнее. Череда неудач уже сильно подорвала боевой дух табора. Даже постоянно прибывающие подкрепления быстро заражаются страхом. Хазары никак не решатся напасть даже на немногочисленные «мониторы», охраняющие судоверфи Кангарда, Уистера и Дива. А ведь там, скорее всего, король Филипп строит новые боевые корабли. Группировка же Улиса в Бретани целенаправленно выбивает гарнизоны табора с ранее завоеванных сухопутных плацдармов. Все хазары теперь лишь хотят устроиться куда-нибудь на зиму в тёплые дома, и почти никого не интересует необходимость нанесения морских ударов. А кого всё же интересует, так те откровенно боятся легендарных «мониторов».

Все эти месяцы табор высаживал с многочисленных нефов морские десанты. Сначала они достаточно успешно перерезали коммуникации армии Улиса и повторно захватывали освобождённые селения. Там «предавших» бретанцев демонстративно жестоко казнили. Ударный отряд, состоявший из тридцати троянских рыцарей, даже смог перехватить два норманских каравана с «огненным зельем».

Но вот затем его командир, преподобный Иссаак, возгордился и решил самостоятельно очистить дорогу на Роскоф. Как рассказал единственный выживший, отряд Иссаака быстро вышел к холму с новым укреплённым городом. По описанию тархан понял, что дело происходило там, где его диверсанты остановили продвижение норманцев. При одном виде рыцарей жители городка сразу подняли белый флаг. К ним послали парламентёров, которые вскоре подали сигнал отсутствия опасности. Но когда уже почти весь отряд приблизился к стенам, оттуда коварно ударили установки «греческого огня». Уцелеть смог лишь замыкающий.

Буквально в течение месяца восставшие бретанцы перебили и почти все остальные морские десанты. В последнее время стало опасно высаживаться на материк. Уже семь пришвартовавшихся нефов неожиданно сожгли «греческим огнём». Обстрелы же кораблей с берега горящими стрелами вообще стали обычным делом. Поэтому сейчас приходится предварительно проверять удобные для высадки места пехотой, высылаемой на шлюпках.

Трудно в таких условиях рассчитывать на перелом войны. В принципе, герцогские свиты уже начали эвакуироваться на большой лесистый остров Бель-Иль, возвышавшийся восемью милями южнее Бретани. А это, как ни крути, начало бегства. Тем более, в отличие от тёплого Гирканского моря, там зимовать будет не в пример тяжелее. Почти без рабов и с минимумом продуктов. Да ещё не факт, что удастся надолго обеспечить надёжную морскую блокаду Нормана. Если же посланцы ССГ прорвутся к викингам… Даже думать об этом не хотелось. Северные разбойники искренне считают казаков своими. Насколько известно, со многими даже побратались во время совместных морских набегов. Так что на помощь придут незамедлительно. И далеко не факт, что эту орду удастся сдержать огнемётами.

Так, спокойнее! Должно быть решение. Тархан чуть прикрыл глаза и задышал ещё размереннее, не отрывая взгляда от света коварного Сатурна.

* * *

6703 год от Сотворения Мира, 02 июня. Дельта большой реки

«Весна сорок пятого года.

Как ждал тебя синий Дунай!

Народам Европы свободу

Принёс жаркий солнечный май!

На площади Вены спасённой

Собрался народ, стар и млад.

На старой, израненой в битвах гармони

Вальс русский играл наш солдат!»

— то и дело с удовольствием напевал Феоктистов, довольно щурясь на зелёный лабиринт бесконечных плавней. Правда, дальше этих двух куплетов дело не шло, и он просто повторял их снова и снова. Ничем иным, как дельтой Дуная это не могло быть. Судя по карте, могучая река впадала в море аж семью отдельными рукавами. Территория же меж ними расстилалась болотистая, сплошь заросшая камышом, кипами густых кустов и невысоких деревьев. Всю её пронизывала сеть мелких озер и речушек. Сейчас эскадра прочёсывала уже третий крупный рукав.

