1933 год по времени Метрополии, 28 сентября. Земля-1

На всякий случай Зоринка купила квартиру в другом районе столичного Владимира, чтобы уменьшить риск встречи со знакомыми ныне здравствующей прабабки. Теперь ей предстоял самый главный этап — выйти на разведку Северных Территорий, а именно на шефа РУСТа Николая Модестовича Старцева, и убедить его помочь младшему командиру ещё не созданного им Управления Мобилизации.

Как назло «Безумие спецслужб» отвернулось от неё. Людей расстреливали прямо на тротуарах, арестовывали семьями, но Ирина Викентьевна Завьялова словно выпала из адского хоровода. Рестораны, вечеринки в посольствах, безумства с чиновниками — всё сходило ей с рук. Она познакомилась, а затем, используя нейролингвистическое программирование, нешуточно влюбила в себя некоего коммивояжера Артура Колосова. Так как знала, что в 1933 году под этим именем во Владимире нелегально действовал штатовский резидент Эрнест Джон Гор.

Затем приобрела маленький пистолет и пару раз роняла его на балах. Словно бы «невзначай» оставляла на виду у гостей шифровки и средства тайнописи, иногда неплотно закрывала шкаф с заграничной радиопередающей станцией. Но всё было тщетно. Спецслужбы охотились на инопространственников, а простых и понятных шпионов своего мира почти не замечали. А вот открыть свою истинную сущность Зоринка не могла — это означало быть убитой на месте.

Наконец, кто-то сработал, и Ирину Завьялову арестовали по подозрению в измене Родине. Допрашивал её однополчанин Ковтуна, комиссар госбезопасности 1-го ранга Юрий Ильич Слепак. Под грузом «улик» и недвусмысленного обещания пытки Зоринка быстро «созналась» в шпионаже в пользу Королевства Западные Штаты. Заявила, что её завербовал житель города Владимира Артур Колосов для наблюдения за сотрудниками НКГБ в Чите, и особенно за Василием Николаевичем Ковтуном. Работы энкагэбэшникам было не очень много. Все слова Зоринки подтверждались, и обвинение всё больше приобретало вес.

С Колосовым, как и в прошлый раз, контрразведка «прокололась». Из истории О`Гирли знала, что о разоблачении его предупредит кто-то из подкупленных сотрудников НКГБ. Так и получилось. Резидент Гор смог благополучно избежать ареста и вовремя удрать из Северных Территорий через южную границу. Поэтому Слепак предложил Ирине «продолжить» свою шпионскую деятельность, но уже под его руководством. Первая рыбка попалась!

Зоринка разыграла целый спектакль, неделю вынося холод одиночной камеры, побои, допросы, «ностальгические» поездки по Владимиру и роскошные застолья. Изображала душевные колебания. Между делом приоткрыла и без того известную чекистам часть сети агентов бежавшего Гора и выдала его нынешнее убежище в Курдистане. Затем показала якобы полученную записку с обещанием помочь бежать из застенков энкагэбэ. В результате ею заинтересовалось управление разведки. Вот тут-то О`Гирли и заявила, что будет говорить только с шефом РУСТа.

Николай Модестович Старцев оказался представительным мужчиной. Не смотря на возраст, а в 1933 году ему было пятьдесят четыре, выглядел он моложаво. Коротко стриженые, с проседью, волосы лежали ровным пробором на круглой большой голове, покоившейся на некогда могучих плечах. Бывший богатырь, получивший в юности тяжелую травму, вынужден был пробивать себе путь умом. Поэтому к полувековому юбилею отточил разум до остроты бритвы. Только такой человек и мог создать на развалинах империи мощную спецслужбу, а потом выпестовать из неё РУСТ. Только ему было по силам замахнуться на рождение межпространственного Управления Мобилизации.

Зоринка попросту выложила всё. А потом показала оборудованный ею в пригородном лесу тайник с небольшим лазерным проектором, закамуфлированным под старую Библию. Аппарат привезли во Владимир, и младший командир прокрутила в затемненном помещении актового зала РУСТа заряженный в «книгу» фильм об Управлении Мобилизации и его создателе. Цветной, со звуком и грамотно подобранным музыкальным рядом. Чекисты, и в первую очередь Старцев, были ошарашены.

