6702 год от Сотворения Мира, 21 октября

Ну, до чего же ушлый народ эти финикийцы! Едва аргонавты вернулись на рейд Розетты, как к ним тут же пристроился корабль Ульпиана. Военные, правда, пытались его отогнать. Но капитан начал орать так, что, наверное, было слышно в самом Мемфисе:

— Милорды! Милорды правители!!! Секрет для вас везу!!!

Пришлось дать знак, что бы пропустили. Финикиец уже знал, куда и зачем они направлялись. Оказалось, просто жаждал плыть вместе. Даже специально придержал товар, чтобы попытаться сбыть его в столице. Простодушно пояснил, что там цену можно ломить вдвое, так как местные купцы примерно с этого и живут.

Феоктистов с неудовольствием рассмотрел на жилистой шее Ульпиана шнурок с зубом плезиозавра. Как у него самого. Ткнул пальцем и нахмурился:

— Сними! Это трофей добытчика. А тебе негоже!

Финикиец тут же снял и на секунду застыл. Он явно использовал зуб как какой-то важный амулет, и не желал с ним расставаться:

— Милорд, а если я спрячу его в мешочек и буду носить под одеждой? Это не оскорбит ваш взор?

— Это не оскорбит.

Буквально через пару минут тот исправил оплошность. В это время к ним уже пришвартовалась «Ника». Подошёл Зубров:

— Здорово, барыга! Про какой секрет ты там шумел?

Финикиец радостно раскланялся. Достал из наплечной сумки три горшочка с крышками и столько же серебряных палочек. С одной стороны они были острыми, а с другой имели какое-то странное крепление:

— Прошу, милорды! От чистого сердца. Бакшиш!

— Что это? — Коля удивлённо покрутил серебрушку. — Кернер, что ли?

— У нас это называют «стилос». Приспособление для рисования и письма. Вот этим жалом линия вырезается, а сюда можно крепить кончик птичьего пера.

Он открыл один из горшочков и показал чёрную жидкость:

— Макаете в тушь и рисуете на любой ровной поверхности. Незаменимая вещь при изготовлении карт. Как имел честь убедиться, вы, милорды, в этом деле большие мастера.

Друзья с удовольствием разобрали бакшиш. Третий комплект предназначался Бьорну. Лорд Гром аккуратно убрал подарок:

— Это всё хорошо. Спасибо тебе, конечно. Но это не секрет.

— Можно с вами пошептаться? Наедине.

Прошли на стрелковую площадку юта, где до поры растянули та-кеметский шатёр, чтобы по очереди отдыхать в тени. Как раз и ярл подоспел. Не сговариваясь, окружили Ульпиана, затрудняя ему возможную атаку. Но тот лишь улыбнулся:

— При ваших упражнениях в мореходстве всегда полезно иметь полную загрузку. А вы уже распродали практически весь товар. Но зачем же идти дальше порожняком? Есть смысл взять новый товар и по пути выгодно его продать. Затем ещё и ещё. До тех пор, пока не вернётесь. Дома продадите последнюю загрузку.

Зуброву идея сразу понравилась:

— Неплохо! Только одно «но». Как знать, что выгодно продать дальше?

— Вот это и есть основной финикийский секрет, милорды! Знание, где и в чём имеется необходимость, а также могут ли там это выгодно приобрести.

Повисло молчание. Наконец, Николай нахмурился:

— Ну, и где взять это знание?

— Я обладаю таким знанием, милорды. Готов войти в караван и всемерно содействовать общей выгоде.

— Так ты же не знаешь, куда мы идём!

— Финикийцу открыты любые пути. Худо-бедно ориентируюсь по всему Великому морю. А сейчас вы идёте в Мемфис. Благословение фараону везёте.

— И что ты предлагаешь?

— Взять с собой.

— Это мы уже поняли. Хочешь обогатиться вдвое. Но нам-то с того что?

— Вы тоже можете обогатиться.

Коля разозлился:

— Да не тяни ты вола за причиндалы! Каким образом? Что предлагаешь?