Жарко светило солнце, весело бликовала вода, и ветерок отгонял со стрежня полчища комаров. Иногда серыми угрожающими облаками они поднимались над потревоженными зарослями, но преследовать корабли пока не спешили. Это и радовало. За полтора дня мириады кровопийц уже просто опостылели!

К сожалению, имевшаяся карта не показывала границ завоеванной Паннонии. Хотя вряд ли дикие мадьяры их соблюдали. А значит искать пресловутого вождя Пети, которому задолжал король Ратибор, следовало со всем тщанием. Если потребуется — по всему Дунаю. Кстати, в нижнем течении финикийцы и моряки Тавриды именовали его Быстр. Коротко и понятно. Хотя и не логично. Ведь идти на вёслах течение почти не мешало.

Почему-то от большой реки всегда веет исполинской мощью. В отличие от энергии бушующего моря, эта сила не отталкивается, а воспринимается человеком. Сразу распрямляются плечи, горделиво поднимается голова, заметно улучшается настроение. Жить на великой реке — счастье. Хотя, со временем ощущения наверняка притупятся.

Собрался было пропеть ещё раз, но тут сверху раздался крик марсового:

— На «Арго» подняли сигнал «Внимание!»

Так и есть: жёлтый круг на белом. Как соответствующий сигнал светофора. Ого! С «Арго» плюхнулся якорь. А капитан Грэг уже дублировал:

— Суши вёсла! Отдать якорь!

Почти одновременно аналогичные процедуры проделала «Ника». Это словно послужило сигналом для полчищ комаров. Мельтешащая туча взмыла над камышом и потекла в сторону кораблей.

— Твою ж дивизию! — все аргонавты без команды начали одевать кожаные куртки и кутать плащами лица. Тем временем с «Арго» спустили баркас. Сопровождаемый чёрными всплесками насекомых, он пошёл к «Нике». Кормило явно держал Бьорн. Феоктистов смахнул с лица волну комаров:

— Грэг, баркас на воду! Схожу до лорда Грома.

Когда «мушкетёры» собрались на «Нике», ярл доложил:

— Прямо по курсу марсовый рассмотрел около дюжины очень больших роящихся скоплений комаров. В двух местах в зарослях под ними видны ещё и крупные тёмные пятна. Предположительно — там стоят корабли.

Друзья завертели головами. Над «Никой» металось мельтешащее и звенящее скопище кровососов, буквально залеплявших лица, лезших в глаза и уши. Но даже через них можно было рассмотреть, что над «Арго» и «Викторией» тоже колыхались плотные чёрные клубки. Такие действительно можно увидеть издалека.

— Как думаешь, нас заметили? — Феоктистову приходилось прикрывать рот.

— Мачты у них не стоят. Могли и не увидеть. Но наверняка услышали. Звук по воде идёт далеко. А мы сначала гребли, а потом якоря отдали.

— Значит, не меньше дюжины… Засада?

— Похоже. По этому рукаву в Быстр хорошо заходить. Да и на выход мы в аккурат мимо них прошли бы. Если бы не мой глазастый Диего.

Некоторое время просто думали и отмахивались. Эффект «каменной кожи», конечно, хорош. Но под кромкой века и во внутренней части ушей настырные насекомые всё же находили уязвимые места. Наконец, Зуброва осенило:

— О, в тайге гнус дёгтем отгоняют! Мы же в Крыму для катапульт взяли!

Прошли на корму, вскрыли бочонок и от души натёрлись чёрной остропахнущей субстанцией. Стало легче. Комары теперь только бились о кожу.

— Интересно, каково там в засаде?

— Да уж всяко хуже, чем нам!

Все заулыбались. А Бьорн предложил:

— Командир, у меня самый быстрый баркас. Предлагаю послать разведку по воде. Увидят кто там — и назад!

— Хороший план. А если их заметят?

— Если заметят, постараются убить. Скорее всего, стрелами. Бесшумно.

— Значит, пусть шлемы не снимают. Если уж даже комары свою цель находят.