— Твое спасение, детка, — вдруг прожурчал в наступившей неестественной тишине уверенный голос Николая Модестовича: — в том, что ты из нашего пространства. Следовательно, шпионом «Диких» являться не можешь и немедленному расстрелу не подлежишь.

Все облегченно рассмеялись.

Дальше пошло веселее. Ведь приказ РУСТа мог открыть почти любую дверь на Северных Территориях. Тайник с хронокапсулой нашли быстро: задействовали ночные самолеты-истребители с красными фарами. По УМовским чертежам, в обстановке строжайшей секретности, буквально в течение полугода возвели первый в этом мире космический корабль. Он же межпространственный. А параллельно разыскали настоящую Ирину Завьялову. Её перевезли во Владимир и познакомили с правнучкой.

Зоринка, уже под своим именем, была поставлена на все виды довольствия как полноправный сотрудник Разведывательного Управления Северных Территорий. Секретным приказом её наградили революционным орденом Боевого Красного Знамени. А также присвоили очередное воинское звание. Приказ об этом Николай Модестович подписал у неё на глазах и лично отдал специальный экземпляр:

— К своим вернёшься, на стенку повесишь! Небось, и у вашего Генерального Комиссара такого нет.

— Такого ни у кого нет! — она дрогнувшей рукой взяла артефакт.

— Можешь идти. Давай, пока время есть, ребятам за звание проставься!

Командира О`Гирли уже включили в состав экспедиции РУСТа «Земля-7», и экипаж ВОРа активно тренировался, осваивая азы управления кораблём. Ведь они были первыми, кому предстояло выйти за атмосферу!

Корабль-посредник осуществлял точное проникновение в другие Русла на уже известном здесь принципе, но крайне остроумно. Потомки не создавали мощное электромагнитное поле вокруг межпространственного модуля, а использовали тот же эффект, возникающий при вращении оболочки космического аппарата, управляемо падающего с низкой орбиты. При таком способе в определённый момент, почти на границе стратосферы, пилот визуально видел размытый силуэт «Древа Жизни». Ему оставалось лишь направить ВОР точно к нужной «ветви». Ну, и аккуратно затормозить, чтобы не сгореть в плотных слоях газовой оболочки нужного Русла. Для взлёта и первичного торможения новый корабль использовал ещё одно техническое чудо — антигравитационную установку. Но затем скорость снижения гасилась обычным планированием. Как это делает простой высотный самолёт, уже известный жителям этого времени.

Пока «подарок из будущего» постепенно загружали оборудованием, также создаваемым по привезенным чертежам, Николай Модестович всё чаще запирался в своем кабинете с модельками этих самых аппаратов.

— А ведь получится! — говорил он себе. — Запросто может получиться! С такими «козырями» только и собирать всех воедино. Причем создавать общую службу, действительно, нужно на базе РУСТа. Империалисты только силу понимают. А уж со всех миров-то как-нибудь солдат для войны с Дикими наберём. Сжатым кулаком будем бить, а не пальцами! Вон девчоночка-то моя, аж в прошлое за кандидатами полетела. Да с такими людьми, да при правильной мобилизации... Запросто может получиться!

* * *

6718 год от Сотворения Мира, 23 сентября. Бретань

После ухода Бернадета лорд Волк недолго оставался на месте. Основное было разведано, и теперь требовалось лишь помочь ребятам как можно точнее выполнить его задумку. Он осторожно углубился в чащу и занялся разметкой обходных путей. Нашёл подходящие звериные тропы и теперь вырезал вдоль них на коре деревьев руну, соответствующую букве «Т» — «тейваз». Верхушка стрелки указывала направление движения. Работа была не сложная, отчего, как обычно в лесу, думалось легко. Тем более восхитительный запах увядающих листьев действовал как хороший бодрящий отвар.

