6718 год от Сотворения Мира, 16 сентября

Кальвадосские рыцари сидели у командирского костра и мелкими глотками цедили отвар из корней и ягод шиповника. Витамин «С» помогал, и многодневная усталость потихоньку отпускала. Не уходила совсем, но словно бы растекалась по мышцам и жилам, наливая всё тело приятной натруженной тяжестью.

— Что, Николай Николаич, отвык от доспехов-то?

На Зуброве красовалась лишь кожаная «плетёнка», а железо уже лежало рядом. Феоктистов по-прежнему весь был закрыт иссечённым металлом. Он и спал в нём. Снял лишь шлем-топфхельм, похожий на ведро с прорезью. Не смотря на неказистый вид, германское изобретение прекрасно защищало голову. По сути, это был второй шлем с мелкими отверстиями для облегчения дыхания, крепившийся ремешками к железному черепнику. Гром же предпочитал обычный кованый шишак с наносником, почти не закрывающий ему обзор. В бою он командовал отрядами стрелков, а Феоктистов возглавлял фланговые удары бронированной конницы. Враг им достался упорный, дрался отчаянно. Многие были ветеранами Троянской войны. Но на стороне Нормана была правда. А также воздушная разведка, внезапность и огнестрельное оружие.

— Хочешь дойти до самого моря? — страдальчески вздохнул Зубров.

— Непременно! Зараза должна быть уничтожена. Тебе одного раза мало?

— Блин, мы же столько лет не воевали! И — на тебе.

Феоктистов зачерпнул из котелка, отлил часть Николаю:

— Знаешь, к нам в школу, на «урок мужества» как-то «афганец» приходил. В Афганистане «За отвагу» получил. Так мне одна его фраза запомнилась...

— Всего одна?

— Ну да! Что-то он там школьникам рассказывал, конечно, но не суть важно. А вот потом его молодые училки чаем поили. Парень-то видный, неженатый. А я мимо учительской как раз проходил. Так он вдруг посерьёзнел и сказал: «На войну легко уйти. Но вернуться не получается никогда!»

Друзья помолчали. Зубров допил и поставил кружку рядом с шишаком:

— Да. Как про нас сказал!

Уже пятнадцать лет минуло с окончания Троянской войны. Но её отголоски так и полыхали по всей Ойкумене. За годы осады Йороса на большей части империи царило безвластие. Правители фемов с различной степенью успешности дрались друг с другом и грабили тех, кто слабее. Махровым цветом расцвёл всевозможный разбой. Рушились многолетние торговые связи, и тут же возникали новые. А на их пересечении иногда образовывались злокачественные опухоли, порой достигавшие размеров целых государств.

В одной такой, захваченной мадьярами Паннонии, лорды побывали сами. Про вторую узнали от пленённых в Кангарде мятежников. Их родина, могущественный Хазарский каганат раскинулся от низовий могучего Итиля далеко вокруг Гирканского моря. (По некотором размышлении, друзья пришли к выводу, что речь шла о Волге и Каспии). Его жители всегда славились как непревзойдённые торговцы и ростовщики. Но основной доход каган Иосиф получал от применения неправедной силы — его флот паразитировал на торговых судах, шедших по Итилю, заставляя отдавать десятую часть всех товаров (эдакий «таможенный» сбор за право прохода), а войска регулярно грабили соседние фемы, которых, под угрозой повторного вторжения, ещё и облагали данью.

Правитель Хазарии всегда был убеждённым противником Андроника-Ангела и его последователей. Поэтому после падения Йороса именно к нему побежала большая часть богатых и высокопоставленных троянцев. Как единоверцев Иосиф их принял. А с учётом наличия боевого опыта, определил в дружину и использовал для набегов на саму Тартарию. Благодаря специфическим умениям ветеранов-троянцев хазары захватили там несметные богатства и множество крепких красивых рабов.

Вот только Иосиф не учёл, что к тому времени из-под Йороса вернулось победоносное войско Святослава. Крестоносцы ответили молниеносно и жёстко. В нескольких боях разбили дружины хазар и дотла спалили основные города каганата. В том числе столицу — великолепный Итиль. А для защиты торгового судоходства поставили по берегам реки свои крепости. Государство-паразит было разгромлено.