— Уже весь Та-Кемет обсуждает сотворённое вашим магом чудо с прозрачной водой Етера. Жаль, сразу никто не догадался тогда её набрать. Сейчас на вес золота шла бы. Но вы ведь в столице будете самого фараона благословлять! Если при этом освятить ещё и много кувшинов с водой, каждый превратится в очень ценный товар. Кувшины можно здесь купить, оптом. Я уже у карфагенян неплохую керамику присмотрел. Да ещё у тартарийцев воска взять. Для запечатывания. Воду же можно и на месте набрать.

— Голова… — уважительно протянул лорд Гром. — Вот только отец Илья бессребреник. Не станет он в этой афере участвовать.

Полог шатра откинулся и вошёл сам священник:

— Конечно, не станет. Что ещё за корыстолюбие?

Лорды невольно вытянулись, как при появлении старшего начальника. Финикиец стушевался, но ненадолго:

— Моё почтение, досточтимый каноник! Но разве священники Единого не благословляют воду? Насколько помню, даже таинство водосвятное есть?

— Не благословляют, а призывают снизойти на воду Дух Святой. И никогда таинствами не торгуют!

— Позвольте с вами не согласиться, досточтимый. Торгуют, да ещё как! Сам видел. Неоднократно.

Лицо каноника осталось бесстрастным:

— Этим грешники в рясах занимаются. Мне же, недостойному, избегать соблазнов мирских надлежит.

— Хорошо! — миролюбиво поднял руки Ульпиан. — Но ведь фараона всё одно благословлять собираетесь?

— Слово дали.

— Вот и хорошо! Насколько я понял, в ваших таинствах участие все лорды и моряки принимают? Так не лучше ли таинство на одном из кораблей провести? Вас же всех во дворец не пустят. А даже если и пустят, на кого корабли оставите?

«Мушкетёры» задумались.

— А с чего ты взял, что сам фараон к нам на корабль придёт?

— Так ему же жрецы объяснят, что это лучше! Да и наверняка чудо чистой воды захочет увидеть. Вам опять же выгода. Личное благословение фараона само по себе ценность неимоверная. И силища в нём большая. Почти как у Чина Ангельского. Он же всегда под благословением самого Осириса.

— Ну, допустим… - каноник был полон скептицизма.

— Просто нагрузите к тому времени все три корабля керамикой с чистой водой. Всяко же эффект водосвятия получится!

— Получится. Но если начать её продавать, то себе же и навредим!

— Так не продавайте! Просто раздайте нуждающимся и позвольте им самим отблагодарить, как сочтут нужным!

— Так они же не тебя будут благодарить! — всё ещё колебался отец Илья.

— Мне будет достаточно того, что с вами пришёл. Своими товарами обойдусь. А как фараон отпустит, на обратном пути сможем продовольствия очень дёшево закупить. Так-то во внутренние воды Етера чужеземцев не пускают. А вот у нас будет возможность без посредников, непосредственно у самих крестьян с полевых амбаров ячмень оптом взять. А лучше ещё и пива, и корней цветов Исиды, и фиников. Продовольствие Та-Кемета ценится почти везде. Так что, досточтимый, и я с вашей помощью надеюсь не прогадать.

Примерно так всё и получилось. А уж когда ещё и котят «оживили», слава о могуществе «волшебных» аргонавтов полетела по всему Та-Кемету. Вот только многочисленные дары жителей Мемфиса, которые те несли с благодарностью за бесплатные кувшинчики с волшебной водой, решили отдать отцу Илье. А он взял, да и передал всё фараону. Ну, кроме горы вкуснейших продуктов. Местные деликатесы норманцы, баски и финикийцы дружно слопали. А вот несколько десятков фунтов золота и серебра, в монетах и украшениях, так и пришлось отнести во дворец.

Сказать, что юный Аменхотеп удивился, значит не сказать ничего. Он вторично, в сопровождении всего Высшего Совета, посетил аргонавтов и спросил, может ли чем помочь столь уважаемым гостям. Тут уже выступил лорд Волк и попросил боевые машины. Пояснил, что намерен посетить лагерь крестоносцев, и не хочет, что бы ему помешал троянский флот.

Так в их распоряжении оказались две новенькие катапульты и одна баллиста. Её, как более лёгкую, поставили на носу «Арго». А для катапульт инженеры фараона помогли оборудовать на кормовых площадках «Виктории» и «Ники» вращающиеся платформы с системой стопорных канатов. Когда-то обычные купеческие посудины всё больше приобретали черты военных кораблей Ванланда.