Жаль, что не удалось ликвидировать тархана! Но и то, что сотворили, тоже получилось неплохо. В обусловленной избушке, к которой требовалось выходить охотникам-диверсантам, никакого ибн Фарханида, конечно, не оказалось. Но десяток хазар там ошивался. Вот только живым не удалось взять никого. Те, кого зажали в избушке и уже начали вязать, подожгли себя и нападавших. Скорее всего, просто взорвали небольшие ручные сосуды с огнесмесью. Типа того, что выдали Бернадету. Но это было не критично. Кони и общая запаховая дорожка хазар слабо пахли тарханом. Совсем недавно он общался с ними. Попробовали нагнать, используя нюх, но вышли лишь к очередной лесной засаде с огнемётом.

Её по-тихому обошли, и Феоктистов повторил трюк с подрывом боезапаса. Эффект получился не менее впечатляющим, чем на имитационной позиции. Вот только проклятый тархан чуть не в последний миг успел скрыться. Вместе с тройкой подручных ускакал на быстрых сирийских скакунах. Вообще-то у троянцев здесь имелось мало лошадей. Да и местные не могли особо пополнить им конницу, так как жили бедно и перемещались большей частью пешком. Дорогие сирийские скакуны, скорее всего, были привезены хазарами с собой. А это говорило о большом богатстве и влиятельности их владельца. Тем не менее, загадочный тархан не ленился лично участвовать в диверсионных акциях против Союза. Ох, что-то с ним было сильно не так! В суп ему друзья, что ли плюнули?

Всадники ускакали в сторону Эрки, и это торопило. Наверняка, враг догадался, что не все его задумки сработали. Так что следовало не оставлять хазарам времени на новые. Не дожидаясь очередной партии пороха, лорд Волк пересадил почти всё войско на коней. Благо у норманцев их хватало. Дополнительно вооружил всех, даже гладиаторов, трофейными арбалетами. Кроме того, приторочили на лошадей части разобранных катапульт, огнесмесь, порох, все аркебузы и две переделанные картечницы.

Командовать лагерем оставили верного «огнемётчика», сэра Логина. Ему выделили десятку «волчат», умеющих обращаться с новым оружием, столько же королевских пехотинцев, двадцать кангардских ополченцев и две сотни гладиаторов. А также пушки, с боезапасом на три картечных залпа, и все трофейные огнемёты. Задачей группы Логина было тщательно имитировать длительную остановку норманского войска и дождаться подхода из Кангарда каравана с порохом. В случае нападения надлежало просто спалить всё вокруг. Желательно, вместе с атакующими.

А основное войско, теперь уже полностью конным караваном, пошло вглубь холмистого плоскогорья прямо через осенний лес. Путь проверяли несколько отрядов конных разведчиков с перевербованными диверсантами. Свернув с проторённых троп, сразу лишили хазар их основного преимущества — возможности отслеживать перемещения норманцев и использовать подготовленные засады. Через два дня подошли к Эрки.

Феоктистов механически вырезал очередную руну и вдруг замер. Внимательно осмотрел дело рук своих. Официальное и обычное письмо. Вот чего он не учёл! Лишь алфавит северян не имел упрощённого аналога. Остальные письменности Империи состояли их двух видов начертаний: сложного (или официального), символы которого, как правило, несли мистический смысл; и упрощённого, для бытовых записей.

А ведь папирусы, имевшиеся у убитых подручных тархана, заполнены именно официальными иероглифами! То есть, являются либо важными документами Та-Кемета (которые у рядовых шпионов, действовавших в Нормане, не могли оказаться по определению), либо некими сакральными записями. Скорее всего, мощными рукописными заклинаниями. Наверняка любые свои пометки разведчики Та-Кемета делали бы незамысловатым бытовым письмом, напоминающим тонкую клинопись.

Так это что же? Получается, против нас не страна священных мудрецов выступила, а только хазарский табор? Эта версия объясняла многое. Даже почти всё. Кроме маниакальной заинтересованности недобитков именно в Нормане. Они же, получается, уже несколько лет как свою резидентуру в нём развернули. Что, во всём Великом море не было целей ближе или доступнее? Да полно! На любой эллинский полис или пиренейский халифат такой оравой навались — и звиздец! Коронуй своего герцога. Карфаген, разве что, отмахался бы.

