6718 год от Сотворения Мира, 23 сентября

Вот и пришло время третьего из четырёх главных праздников года. «Мабон» — Урожайная луна. Так здесь называли осеннее равноденствие В Нормане традиционно его отмечали ярмарками, трёхдневным пиром и чередой развлечений. Да и как не взять крестьянину весёлую передышку, когда основной урожай собран! Это потом нужно будет готовиться к долгой зиме и новому сельскохозяйственному циклу.

А вот у жителей Эрки настроение, похоже, совсем не праздничное. Уже что-то знают, или просто захватчики не разрешают веселиться? Ульфхеднар лежал на опушке, за пожелтевшим кустом. С небольшого пригорка прекрасно просматривались город и предполье. А от земли шёл такой дух зрелости и силы, что меньше всего хотелось отвлекаться на какие-то глупости. Ох, не зря в эти дни праздник отмечают! Вся природа дрожит на какой-то невидимой грани. Ещё и лето, но уже и осень… Как же всё это не вовремя! Его уже начала утомлять вечная грызня людишек вокруг власти, силы, богатства и подчинения себе подобных.

Сейчас бы уйти в лес. Охотиться, хватать бьющуюся добычу, любить. Ночами согревать друг друга. Интересно, пошла бы леди Сусанна с ним, в простое волчье логово? Вспомнил глаза жены и как она обычно на него смотрит. А ведь пошла бы! Да ещё и счастлива была. Но как же Сьюзи, мальчишки? Сразу вспомнилось, что хазары пришли их убить. Верхняя губа дрогнула, обнажая клыки. Он, конечно, не Александр Невский. Даже не князь. Но сделает всё, чтобы «пришедшие с мечом», от него и погибли. Улыбнулся: «А пришедшие с огнемётами, сами же и сгорели!»

Непропорционально большое количество вражеских установок «греческого огня» и арбалетов наводило на определённые умозаключения. Ведь ещё до падения Йороса они сами помогли спалить хвалёный троянский флот. Лорд достал записку и принялся зарисовывать окрестности Эрки. А в мыслях вновь был аргонавтом…

До самого лагеря крестоносцев дошли практически без приключений. При виде эскадры немногочисленные встречные корабли предпочитали уйти с дороги. Погода была пасмурной, но без штормов. Почти всё время шли под парусами. В море часто крутились какие-то подводные существа. Возможно даже и плезиозавры. Но эти были явно меньше атлантических «морских змеев». Однажды утром, посмотрев вниз через низкий борт, Фектистов чуть не уткнулся в странную рожу с большими, глубоко вдавленными глазами, выдающимися скулами и острым подбородком. Сначала даже принял её за своё отражение и успел подумать, как же мерзко теперь выглядит. Но тут обладатель рожи и гривы длинных волос, резко метнулся вглубь-вправо. Его тёмное окончание шустро, по-змеиному извиваясь, не дало себя рассмотреть. Плавало существо очень быстро.

Ульпиан подтвердил, что в Великом море иногда встречаются «водные мужи и девы». Пользы и дохода от них никакой. А вот неприятностей огрести можно, так как к сухопутному человеку они обычно враждебны. После этого фальшборта с судов больше не снимали. В Ургарите моряки в очередной раз прокутили часть серебра, как в Розетте и Мемфисе, оставив большую часть доступным женщинам.

Лишь Владимир тогда сторонился плотских утех. Ему казалось, что обожжённое и «треснувшее» лицо способно вызывать у людей лишь омерзение. От этого он тогда сильно переживал. Почти вся голова покрылась струпьями и омертвевшими бляшками кожи, которые постепенно отпадали. Только через несколько месяцев это закончилось. И оказалось, что под отмиравшими покровами формировались новые, практически вернувшие ему лицо. Только шрамов на нём добавилось, да эффект «каменной кожи» пропал.

Финикиец удачно сбыл часть товара и по дешёвке скупил в публичных домах рабынь, переставших пользоваться спросом. Предложил и лордам:

— Вот увидите — не прогадаете! Это здесь они уже «старые ведьмы», а на войне сразу «Еленами Троянскими» станут! Три, а то и четыре цены за каждую можно взять.