Кроме того, фараон Аменхотеп послал с эскадрой своего визиря, который должен был оплатить из казны Та-Кемета все продовольственные закупки аргонавтов. Так под бесплатную загрузку попал и хитромудрый финикиец. Причём, он сделал свои выводы, узнав о новом пункте назначения:

— Милорды, давайте не все ваши бочки ячменём засыплем! У крестоносцев очень хорошо идёт вино. Вода-то в окрестностях Йороса не очень хорошая, вот они её им и очищают. Здесь же можно купить довольно крепкое, финиковое. За него в Трое чуть не втрое против той же меры ячменя можно взять. А сколько места останется, мешками сушёных фиников и свежих корней цветов Исиды засыплем.

Кстати, цветами Исиды здесь именовали чеснок. Он считался растением, дарующим здоровье, и был посвящен божественной супруге самого воскресшего бога Осириса. В зашифрованном пантеоне Та-Кемета так именовали Андроника-Ангела. Кстати, его верховный жрец всё время, пока путешествовали по Етеру, умолял отца Илью принять пост настоятеля центрального храма в Мемфисе. Но так и не уговорил.

Полностью загрузившись, в Розетте распрощались с представителями фараона. А когда дошли до маяка, оставили на берегу и Гуиллермо из Сен-Мари. Он твёрдо собрался жениться на Лисианассе. Но брать женщину на борт не захотел ни один из капитанов. Даже Ульпиан. Пришлось распрощаться с бойцом. Правда, взамен Меланей предложил взять старшего сына, Флегиата. Ярл придирчиво ощупал мускулы юного рыбака и предложил обежать «Арго» по вёслам. Ко всеобщему удивлению, у та-кеметца получилось. Правда, корабль стоял на спокойной воде, и вёслами никто не работал. Но всё же ловкость юноши всем понравилась. Бьорн пообещал сделать из Флегиата настоящего викинга.

* * *

Щёлк!!! Лапа катапульты швырнула керамический шар, и все с замиранием проследили параболу его полёта. Ну... Почти попали. Ядро вздыбило подсохший нанос буквально в паре футов от тростниковой мишени.

— «Девятка» на четыре часа! — прокомментировал Зубров. Ещё когда Робин Худ учил их с Феоктистовым стрелять, приохотились высчитывать попадания по правилам своего мира. Так привычка и укоренилась. Самое смешное, что Стая тоже переняла эту систему. Хотя сначала ребята, как правило, всегда долго мучились, запоминая расположение «условного циферблата». Ведь часов здесь отродясь ни у кого не было.

— В принципе, в корпус попали бы. Даже с носа. — с сомнением высказался лорд Волк. — Но это же на спокойной воде! А в море такой лафы не будет. Поэтому здесь строго по «десяточкам» надо работать!

Расчёт виновато повесил носы.

— Чего пристал к пацанам! — заступился за катапультёров лорд Гром. — Всего второй день стреляют.

— Зато все остальные две недели коту под хвост! Шары соплями, что ли, прикажешь клеить?!

Основной проблемой к дарёному оружию оказались боеприпасы. Точнее, их отсутствие. В принципе, катапульты, как и ручные пращи, могли кидать любые камни. Точнее те, что осилили бы их торсионы из пучков жил. Бросали и россыпь камней, эдакую картечь. Но в сердце Та-Кемета не было и этого! Могучий Етер с каждым половодьем покрывал пойму толстым слоем ила, смешанного с наносной глиной и песком. В этом прекрасно росли ячмень и овощи. А также целые леса папируса. Но не заряжать же наносы в катапульту!

Пока закупали продукты, было не до испытаний. Зато, когда остановились у острова Меланея, боевые инстинкты Волка буквально взвыли: дальше опасность!!! Требовалось срочно освоить новое оружие. Довольно быстро нашли решение. Благо, мешочки с глиняными пулями для пращи висели у каждого. Нет боеприпасов? Ну, так вылепить их!