Сам каган Иосиф с приближёнными и остатками войска укрылся на островах Гирканского моря. Но жить там, без рабов и привычных прибылей, они не смогли. Многотысячная толпа знати сбилась в военный табор и переправились на побережье. С боями, почти без потерь, прошли и разорили малолюдные и плохо защищённые земли персидских и сирийских шейхов. Хотели было провозгласить там Новую Хазарию, но узнали о настигавшей их погоне. Готы Святослава-Ахилла поспешили на выручку султану Персии, верному вассалу Чинов Ангельских.

Табор Иосифа продолжил поход и вскоре вышел к Великому морю. Там они вновь сели на корабли и, подобно людям принца Инея, долго скитались. Выбирали место для Нового Итиля. Вот только работать при этом никто не хотел. Хазарским недобиткам были нужны рабы, инфраструктура, ресурсы. К тому же все они ещё и страстно мечтали о реванше. Совсем как немцы после Первой мировой. Табор вбирал встречавшиеся остатки воинов Трои и прочих союзников Прямока, постепенно набирая силу. Сам Иосиф через несколько лет умер, и правили теперь этим сборищем сразу несколько «герцогов» из рода Дарданидов. В том числе — пресловутый Брит.

К сожалению, пленные не знали, кто подал Дарданидам идею захватить один из западных фемов. Но факт оставался фактом — их внимание привлёк Норман. Учли, что он давно не воевал, и лишь недавно получил собственного юного короля. Ожидалось, что фем не сможет оказать достойного сопротивления. Хорошая новость заключалась в том, что удалось выяснить суть плана по захвату власти и страны. Но была и плохая — отряды герцога Брита уже овладели полуостровом, примыкавшим к Норману. Который, недолго думая, нарекли «Бретань». Сейчас там имелось аж три портовых города — Роскоф, Пемполь и Эрки, куда постепенно стягивались остальные корабли табора. Из Великого моря они выходили по прорытому-таки ярлом Тулузы Южному каналу и далее по реке Гарроне. Получалось, что ССГ сам подготовил для врага удобный путь.

* * *

Коля придвинулся ближе к затухающему костру и задремал. А Владимиру не спалось. По жилам ещё бродило напряжение, а в голове роились тревожные мысли. Он лёг на спину и водрузил гудящие ноги на шлем. Так кровь отливала от мышц. Просто смотрел в черноту затянутого тучами неба и привычно принюхивался. Его волчья натура теперь всегда бодрствовала. Тем более от правого колена всё ещё пахло врагом. Похоже, плохо оттёр после боя.

Больше всего беспокоил порох. Как ни пытались кроить и экономить, а запасы быстро заканчивались. А без него они превратятся в обычное рыцарское войско, противостоять которому троянцы умеют. Блин! Как же не вовремя пришлось скалу взрывать! Кстати, измельчённый уголь той шахты был одним из компонентов. Не потому ли враг и пресёк его добычу? С этим умным и неуловимым диверсантом уже любая паранойя кажется разумной... Кстати, сегодня его запах больше нигде не встретился. Неужели вглубь сбежал? Нельзя такого отпускать!

Одновременно крутились и мысли-расчёты. Своего источника серы у ССГ не было. Закупали у Та-Кемета и эллинских полисов. Хм! А ведь, пока вражеский табор использует Южный канал, можно считать, что и для серы путь перекрыт. Офигеть! Что остаётся? Селитра. Добывать её, конечно, сложно. Зато — из всего своего. Да, кстати!

Волк поднялся и отошел от костра. Постоянное ношение доспехов, конечно, существенно повышало безопасность. Но создавало и свои проблемы. Впрочем, ещё будучи разбойником. он догадался сделать в кольчужных штанах специальную «калитку». Что-то типа откидной ширинки. Но и до неё пока долезешь! К тому же, действовать приходилось только на ощупь. Упёрся панцирем в дерево, что бы железная кавалерийская «юбка» максимально отклонилась вперёд. Фу, получилось… По стволу зажурчало. Как Коля сказал? «На душе сразу полегчало!» Но опять мелькнуло сожаление: просто так тратил компонент для добычи селитры. Правда, собирать мочу в условиях боевого преследования просто нереально.