— Так ведь: «Женщина на корабле — к несчастью»! — изумился Зубров.

— Так то женщина. А тут одни рабыни!

Викинг поддержал, пояснив, что даже изначально свободные, попав в плен, сразу теряют свой статус. Это уже товар, добыча, либо ценность. В зависимости от красоты пленниц. То есть то, для перевозки чего корабли, собственно, и предназначены. Ярл милостиво предоставил свой «Арго» под погрузку ещё одной партии «живого товара», так как корабль финикийца уже был забит рабынями под завязку.

Через неделю прошли узким Геллеспонтским проливом, который плотно контролировали галеры крестоносцев, в Пропонтиду. Её ещё называли Мраморным морем, из-за широко добывавшегося здесь ценного строительного материала для городов империи. Вскоре достигли окрестностей Йороса. Мощная красивая крепость занимала оконечность целого полуострова, величественно вздымаясь на левом берегу ещё одного пролива-реки, Боспора. Столицу постарались обойти слева, взяв сильно мористее, так как там таился мощный троянский флот. Уже в сумерках, с запада подошли к временному порту осадного лагеря короля Иерусалимского Ахилла.

Та-кеметское продовольствие, вино и рабынь крестоносцы, действительно, расхватали в первый же день. Похоже, изголодались во всех смыслах. А к вечеру по лагерю вдруг разнёсся сигнал тревоги: «Троянцы!!!» С юго-запада заходили четыре большие боевые триремы. За ними просматривались ещё три.

Ульпиан страдальчески схватился за голову и чуть не взвыл:

— Это же они нас заметили! Нет больше никого у пирса!

Феоктистов быстро оценил обстановку. Практически все аргонавты находились у кораблей и выжидательно смотрели на него. Прикинул расстояние. Таким ходом троянцы протаранят их уже через десяток минут. Вон какие буруны перед форштевнями. Явно медными таранами воду режут... А ведь, похоже, специально шли без парусов, что бы крестоносцы их как можно дольше не замечали.

— К бою!! — команду подал громко, но как бы даже скучающе. Аргонавты дружно бросились по местам. Все. Даже раненый Итен. Затем заорал уже своим «коронным» рыком Ульфхеднара:

— «Финикийца» взяли на руки и утащили на фиг от берега!

Сначала только моряки Ульпиана бросились выполнять распоряжение. А затем к ним присоединились и дисциплинированные крестоносцы.

— Рубить швартовы! Идём в лоб! Коля — твой левый. Мой — следующий. Бьорн! Берешь второго справа. Огнемёты к бою!

Корабли начали разгон.

— Что делать-то? — заорал ярл. Хорошо, швартовались рядом. Скоро уже никакая лужёная глотка не поможет переговариваться.

— Перед самым врагом, резко — «полный назад». Что бы трирема у вас футах в десяти-пятнадцати перед самым носом зависла. Справитесь?

Оба «мушкетёра» молча кивнули.

— Отлично! Как скорости уравняете — бьёте из огнемётов. Постарайтесь им всю внутренность корпуса залить. А затем — резко на восток. На вёслах и парусах.

Это тоже понятно. Нужно успеть проскочить между приближавшимся врагом и берегом, пока ветер не натащит по волнам собственную же горящую смесь.

Все экипажи сработали как хорошо отрегулированные арбалеты. Их дерзкая атака лоб в лоб, озадачила троянцев. Ведь небольшие, явно торговые суда аргонавтов не имели даже простейших морских таранов. Зато зачем-то закрыли носы большими плетёными щитами... Время на раздумья вражеским капитанам просто не оставили. Меньше чем в четверти мили от берега триремы щедро угостили из огнемётов.

Оторвавшись на безопасное расстояние, аргонавты снова сблизились. Всех распирал боевой азарт. Как при ловле «морского змея». Викингу, который из-за своего упрямства теперь не мог использовать сложное парусное вооружение, Ульфхеднар просто указал уцелевший корабль арьегарда. Тот отвернул на запад. На «Арго» свернули единственный парус и пошли вдогон, выгребая против ветра.