Основу острова составлял суглинок. Его накопали, смешали с водой и быстро налепили шаров разных размеров. Вот только на солнце они почти сразу начали расползаться и трескаться. Требовался обжиг. Но что жечь? Кроме папируса, ничего в голову не приходило. Меланей разрешил использовать для заготовок свои «тростниковки». Шесть человек с «Виктории», во главе с самим Феоктистовым, пошли на них за камышом.

Вот только первый же рейс чуть не окончился трагедией. Упругие стебли папируса неплохо рубились абордажными топорами. Настолько, что все увлеклись и не заметили приближения опасности. А ведь знали, что здесь полно крокодилов! Сетхи Дпу потихоньку подплыли и стремительно атаковали. Трём заготовщикам удалось запрыгнуть в «тростниковки», а лорд и так сидел в одной. Но двух людей поймали гигантские челюсти.

Сезара из Фалеза атаковал примерно шестифутовый крокодил. Он сбил его с ног, однако сразу справиться с сильным и ловким «альпинистом» не смог. Оба завертелись на границе камыша. А вот на Итена из Шмайса бросилось настоящее чудовище. Одна бугристая башка была размером с подростка. Он схватил человека за верхнюю часть туловища и уверенно пошёл задним ходом. Хотел утащить на глубину. В пасти отчаянно дрыгались две мускулистые ноги. Зрелище настолько напоминало «Легенду о динозавре», что Феоктистова передёрнуло. Но зуб плезиозавра уже ввёл его в состояние ярости. Прямо с «тростниковки», с криком, сиганул вперёд, широко замахиваясь абордажным топором с длинным зубом клевца. К счастью, мелководье не позволило Дпу использовать основное преимущество. Ещё в полёте вогнал оружие в гребнистую спину. Крокодил дёрнулся, провернулся от боли, и лорд кувыркнулся с него в воду. У «тростниковки» завертелся второй живой клубок. Речная муть окрасилась красным. Уцелевшие моряки растерянно взирали на разворачивающуюся трагедию, стараясь не вывалиться из утлых лодок.

Вдруг прямо из центра кровавого пятна вынырнула человеческая голова. Судорожно глотнула воздух, разлепила глаза. И тут же заорала рыком Ульфхеднара:

— Сезара спасать!!!

Вновь скрылась в бурлящем Етере. Приказ подстегнул аргонавтов. Обе лодки ворвались в заросли, и в три топора угомонили земноводное. Разбили ему нижнюю челюсть, освободили товарища и втащили его обеспамятевшее тело в лодку. А сзади вновь вынырнул Феоктистов:

— Сюда, быстрее...

Вдруг голова резко ушла вбок-вниз. Похоже, его вновь цапнул крокодил. Поспешили на помощь. К счастью, лорд снова вынырнул. Правда, вдохнув, тут же ушёл в муть. Но и это подстегнуло аргонавтов. Жив!!! Вот вновь показалась голова, плечи. И ещё одна голова. Волк держал Итена! Он пытался закрыть безвольное тело собой. Но на него бросился ещё один крокодил. Похоже, лорд попытался отмахнуться рукой. Все опять скрылись в грязно-коричневой жиже. Лодки уже подошли, когда под ними начало расплываться новое кровавое пятно.

— Смотрите!!!

Справа-сзади подвсплыла безвольная грязная человеческая голова. Зацепили за шею углом клевца и обуха, подтащили и выдернули в «камышовку» всё тело. На вид довольно целое. Это был Итен. И тоже без сознания. Все завертели головами. Почти там же показалась рука с блестящим кинжалом. «Сарацин»! Это оружие лорда! Попробовали тоже подцепить топором. И почти сразу за клевец ухватилась вторая рука. Выдернули в лодку всего Ульфхеднара. Не выпуская кинжала, он скрючился на дне и зашёлся в корчах, пытаясь откашлять грязную жижу. Без команды выметнулись на берег. А там, к огромному, облегчению, смогли откачать и обоих пострадавших.

— Так, отставить пока папирус... - хрипло просипел лорд Волк. - Разве что Меланея опять попросить Сетхов отгонять. Что с ребятами?