— Понял. Вот только, не добившись своего стрелами, враг, скорее всего, на кораблях за разведчиками рванёт.

Феоктистов окинул взором ширину рукава. От камыша до камыша тут было примерно триста футов.

— Да на здоровье! Сейчас растянемся по руслу огнемётами к противнику. «Ника» по центру, я слева, ты справа на сотню футов. Разведка, в случае погони, должна проскочить за «Нику». А мы подпустим их ближе, зальём огнём и на вёслах оторвёмся выше по течению.

Но осторожных разведчиков враг не заметил. Басконцы тоже натёрлись дёгтем, отчего уже почти не привлекали полчища комаров, и тихо сплавились вдоль зарослей вниз по течению. Затем сильными, бесшумными гребками вернулись. Ох, не зря викинг постоянно натаскивал своих ребят в правильной работе вёслами!

Судя по всему, в засаде стояли троянцы. Скорее всего, одна из эвксинских эскадр рейдеров. Во всяком случае, йоросские щиты с геральдическими лошадиными головами разведка рассмотрела. Что делать? Идти назад, искать вождя Пети? Или всё же атаковать? Здравый смысл был за первый вариант. К тому же, невеликие запасы огнесмеси требовали экономии. Неизвестно когда их теперь удастся пополнить. Но Андреевский флаг сверху требовал другого. Наконец, Улис решился:

— Братья крестоносцы!

Все непроизвольно вытянулись.

— Перед нами сильный и опасный враг. Он угрожает судоходству по Быстру и перевозке подкреплений к братьям из армии Святослава. Мы должны его уничтожить!

Все «мушкетёры» и молчаливый отец Илья согласно кивнули.

— Предложения?

Первым отозвался Бьорн:

— Ветер попутный. На скорости прорываемся мимо. Бьём из катапульт и баллисты. Затем производим огнеметание.

Волк немного подумал:

— В лучшем случае сможем повредить два-три, да пару поджечь. А их там до дюжины.

— Предлагаю спровоцировать их атаку на один из наших кораблей! — хмуро предложил лорд Гром. — Как за разведкой их ждали. А здесь уж огнём встретить.

— Лучше… Кто пойдёт?

Бьорн сразу поднял руку, а Николай просто сказал:

— Я и пойду!

Пришлось тянуть жребий. Выпало вообще «Виктории». Феоктистов сразу повеселел. Кураж возвращался:

— Значит так! Сейчас «Ника» встаёт на моё место. Находитесь в готовности к движению. Я иду на вёслах в засаду. Катапультой вперёд. Там буду бить камнями по дальним. Ближних обработаю из арбалетов. Думаю, это их разозлит. Как погонятся, и выйдут на дальность броска, Арамис кидает два кувшина с огнесмесью. Тоже по дальним. А ты, Портос, как и договаривались, подпускаешь ближе, и отсекаешь от нас огнемётом. Затем все дружно валим до слияния этого рукава со вторым протоком. По которому вчера шли. Там задействуем паруса и полным ходом выходим в море.

— Зачем так сложно?

— Если всё удастся, у рейдеров должны возникнуть большие проблемы. Раненые, сожжённые. Бог даст, кого и вообще утопим. А пока они будут с ними разгребаться, мы по второму протоку и морю сможем обойти их с тыла. И ударим ещё раз!

На практике «карусель» по руслам Быстра пришлось крутить даже два раза. А на третий погнаться по морю за остатками драпавшей эскадры. В итоге не ушёл никто. Корабли аргонавтов были сплошь утыканы вражескими стрелами. Но мягкая броня гамбезонов полностью себя оправдала. А работавшие вне шатров расчёты метальных машин и парусные команды спасла «каменная кожа». Вместо ран они получили лишь многочисленные сильные ушибы. Вот бензиновая смесь оставалась теперь лишь в пяти катапультных кувшинах, да пятнадцати бурдюках для огнемётов.