Оптимизма догадка не добавила, но злой азарт разожгла. Ну не лежала душа Ульфхеднара к противоборству с рассудительными умниками дельты Етера. А вот троянских недобитков подчистить как-то даже и обязанностью воспринималось. Словно не сдавшихся фашистов после победного мая 1945. Кстати, у хазар и гитлеровцев, действительно много общего! Тоже жаждут реванша за поражение. Силу набирают в захватнической войне. Жителей оккупированных территорий рассматривают лишь как рабскую силу. А себя, соответственно, как «сверхлюдей». Н-да! Не зря, выходит, хазары Сына Единого как императора не приняли... Он погладил свой символ крестоносца. «А кто с огнемётом к нам придёт, тот в пламени и сгорит!»

* * *

Дорогу к Эрки прикрывала ещё одна лесная засада. Ожидая своих, Ульфхеднар неплохо разведал подходы. Поэтому, когда подтянулись разведчики, её быстро и почти тихо нейтрализовали из арбалетов. После чего войско, двумя колоннами, уже чуть ли не рысью двинулось в обход предполья, ориентируясь по свежим рунам на деревьях. Заходящее солнце уже покраснело, когда из восточной и западной опушек леса выскочили группы верховых норманцев. Они споро начали что-то собирать прямо на окраине пригородных полей. Уже через полчаса стало ясно что: четыре катапульты. Такого гарнизон стерпеть не мог, и через четверть часа из центральных ворот вырвалась конная группа кольчужников. В принципе, расчёты осадных машин были сильно уязвимы именно для всадников.

«Да, лошадки-то у них явно местные!» — злорадно думал Ульфхеднар. Он, в кампании двух сквайров, внимательно наблюдал за развитием событий с позиции уничтоженной засады. Тем временем около двадцати хазар в островерхих шишаках, обмотанных по-троянски чалмой, свернули к восточной группе катапультёров. Сразу перешли в галоп, рассыпались лавой и завертели над головой сверкающими фальшионами. Эдакими саблями-мачете. «А всадники-то настоящие! Абы кто с фальшионом не справится. Тут навык нужен». Рубящий удар таким, особенно с лошади, получался очень мощным, почти как секирой. Умельцы сразу разваливали противника надвое.

Норманцы вскинули арбалеты. Залп. Кони передовых хазар начали падать. Из-за катапультёров выдвинулась плотная шеренга гладиаторов. Ещё залп. Затем поднялся ряд копий. Так, с конной группой, будем считать, всё. Теперь ребята увлечённо отстреливали спешенных кольчужников. А как там вторая группа?

К ней бежала плотная толпа пехоты. Точно, с лошадьми у пришлых напряг! Но бойцов хватает. На пешую вылазку, навскидку, вышло не менее сотни. Так, а что это они делают? Ёперный театр! Да у них тоже арбалеты! Залп! О-о-й, блин!!!

Но всё оказалось не так критично. Практически синхронно все норманцы, как подкошенные, рухнули на землю. Но большинство тут же вскочило. А, так это они болты над собой пропустили! Ну, да! Там же Коля командует. А его обучили этому приёму, под названием «уйти в пол», старые арбалетчики Стаи. Толпа хазар почти достигла западной группы, когда та ответила. Да как! Вспухли клубы дымков. В центре вообще засверкало. Тела бегущих в первых рядах вдруг закувыркались самым причудливым образом. Атака замерла. А до наблюдательно пункта донесся разнобой грохота аркебуз. Один ахал не переставая. Картечница! Хазары уже неслись обратно. В спины им летели арбалетные болты. Людей в атаку Зубров не отпустил. Правильно. Им ещё кувшины с огнесмесью метать.

Так, а это что?! Из порта выходят сразу несколько кораблей. У них там что, паника? Или атакующих заранее принесли в жертву, чтобы беспрепятственно удрать? Ну, нет! Это не по-спортивному. Лорд взялся за стрелы с паклей, а один из сквайров запалил перед ним пятнышко огнесмеси. Две горящие стрелы с хорошо заметными дымными хвостами пошли вверх в левую и правую стороны. Сигнал «Атака рейда!» Но катапульты, похоже, ещё не успели собрать. Первые кувшины полетели в воздух только минут через десять – пятнадцать. К тому времени половина кораблей уже ушла за пределы их досягаемости. А пока разгоралось бензиновое пятно, удрали и почти все остальные.