С ребятами было не очень. Обоих спасла «каменная кожа» от натирания кровью плезиозавра, да то, что крокодилы не умеют рвать плоть. Они лишь крепко хватают жертву, и либо та сама травмируется о живой капкан зубов, либо её утаскивают под воду и топят. Что бы потом сожрать не спеша. Однако хваты челюстей Сетхов Дпу и галлоны грязной етерской воды здоровья аргонавтам явно не добавили.

Сам лорд выглядел ужасно. Кожу крокодил не смог прокусить, но жжёное лицо крестообразно лопнуло под натиском челюстей.

— А, фигня! И так давно не красавец… Главное, глаза целы.

Хрип Владимира еле пробивался через отекающее горло. Шея с двух сторон набухала багрово-чёрными полосами. Похоже, ещё и трахея была прихвачена.

— Воды… Воды из колодца несите. И кальвадоса. Раны промыть нужно.

Два моряка бегом бросились исполнять приказание. Примерно через час вокруг пострадавших уже кружились аргонавты, отец Илья и семейство Меланея. Сам он то и дело озабоченно смотрел то вглубь лагуны, где медленно оседала муть, то на заросли ломаного папируса с тушей зарубленного крокодила.

— Ты чего? — не выдержал, наконец, Зубров.

— Нельзя убивать священных Сетхов Дпу! Это большой грех.

— Твою медь! — вспылил Николай. — Это лордов нельзя убивать!

Но та-кеметец лишь тяжко вздохнул и пошёл отгонять «тростниковки».

К ночи оба «альпиниста» немного отошли. Правда, Итен с трудом дышал из-за переломанных рёбер, а Сезар отделался многочисленными синяками и гематомами. Зато Владимира охватили слабость и жар. Он то и дело терял сознание. Каноник попросил уложить лорда на самой высокой точке острова: площадке маяка. Сам взял запас чистой воды и сел рядом. Он всё время шептал молитвы и изредка смачивал рану и горячую кожу. Аргонавты заняли свой прежний лагерь, но спать не могли и с тревогой посматривали наверх. Во дворе сидела и вся встревоженная семья Меланея.

Из-за соседнего острова начала подниматься большая, почти полная оранжевая луна. В её свете стало видно, что на площадке находилось ещё одно существо — мау крепко прижималась к изувеченной голове Феоктистова, то и дело принимаясь его вылизывать. Никто и не заметил, как туда попала Василиска. А отец Илья, стоя на коленях, широко осенял себя и окрестности «тартарийским крестом».

Побледневшая луна оторвалась от линии горизонта, и на маяке проявилась ещё одна тень. В изголовье Феоктистова сидело что-то вроде огромного остроухого пса. Вот это наклонилось и тоже несколько раз лизнуло его в лицо.

— Гинефорчик! — уловил Волк знакомый запах. И тут же крепко уснул.

Утром он встал как ни в чём ни бывало. Положил под голову прикорнувшему священнику свою свёрнутую циновку. Затем нежно взял тяжёлый клубочек спящей Василиски и отнёс на корабль, к котятам. На обратном пути повстречал встревоженного Николая:

— Ты как, Володь?!

— Да нормально всё. Рожа вот только всё же треснула.

Зубров облегчённо расхохотался:

— А ты всё «резиновая-резиновая»!

Ночью колодец Меланея превратился в источник прохладной чистой воды. Сам же хозяин молчком уплыл в Розетту. С места боя финикийцы вытащили трупы аж четырёх крокодилов: двадцатифутового чудовища и обычных, шести-десятифутовых. Одного убили ударами топоров, а остальных ножом. У этих были рассечены глотки, вспороты грудины, а у двоих ещё и свёрнуты предварительно подрезанные нижние челюсти. Похоже, именно так лорд вытаскивал из их зубов Итена и себя.

Пока не было хозяина, попробовали обжечь земляные шары. Но сырой папирус не горел. Кое-как, используя огнесмесь, запалили кучу в земляной яме. Но вскоре начали тлеть сами заготовки. Похоже, наносная почва содержала слишком много ила.