— Слушай, мы прямо как бронекатера какие-то дрались! — не мог сдержать победной эйфории Зубров.

— Скажи лучше как броненосцы! — Феоктистов тоже радостно улыбался.

— Не. Броненосцы — это же линкоры! Куда нам до них. А вот бронекатера!

— Катера у нас есть. Катапультные. А мы, как-никак, побольше. Типа эсминцев. Кстати, в годы Великой Отечественной были такие бронированные корабли с пушками! На них ещё башни «тридцатьчетвёрок» ставили. Речные танки. Мониторы назывались. У меня сувенир такой был, помнишь? Монитор «Железняков». О, кстати! Они же, по-моему, как раз в составе Дунайской военной флотилии и воевали!

С тех самых пор за бронированными катапультно-баллистными кораблями закрепилась новая военно-морская классификация — «монитор».

* * *

Несколько дней хозяйственно собирали трофеи с пяти повреждённых рейдеров, что лежали на мелководье. Помимо оружия, продовольствия и остатков оснастки сняли вполне приличные грузы ширпотреба: тюки тканей, слитки металлов, амфоры с вином и растительным маслом. Похоже, троянцы успели перехватить немало торговых судов. Кроме того, ловили по плавням самих вражеских моряков. После многосуточной пытки комарами те часто сдавались без боя. Наконец, на одном из широких плоских островков их набралось аж девяносто восемь. Почти как аргонавтов.

Пленные деловито шарили по окрестным протокам с бреднями, сплетёнными из собственной одежды, либо сидели над самодельными удочками. Кормить их никто не собирался. На островке постоянно тлели три костра-дымокура из кусков корабельных досок и зелёного камыша. Комаров, кстати, стало намного меньше. За эти дни «вышла стрекоза». То есть, из созревших подводных личинок вылупились полноценные крылатые хищники. Теперь они разноцветными стрекочущими вертолётами носились над плавнями, без устали уничтожая насекомых.

— На фиг ты их собираешь?! — возмутился наконец лорд Гром, глядя на грустных рыболовов. — Продать некому, работать заставить негде. Лишь зря древесину жгут!

— Да есть у меня одна задумка. Хочу из них наживку для вождя Пети сделать.

Ярл Бьорн и отец Илья уставились на Волка в искреннем изумлении. А Гром озабоченно почесал нос:

— Он тебе щука, что ли? Да и, вроде, не людоед…

Затем и его глаза зажглись интересом:

— Так-так! А вот с этого места поподробнее!

— Нужно, чтобы они от нас сбежали. Да не абы куда, а непременно по берегам основного Быстра. В сторону Паннонии. А перед этим «засветим» перед ними золото и намекнём, что и далее вверх по реке идти намерены.

— Смысл? — недоумённо пожал плечами Зубров.

— Часть беглых непременно выйдет на информаторов мадьяр. Сам же помнишь, как оно у разбойников бывает. Хочешь поживиться — так тщательно собирай сведения, где и что ценного лежит. А особенно, когда и куда повезут. Наверняка захватчики Паннонии уже по всей округе свои глаза и уши завели. Вот пусть им про нас и расскажут! А те уж и самим мадьярам донесут.

— Что-то уж больно хитро… — с сомнением протянул каноник.

— Так мы ничего не теряем! Один фиг, вождя этого искать собираемся. А так есть шанс, что он сам нас найдет.

— Ловля на живца? — прищурился Бьорн. Он был полон сомнения.

— Ну, типа того.

— Так на это время нужно! Что бы беглые куда надо добрались, рассказали. Да ещё и информаторы эти, если они есть конечно, мадьяр успели оповестить.

Лорд Волк вежливо изобразил фирменную «улисову» улыбку:

— Так и мы никуда особо не торопимся! Вернёмся пока в Тавриду. В Херсонес, например. Это почти по прямой. Там трофеи продадим. Потом нужно будет ещё над боеприпасами покумекать. Боезапас пополнить. А то на серьёзный огненный бой уже не хватит. Ну, а как управимся, так известным путём и двинем потихоньку.