А «Виктория» и «Ника» галсами направились к тройке приотставших. Триремы уже распустили паруса и ходко двигались на восток. Очевидно, решили вернуться в Йорос. Вот только скорость у странных двухмачтовых судёнышек была значительно выше. Аргонавты разобрали цели и с относительно безопасного расстояния разбили их корпуса из катапульт. Правда, как и ожидалось, даже при не сильном волнении моря попасть оказалось намного труднее, чем на глади Етера. Выпустили почти весь запас каменных шаров. А напоследок, чтобы помешать троянцам затыкать пробоины и отстреливаться, добавили и всеми та-кеметскими. При попадании боеприпасы из глины, дерьма и ракушек разрывались, отчего сработали как осколочные. Благодаря этому удалось подойти впритирку и поджечь все три триремы.

Судя по тому, что седьмой столб дыма над морем так и не появился, Бьорну не удалось нагнать свою цель. Вокруг пылавших кораблей чёрным горохом мельтешили в ноябрьских волнах головы троянцев. Но Мраморное море довольно тёплое. Так что добраться до берега шанс у них был. Однако Феоктистов хорошо помнил, к чему чуть было не привело его «чистоплюйство» в бою с конвоем барона де Трейси. Повторять ошибку он не собирался. Правда, приказ добить троянцев ему тогда дался очень тяжело. Но только так можно было до поры сохранить в тайне наличие корабельных огнемётов. Аргонавты отнеслись с пониманием и быстро перестреляли всех уцелевших из пращ.

После чего корабли взяли бейдевинд и пошли на северо-запад. Примерно через час заметили у горизонта росчерки огненных стрел. Это викинг увидел их паруса и подавал знаки. Оказалось, он всё ещё крутился возле последней триремы. Благодаря сложным парусам «Виктория» и «Ника» далеко обошли её с запада и взяли в кольцо из трёх кораблей. Троянцы в отчаянии бросились на «Арго», но по ним применили катапульты. Одним из последних зарядов попали, и ход корабля резко снизился.

Очень не хотелось лезть под стрелы и рисковать жизнями аргонавтов. Но иного пути выйти на дистанцию огнеметания не было. После краткого раздумья Феоктистов лично вскарабкался на марсовую площадку «Виктории» и продемонстрировал друзьям заряженный арбалет. Дождался ответных знаков, спустился и скомандовал:

— Развернуть запасной парус шатром!

На остальных кораблях проделали то же.

— Носовая стрелковая, собрать все арбалеты, зарядить. Бить с максимальной дальности. Нам их «ответка» ни к чему.

Убедился, что его поняли:

— К бою! Остальные — малый вперёд!

Основной экипаж триремы перестреляли из дальнобойных арбалетов. А с «Арго» даже несколько раз шарахнули из баллисты. После чего с трёх сторон взяли на абордаж. Благодаря «каменной коже» аргонавты потерь не имели. Немногочисленных пленных Феоктистов сначала допросил, что-то зарисовывая в своей «записке», а затем приказал добить и сбросить в море. После чего трофейную подраненую трирему сами довели под парусом до порта крестоносцев.

Там их уже встречали как героев. Шутка ли: три торговых судна расправились аж с семью боевыми триремами! А одну даже захватили. Обычно всё происходило с точностью до наоборот. Уже не один десяток купцов затонул под ударами троянских рейдеров. Даже портовые башни с катапультами не сильно помогали. Так что львиную часть снабжения крестоносцев приходилось везти долгим, но более безопасным сухопутьем, через Галлиполийский и Балканский полуострова.

Сам Ахилл-Святослав пришёл посмотреть на морских удальцов. Старшему из Чинов Ангельских на вид было около двадцати пяти – тридцати лет. Среднего роста, с широкой грудью, жилистой шеей и тренированными руками. Он был одет во всё белое. На груди равносторонний красный крест из мелких гранатов. Прежде всего, в глаза бросались тёмно-русые «запорожские» усы и готский признак знатности рода — длинный чуб-оселедец на бритой голове. Светло-синие глаза пронзительно взирали из-под мохнатых, почти «брежневских» бровей. Но грозное впечатление смазывал юношеский курносый нос. В левом ухе Великого князя блестела вычурная золотая серьга с красным карбункулом и двумя крупными жемчужинами по бокам.