К вечеру к острову подошёл корабль. Оказалось, Меланей привел жрецов Осириса, Сета и Анубиса. Они тщательно опросили всех участников и очевидцев как боя с крокодилами, так и появления остроухого пса. Кстати, та-кеметцы видели силуэт человека с головой собаки, а почти все норманцы — крылатого Симаргла. Наконец, вынесли вердикт: оскорбления священных существ Етера не допущено. Пришельцы защищались, и сам Анубис проявил им благоволение. Меланея тут же рукоположили в сан младшего служителя Сета, пообещав помочь возвести святилище у островного источника. После чего забрали трупы Сетхов Дпу и увезли с собой, бальзамировать. Правда, вечером к Феоктистову зашёл Ульпиан и тайком передал три зуба. Один огромный и два поменьше. Успел всё-таки выдрать из зарезанных крокодилов.

Утром к эскадре прибыл новоиспечённый «младший жрец» со старшими ребятишками. Они несли корзины, наполненные тёмной вонючей субстанцией.

— Это что? – рот Зуброва непроизвольно скривился.

— Это помёт Сетхов Дпу. Попробуйте свои шары на нём замесить и высушить на солнце. Должно получиться крепко.

Вот так удалось создать первые боеприпасы. Для крепости в суглинок добавили морские ракушки, в изобилии счищенные с днищ во время кренгования. А крокодилье дерьмо, действительно, оказалось неплохим связующим. Всего удалось накатать восемь ядер. В качестве мишеней на соседнем рыхлом острове насыпали холмики и укрепили боковины тростниковыми циновками. Только после этого смогли, наконец, начать стрелять. В первый день фактически лишь проверяли, как бьёт новое оружие. Но и при этом раскололи почти все ядра. Заново скрепили их остатками помёта и вновь начали метать. Так что недовольство Феоктистова было вполне оправдано.

* * *

Та-Кемет подарил друзьям ещё один полезный навык. Они, наконец, выучили ромейский алфавит. Причём, использовать дарёные стилосы начали ещё по пути в Мемфис. Сразу после Розетты отдыхавший Зубров, после недолгого раздумья, собрал первую «записку»: растопил в лучах палящего солнца воск и замазал внутренности плоской карфагенской тарелочки. Правда, на жаре время от времени требовалось сбрызгивать его водой, чтобы не плавился. Он немного позабавился с изобретением, а потом вдруг хлопнул себя по лбу и подсел к отцу Илье:

— Батюшка, ты же у нас, вроде как, по писаному разбираешь?

— Ну, не самый хороший чтец. Но требник там, али Минеи прочесть могу.

— Научи! — Коля протянул «записку». Каноник с подозрением осмотрел её:

— Это что за баловство?

Зубров тут же показал, как писать на воске.

— А-а! Да нет, милый. Вот начертать буквицы пока не обучен.

Коля нахмурился, но потом вдруг достал из-за пояса экю:

— Что здесь написано?

Священник озабоченно пожевал губами, что-то проговаривая про себя:

— «Наместник Ратибор» написано.

Зубров с сомнением оглядел монету:

— Точно?! Тут же букв в два раза меньше.

Оказалось, гласные здесь не писали. Дословно надпись читалась как «нмстнк Ртбр». Коля тут же перерисовал знаки и, через дефис, пометил их знакомыми аналогами. Наконец-то выяснился секрет буквы-креста. Это была местная «Т».

— А это что у тебя? — заинтересовался уже его значками отец Илья.

— Это по-русски.

— А, этрусский! Только какое-то у тебя кривое начертание выходит.

Затем в ход пошли солиды, цехины, деннарии... Но оказалось, что не на всех монетах надписи были сделаны по-имперски. На стоянке к обучению присоединился Феоктистов. Затем подошли ярл Бьорн и вездесущий Ульпиан. Оба тоже немного владели грамотой, но писать не умели. Тут выяснилось, что финикийское написание тоже отличалось от имперского. Например, ту же «Т» они рисовали в виде не прямого, а косого креста. Да ещё и в круг заключали. А северяне вообще писали рунами. Которые можно было высечь топором на любой подходящей поверхности. Их «Т» выглядела как стрелка вверх.

Пока шли до столицы учились каллиграфии, старательно выводя на воске начертание уже известных ромейских букв. А в самом Мемфисе Ульпиан разжился пергаментом с каким-то «заклинанием радости». Как потом выяснилось — рецептом изготовления пива. С него выписали все недостающие буквы. Труднее оказалось привыкнуть к отсутствию гласных. А сам алфавит друзья выучили буквально за несколько дней. Каноник только диву давался такой скорости обучения. Ему тоже сделали комплект писаря, поэтому на стоянках, а зачастую и в пути уже вся верхушка экспедиции старательно выводила буквицы.