Впрочем, в Кангарде теперь Стая имела свой специальный пороховой цех, где престарелые «огнемётчики» смешивали, растирали, смачивали, сушили и ещё что-то там творили с остатками компонентов. В принципе, старый запас уже сгорел в пушках и аркебузах, и сейчас сводное войско палило именно этой «столичной» продукцией. Качество опять получалось так себе. Приходилось как можно чаще идти в рукопашную. Хорошо хоть воздушный шар до сих пор не сбили! Не смотря на всю опасность использования вощёного прототипа, результаты воздушной разведки оправдывали любой риск. Хазары имели много установок «греческого огня», различных торсионных боевых механизмов и арбалетов. Поэтому обнаруженные с шара группы противника издалека накрывали артиллерийскими стрелами и ядрами, а затем зажигательными зарядами катапульт. И лишь когда враг в панике начинал метаться, добивали фланговыми ударами бронированной конницы.

Сначала-то всё складывалось замечательно. По замыслу герцога Брита, во время его очередного утреннего вступления в королевский замок, туда должны были ворваться все двести троянских рыцарей свиты, имевшие опыт захвата цитаделей. В это же время почти четыре сотни хазар из числа ранее проникших в Кангард напали бы на заранее разведанные посты и караулы городского гарнизона. Их основной задачей было нейтрализовать стрелковые башни, контролировавшие реку. Ещё более пятисот воинов затаились на кораблях немного ниже по течению Орна. Они ждали сигнала с одной из башен, чтобы стремительно ворваться и завершить захват столицы. Далее мятежники планировали короновать герцога в качестве правителя «Великой Бретани», и дождаться шедшего морем значительного подкрепления. После чего, путём «вооружённого убеждения» (как в своё время сир Ратибор Львиное Сердце), принудить феоды Нормана к присяге королю Бриту.

Причём, Кальвадосских рыцарей и их надёжного друга, сэра Уильяма Галльского, в качестве вассалов хазары не рассматривали. Этих владетелей надлежало обязательно уничтожить. Мятежникам даже определили размер награды за голову каждого. Феоктистова это рассмешило:

— Не убив медведя, уже шкуру делят?! Впрочем, как торгашами были, так торгашами и помрут!

Но ответ у него созрел адекватный. Пленные рассказали, что все корабли табора имели установки «греческого огня» и большое количество арбалетов. Почти как сами «аргонавты» перед вступлением в Паннонию. Соответственно, опасность возникала на средних и малых дальностях. Но Союз-то имел уже и дальнобойное оружие: катапульты и пушки! В спешном порядке их доставили в Кангард и оборудовали на берегу артиллерийскую засаду. Оставалось лишь как-то заманить в неё корабли хазар.

Помог начальник тайной стражи. Правда, сначала он был убеждён, что никто не смог уйти из города и предупредить речную засаду. Ведь знали о ней лишь рыцари-троянцы. Но лорд Волк напомнил сэру де Гретевилу, что сам герцог Брит и его свита куда-то скрылись. Их не видели ни в ночном бою, ни на пожаре. Логично было предположить, что «посольство» укрылось на кораблях табора. Сэр Гаий согласился. После чего придумал и провёл блестящую операцию по дезинформации.

Утром из замка, на виду многочисленных погорельцев и временных лагерей пленников и рабов, вышла огромная кавалькада знати, в сопровождении почти всего войска. В середине ехал сам король Филипп. Повозки с припасами явно показывали, что уезжали либо далеко, либо надолго. К вечеру, несмотря на то что вопросы жёстко пресекались охраной, повсеместно распространился слух: наместник убыл просить подкрепления у своего бывшего опекуна, короля Славия.