Памятуя уроки Ульпиана, лорды незамедлительно преподнесли «бакшиш» — комплект вооружения и доспехов капитана триремы. Но сир Ахилл лишь отмахнулся:

— Бой видел. Славно! Кто такие? Зачем пожаловали?

Феоктистов пожалел, что не успел приодеться. И тут же мелькнула догадка: «Блин, волосы! Он же видит у нас отсутствие волос!» С выбритыми головами здесь ходили только рабы и невольники. А аргонавты все как один облезли после натирания кровью плезиозавра. Даже когда-то сильно косматый Бьорн. От этого викинг сильно страдал. Шевелюры только начали отрастать… Так что отношение к нам тут будет соответствующее.

— Итен, парики командирам!!! И всем головы покрыть! Строиться!!

Мелкими семенящими шагами подбежал туго перебинтованный «крокодилий крестник» с вычурными изделиями мемфисских умельцев. Из-за постоянной жары в Та-Кемете знать удаляла у себя волосы, а для церемониальных случаев использовала сложные парики из крашеной пеньки и драгоценных металлов. Одновременно они показывали титул владельца. Так что, с разрешения фараона, лорды приобрели себе шевелюры наибов, а волчатам и басконцам выправили парики военных десятников.

Через две минуты уже «волосатые» аргонавты выстроились в две ровные шеренги, сомкнув щиты и подняв абордажные пики. Взгляд короля сразу потеплел:

— Надо же! Никак наместники самого Та-Кемета пожаловали?

Коля и Бьорн лишь горделиво вздёрнули подбородки. Владимир же, непроницаемый из-за изуродованного лица, наоборот, сделал намёк на поклон:

— Фараон именно так определил наш статус, государь. Ему виднее. Мы шерифы Союза Свободных графств, вассалы короля Нормана Ратибора Львиное Сердце! Я — лорд Владимир Кальвадосский Волк. Это лорд Николай Кальвадосский Гром. Это лорд Тулузы, ярл Бьорн из рода Скарролигов. И наш смиренный каноник, отец Илья.

— Вассалы Ратибора? Уж не те ли бароны, которых мой брат Ратмир крестил?

— Они самые, государь! Только теперь мы — королевские шерифы.

Лицо сира Ахилла буквально просияло:

— А, молодцы! Значит, ко мне, наконец, прибыли?

Он уже по-хозяйски осмотрел и лордов, и строй аргонавтов, и их корабли.

— Не совсем, государь. Третий обет, данный князю Ратмиру, мы исполним чуть позже. А сейчас лишь выполняем задание своего сюзерена.

— Жаль... Мне как раз нужны храбры. Это же вы, кажется, драугара и великана в Нормане одолели?

— Драугара мы. А великана только ранили. Наши друзья добивали.

Король подошёл и впился взглядом в шейное украшение Феоктистова:

— Ладно, это мелочь… А скажи-ка лучше, что это за зубищи у тебя такие?

— Это, государь, клык «морского дракона». Мы его все вместе за Краем Мира убили. А это зубы Сетхов Дпу, речных чудовищ Та-Кемета. Они там на моих людей напали. Пришлось убить. Хотя та-кеметцы тех зверей очень почитают и любят.

— Да неужто? Дракона?! А что ж ты тогда только один зуб от него взял?

— Почему «только»? Всю голову забрали. И шкуру сняли. А кровью натёрлись все. Вот только волосы после этого у нас выпали.

По сигналу лорда, четверо волчат быстро стащили с ахтерштевня зубастое «украшение» и положили к его ногам. Затем притащили и свёрнутую шкуру дракона. Не смотря на жаркое солнце, состояние трофеев было не очень. Когда-то гладкая, почти лягушачья кожа высохла, почернела и сморщилась. Башка, правда, почти мумифицировалась, но всё ещё воняла тухлятиной.

Но король с огромным интересом осмотрел её. Затем властно протянул руку:

— Ну-ка, дай!

Владимир понятливо снял шнурок с зубами и подал за «драконий». Сир Ахилл последовательно приложил к имевшимся прорехам. Нашёл подходящую.

— Ага! А этот куда дел?

Ульпиан был тут как тут. Снял свой зуб, освободил из мешочка и подал.