Слева одна катапульта вообще лупила по городским башням у ворот. Белены, что ли, объелись? Вроде, сигнала не подавал... Не понял, что за бардак на предполье? А там творилось что-то непонятное. Народу из города выбежало уже под несколько сотен. Вон несутся во весь опор женщины в длинных юбках. Некоторые свёртки к себе прижимают. Скорее всего, детей. А в центре не то драка, не то давка. Не разобрать. Хаотичное движение, пыль. Что-то вроде палок или дубин мелькает. Ба, да мост-то так и не подняли! Городские ворота раскрыты, и оттуда продолжают выбегать люди. Вот оно что. Коля получил недвусмысленный приказ «вырубить» башни, если мост упадёт. Вот он и старается. Рискнуть, что ли?

В сторону города, одна за другой, полетели сразу несколько стрел. А теперь в седло! И марш-марш! Слева и справа уже выезжали бронированные волчата. Они первыми и ворвались в город. Мост так и не поднялся. Правда, бой в городе всегда чреват потерями. Но здорово помогал ужас, который они, похоже, внушили хазарам. Уже через полчаса подоспели и пехотные сотни. Пройдя плотными группами вдоль основных улиц, вытеснили остатки оккупантов к уже пылавшему порту. В бою погибло сто семьдесят шесть хазар и тридцать четыре сдались в плен. Ещё восемнадцать избитых и связанных воинов привели сами горожане, которых возглавлял гордый Бернадет.

* * *

Всё-таки Эрки решили сжечь. Ульфхеднар не хотел оставлять хазарам такой удобный порт. Поэтому первым делом, вместе с кагэбэшниками, обыскал дом тархана. Махаиль ибн Фарханид не мелочился, и выбрал для себя добротный купеческий особняк. Аккурат у порта. Так что бензиновая гарь с ещё горящего рейда сильно затрудняла поиск. Приходилось то и дело закрывать нос мокрой тряпкой, чтобы продышаться и хоть немного восстановить работу обонятельных рецепторов. Особняк носил следы поспешного бегства. Всё разбросано, кое-что даже сломано. А в спальне имелись следы недавнего яростного соития. Интересно, с кем это он тут напоследок кувыркался? Запах будил какие-то неясные ассоциации, но гарь постоянно отвлекала. Тяжело быть служебной собакой! Впрочем, любой пёс уже отказался бы работать. Это человек мог себя заставить.

Оружие и ценности из дома сбежавшие успели забрать. Зато отыскали тайник с ядами и ещё один пергамент с та-кеметскими иероглифами. А ведь, похоже, рукописные копии с него были у тех покойников, что подорвались на огненном фугасе. Значит, это всё же заклинание! В принципе, богатые хазары вполне могли посетить Та-Кемет. Это почти по пути табора. Отремонтировали там зубы и разжились магическими оберегами. Логично? Ну… Примем как версию.

В конюшне имелись следы и запах от пребывания семи лошадей. Ага, здесь-то и содержали давешних сирийских скакунов. Это что же, тархан опять их с собой взял? Даже сбегая? Впрочем, ценность они представляют большую. Сам бы не бросил. Больше ничего интересного не обнаружили. Зато у Волка сложился полный запаховый портрет Махаиля ибн Фарханида. Теперь он найдёт его даже с закрытыми глазами. И под любым обличьем.

Солнце почти село, и с моря ощутимо потянуло холодом. Предполье озарилось цепью костров. Оказалось, воины уже разоружили горожан и вместе с пленными хазарами согнали в одну кучу. Все предвкушали разграбление Эрки. А чтобы не замёрзнуть, развели огонь. Но норманцев ждало жестокое разочарование. Ульфхеднар скомандовал совсем другое:

— Так, Коля! В темпе организуй рядом с пленными второй «живой мешок» из копейщиков! Волчат, Бернадета и его диверсантов ко мне!