Этим же вечером несколько городских стражников, пользуясь ослаблением контроля, напились и пошли продолжать веселье в лагерь пленных. Там они устроили прилюдную отвратительную оргию с юными хазарками. Прямо на глазах их родных. Отцы и братья не выдержали. Порвали путы и бросились на пьяных насильников. В стихийно вспыхнувшем бунте и при его последующем подавлении погибли почти все провокаторы и хазары мужского пола. Но примерно двум десяткам пленников удалось бежать в суматохе. Часть из них добралась до кораблей соплеменников и рассказала о фактическом положении дел в сгоревшей столице. Вот только они не знали, что король Филипп с войском той же ночью скрытно вернулся в город. А всех рабов из уцелевших хазар, от греха подальше, вывезли трудиться на промыслы ССГ.

Причём, сэр де Гретевил сотворил и истинный «штрих мастера» — приказал инсценировать поджог восставшими обеих речных башен. Это окончательно убедило герцога, что пришёл его звёздный час. За пошатнувшейся короной Нормана оставалось лишь протянуть руку! Десять кораблей выскочили из своих прибрежных схронов и стремительно рванули на вёслах в Кангард.

Когда замыкающий миновал засаду, по нему шарахнули из пушки раскалённой железной стрелой. Правда, та сначала ударилась с небольшим недолётом, взметнув султан брызг и шипящего пара. Но, благодаря огромной инерции, отрикошетила от поверхности воды и проломила борт.

— Целиться выше!!! — заорал Феоктистов. От досады аж долбанул себе по шлему: «Идиот! Забыл, что над водой воздух холоднее и плотнее». При высоких скоростях огнестрельных зарядов приходилось учитывать ещё и этот фактор. Следующие залпы пушек точнее накрыли недалёкие корабли. Практически сразу два вспыхнули высокими факелами. Железные заряды в пушки заряжали раскалёнными. Для чего в засаде имелась специальная печка. А что бы стрелы и ядра раньше времени не воспламеняли порох в стволах, их предварительно забивали пыжами из сырой глины.

Через некоторое время вражеские суда начали взрываться. Потушить заряды там не могли. А раскалённое железо, наоборот, уверенно воспламеняло всё вокруг. В том числе и запасы огнесмеси. Пользуясь суматохой, «Кальвадосская стрела», на всех парусах обошла вражескую эскадру и залила реку за ней «греческим огнём». А на пути троянцев такую же полосу прочертил огнемёт «Ники». Мало кому из врагов удалось добраться до берега. Но и тех быстро добили литыми пулями из пращ.

Вот только у врага должно было быть двенадцать кораблей. «Кальвадосская стрела» и «Ника» поспешили в погоню и уже за Уистером нашли оставшихся, выгребавших на юг. Скоростные норманские суда настигли хазар, чьи днища за месяцы путешествия обросли горами ракушек и водорослей, и за счёт лучшей маневренности и хорошего владения бортовыми катапультами просто разбили издалека. Выловили ещё пленных. От которых узнали, что осторожный герцог с дюжиной графов и баронов остался на берегу Орна.

Когда корабли вернулись, лорд Волк посетил место стоянки хазар и убедился, что больше десятка всадников действительно ушли оттуда на юго-запад лесной тропой. А там вдруг ощутил то, что помнил ещё с Гретевильского озера — слабый запах диверсанта. Поэтому сразу в погоню людей не послал, а приказал привезти из Шансона воздушный шар. Сам же вспомнил свои волчье-разбойничьи навыки. Как оказалось, предчувствие его не обмануло. Практически на всём протяжении тропы, шедшей, похоже, до самой Бретани, таились заранее оборудованные засады.

Пришлось стягивать артиллерию, рыцарей и все собранные и выделенные королём войска в единый кулак. Тогда и родилась их победоносная тактика нанесения удалённых ударов по целям, выявленным с воздуха. Сначала продвигались медленно, несли потери. Но постепенно темп погони возрастал. Сборное войско всё больше приобретало опыт, а враг терял обученных солдат.

Вот только весь опыт лорда Волка буквально вопил: жди неприятностей! Умный и опытный враг всегда сумеет ударить. Куда же этот диверсант долбаный подевался? До этого почти каждый день нюх выдавал его недавнее присутствие то в одной, а то и в нескольких встречных засадах. Кстати, сам бы он давно сменил тактику. Раз засады враг разбивает, значит толку с них — ноль.