— Ну, ладно! — видно было, что викингу план начал нравиться. — Только вот как ты троянцам «намекать» собираешься? Они же тебе ещё поверить должны.

— А никак не собираюсь. Ты же сам говорил, что звук по воде далёко идёт. Вот ночью, на ближней к ним «Нике» соберёмся вчетвером, да наш план и обсудим. А в конце обязательно решим всех пленных убить. Места-то под рабов на кораблях уже нет. Думаю, кто-нибудь обязательно должен нас подслушать. А уж нужные выводы они и сами сделают.

Друзья оценили изящество задумки. Затем тщательно обговорили содержание «совещания командиров», которое хотели довести до троянцев. Бьорн подсказал, как можно было «засветить» золото, не раскрывая настоящих тайников. Для этого к личным рундучкам аргонавтов, что стояли под гребными банками, дополнительно привязали по тканевому тюку. Внутрь набили трофейных слитков меди и свинца, а с внешней части и сверху каждый запихал все свои ценности. Получилась картинка, что всё имущество моряков в рундуки уже не умещается. Теперь даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – мониторы буквально набиты серебром и золотом. То тут, то там под тканью чётко прорисовывались, а то и выглядывали края дорогой посуды, украшений и чеканных монет.

Когда инсценировка была готова, пленных, наконец, припахали к самой тяжёлой работе: заставили сдирать с носов сожжённых рейдеров дорогую медь и грузить на корабли. При этом аргонавты инстинктивно пытались защитить от их нескромных взглядов свои рундуки. Но этим лишь дополнительно убедили троянцев в наличии огромных сокровищ.

К вечеру «Ника» встала на якорь футах в тридцати от островка с пленными. В сумерках к ней подошли баркасы Борна и Волка. «Мушкетёры» расположились под неплотно закрытым гамбезоном. В принципе, такие командирские ужины постепенно становились традиционными. Для начала отец Илья благословил трапезу, и все с удовольствием перекусили дарами Тавриды: лепёшками, сушёным мясом и сочной свежей черешней. Выпили та-кеметского финикового. После чего, совершенно естественно, началось обсуждение планов. Арамис с Портосом настолько вошли в роль, что чуть на самом деле не подрались из-за ещё не проданных рабов. Феоктистову пришлось совершенно искренне рявкнуть:

— А ну, заткнулись оба!! Вы торгаши или воины, в конце концов?

И уже тише, но чётко выговаривая слова в тёмный проём, распорядился:

— Чтобы никому не было обидно, завтра всех пленных из луков перестреляем! Работу они сделали. А везти их себе дороже. Лучше экипажи потренируем в работе по подвижным целям. Да и товар до Херсонеса целее доставим! Не забыли, что нам ещё до Баварии добираться? И без того теперь кучу времени потерять придётся!

Утром островок был абсолютно безлюден. Лишь слабо дымились прогоревшие подобия северных нодьев. Кто-то очень умный догадался выложить дымокуры именно этими «долгоиграющими» конструкциями, чтобы на «Нике» не сразу заметили пропажу троянцев. На кораблях сыграли тревогу. Пришвартовались друг к другу, и Улис провёл инструктаж своего воинства:

— Сейчас расходимся по всем трём руслам и активно ищем сбежавших. Где сухо, высаживайте небольшие десанты. Протоки обследуйте на баркасах. В болота вообще не суйтесь. Разрешаю использовать только луки и «холодняк». Арбалеты, без особой необходимости, вообще не светить. Наша задача не перебить пленников, а заставить их бежать вдоль Быстра. По обоим берегам. Они должны ломиться и бояться. Поэтому в загоне больше шума, больше эмоций. Если кто-то спрячется, а вы его заметите, лучше пропустить. Кроме совсем уж откровенных лопухов и трусов. Таких, а также тех, кто будет тупо бежать на виду — бейте из луков.

Он немного помолчал, словно что-то преодолевая в себе:

— Если будет возможность, у убитых отрезайте головы и вывешивайте по бортам.

