6702 год от Сотворения Мира, 17 августа

Феоктистов проснулся и придержал нежное мохнатое тельце у себя на груди. Василиска недовольно рыкнула, но теперь это уже было почти похоже на мурлыкание. Аккуратно переложил кошку на локоть и, стараясь не потревожить, выбрался из гамака. Но тяжёлая Васька уже карабкалась на плечо. Из-за этой её «скалолазной» привычки иногда приходилось ходить по египетской жаре в плетёной кожаной куртке. Теперь друзья не сомневались, что Та-Кемет был аналогом их Древнего Египта. А полноводный, заболоченный и заросший камышом Етер — это великий Нил. Да и что ещё можно было подумать, когда десять дней назад по правому борту нарисовалась группа величественных пирамид, бликовавших белоснежно-зеркальными гранями. Названия ближайшего города, Гизы, а также столичного Мемфиса тоже смутно вспоминались. Не то по урокам истории, не то по популярным телепередачам. «Аргонавты» уже третью неделю шли по мутному Етеру, в сопровождении глаз и ноздрей крупных крокодилов, оптом закупая у крестьян ячмень и финики.

Порт Розетты оказался забит судами и представлял один огромный рынок. Там продавали и покупали всё: от слонов и рабов, до минералов и механизмов. При этом появление «Виктории», наполовину закрытой шкурой плезиозавра, с настоящей головой «морского дракона» на кормовом ахтерштевне, и там произвело фурор. Правда, восхищение «аргонавтов» своей удалью длилось недолго, так как уже через час их буквально засыпали вопросами настырные покупатели:

— Ваше Высочество, почём кровь отдадите?

— А желчь, желчь у вас есть?!

— За сердце золотом по весу плачу!!

— Меняю зубы на алмазы!!!

Похоже, местные прекрасно знали, кого они одолели, и даже готовы были раскупить его по составляющим. Подобострастное же обращение к лорду Волку как к «особе королевской крови» показывало особую ценность плезиозавров. Благодаря трофею им освободили самые почётные места — прямо у портовых ворот. Вот только к «драконоборцам» тут же начали притираться другие суда, швартовавшися прямо борт в борт. Это настолько походило на абордаж, что владетели почти одновременно заорали: «К бою!!!» Сотня бойцов быстро отпугнула от себя настырных «купцов».

Зато вскоре пожаловал портовой чиновник с двумя писцами. Как оказалось, это был сам бургомистр Розетты, преподобный Варсутин. Он шествовал в белой тунике, перетянутой через плечо шкурой леопарда, с бритым надменным лицом и абсолютно лысой головой, опоясанной лентой с разноцветным геометрическим орнаментом и двумя длинными треугольными свободными концами. В левой руке был резной посох с забранными медью концами. Причём, верхний сильно напоминал булаву-шестопёр.

Но это не смутило «мушкетёров». Они уже помылись под «душем» из нескольких вёдер забортной воды, и натёрлись сухими ароматными травами. К сожалению, длительное путешествие на небольшом корабле всегда сопряжено с устойчивым неприятным запахом. В море-то его относит ветром, а вот на стоянках от моряков начинает характерно вонять. А это несовместимо с графским титулом.

Затем «Сиятельства» одели подобающие наряды, значительно улучшившиеся после подарков наибов Бадахосского и Малагского эмиратов, придали неподвижным безбородым лицам надменное выражение и застыли перед строем вооружённых «драконоборцев». Бургомистр оценил увиденное и невольно поклонился первым:

— Рад приветствовать в славной Розетте, о благородные путники! Позвольте узнать ваши имена, что бы представить членам Высшего Совета!

После небольшой бюрократической пикировки установили, что Высший Совет — это главные жрецы девяти верховных богов Та-Кемета. Обычно к ним обращаются лишь в самых важных случаях. Но совершённое пришельцами убийство «Сетха Уадж-Ура» (Бога Великой Зелени) было как раз таким. Вот только оставалось непонятным, осуждал чиновник это деяние или восхищался. Но на большой зуб плезиозавра, висящий на шее Володьки, поглядывал весьма заинтересованно.