Что тогда? Да много чего можно изобрести. От огневых фугасов до фланговых и тыловых контрударов. Стрелки-то наши для рыцарской конницы в ближнем бою так же уязвимы. Тем более, всегда кто-то остаётся. Мы просто не в состоянии перебить всех, кто встречается. А значит и знание о нас уходит к врагу. Как мы нападаем, чем дерёмся. В каком количестве. Рано или поздно обязательно кто-то толковый придумает нестандартный ответ.

* * *

Как в воду глядел! Уже утром, едва подняли шар, как сразу с трёх точек в него шарахнули горящими стрелами. Причём, били в упор, с территории норманского лагеря. Вощёный прототип вспыхнул как свеча. До падения оставались считанные секунды. Но воздухоплаватели, давно ждавшие именно этого, не растерялись. Сначала по привязной верёвке соскользнул сигнальщик, а затем и командир-наблюдатель, из «огнемётчиков». Оба остались живы. Вражеских стрелков ополченцы тут же порубили в капусту, не догадавшись хотя бы одного взять живьём. Опять пришлось осматривать лишь трупы.

По запаховым дорожкам Волк составил картину произошедшего. Ночью, когда войско привычно встало лагерем, через линию дозоров прокрались шесть человек. Три пары стрелков. У всех оказалась явно трофейная норманская экипировка. А также уже знакомые стрелы-трезубцы с паклей. Лучники просто смешались с отдыхающими солдатами и дождались взлёта шара. От всех мёртвых лазутчиков очень слабо пахло главным диверсантом. Похоже, лично инструктировал. А ещё от них шёл дух только здешнего леса. Хазары и троянцы пахли иначе. Это что же, враг местных жителей использует?

Внимательно осмотрел их руки. Ну да, у всех натруженные, крестьянские. Причём, хорошо знакомые с луком и рогатиной. Вот характерные твёрдые мозоли. Охотники? Скорее всего... Как же их заставили пойти практически на верную смерть? А что, если в лагере есть ещё диверсанты?

— Построиться по десяткам! Проверить наличие людей!

Взбудораженный лагерь пришёл в суматоху. Раздались команды десятников, сдавленные матюки. А затем сразу в нескольких местах вспыхнули потасовки.

— Живьём брать демонов!!! — в каком-то весёлом исступлении заорал Феоктистов. Ноги уже сами несли к ближайшей заварушке. Твою ж дивизию! Опять не успел. Ещё один лучник растянулся в траве с раскроенным черепом.

— Живьём, сказал!!!

Пятерых всё же удалось повязать. Правда, с ранениями различной степени тяжести. Но это было уже кое-что.

— Растащить «языков» по разным концам лагеря! Коля, Слем, Зоррин, Райнер — допросить!

Сам подбежал к ближайшему пленнику. Это был широкоплечий бородач с тёмным от загара молодым лицом. Он зажимал свою правую руку, по всей видимости только что пробитую копьём. Лорд стиснул его чуть выше раны:

— Имя, где живёшь?

Пленник зашипел от боли, но всё же ответил:

— Бернадет я, из Броока. Вольный охотник... Был.

— Теперь раб?

— Да почитай, что да.

— Подробнее!

— Семья, жена и все пять деток у пришлых. Тархан обещал, если что, кожу с них живых содрать... И ведь сдерёт, тварь такой!

Феоктистов дал знак воинам, державшим пленника, стреножить его. Он уже давно не проявлял ненужного благородства. Когда руки и ноги Бернадета оказались накрепко связаны, а рана перетянута куском его же штанов, лично обыскал. В сапоге и на левом предплечье пленника скрывались тонкие острые заточки. Только после этого присел рядом, не снимая топфхельма:

— Что за тархан?