— Милорд! — почти сразу бросился к нему всклокоченный охотник, растолкав охрану. — Там моя семья! Я нашёл их. Мы всё сделали, милорд!

— Молодчина! Иди сюда. С них и начнём.

Волчата дисциплинированно вытащили из толпы помятую женщину с застывшим иссушённым лицом, сжимавшую грудного младенца, и ещё четверых ребятишек. Старшая дочь Бернадета, испуганно кутавшаяся в какую-то рванину, была уже почти девушкой. Остальные мал-мала меньше. Ульфхеднар поднял руку, и все замерли. Он настороженно подошёл к старшей. С каждым шагом всё сильнее пахло тарханом. Рывком сорвал скрывавшую лицо хламиду. На него уставились огромные блестящие глаза, в тёмной глубине которых уже жила смерть. Совсем юное лицо. Не старше четырнадцати – пятнадцати лет. Черты не совсем правильные, но очень милые. Чем-то напоминает Лисианассу. От всей фигуры и лика девочки исходила аура чистоты, прелести и непреодолимой боли. Как от сломанного цветка. Так вот кого насиловал преподобный. И судя по всему, уже довольно давно…

К Феоктистову опять рванулся Бернадет:

— Милорд! Это моя старшая дочка, Комлёна!

От диверсанта шибануло сворачивающейся кровью. И словно пелена слетела с рецепторов. Волк вспомнил этот запах! Именно так пахло от перевербованной им Матильды Гарм. Пока та добывала для Шансона информацию в Кангарде, её тоже постоянно насиловал начальник тайной стражи, маркиз де Крюсьен… Так-так. Минуточку! Волк ещё раз обнюхал Комлёну, неуклюже делая вид, что рассматривает одежду. Никакого сомнения! Запах крови обострил восприятие и память. Не зря же говорят, что даже простые собаки десятилетиями ничего не забывают. Теперь он был абсолютно уверен — тархан Махаэль ибн Фарханид и маркиз Мишель де Крюсьен, это один и тот же человек.

— Так вот ты какой, северный олень! — нехорошо оскалился Ульфхеднар.

Побелевшие губы девушки сжались в одну напряжённую гузку. Из глаз уже не сквозило, а буквально жгло холодом Нави. «Блин! Да она же на самой грани самоубийства! Точнее, уже за ней... Со способом только не определилась». Пронзительно заглянул в эту предсмертную пустоту. Что-то там шевельнулось.

— Он угрожал малышам?

Еле заметный, через силу сделанный кивок. Заговорил мягко, как с упрямой малышкой:

— Значит, всё правильно! Видишь, они все целы. Ты справилась!

Потерянный, но уже более осмысленный взгляд. Вот он рыскнул по сторонам. Затем сфокусировался на сестрах и братьях, что крепко прижимались к ногам матери. Вернулся к спокойным глазам Ульфхеднара. Ну, уж что-что, а отводить смерть от невинных он умел. Волк лучезарно улыбнулся:

— Теперь всё хорошо! Отец спас тебя. А тархана мы обязательно убьём!

Словно лопнула ледяная пелена. Комлёна рухнула на колени и буквально захлебнулась истерическими рыданиями. Лорд силой удержал рванувшегося было к ней Бернадета. Затем кивнул головой его жене, указав подбородком на дочь. Женщина и ребятишки толпой бросились к Комлёне. А в самое ухо рвущегося бородача пошли необыкновенно спокойные слова:

— Нельзя её сейчас трогать. Руки на себя хочет наложить. Пусть проплачется.

Из Бернадета словно вынули какой-то стержень. Он сам чуть не упал.

— Но-но! Мне ещё твоя помощь нужна!

— Да. Конечно, милорд… — бывший диверсант усиленно пытался собраться. Ульфхеднар отпустил его:

— Мне нужны те, с кем ты воевал в Эрки. Те, в ком полностью уверен.

К полуночи кое-как смогли повторить операцию тайной стражи по фильтрации мирного населения. Хазар и их пособников из горожан-предателей крепко связали. А к остальному народу Феоктистов обратился:

— Вольные жители Эрки! Мы — ваши братья и добрые соседи. Воины Нормана возвращают вам свободу. Больше никто не тронет вас, ваше имущество и запасы!