— Зачем?! — брезгливо скривился лорд Гром.

— За надом!! Оставшиеся наверняка увидят либо саму расправу, либо узнают своего товарища-неудачника по голове на корабле преследователей. У беглых в башке должна накрепко засесть только одна мысль: «Бежать!» Иначе смерть. Тех, кто рванёт не в нужную нам сторону, либо как-то заворачивайте вдоль Быстра, либо демонстративно убивайте. Всё ясно?

Ясно было далеко не всё. Но лорд Волк являлся убеждённым последователем легендарного полководца Александра Суворова. Особенно в той части, что «каждый солдат должен знать свой манёвр». Через четверть часа аргонавты оценили остроумность жестокой задумки. А через полчаса каждый корабль пошел в свою сторону речной облавы. С «Виктории» на остров высадили досмотровую партию.

Троянцев азартно и шумно гоняли три дня. Улис решил, что этого вполне достаточно для демонстрации серьёзности намерений. За это время на бортах, точнее на высунутых с них свежесрезанных кольях, появилось одиннадцать окровавленных голов. Ещё семнадцать беглецов, по показаниям участников погони, сгинули в многочисленных болотах или погибли от стрел в труднодоступных местах. Какой-то части, наверняка, удалось сбежать вдоль побережья. А многие так и хоронились ещё в буйных зарослях плавней. Но главное было сделано. Поэтому корабли вышли в море и спокойно взяли курс на восток. Когда отошли достаточно далеко, дружно выбросили мёртвые головы за борт.

В тавридском порту Херсонес простояли пятнадцать дней. Прежде всего, нашли боевого брата, благородного крестоносца Арсака. Одноногий ветеран был полон энергии и признательности. К тому же почти все в городе приходились ему родственниками, друзьями либо какими-то иными свойственниками. Поэтому вскоре и героев-аргонавтов повсеместно приветствовали как родных. За это время Коля удачно расторговался трофеями. В том числе выменял на оливковое масло семнадцать амфор сырой нефти, из которой Владимир с «огнемётчиками» сделали новую огнесмесь. Затеваться с перегонкой не стали, а попросту смешали её с серой и сосновой живицей. Получилась вязкая, неплохо горящая масса.

Специально под неё придумали «огненную картечь». Для этого в ковш взведённой катапульты вкладывали цилиндрический контейнер из бараньей шкуры. Засыпали внутрь крупный щебень или дроблёный камень и обильно поливали новой смесью. После чего шло воспламенение и выстрел. На дальности в сто шагов разлёт «огненной картечи» давал неровный овал около восьми шагов в ширину и двенадцати-четырнадцати в длину, по направлению метания. На двухста шагах зона поражения возрастала до двенадцати и двадцати пяти шагов соответственно. Летящий щебень при этом уверенно ломал и пробивал насквозь сосновые доски толщиной в два пальца. Вполне достаточно для человека или боевой лошади. К тому же происходило частичное воспламенение легкогорючих материалов. В частности, одежды. Да и выглядел этот выстрел жутко: шипящий огненно-дымный клубок, ещё в полёте распадавшийся на отдельные горящие фрагменты.

Наконец, все было готово. 23 июня 6703 года «Виктория», «Ника» и «Арго» повторно вошли в Дунай. Теперь они не отвлекались на обследование дельты, а уверенно направились вверх по течению. Плыли не очень быстро, стараясь как можно больше использовать паруса, отчего команды всё лучше овладевали наукой хождения при боковом и угловом ветре. Тем более что петляющее русло всё время выводило корабли в разные положения, от чего приходилось менять и варианты задействования финикийской оснастки.

Основные команды тоже не отдыхали. В Херсонесе предусмотрительно закупили множество шкур, и даже разорились на дорогущие сменные торсионы из воловьих жил. Поэтому теперь друзья уверенно тренировали расчёты катапульт в скоростном заряжании и прицельной стрельбе. Практически на каждой стоянке рабы-каменотёсы дробили встречные камни для пополнения запаса щебня.