А сам рассматривал экипировку диверсанта. Лук, стрелы с бронебойными жалами и давешними «хвостами» пакли. Это ещё что за новшество? Так, кувшинчик с... Открыл пробку, осторожно провёл перед шлемом. Ого! Нефтяная огнесмесь! А вот и огниво. Интересный натюрморт. Кстати, не получил ответа на предыдущий вопрос. Собрался было «простимулировать» пленника, но тот заговорил сам:

— Вы ведь лорд Ульфхеднар Железнобокий?

— Вопросы здесь задаю я.

— Если Вы Ульфхеднар, убейте пришлых!!!

— Именно этим мы и занимаемся. Если ты ещё не заметил.

— Заметил, милорд... Больше двух недель за вами наблюдаю. Но поймите и меня, ничтожного. Очень не хочу, что бы моих малюток заживо освежевали!

Лорд снял с головы железное «ведро» и заглянул пленнику в глаза. Если тот и имитировал яростную надежду, то весьма убедительно. К тому же запах пота не усилился. А для нюха Волка это было сродни молчанию детектора лжи.

— Про тархана подробнее.

Вот сейчас Бернадет явственно дёрнулся. Лицо на мгновение исказила гримаса гнева, а от щёк отхлынула кровь. Если это и было лицедейство, то высочайшей пробы. Впрочем, разведчик всегда великолепный артист. Ведь его талант оценивают совсем по другой шкале. Малейшее недоверие, и прощай жизнь! Изъятые же заточки свидетельствовали, что диверсант был врагом опытным и предусмотрительным. Не должен такой сразу откровенничать. Вот врать и изворачиваться — сколько угодно.

— Тархан Махаиль ибн Фарханид, наверное, самый умный, расчётливый и безжалостный из всех известных мне пришлых. Сначала-то нашу деревню захватили люди преподобного Аблазания. Но это обычный рыцарь. Молодой, жадный, с непомерной гордыней. От его хазар мы с семьёй успели убежать в лес, на одну из моих постоянных охотничьих стоянок. Но через некоторое время туда пришли уже загонщики тархана. Их привели Торки и Полтон. Они ранее промышляли у Ламбаля, и примерно знали, где мои охотничьи угодья. Ну, и следы читать умеют. Обложили нас там как зверей. Большая часть хазар затаилась под ветром, а с наветрия облавой шумнули. Ну, мы опять бежать бросились. Да так всей семьёй в сети и влетели. Они их сначала палой листвой присыпали, а потом как-то резко вверх вздёрнули.

Бернадет вздохнул и перевёл дух:

— Когда нас связали, навроде того, как сейчас ваши люди, да всю мою стоянку перевернули, только тогда сам тархан подъехал. Тщательно, как работорговец, общупал меня, жену и детей. Загонщики его, кстати, почти всё время смирно стояли. Ни имущества сначала не тронули, ни жену с дочерьми. Это уж потом я понял, что они тархана до одури боятся. По-моему, даже не чихают без его разрешения. Хотя все головорезы ещё те… А потом тархан ко мне подошёл. Имя моё знал, чем занимаюсь. Сказал, что такой умелец ему как раз и нужен… В общем, убедил он меня к нему в лазутчики пойти. Как допрежь этих Торки и Полтона, окаянных.

— Как он выглядит?

— Тархан Махаиль? На вид много старше вас. Почти весь седой. Но лицо довольно гладкое. Волосы стрижёт очень коротко, а на них всегда одевает тёмные накладные космы. Так что на вид ему и немногом больше тридцати иногда можно дать. Высокий, жилистый. Может двигаться очень быстро, особенно с оружием. Но обычно медлительный, важный. Лицо узкое, гладко выбритое. Глаза тёмные, пронзительные. Говорит тихо, с расстановкой. Но очень убедительно. Кстати, хазарского выговора у него нет. Фразы строит так, как будто в Нормане всю жизнь прожил.

— Ты, я смотрю, наблюдательный парень! – ухмыльнулся Феоктистов.

— Так вам же узнать его нужно, чтобы убить. Кстати, тархан всегда кольчугу под одеждой носит. А сами одёжки у него всегда просторные. Со множеством потайных мешочков, где всякие штуки смертоубийственные скрываются.