Переждал восторженный ропот.

— Но наш общий враг силён и коварен! Ему нужен этот порт. Поэтому корабли хазар обязательно вернутся.

— Защитите нас, милорд!

— Мы готовы принести вам присягу!

— Возьмите нас в свой Союз графств! – раздались редкие нестройные выкрики. Ульфхеднар ещё раз поднял руку и дождался тишины:

— Никто вас теперь не бросит! И захватчиков разобьём. Всё в свой срок. А теперь слушайте очень внимательно. Порта Эрки больше не будет. Мы его сожжем.

Снова пришлось поднимать руку.

— Не сегодня! И, наверное, даже не завтра. Мы поможем вам перевезти всё ваше имущество, запасы и даже сами дома на новое место. В Нормане, пока воевали, мы уже делали такое. Даже несколько раз. Но ваше новое поселение будет не на побережье. А это место должно и впредь внушать хазарам только ужас.

Он перевёл дух, но теперь никто не смел нарушить звенящую тишину.

— Сейчас Мабон, великий праздник Урожайной Луны. Колесо года уходит во Тьму. Так сделаем же так, чтобы наши закрома всегда были полны урожаем, а врагов всегда накрывала Тьма!

Сначала приветственно заорали волчата. Затем восторженный крик подхватило всё войско. А там и горожане влились в общую волну ликования.

— Да здравствует Урожайная Луна!!! — орал лорд Гром. — Костры горят! Давайте пировать!!! Мабо-о-он! Ура-а-а-а!!

Феоктистов жестом подозвал старшего кагебэшника:

— Зоррен, выстави наблюдательные посты на приморских башнях и вокруг предполья. Распредели график дежурств. Оружие держать наготове.

— Конечно, милорд. Не беспокойтесь. Праздник вам не испортят.

Золотой, всё-таки, мальчишка вырос у Чарли Дорингема.

* * *

Праздник привычно совместили с огненным погребением и последующей тризной. В ходе овладения Эрки погибло двенадцать норманцев и сто семнадцать горожан всех возрастов. Всех их положили на один общий погребальный костёр. Это по-настоящему сблизило освобождённых и пришлых. Почти до утра горели костры, жарилась свежая конина (не пропадать же убитым лошадям), да возами потреблялись пироги и пиво самих горожан. Лишь зажигательные танцы и не менее весёлые игры прерывали пирующих.

По примеру лорда Волка сначала все начали прыгать спиной вперёд через костёр. Ведь что хорошо на Купалу, должно быть хорошо и в его развитие — на равноденствие. Мабон точно также позволяет сжечь проблемы и очиститься перед наступлением тяжелых времён. Вот только прыжки сквозь огонь нужно делать более тяжелые и рисковые. Впрочем, одевание пояса с верёвками, которые с двух сторон держали страхующие, сделало новую забаву практически безопасной. Затем разогретая прыжками, пивом и общим весельем толпа, по совету Ульфхеднара, пошла «смывать грехи» в холодной сентябрьской воде реки. Общее купание всех взбодрило, и праздник продолжился с новой силой.

А сам Феоктистов не выпускал из поля зрения Комлёну. Сначала она ходила, словно в воду опущенная. Всё думала о смерти. Но постепенно радость родных и знакомых оживляла её. Специально придуманные обряды очищения огнём и водой тоже сработали. Нужно было ещё одно чудо. Владимир подозвал Николая:

— А что, друг мой, покажем ребятишкам мультики?

— Ты думаешь, получится? — слегка осоловевший Зубров потёр лицо.

— Конечно! Смотри сколько весёлых малышей!

Ещё во время путешествия аргонавтов, когда отмечали Мабон с семьёй Меланея, произошло одно странное событие. Младшие отпрыски смотрителя тогда просто не слезали с рук Феоктистова. И он с удивлением понял, что любит детей. Ведь те отвечали такой искренней взаимностью, на которую способны только малыши. Вот Владимир и решил, на пару с Колей, побаловать их Песней Любви. Ночью, сидя у костра, друзья хором запели ромейский перевод. А сами при этом настолько ярко вспомнили мультфильм, что чуть не воочию увидели в кончиках танцующих языков пламени и поющего Трубадура, и отвечающую ему Принцессу.