— Ты тоже, что ли, драконоборец?

— Нет, ваше величество! — сокрушённо ответил финикиец. — Всего лишь был высочайше пожалован благородными лордами.

— Ладно, это ваши дела! — выпрямился Великий князь. — Вижу, славных вассалов мой монарший брат приобрёл. Что за задание-то у вас?

Феоктистов с сомнением осмотрелся, и сир Ахилл понятливо кивнул:

— Тайное, стало быть. Даже от меня?

— От вас, конечно, нет...

— Ну, тогда после заката жду. Такую победу не грех и отметить! Да и храбры мои давно на хвалёных баронов посмотреть хотели. Там и расскажешь.

— Государь! — вежливо остановил его Феоктистов. — Вели крестоносцам помочь нам корабли в лагерь унести.

— Как это «унести»?!

— Да хоть на руках. Мы и сами можем, но так дольше получится. Нельзя пока их на воде оставлять. Тут где-то ещё двн эскадры троянских рейдеров ходят.

Через полчаса на море взирал лишь голый пирс.

* * *

Феоктистов отрешился от воспоминаний и критически осмотрел своё новое «художество». Ну, в принципе, вроде всё понятно. Слегка пошуршал рукой, привлекая внимание Бернадета. Тот подполз. Широко распахнутые глаза смотрели прямо-таки с детской надеждой. Вот ведь ещё! Решение-то уже есть. Но что с семьёй этого горемыки будет? Они же как раз где-то в Эрки... Собственно, и остальные горожане не виноваты. Не в их силах было противостоять таким захватчикам, как хазары.

Целесообразность боролась в душе с простым состраданием. Весь город и порт с троянскими кораблями можно было просто сжечь, забросав горшками с «греческим огнём». С намеченных им позиций дальности катапульт должно было как раз хватить. Но это будет похуже чем в Кангарде. Тут практически все сгореть могут... Опять, что ли, троянскую хитрушку применить?

— Ты сможешь скрытно ввести в город десяток разведчиков?

— Сразу десяток — вряд ли, милорд. Вот одного-двух запросто. Под видом охотников. Только добыча нужна, которую мы якобы новым хозяевам несём.

— Хорошо. Лети в лагерь. Вот это, — он протянул закрытую «записку: — отдашь лорду Грому. Он знает, что делать. Затем возьмёшь пару толковых помощников, по своему усмотрению. И вчерашнего кабанчика. Скажешь, я приказал. Оружие — только охотничье. Идёте в Эрки. Там ищешь свою семью. Времени у вас — до заката. Даже если не найдёшь, с началом нашей атаки вы должны вывести из Эрки как можно больше простого народа. Ну, и под шумок побольше хазар постараться упокоить.

— Это как, милорд?

— У тебя башка зачем на плечах?! Соображай! Лучше всего перебить охрану надвратной башни и опустить мост. Как он грохнется, бегите изо всех сил. А лорду Грому скажи, что в случае падения моста, он должен вырубить башни. Понял?

— «Вырубить башни»... А что это значит, милорд?

— Не твоё дело. Главное, запомнил. И помни — всё зависит от тебя самого!

Бернадет исчез с ярком подлеске, а Волк опять повернулся к городу. О чём он? Ах, да! Хазары, похоже, пытаются копировать то, что они сами сотворили в Боспоре и Йоросе. Огнемёты, катапульты, баллисты и арбалеты. Наверняка, эта тактика кажется им верхом совершенства. В принципе, так оно и есть. Но это если не учитывать, что в Союзе военная мысль тоже не стояла на месте. Собственно, и «боспорскую пробку» им тогда удалось вышибить только за счёт грамотного использования мозгов.