Владимир сразу вспомнил экипировку Матильды Гарм. Это что же, тархан тоже профессиональный шпион? Впрочем, чему удивляться. Сами же его как резидента Та-Кемета ловили. Он уже не сомневался, что обе атаки на воздушные шары организовал именно Махаиль ибн Фарханид. Бернадет подтвердил догадку. Пояснил, что сам он получил задание прокрасться в лагерь норманцев, найти бочки с «огненным зельем громовых труб» и обстрелять их горящими бронебойными стрелами. Для этого требовалось предварительно облить привязанную паклю огнесмесью из кувшинчика и поджечь. Якобы, то же самое должны были сделать ещё несколько лазутчиков, навербованных хазарами из местных охотников.

Феоктистов поразился простоте и эффективности придумки. Если бы хоть одна такая стрела пробила бочонок пороха, на всей артиллерийской позиции можно было ставить большой жирный крест. Значит что? Запас «зелья» нужно хранить не кучей, а в нескольких защищённых точках. Позиции пушек разнести и оставить на каждой лишь минимальное количество пороха. А в бою пополнять со складов… Так, стоп. Размечтался. А стрелять-то пушкам теперь куда? Как удалённые цели обнаруживать? В воздух больше поднять нечего.

Посмотрел на Бернадета. Тот с надеждой взирал на него с земли. Похоже, всё-таки не притворяется. Впрочем, если бы самого заставили что-то делать под угрозой издевательств над мальчишками и Сьюзи, тоже прежде всего хотел бы поквитаться.

— Ладно. А где семья-то твоя?

— Они, ваше сиятельство, в Эрки-городе все. Тархану в доме прислуживают.

— Спасти хочешь?

— Конечно!!! Всё, что скажете, сделаю!

— Ну, для начала пошли о других лазутчиках расскажешь.

«Кстати, удалённые цели можно искать по-старинке. Вот такими глазастыми и незаметными лесными разведчиками. Если же при этом ещё и задумку тархана использовать, порох вообще можно экономить. Ведь в каждой хазарской засаде есть «греческий огонь». А его заряды из лёгких нефтепродуктов тоже неплохо взрываются!» Настроение немного поднялось, и семенящий рядом Бернадет сразу заметил это.

* * *

Перевербовать удалось всех пятерых. Тархана и его подручных все пленники описывали одинаково. Кое в чём сходились и иные показания. Лазутчики либо успели сговориться, либо говорили правду. Но с учётом того, что сами бывшие охотники понимали свою «одноразовость», скорее всего верным было второе. Тем не менее, каждому лазутчику хазары определили точку встречи, куда он должен был выйти после выполнения задания. Это была охотничья избушка в недалёком лесистом распадке. Заманчиво, конечно, было прищучить там самого тархана. Но за лагерем норманцев наверняка постоянно наблюдали. Дюжина нейтрализованных диверсантов была не единственными вражескими глазами.

До самого вечера, пока шли допросы, лагерь оставался на месте. Тем более выбранный под него холм господствовал над местностью. Демонстративно усилили посты, занялись укреплением периметра. Даже немного прочесали прилегающий к лагерю лес. А к вечеру решили повторить придумку сэра Гаия. Одну из пушек заменили деревянным макетом, а возле складировали пять бочонков трофейной хазарской огнесмеси. К тому времен отряды, выходившие на прочёсывание, уже вернулись. Кроме трёх дюжин волчат, хорошо знакомых с лесом. Эти разведчики специально вышли в составе разных групп, чтобы вражеские наблюдатели не заметили разницы с количеством вернувшихся. Возглавлял их сам лорд Ульфхеднар, пошедший в паре с Бернадетом.

По уговору, оставшийся за старшего лорд Гром должен был подготовить в лагере безопасную площадку для имитации успешной диверсии. Вокруг деревянной пушки расставили чучела в трофейной одежде и с оружием, обозначавшие расчёты и охранение. Живых бойцов отвели подальше. Когда всё было готово, над макетом подняли тёмный бунчук. К тому времени уже начали сгущаться сумерки. Феоктистов предусмотрительно замотал лицо куском тёмной ткани, на манер неизвестных здесь ниндзя. А затем, в одежде Бернадета и с его оружием, прокрался к самой кромке кустов, росших шагах в шестидесяти от ложной пушки. Отсюда, через редут, он хорошо видел горку бочонков. Выждал для порядка ещё около четверти часа. Заранее выложил перед собой три стрелы, паклевые хвосты которых сложил вместе. Поставил рядом кувшинчик с огнесмесью и огниво. Проверил натяжение тетивы.