Пропев, некоторое время молчали, мысленно пребывая в своём мире. Пока четырехгодовалая девчушка неожиданно не спросила:

— А Ра принцессе ножки не обожжёт? Их же красное платьишко совсем не закрывает.

Оказалось всё, что вспомнили друзья, дети увидели. Они не только описали, но и довольно похоже нарисовали на песке Трубадура в расклешённых брюках, с электрогитарой, и принцессу — с двумя косичками-хвостиками, в короне набекрень и коротеньком платье-колокольчике. Последующие нерегулярные эксперименты показали, что во время всех четырёх главных праздников Колеса года, при нужном настрое зрителей и наличии рядом весёлых ребятишек, вдвоём друзья могли транслировать на пламя ярко вспоминавшиеся музыкальные отрывки любимых мультфильмов и кинолент. А в ночи Йоля, перед Рождеством Андроника-Ангела, некоторые даже слышали их истинное звучание.

С каждым годом ванландцам всё больше нравились эти «концерты ностальгии». Так что и сейчас Николай с удовольствием подхватил на руки двух ближних сорванцов, лет трёх – четырёх, и слегка покружился с ними:

— Песенки будем петь?

— Будем!!! — радостно завизжали мальчишки. А Владимир сделал так, чтобы рядом разместились все отпрыски Берандета. Одну малышку он посадил на руки Комлёне, двоих большеньких приобнял сам. Зубров кивнул и лорды, сначала негромко, подстраиваясь друг под друга, хором затянули:

- Луч солнца золотого,

Тьмы скрыла пелена…

Потом последовали песни разбойников, «иностранных артистов» и гениального сыщика. Малышня уже со всех сторон повизгивала от восторга. А друзья всё больше распалялись:

- Пора-пора-порадуемся на своём веку

Красавице и кубку, счастливому клинку!..

А в заключение Владимир неожиданно запел:

— Две капли сверкнут, сверкнут на дне,Эфес о ладонь согреешь.И жизнь хороша, хороша вдвойне,Коль ей рисковать умеешь!

Pourquoi pas, Pourquoi pas — почему бы нет?Pourquoi pas, Pourquoi pas,Коль жизнью рискнуть сумеешь!

Pourquoi pas, Pourquoi pas, почему бы нет?

Оказалось, что Коля помнил и эту песню:

— Хитри, отступай, играй, кружись,Сживая врага со свету.А что же такое жизнь? А жизнь —Сплошная дуэль со смертью!

Pourquoi pas, Pourquoi pas — почему бы нет?Pourquoi pas, Pourquoi pas,Да просто дуэль со смертью!Pourquoi pas, Pourquoi pas, почему бы нет?

В кромешном дыму не виден рай,А к пеклу привычно тело.Уж если решать, тогда решай,А если решил — за дело!

Pourquoi pas, Pourquoi pas — почему бы нет?Pourquoi pas, Pourquoi pas,Уж если решил — за дело!Pourquoi pas, Pourquoi pas, почему бы нет?

Когда затих последний аккорд, над предпольем воцарилась такая тишина, словно людей вокруг вообще не было. Только потрескивали угольки в малиновом круге прогорающего кострища. Через некоторое раздался глухой голос Бернадета:

— Так, когда, говорите, милорд, город жечь будем?

Все зашевелились. Начали оглядываться.

— Сначала отоспитесь. Затем женщины пусть начинают собирать вещи, а мужчины озаботятся повозками. С лошадьми поможем. В первую очередь вывозите продукты. Насколько помню, бургомистр сейчас вместе с хазарами?

— Точно так. Продался бургомистр.

— Вот ты, дружище, и будешь новым головой. Есть кто против Бернадета?

Таковых не оказалось. А Комлёна смотрела на отца и волшебника-лорда уже совершенно другими глазами. Ясными, исполненными искренней надежды и безмерной любви. Такими, какие и должны быть у милой девочки четырнадцати – пятнадцати лет.