Поэтому, пока не прибыли эти самые члены Совета, развернули бойкую торговлю. Цену на кальвадос взвинтили сразу до фунта золотом за галлон. Но даже при этом отбою от покупателей не было. Всем неожиданно захотелось волшебного «вина героев». Зубров даже начал сожалеть, что по пути распродали содержимое тридцати шести бочек, не взяв настоящую цену. А в Розетте вдвое больше расхватали всего за пять дней! Поэтому последние шесть бочек с чудо-зельем запасливо оставили «для сэбэ».

И без того чистая выручка, с учётом ранее проданных судов и оружия пиратов, составила почти восемь с половиной тысяч фунтов. То есть — доход их Союза почти за девять лет! От этого голова шла кругом. Получалось, что торговля оправдывала любой риск путешествия. Друзья-«мушкетёры» искренне поблагодарили Бога и попросили отца Илью провести благодарственный молебен. Крепкого духом священника-«бессребреника» вся эскадра уже обожала как настоящего святого. Поэтому лорды решили посвятить его в тайну истинной цели похода. Каноник одобрил дерзость задумки и благословил.

После этого решили спрятать в килевых полостях уже всех трёх кораблей по пять тысяч фунтов золотом. Это был «неприкосновенный запас», выкуп за короля Ратибора. Остальное привычно разделили по правилу викингов: половину «атаману» (то есть владетелям), а вторую — хирдманам. Поровну, с учётом морского статуса и личных заслуг в боях. Поэтому капитаны получили по три части добычи, судовые плотники — по две, конопатчики и матросы парусных команд — полторы. Но даже простой «волчонок» и баск разбогател на двадцать один фунт тринадцать солидов и девять деннариев. То есть, добыл жалованье больше чем за четырнадцать лет военной службы! (В Стае, как и в армии Империи, солдат получал по деннарию в день). Лишь каноник опять категорически отказался от денег.

В принципе, можно было двигаться дальше. Но капитаны эскадры, во главе с неугомонным Грэгом, уже перезнакомились с десятками коллег по морскому цеху. Хорошенько угостили, благо лорды понятливо выделили на это кальвадос, и вдумчиво изучили конструкции судов, прибывших со всех концов Империи. В принципе, это были различные разновидности двух основных типов: речных северных нефов, подобных «Арго», и морских коггов с прямыми штевнями и высокими бортами. Больше всего капитанов заинтересовали косые паруса, повсеместно применявшиеся на судах Великого моря, и вертикальные кили коггов. А также тростниковая обвязка «купцов» Та-Кемета, из-за которой корабли воспринимались как камышовые лодки, сделанные из просмолённых связок папируса, накрепко скреплённых канатами.

Всё же от обвязки, после некоторого колебания, решили отказаться. Конечно, это существенно бы добавило грузоподъемности и приняло на себя обрастание днища. Корабли стали бы более устойчивыми к волнению моря. Но и ход бы сильно замедлился. А это удлинит путешествие. К тому же, та-кеметский «камыш» требовал особой сноровки и внимания. Связки папируса нужно было постоянного подтягивать и дополнительно смолить. А при сильном обрастании ещё и менять. Но с парусами и рулями вместо килевых вёсел решили поэкспериментировать. Довольно быстро закупили запас просушенного ливанского кедра — идеальной корабельной древесины, плотницкого инструмента, парусины, канатов, верёвок, смолы, дёгтя и серы. Для начала решили попробовать оборудовать «Викторию» косым парусом, а на «Нике» поставить вертикальный килевой руль. Оставалось лишь пристроить суда в док.

Но, до прибытия верховных жрецов, преподобный Варсутин категорически запретил покидать выделенную «аргонавтам» стоянку. А другие купеческие суда, плотно пришвартованные вокруг, физически не позволяли это сделать. Однако, не в характере «мушкетёров» было смиряться. Грэг переговорил с новыми приятелями, и им освободили водную дорожку. Вот только, едва начали движение, появилось около трёхсот местных воинов, во главе с бургомистром. Но это даже развеселило «аргонавтов». Давненько они не дрались! Особую отвагу путешественникам придавало то обстоятельство, что за все семнадцать схваток с пиратами и даже бой с плезиозаврами, не потеряли ни одного человека. Причём, после встречи с чудищем Столпов Мелькарта, все были убеждены, что это было личной заслугой каноника, который постоянно творил им «молитвенную поддержку», а в схватках ставил ещё и «духовный щит».