Ещё на пиру у Святослава Зубров, в юности часто возившийся с отцовской машиной, обратил внимание на странно знакомый запах от горящих ламп. Оказалось, их заправляли «земляным маслом» из Малой Азии. В котором легко опознали чёрную нефть. Это сразу окрылило друзей. Ведь из тридцати бочонков огнесмеси в бою с триремами израсходовали сразу пять. А пополнить боезапас было нечем. В Боспоре же, судя по показаниям пленных, у троянцев скопилось свыше девяноста боевых кораблей различных типов. Они перекрывали крестоносцам морское сообщение с Тартарией, германскими королевствами и фемами Гирканского моря. Ещё девять эскадр рейдеров, состоящие из семи – двенадцати вымпелов, постоянно действовали на каботажных коммуникациях. Три группы нарушали морские перевозки в Пропонтиде и шесть «охотились» в Понте Эвксинском. Фактически, осада Йороса уже изжила себя. Блокированные с суши, сторонники императора Прямока постепенно усилились и вернули себе море. В 6700 году, в трёх жестоких сражениях они разбили флотилии крестоносцев. Правда, и сами понесли большие потери. Поэтому пока лишь надёжно заперли Боспор и снова копили силы.

Так что нежданное «чудо» с сожжением трирем несказанно воодушевило всё войско Святослава. Пришлось просить финикийца завершить доставку в Союз та-кеметских мау. К ним написали сопроводительные письма на имя военного коменданта Каркаса и лично сэру де Артаньяну (которого на время отсутствия ярл оставил старшим в Тулузе). Оборотистый Ульпиан не растерялся и тут же выторговал привилегию на торговлю ССГэшным кальвадосом. Причём, предложил беспроигрышный вариант — просто принёс навигационную карту земляка, ранее промышлявшего в Понте Эвксинском. Так схема Феоктистова пополнилась ещё и очертаниям побережья, расстилавшегося уже за Боспором. А новому знакомому пришлось дополнительно подарить приличный кусок шкуры плезиозавра.

Финикийцы, по своему обыкновению, нашли у крестоносцев попутный груз, после чего аргонавты сопроводили их до безопасного Геллеспонтского пролива. Мау поплыли на Край Мира, а друзья-«мушкетёры», засучив рукава, занялись созданием аналога огнесмеси на основе «земляного масла». Оба что-то помнили про нефтеперегонные кубы, и упорно пытались их воссоздать. Благо сам Чин Ангельский, и многие крестоносцы с радостью оказывали любую поддержку. Особенно после того, как в окружении Ахилла обнаружился король Вандеи, и «драконоборцы» прилюдно вернули ему пять тысяч фунтов золотом долга сира Ратибора. Собственно, и почти все их фантастические рассказы о приключениях, вызывавшие восторженные ахи, имели вполне вещественные доказательства. Поэтому аргонавтов моментально прозвали «ахейцами», а к самому Феоктистову прилипла кличка «Улис».

Три мощных взрыва при испытаниях вариантов «нефтеперегонного завода» лишь укрепили веру в их могущество. Тем более, что сами лорды и осторожные помощники-«огнемётчики» при этом ухитрились остаться невредимыми. Крестоносцев можно было понять. Никто из них раньше не видел рукотворных взрывов. А столь грозное зрелище, призванное великими героями, лишь показывало, что те на верном пути к созданию мощнейшего чудо-оружия. Не сидел без дела и отец Илья. Благодаря его трудам «духовный щит» и «молитвенная поддержка» аргонавтов постоянно крепли, так как в них вовлекались всё новые сторонники.

Наконец один из «самогонных аппаратов» успешно заработал. В бочки потекла грязно-жёлтая, вонючая, быстро испарявшаяся жидкость. Наверняка, это был грубый низкооктановый бензин. Но горел он просто великолепно. Его даже пришлось вновь загущать маслом, толчёной серой и растворённым воском, чтобы снизить потери при метании и риск воспламенения самих установок. К тому же, эти добавки позволяли смеси прилипать к целям и обеспечивали более надёжное воспламенение.

Но тут возникла проблема с массовым изготовлением огнемётов. Впрочем, на волне победного куража, «Улис» опять извернулся и предложил метать смесь катапультами. Их в войске крестоносцев имелось множество, но они практически не использовались. Осаждающие давно убедились, что ещё до выхода на рубеж открытия огня их боевые машины непременно разбивают выстрелы более дальнобойных и хорошо пристрелянных катапульт с высоких башен Йороса.