Навык здорово пригодился при пристрелке катапульт. Путём сравнения записей результатов метания на различные дальности смогли рассчитать углы выставления торсионов. Что-то начертили на самих боковинах машин, что-то внесли в деревянные «таблицы стрельб» и прикрепили возле места наводчика. Подразумевалось, что в бою командовать стрельбой должны были сами лорды.

Пока занимались, подошёл долгожданный день совершеннолетия Лисианассы. Юной красавице исполнилось шестнадцать. По местным меркам — самое время для замужества. Поэтому не стали тянуть, и объединили празднование сразу со свадьбой. Отец Илья провёл над молодыми потребное таинство, а все экипажи поздравили новобрачных. Из Розетты приехали преподобный Варсутин с супругой и жрец местного храма Сета. Каждый подарил молодым по рабу с рабыней. А аргонавты, кроме денег и оружия, оставили Гуиллермо приспособления кренгования и обе береговые купальни.

— Смотри, дружок! — напутствовал его изуродованный лорд Волк. — Дело верное и прибыльное. Почти все купцы свои суда почистить захотят, чтобы товару побольше взять. Но я бы на твоём месте пока не торопился. Сначала храм Сета поставить бы надо, да воинов для его защиты привезти. А то ведь ваш остров сейчас лакомым кусочком для лихих людей стал. Золото есть, женщины… Вдвоём же с Меланеем от экипажа даже одного корабля можете не отмахаться.

Отыграв свадьбу, снова вышли в Великое море. Но предварительно лорд Волк сверил с Ульпианом навигационные карты. Кстати, у финикийца север располагался слева. Оба, пока ходили по Етеру, дорисовывали свои схемы очертаниями берегов с отметками дневных переходов. Феоктистов попробовал рассчитать масштаб, для чего сначала обтянул обе карты квадратами из нитей, с ячейкой, равной дневному морскому переходу. Кое-что дорисовал у себя. Получалось, что карта Ульпиана была крупнее раза в полтора. Это создавало определённые сложности при нанесении обстановки. Но в расчётах неплохо помогала импровизированная сетка.

— Так, смотри. Получается, что до твоего Угарита мы можем добраться дней за десять-двенадцать. Если ветер не будет препятствовать.

— Точно так, мой лорд. Обычно около двух недель на это уходит.

— Добро. Значит, с масштабом угадали. А скалы по пути есть?

— Да полно! Вас какие интересуют?

— Ближайшие. И лучше, если там будет не монолит, а отдельные валуны и куски.

— А, понял! Хотите для катапульт запас набрать. Вот здесь есть подходящие. Но там подходы плохие. Много подводных камней. Запросто можно днище кораблю повредить.

Лорд Владимир прикинул по карте. Полтора дневных перехода.

— А на якорь тут можно встать?

— Не знаю, не пробовал. Но мне кажется, ваш капитан Грэг справится.

— Отлично. А камни тогда с берега можно и лодками натащить.

— Хотите ещё один совет, мой лорд? — с лёгкой улыбкой поклонился финикиец. — Пока не ушли, прикажите купить в Розетте пару-тройку опытных рабов-каменотёсов. И соответствующий инструмент.

— Зачем?!

— Ну, вы же из катапульт только ровными шарами стреляли? А камни, они ведь кривые. Почти всегда. А иногда даже и очень. Вот и лететь будут не так, как вам хочется. Не по «десяточке».

— Ох, и ушлый ты жук, Ульпиан! — Феоктистов поощрительно хлопнул его по плечу. — Всё-то замечаешь, всё-то высчитываешь… Значит, предлагаешь камни сначала до размера шаров обтёсывать? Прямо на берегу… Что ж, толково. А если до этого на пиратов или, не дай Бог, троянцев нарвёмся?

— На всё воля Божья! Только сразу на четыре корабля-то ещё не каждый напасть решится. Да и свои шары из земли и ракушек вы же всё равно берёте. Может на один раз и хватит.