Вскоре выяснилось, что силу преподобного Варсутина недооценили — выход с рейда оказался перегорожен пчтью боевыми кораблями, каждый из которых превосходил размерами даже «Арго». Их тараны с медными львиными головами недвусмысленно целили под ахтерштевень выгребавшей обратным ходом «Виктории». На боевых площадках полубаков и в плетёных марсах на верхушках мачт толпились лучники — основная ударная сила местного флота. Впрочем, сверкавшие острия пик и алебард показывали, что та-кеметцы были готовы и к абордажу. А прямо по соседним «купцам» ломилась и давешняя пехота в характерных бело-синих полосатых одеждах.

Конечно, можно было опробовать огнемёт. Но в такой плотной «застройке», скорее всего, загорелся бы вообще весь столпившийся флот. Вместе с «аргонавтами». Да и не хотелось лорду Волку убивать воинов Страны мудрецов. По его прикидкам, вояками те были весьма посредственными. Но службу несли хорошо и старательно. А за это, вообще-то, только поощрять нужно... Похоже, опять требовалось чудо.

Владимир ткнул в свою руку кинжалом. Больно, но рана не образовалась. Непроизвольно улыбнулся. Похоже, эффект «каменной кожи» возвращался. Не зря, значит, буквально выпотрошили плезиозавра, выжимая его волшебную кровь. А потом долго горели в лихорадке, облезли по нескольку раз, да потеряли все волосы.

Пробежал на нос и заорал в сторону шедшей футах в шестидесяти «Ники»:

— Отец Илья! Батюшка!!

Почти сразу на юте возник невозмутимый каноник в неизменной тёмной рясе:

— Чего тебе, малохольный?

— Батюшка, поставь «молитвенный щит» на ахтерштевень «Виктории». Попробую на себя удар принять. Очень уж та-кеметцев убивать не охота!

— Это ты славно придумал... Хорошо. Действуй. Бог благословит!

На обратном пути Феоктистов натянул кожаную куртку и кольчугу. Его уже захлёстывал боевой азарт. Так, ноги без защиты. Ерунда! Просто не надо их из-за фальшборта высовывать. А вот на голову шлем. Железный. Причём, с самыми узкими прорезями. Наконечники у стрел та-кеметцев листовидные, из меди. Так что, если в какую дырку залетит — мало не покажется. Особенно, если по глазам целить станут.

Но рефлексировать было некогда. Резко выпрыгнул из-под шкуры «дракона» и, взметнув вверх страхолюдный абордажный топор, заорал боевой клич.

— У-у-р-р-р-ра-а-а-а-а!!! - яростно поддержала его Стая.

Между сближавшимися кораблями оставалось не более ста двадцати шагов. Поэтому та-кеметцы ожидаемо не выдержали и шарахнули в неожиданно возникшего воина из всех луков и пращ. Пока летел этот смертоносный град, Волк успел прикрыть рукой прорези глазниц. Сжался перед неминуемыми ударами... Но их не последовало. Лишь где-то сзади, слева и справа, защелкали многочисленные всплески. Сначала решил, что местные дружно окосели. Затем начал присматриваться из-под ладоней.

По нему азартно лупили аж с пяти кораблей. Но все стрелы и заряды как-то ненавязчиво меняли начальные траектории. Словно мягко обтекая по пути невидимую сферу. Его экипаж тоже видел это. Грэг уверенно довернул курс «Виктории» между двумя та-кеметцами. А те, словно подыгрывая, вдруг начали расходиться носами с боевыми таранами в разные стороны. Да так, что заслонили сектора стрельбы остальным. Слышно было, что на обоих кораблях судорожно замолотили вёсла дальних бортов. Но положения это не исправило.

Феоктистов опустил глаза и ещё больше изумился. Даже снял шлем, чтобы лучше видеть. Что-то, словно огромный пузырь, надувалось перед «Викторией», убирая из Етера грязь. Впереди расходился слой абсолютно прозрачной, словно бы океанской воды. Вот уже видно заиленное дно. Какой-то, явно рукотворный, мусор. Слаженно блеснула на повороте стайка крупных рыб. Гигантскими лентами метнулись из ила два крокодила. А там и ещё что-то, более вёрткое и стремительное вильнуло обратно в речную муть. Странная тварь... Та-кеметцы перестали стрелять и тоже изумлённо таращились в необыкновенно чистый пузырь, ярко выделявшийся в грязно-коричневой поверхности реки. Благодаря ему «аргонавты» беспрепятственно прошли через линию боевых кораблей. Их никто не преследовал.