Лорда Волка же вдохновили разрывы та-кеметских шаров, и он предложил использовать в качестве боеприпасов круглые керамические кувшины. В них заливали загущенный бензин и замазывали узкое горлышко самодельным пластилином из воска и глины. После чего хранить и перевозить их можно было как привычные амфоры. Только перед самым метанием пластилин уже заряженного во взведённую катапульту кувшина смазывали огнесмесью и поджигали. После чего незамедлительно следовал выстрел. И всё равно на испытаниях сгорели аж шесть катапульт. Пришлось у остальных метательный рычаг и саму «ложку», в которую укладывались боеприпасы, обшить листовой медью. Кроме того, у каждой установки теперь держали запас песка и плотные покрывала для экстренного тушения горящего бензина.

В трудах встретили новый, 6703 год. А после Йоля приступили ко второй части создания огненного «вундерваффе». Требовался ударный флот. Улис долго изучал карту. Затем эскадра аргонавтов, усиленная трофейной триремой и крестоносцами-вандейцами, обследовала побережье Пелопонеса и Галлиполийский полуостров. Постепенно схема начала обрастать подробностями. Всё это время работал и нефтеперегонный заводик. Для этого там оставили трёх «огнемётчиков». Помимо изготовления бензина, они доводили его до состояния огнесмеси и снаряжали керамические боеприпасы.

Наконец, в конце февраля аргонавты вернулись, приведя с собой двадцать четыре рыбацкие посудины. Баркасы шли в виду берега, тесной группой, а боевые корабли аргонавтов сопровождали их сильно мористее. Это принесло свои плоды. Один вид крестоносцев отпугнул две эскадры троянцев. По приказу Улиса, все пришвартовавшиеся кораблики утащили на руках за пределы лагеря. Теперь можно было надеяться, что в Йоросе некоторое время останутся в неведении о пополнении флота короля Ахилла.

Феоктистов, с уже почти очистившимся лицом и начавшей отрастать бородой, нанёс аудиенцию Чину Ангельскому. Несмотря на то, что стать вассалами Святослава лорды отказались, он сам объявил их союзниками и разрешил нашить на рыцарские плащи знаки крестоносцев. Улис предложил королю пока не трогать Пропонтидские эскадры рейдеров, а скрытно накопить свой ударный «москитный» флот. Вскоре своим ходом рыбаки должны были пригнать крестоносцам ещё около сорока старых, но крепких баркасов, за покупку которых аргонавты уже выплатили хозяевам задаток.

Фактически в течение месяца пришли лишь тридцать два, но общего замысла это не испортило. Покупку всех Святослав оплатил из имперской казны. Оттуда же покрыл затраты «ахейцев» и расходы на переоборудование судёнышек. На каждом крепили катапульту, после чего увозили готового «москита» на запад и спускали в озеро Кучук. В море из него вытекала небольшая река, пробившая себе извилистый путь в скалах. Идеальный водный полигон. Скрытный, но позволявший небольшим судам выходить прямо в Пропонтиду. Для пущей безопасности в районе устья речки эпизодически появлялась эскадра аргонавтов.

В озере вновь сформированные крестоносные экипажи учились управляться с баркасами и стрелять из бортовой катапульты. Сначала для тренировок использовали лишь кувшины с озёрной водой. А когда начинало получаться, им позволяли сделать по три выстрела огнесмесью. Один просто по берегу, два — по плавающему в озере деревянному плоту. К середине апреля Улис решил, что «москитный» флот уже достаточно подготовлен.

К тому времени, через финикийскую агентуру до троянцев довели важную информацию — к крестоносцам шёл очередной караван с имперской десятиной. Для встречи Святослав готовит свою единственную пропонтидскую эскадру. Через два дня после этого, как своеобразное подтверждение, к лагерю подошли корабли аргонавтов и ещё пять галлиполийских галер. На них быстро установили новые огнемёты, с расчётами из «ахейцев». Затем, в пределах видимости с башен Йороса, имитировали кренгование и, не затягивая, дружно спустили всю эскадру на воду. Под парусами плотной группой направились на юго-запад. А на побережье уже стояли скрытые наблюдательные посты, оборудованных с учётом опыта войны в Нормане.