Бьорн, кстати, тоже разжился новинкой для своей баллисты. Это было что-то вроде коробки, крепившейся к носовой части. В неё вставлялась одноразовая конструкция из реек, типа этажерки, со множеством ячеек для обычных стрел. Сзади имелся поршень, шток которого заряжали в баллисту. Теперь одним выстрелом можно было метнуть целую тучу зарядов. Вот только из-за обломков «этажерки» полёт большинства получался хаотичным. Но по площади девайс бил хорошо. После первых же пробных залпов Зубров уважительно прозвал установку «Катюшей».

Что удивительно, Флегиат оказался прирождённым наводчиком баллисты. Бьорн, как мог, по-отечески опекал юношу. Больше всего он переживал за то, что организм та-кеметца не имел волшебной способности к «каменной коже». Поэтому в Херсонесе Флегиату пошили хорошо пригнанную фуфайку-гамбезон. А затем, уже по её размеру, подобрали и добротный кожаный доспех с металлическими пластинами. Теперь та-кеметец всегда работал в броне и рыцарском шлеме. По его примеру и для остальных расчётов боевых механизмов и парусных команд пошили индивидуальные защитные фуфайки. Стрелки дополнительно одевали сверху кольчугу и железный шлем с бармицей. А вот матросам железо было помехой. Впрочем, в бою все паруса должны были рифоваться, а манёвры совершаться только на вёслах. После некоторого раздумья, вращающиеся площадки боевых машин дополнительно затянули пологами из тех же самодельных гамбезонов. Теоретически, непосредственно перед выстрелом их требовалось быстро отдёрнуть, а затем также закрыть. Это поручили рабам-каменотёсам. На каждом корабле было по старательному уроженцу Ливийского халифата. После первой же тренировки аргонавты-катапультёры сами одели их в трофейные доспехи. Потому что на фоне бронированных расчётов рабы казались совершенно голыми и беззащитными.

Пока моряки упражнялись с парусами, а расчёты азартно лупили щебнем по воде и кустам, оставшиеся экипажи учились грести и стрелять. Для арбалетов тоже придумали особые противолодочные боеприпасы: простейшие «болты» из деревянной основы и наконечника из куска камня. Два-три кучных попадания такими уверенно ломали любое малое плавстредство. А для стрелковых тренировок теперь с вечера на корабли грузили несколько очищенных от веток стволов сухих деревьев. В ходе дня с постоянно менявшихся головных судов эти мишени по одной спускали на воду, и течение проносило их мимо остальных. Там экипажи делились на гребцов и стрелков. Первые добросовестно махали вёслами, до поры не погружая их в воду, а вторые учились метко стрелять через имеющиеся бойницы и быстро перезаряжать арбалеты. Так что и плотники-флетчеры не сидели без дела.

Всё это родилось в результате анализа действий захватчиков Паннонии. Лорд Волк ещё с Трои тщательно собирал сведения о них. А в Херсонесе дополнительно опросил множество людей, так или иначе сталкивавшихся с мадьярами: воинов, моряков и купцов. Получалось, что отчаянные кочевники предпочитали действовать сплочёнными стремительными отрядами, в которых все бойцы виртуозно владели конями и оружием. Они очень быстро и метко стреляли прямо со скачущих коней. Обычно мадьяры, ещё на сближении, буквально засыпали противника градом стрел. Затем шёл удар копьями и массированное применение сабель. Либо — резкий отход и новая дистанционная атака. Для ловли людей использовали волосяные арканы, имевшиеся у каждого. Кроме того, не брезговали мадьяры и стремительным речным пиратством. Гребцы они хорошие. А вот сведений о наличии у них больших кораблей не имелось.

На этом и строился основной расчёт Ульфхеднара. Мадьяры очень напоминали свирепых степняков Чингиз-хана. А одно из ханств его потомков, монголо-татар, успешно покорили казаки Ермака. Как раз и воевавшие на деревянных речных мониторах.