Едва рейд Розетты скрылся за поворотом, практически незаметно исчез и пузырь чистой воды. Эскадре больше не требовалась «молитвенная поддержка». Буквально через пару миль в архипелаге островков дельты Етера приметили один, довольно крупный, подковообразный. Помимо мелкой спокойной лагуны там имелись деревца и даже людские сооружения: глинобитный домик с невысоким маяком. Это свидетельствовало, что остров практически никогда не заливало. То, что нужно.

Встали на якоря, вспугнув трёх крокодилов. Оставалось подобрать безопасное место для оборудования плавучего дока. К сожалению, в Великом море полностью отсутствовали приливы, и надеяться на помощь силы самой воды не приходилось.

* * *

На берегу их трофейные наваррские лодки встретила небольшая ухоженная кошечка. Она плавно вышла из-за прибрежного куста и внимательно уставилась на пришельцев большими жёлто-зелёными глазами с узким вертикальным зрачком. Владимир как увидел, так и охнул. Серую шкурку перечёркивали намёки черных полос, как у тигра, а на груди белела манишка. Правда, её закрывало ожерелье из блестящей ленты. Лапы и уши вот великоваты, а так сходство было почти полным. Именно такого котёнка ещё в седьмом классе он поймал во дворе знакомых. Зверёк уворачивался, кусался. А когда попытался скрыться в поленнице дров, застрял. Но и там отчаянно сопротивлялся. Исцарапанный мальчишка добыл его, спрятал за пазуху. И только тогда полосатый кроха затих. Но уже очаровал нового хозяина своими бойцовскими качествами. Дома почти две недели ушли на приручение. И лишь когда котёнок потихоньку начал даваться в руки, выяснилось, что он поймал девочку.

— Кис-кис-кис! - привычно позвал Феоктистов, но аборигенка лишь обнажила острые белые зубы и по-змеиному зашипела.

— Милорд, это что? Зверь какой-то?

— Это кошка! Очень милый домашний зверёк. Но чужим её лучше не трогать.

Очень кстати показались хозяева: смотритель маяка с сыном и дочерью. У всех в руках были длинные тонкие остроги. На головах белые накидки свободных ремесленников. У пятнадцати-шестнадцати летней очаровательной девушки из-под неё выбивалась толстая русая коса. Непосильная работа и палящее солнце ещё не обезобразили её личико, и оно сияло той удивительной красотой юности, от которой почти у любого мужчины вскипает кровь. «Аргонавты» приветливо заулыбались, и знакомство прошло мирно. Хозяева были тощими, жилистыми, с тёмно-коричневыми от загара лицами и ярко-голубыми глазами. Вообще, та-кеметцы на вид почти не отличались от жителей любых других королевств и эмиратов. Впрочем, это удивляло только вандандцев.

Всего на острове жило восемь человек. Смотритель маяка, Меланей, с женой и шестью детьми. Самые старшие, семнадцатилетний Флегиат и пятнадцатилетняя Лисианасса, пришли с отцом. А младшие, вместе с матерью, прятались в доме. Визит сразу трёх кораблей не на шутку их испугал, так как легальное судоходство всегда проходило мимо острова. Купцы торопились в Розетту, либо шли с новыми грузами обратно, а военные обращали внимание лишь на устойчивость работы маяка. Не мудрено, что «аргонавтов» приняли за пиратов. Тем более берберы и сирийцы изредка показывались в архипелаге.

Кошка, или по та-кеметски «мау», пошла с людьми как полноценная боевая единица. Это вообще умилило Феоктистова. А серебро уладило остальные вопросы. Меланей был десятником в армии, но после ранения вынужденно оставил службу. Однако в качестве награды получил от фараона этот остров с маяком в пожизненную аренду. (Вся земля в Та-Кемете была личной собственностью монарха). Денег в казну он не платил, но был обязан обеспечивать бесперебойную работу навигационного оборудования. Жило семейство Меланея рыбалкой, огородом, да плодами финиковых пальм. Поэтому закупка топлива для прожорливого маяка была их вечной головной болью. В пламени лампы сгорали все невеликие доходы от продажи рыбы. Так что тридцать деннариев сразу подняли хозяину настроение. Тем более, когда он убедился, что ущерба собственности фараона не намечалось.