Вскоре цепочка их последовательно зажигавшихся дымных огней настигла уходящую эскадру и одновременно оповестила притаившийся в засаде «москитный» флот. Сигнал означал: «наживка» сработала, и за кораблями крестоносцев вышли троянцы. Всё-таки ловушка из золота, из-за неистребимой человеческой жадности, срабатывает почти всегда!

Первый бой прошёл немного сумбурно. Наблюдатели поста у выхода из Кучума насчитали в прошедшем флоте аж сорок три троянских вымпела. В арьегарде двигалось семь стремительных галер, а за ними, тремя кильватерными колоннами, шли биремы и триремы. На шести тоже имелись бортовые катапульты. Получив это сообщение, лорд Гром даже немного обрадовался, чем сильно ободрил своих новоиспечённых моряков. Атаковать такую армаду больших военных кораблей чуть большим количеством хоть и переделанных, но всё же рыбацких баркасов казалось безумием. Но крестоносцы свято верили в удачу отчаянных «ахейцев». Экипаж каждого «москита», теперь гордо именовавшегося катапультным катером, состоял из восьми человек — рыцаря-добровольца и воинов его «копья». Так что дисциплина и исполнительность на них опасений не вызывали. Но серьёзной проблемой было малое количество боеприпасов. При всех ухищрениях, после переделок на баркасы умещалось от шести до восьми кувшинов огнесмеси. Но Коля приободрил собравшихся рыцарей:

— Братья! Только что прошла почти половина троянского флота. Если каждый из вас сожжёт один корабль — мы победим! Ваша задача: растянуться по морю цепью, как при загоне волков. Ветер должен быть строго в корму. Затем идём под парусами, держим строй. Вёсла до поры старайтесь не трогать. Как нагоним троянцев, бить только тех, кто ближе. На один корабль тратить не более трёх кувшинов. Поверьте мне, даже триреме одного за глаза хватает!

Все непроизвольно заулыбались.

— Главное не вырываться и держать строй. Под троянцами будет гореть море. Поэтому линию разрешаю покидать лишь при угрозе тарана. Тогда отрываетесь задним ходом. И вместе с соседями бьёте прорывающегося огнём. Все ясно?

Как показала практика, ясно было не всё. Море, действительно, вспыхнуло. Сначала перед троянскими галерами зажгли негасимый рубеж огнемёты сводной эскадры. Вражеский флот скучился перед ним, а затем дружно повернул влево, пытаясь уйти мористее. Но вскоре его нагнала цепь катапультных катеров. Где-то им удалось сдержать натиск троянцев. Где-то те всё же прорвались. В том числе, пройдя прямо по небольшим «москитным» судам. Несколько рыцарей-капитанов при этом подорвали остатки своих боеприпасов, чтобы хотя бы ценой гибели уничтожить боевой корабль. А семь баркасов просто не справились и сгорели на своей же смеси, создав угрозу возгорания соседей. Цепь из катеров распалась. Пятнадцать вражеских кораблей, шедших ближе к берегу, предпочли просто выброситься на него. Экипажи спаслись, но суда всё равно настигли прибитые ветром пятна горящего бензина. Несколько троянцев выскользнули из «клещей» крестоносцев, резко уйдя на юго-восток. Их не стали преследовать. Верный тактике непрерывных ударов, Улис собрал в кулак уцелевшие остатки «москитов» и приказал галерам сопроводить их на перезарядку — на берегу полигона дожидался ещё один полный боезапас огнесмеси. А сам на «Виктории», в паре с такой же скоростной «Никой», погнался за прорвавшимися в сторону Йороса. Настигли и сожгли всех, что бы в Трое до времени ничего не знали.

Затем большие корабли замаскировали под гружёных торговцев и впереди цепи из сорока четырёх уцелевших катеров чинно двинулись в сторону Йороса. Жадность сгубила троянских фраеров ещё раз. Не имея известий, они ожидаемо приняли их за всё же прорвавшийся к крестоносцам золотой конвой. И послали на перехват ещё тридцать боевых кораблей. Эти сожгли уже более грамотно, потеряв всего два катера. Потом подошли к границе обстрела со стен Йороса и, с помощью ветра, направили пятна горящего бензина ко всем трём портам города. А пока напуганные троянцы заделывали камнем прожжённые в периметре бреши, вошли в Боспор и спалили там всё, что плавало.