Вот ведь интересно. Праща по всем параметрам превосходит лук. По дальности с ней сравнится только сложный, изготовленный из железа и рогов. А такой может себе позволить далеко не каждый. По пробивному же действию свинцовая пуля пращи намного лучше любого бронебойного наконечника стрелы. Она даже панцирь уверенно проламывает. Да и дешевизна изготовления подкупает. Но! Чтобы уверенно поражать удалённые цели из пращи требуется длительный и постоянный навык. Сам он учился почти три года. К тому же метание подразумевает задействование всего тела, из-за чего даже лёгкие доспехи сильно снижают качество броска.

Зато любой лук худо-бедно можно освоить примерно за год. Кожаная броня и даже кольчуга не мешают произвести точный спуск тетивы. Поэтому почти у любого воина сейчас есть лук. Арбалет же намного сложнее в изготовлении, намного дольше заряжается и требует специальных боеприпасов — болтов. Но зато его можно довольно хорошо освоить менее чем за месяц. После Троянской войны мощные арбалеты всё более теснят даже сложные луки. Особенно в гарнизонах замках и крепостей. Причём, арбалетчики всегда защищаются железом.

А вот теперь на смену идёт уже и огнестрельное оружие. Чтобы сделать аркебуз и боеприпасы к нему требуется много грамотных специалистов и куча редких компонентов. К тому же порох, особенно в сырую погоду, часто подводит. Зато выпалить по групповой цели (и попасть!) можно обучить любого буквально за пару дней. Причём, стрелять в упор не мешает даже движение верхом и тяжёлая броня. Сам убедился, когда бил в Кангарде из винтовки и револьвера троянских рыцарей.

Вот этот-то разрыв в скорости обучения и является их волшебной палочкой-выручалочкой. Почему-то друзьям всё время приходится драться с превосходящими силами противника, используя небольшое количество профессиональных солдат и толпу ремесленников, крестьян и даже рабов. Как сейчас. После того как на пожаре сгинула почти половина жителей Кангарда, против многотысячного хазарского табора удалось выставить лишь сборную-солянку. Союз выделил для похода три сотни волчат и почти всё огнестрельное оружие. Король расщедрился на две сотни пехоты. Пришлось, используя ненависть погорельцев к хазарам, навербовать ещё почти тысячу человек «городского ополчения», да сформировать две сотни «гладиаторов» из наиболее крепких рабов. Что бы практически некому было начать в Кангарде повторное восстание.

Кстати, пора! Тщательно залил паклевые хвосты огнесмесью, убрал кувшинчик. Лук под левую руку. Теперь огниво. Продукт нефтепереработки вспыхнул чуть ли не с первых искр. Хорошо, что не до конца стемнело, а то временно перестал видеть цель. Огниво за отворот сапога. Так, лук, стрела. Руки привычно навели конструкцию. Спуск. Второй. Третий! Один за другим огненные «трассеры» ушли в сторону макета. А Феоктистов уже крутнулся влево, уходя из-под ответного обстрела. Знал, что в гарнизоне людей нет, но тело сработало само. Вот что значит — настроился!

ШАРАХ!!! Над позицией пушки поднялся клубящийся «гриб», выбросивший огненные «щупальца». Похоже, разлетались взорвавшиеся горящие бочки. В воздухе кувыркались остатки «громовой трубы», тела, шлемы и амуниция чучел. Ничего себе! Там ядерный заряд, что ли рванул? Страх придал сил, и диверсант споро заскользил по-пластунски вглубь кустов. Затем вскочил на ноги и припустил что есть мочи через тёмный лес. Даже он на миг поверил, что задумка коварного тархана сработала.