Идею для ремонта, как всегда, подсказал «Портос». Все их нефы имели низкую осадку и почти плоское дно. Поэтому требовалось лишь максимально разгрузить их, сняв груз, фальшборта, мачту и вёсла, после чего корпуса можно было волоком, как большие сани, руками вытащить на пляж. А уже там заняться очисткой днища от сотен фунтов наросших ракушек и водорослей, да затеяться новой оснасткой. Благо на эскадре было аж трое толковых плотников.

Но имелась одна серьёзная проблема — крокодилы. Лагуна буквально кишела тварями, рост которых чуть не вдвое превосходил человека. Насколько друзья помнили, атаковать жертву они одинаково успешно могли как в воде, так и у берега. Мощный хвост позволяет крокодилу буквально выстреливать собой в направлении жертвы. Вот только проверять эти знания на практике что-то не хотелось... Как же провести работы?

Неожиданно Меланей, за три денария в день, обещал решить проблему. Лорды понятливо переглянулись. Николай достал монеты и демонстративно отсчитал:

— Давай! Как только сможем работать — сразу получишь.

— А вам точно нужна вся лагуна?

— Ну, точно я не знаю. Поэтому сначала — давай всю! А там видно будет.

Та-кеметец с достоинством кивнул. Негромко почмокал губами, привлекая внимание мау, и местные ушли вглубь острова. Где-то через час из-за левого мыса показались три лодки из пучков просмоленного папируса, с сильно загнутыми вверх носами. Смотритель и пять старших детей неторопливо выгребли к дальнему берегу лагуны, высадились и соединили свои лодки длинными бреднями из тонкой бечевы. После чего отправились обратно, расходясь на всю ширь водного зеркала. На носу центральной «камышовки» горделиво восседала давешняя мау.

Сначала «аргонавты» ничего не замечали. Но вот воду перед лодками начали прочерчивать характерные расходящиеся «усы». Всё больше и больше. Да и полосы мути, поднимавшиеся со дна, показывали, что крокодилы уходили. Словно не желали попасть в тонкие человеческие сети. Дойдя до оконечности лагуны, «камышовки» встали на якоря. Ребятишки деловито натянули сверху парусиновые тенты, а потом забросили удочки. Похоже, собрались так стоять до самого вечера.

— Ты смотри, отчаянные какие! Их что, крокодилы, вообще не трогают?

— Так, орлы! — тут же заорал Бьорн. — «Викторию» к берегу. Как сядет на мель — начинаем разгружать. И живо-живо! Пока крокодилов нет.

Два раза повторять не пришлось. До заката успели вытащить корпус на пляж. Для этого пришлось обвязать нос гроздью канатов и впрячься почти всем.

На следующее утро история повторилось. Разве что теперь Зубров попросил освободить всего лишь часть лагуны, чтобы гарантированно обеспечить безопасность кренгования. Островитяне опять связали свои «камышовки» бредешками и отошли от побережья примерно на двести футов, оттеснив крокодилов от места работ. Семейство Меланея обращалось с огромными земноводным как обычная хозяйка со своими курами. Это было страшно, не понятно, и оттого внушало огромное уважение.

К вечеру к острову подошёл торговый финикиец. Увидев увлечённый труд, его капитан не поленился остановиться и переговорить с коллегами. Гостя звали Ульпиан, вольный торговец из Угарита. Это был весёлый, жилистый, до черна загорелый мужчина неопределённого возраста. Тёмная борода придавала ему солидный вид, но глаза сияли как у юноши. Капитан немного удивился, что встретил сразу трёх правителей далёких земель, путешествующих на скромных торговых кораблях. Но тут же достойно поприветствовал и вручил каждому по вычурной керамической кружке. Пояснил, что у финикийцев принято в знак уважения дарить сувениры, «бакшиш». Коля тут же сделал ему «алаверды» — налил сладкого кальвадоса.

Ульпиан попробовал, оценил и хозяйственно слил подарок в небольшой кувшин с крышкой. Затем рассказал, что карфагеняне начали оповещать всех мореходов об опасности плавания у Столпов Мелькарта. Якобы там обосновалось чудовище, пожирающее корабли. Его самого не видно. Но при совершенно спокойном море под проходящими судами неожиданно возникает гигантская воронка, заканчивающаяся огромной многозубой пастью. Почувствовав добычу, челюсти смыкаются, и воронка исчезает. Во всяком случае, так рассказывают немногие выжившие.

«Аргонавты» вслух прикинули сроки появления чудовища, и сделали вывод, что им вполне могло оказаться то огромное существо, что они видели на входе в Великое море. Финикиец, буквально не сводивший глаз с головы плезиозавра, от этого рассказа пришёл в совершенный восторг:

— Точно! Древние боги же специально пролом Мелькарта сдвигали, что бы чудовища из-за края земли не могли попасть в Великое море!

Ульпиан тут же попросил отца Илью благословить его, экипаж и весь корабль. А затем долго выпрашивал у Феоктистова хотя бы один зуб «морского дракона». Тот отказывал до тех пор, пока не вмешался Зубров. В итоге сторговались на десяти секретах и таком же количестве амфор с оливковым маслом, для оплаты труда Меланея. Правда, сначала финикиец попытался в качестве секретов впарить им всякую чушь. Но просто «сказки» лордов не интересовали (хотя и их они старались запомнить). Наконец, капитан согласился поделиться некоторыми хитростями профессиональных мореходов. Благо «Виктория» уже кренговалась, и на ней можно было всё делать практически.

Прежде всего, для замедления обрастания днища обработали его смесью смолы, дёгтя и серы. Затем поставили на носу вторую мачту, сильно наклонённую вперёд. Оборудовали балки вёсел та-кеметскими уключинами из верёвок. За счёт увеличения силы гребков должна была возрасти скорость вёсельного хода. Лёгкие фальшборта с креплениями для щитов заменили на капитальные, но съемные, а вёсельные клюзы загерметезировали по-троянски, кожаными манжетами. Добавили рамы, чтобы при нужде их можно было полностью задраить. Получился высокий сплошной борт, при незначительном изменении общей остойчивости. А это уже позволяло использовать нефы как полноценные когги — ходить по морю даже при значительном волнении. Ульпиан научил делать простейшую защиту от стрел и иного метательного оружия из запасного паруса, растягивавшегося вокруг мачты подобием низкого шатра. Утверждал, что здорово работает при отражении атак пиратов. Наконец, корпус «Виктории» сдёрнули двумя кораблями в воду. С помощью лодок загрузили и установили новую оснастку. Получилось красиво. Финикиец показал, как работать с прямым и косым парусами, ходить под ними галсами и бейдевиндом.

На всё это ушло пять дней. В завершение, после долгого колебания, Ульпиан достал свою рукодельную карту с прорисованной кромкой берега всего Великого моря. На ней были помечены города, устья рек, зоны рифов и удобные стоянки. Даже места встреч с чудовищами. Но перерисовать не разрешил:

— Карта путей — это самое большое и тайное сокровище любого капитана! Но можете посмотреть. Что-то важное в любом случае запомните.

— А если мы дадим тебе перерисовать свою?

Так карта Феоктистова дополнилась очертанием Великого моря, а финикиец стал обладателем подробной линии побережья, расстилавшегося по Краю Мира за Столпами Мелькарта. После этого Феоктистов подвёл Ульпиана к голове плезиозавра и лично выломал самый крупный зуб. Судя по радостным глазам капитана, обмен для него получился очень выгодным. Он тут же спешно откланялся и убыл в Розетту.

* * *

«Нику» тоже начали переоборудовать. А вот на «Арго», который Бьорн любил как дитя, он разрешил поставить лишь часть новшеств, не менявших привычный ему тип мореплавания. Через три дня, когда заканчивали очистку корпуса «Ники» и доделывали новую мачту, со стороны Розетты опять вышли военные корабли. Только теперь они сопровождали огромное богатое судно, обвязанное пучками папируса.

Приближаться на дистанцию выстрела та-кеметцы не стали. Остановились выше по течению и долго рассматривали стоявший на якоре «Арго», кренгующуюся «Нику» и паруса обновлённой «Виктории», кружившей чуть дальше по глади Етера. Это капитан Грэг с парусной командой осваивали финикийские приёмы. Наконец, военные выслали к острову небольшую лодку. На её носу стоял грустный Варсутин. Только теперь вместо посоха он держал палку с белым полотнищем.

С «Арго» ему указали на берег, и парламентёры послушно свернули. Но там, где они собрались причалить, лежали на мелководье сразу несколько крупных крокодилов. Лорды, в сопровождении девяти арбалетчиков, двинулись навстречу, но на сам пляж предусмотрительно не вышли. Им было интересно, сожрут ли преподобного. Когда до берега оставалось футов пятьдесят, парламентёр простёр руки и заговорил что-то непонятное. Земноводные тут же дружно поплыли к лодке. Гребцы передали Варсутину корзину с большими живыми рыбами, и он начал бросать их перед крокодилами. Небольшими рывками те расхватывали угощение. Плетёнка быстро опустела. Но и твари исчезли! Ушли, так же, как и от Меланея.

— Дрессированные они у них тут, что ли?!

— Вон сейчас сам Варсутин подойдёт, у него и спроси!

Вместо ответа Зубров принял вид «его сиятельства». Бургомистр приблизился, сделал церемониальный поклон и рассыпался в извинениях. Мол, он, недостойный, недостаточно учтиво просил великих гостей дождаться верховных жрецов, и это привело к досадному недоразумению.

— Короче, Склифософский! — невежливо перебил лорд Гром. — Нам глубоко пофигу ты, жрецы и вообще всё в Та-Кемете. Скажи спасибо, что ещё морячкам вашим не ответили. А то сейчас бы их в Розетте все крокодилы Етера доедали.

— Кто, простите?! Вы имеете в виду Сетха Дпу?

— Ты кого сейчас кормил?

— Священных Сетхов Дпу...

— Ну вот они бы и доедали!

— Простите меня, недостойного ещё раз! Но как вы, чужестранцы, управляетесь со священными Дпу?! Вы же не можете знать заклинаний!

— Так! — вмешался лорд Волк. — Надоел ты, Варсутин. Катись отсюда!

Но оказалось, что от пришельцев не так просто избавиться. На большом корабле прибыл-таки тот самый Высший Совет, которому надлежало решить судьбу «аргонавтов». Остров Меланея блокировали войска. Ниже по течению нарисовалась ещё одна военная флотилия. А на соседние острова высадилась пехота Та-Кемета в характерных наголовных «тельняшках».

— Настырные! — уважительно протянул Волк. — Только мы всё равно уйдём. Батюшка «духовным щитом» суда раздвинет, и адью! Неужели, не понимают?

Оказалось, понимали. И очень даже хорошо. Корабли передовой флотилии та-кеметцы соединили толстыми цепями, а крайние ещё и жёстко прикрепили к многочисленным береговым швартовам. Возле них поставили боевые машины. Похоже, бой был неизбежен. Вот только ремонт не удалось завершить. Да и жалко было бросать остров, к которому уже успели прикипеть. Семейство Меланея тоже уже воспринимали как своих. В первые дни, правда, почти все «аргонавты» начали петушками скакать вокруг очаровательной Лисианассы. А горячие басконцы даже несколько раз подрались. Дошло бы и до убийства, но вмешался отец Илья:

— Дочь смотрителя по положению равна вам. Так? Поэтому непотребства не допустим! Охальнику сам шею сверну. А вот ежели у кого серьёзные намерения возникли, для начала к её отцу пожалуйте. Да и саму Лисианассу спросить не вредно. Ну, а коли и после этого спорные вопросы останутся — тогда уж деритесь сколько угодно. Но, по закону поединка. И не до смерти!

В итоге басконские петухи ещё дважды сходились. Только теперь уже в шлемах, кожаных куртках и с крепкими палками в руках. А на третий раз бой не состоялся. Едва два молодых, честь-честью посватавшихся моряка с «Арго» изготовились, сама Лиссианасса подошла и встала за спиной восемнадцатилетнего Гуиллермо из Сен-Мари. Тут уж всё стало понятно без слов. Тем более, любовь у них там, похоже, вспыхнула самая настоящая.

Остров, в принципе, позволял разместить всю сотню «аргонавтов». Вот только ночной опасности от крокодилов никто не отменял. Поэтому лагерь оборудовали по соседству с подворьем Меланея. На возвышенности укрепили гамаки на шестьдесят человек и укрыли сверху навесами. Остальные посменно несли вахту на кораблях. У смотрителя во дворе имелся колодец-«журавль» с довольно чистой водой. Моряки хозяйственно укрепили его стенки связками сухого папируса и начали активно вычёрпывать. Воду, что шла для нужд камбуза и питья, дополнительно обеззараживали небольшим количеством кальвадоса. Остальное заливали в купальню лордов. А в свою шла обычная, из Етера.

Для купален, по совету Зуброва, врыли в землю несколько столбов, на которых укрепили большие самодельные конусы просмолённой парусины. Кончик зажали деревянным коробом с задвижкой-заслонкой и нижней стенкой с множеством мелких дырочек. Получился примитивный летний душ. Воду в конусе до поры удерживала разбухшая деревянная заслонка. Стоило её стронуть, как из короба ударял пучок тонких, почти горячих струй. При тяжёлых физических работах, да на жаре это оказалось просто незаменимым.

Но даже при наличии купален, несколько самых невыносимых часов, пока палящий Ра ходил в зените, все отдыхали в тени. Или, как говорили басконцы, «предавались сиесте». Питались, в основном, блюдамииз свежей рыбы, которую в большом количестве вылавливали дети Меланея. Так что дни пребывания на острове показались мореплавателям самыми приятными за всё путешествие.

Пока завершали работы на «Нике», а затем кренговали «Арго», отца Илью, по очереди, посетили все девять верховных жрецов. Общался он с ними всегда наедине, но, на всякий случай, под присмотром арбалетчиков. Вёл себя каноник предельно вежливо, со спокойным достоинством. Лордам, до поры, ничего не рассказывал. Но когда однажды заявился уже весь Высший Совет, подошёл к «мушкетёрам»:

— Ваши Сиятельства! Священники тутошние очень просят столицу Та-Кемета, Мемфис, посетить. Да самому фараону ихнему уважение оказать.

— А на фига нам это?

— Да вот тоже самое толковал! Но очень уж просят благословить короля.

— На это ты им один нужен! — улыбнулся Феоктистов.

— Не совсем так. Благословение-то наше только от всех идёт.

А ведь, действительно! Ещё на одной из стоянок у берегов Наварры как-то разговорились, и каноник разъяснил суть святой поддержки из арсенала «Гнева Господня». В частности, пресловутый «духовный щит» можно поставить на кого угодно, но только не на себя. То есть, постоянно защищая их, сам отец Илья всегда оставался уязвимым. Поэтому с тех пор все дружно молились за своего заступника. А заодно и друг за друга. Ведь даже их слабенькие «щиты», накладываясь, образовывали многослойную невидимую защиту.

— Понятно. Советуешь всё же сходить, благословить фараона?

— Не совсем так. Но вы же, вроде, хотели несколько мау домой взять?

— Ну, да! — изумился Зубров. — А это-то здесь при чём?

— Вывозить священных мау из Та-Кемета строжайше запрещено. Все они — собственность фараона. Похищение карается смертью. А тех зверюшек, кого чужеземцы всё же вывозят, та-кеметцы всё равно находят. Покупают, отнимают, либо крадут. Но в любом случае возвращают. Потому что верховная богиня мау,Баст, наделена властью открывать зарю нового дня. Она дарует Та-Кемету жизнь, силу, здоровье и радость.

— Н-н-да! Фиговая новость. Даже кусочка этого не захочешь лишиться!

— В принципе, да. Но можно попросить у фараона отдать мёртвых мау.

— Зачем?! Или ты ещё и некромантией владеешь? — изумился Бьорн.

— Тьфу на тебя, охальник! Просто есть у этих зверюшек одна особенность. Когда мау приносит потомство, она больше не допускает до себя самца. А тот, чтобы ещё раз её покрыть, часто убивает детёнышей. Если удастся застать крох не до конца умершими, можно попробовать поднять зельем из крови дракона.

Решили рискнуть. Так, с разрешения фараона, в Мемфисе выкупили свежепридушенных котят. За золото, по весу. Влили каждому по нескольку капель зелья, разведённого в коровьем молоке. И все крохи ожили! А на крики «воскресших» детёнышей на корабль пришла их кормящая мать, Василиска.