6718 год от Сотворения Мира, 14 августа

Пожар в Кангарде бушевал три дня. Вся знать укрылась в королевском замке, а простой люд спасался за городскими стенами. Для воинов Стаи это время растянулось в один сплошной кошмар. Трёх раненых рыцарей они смогли взять живьём. После короткого, но энергичного «увещевания», те заговорили. Причём, сообщили одно и то же — троянцы, вместе с тысячей вооружённых хазар, утром собирались захватить резиденцию Филиппа II. Дерзкий удар Стаи застал их в самый неподходящий момент. Почти все растерялись, так как решили, что правитель Нормана раскрыл план мятежа и нанёс превентивный удар. А уж «греческий огонь», заливший город, вместе с невиданными здесь картечью и пулями вообще вызвали панику.

Информация была архиважной, поэтому Феоктистов с тремя телохранителями повёз захваченных к королю. А Зубров с оставшимися шестьдесят девятью всадниками и шестнадцатью матросами приступили к спасению горожан. Корабли швартовали прямо вдоль горящих кварталов и грузили детей, кормящих матерей и стариков. Затем на вёслах вывозили спасённых за южную стену, куда огонь не дошёл, и возвращались за следующими. Три десятки воинов, соорудив из портовых двуколок подвижные бочки, пытались сдержать распространение пожара. Ещё тридцать девять вытаскивали из домов людей. Немощных сопровождали к кораблям, а остальных привлекали в помощь, как дополнительных «огнеборцев».

Но действовать приходилось жёстко. Горожан охватил ужас. Поэтому зачастую сначала кололи и рубили паникёров, а уж потом командовали оставшимся что делать. Зато, получив конкретные задания, новые пожарные быстро входили в азарт. Работали в цепочках водоносов, подрубали строения на пути огня, отважно боролись с пламенем и спасали людей. Как рассвело, появилась новая напасть — многочисленные мародёры. Их, по примеру лорда Грома, начали просто бить из пращ и колоть прямо на месте преступлений.

За ночь более двадцати всадников Стаи получили ранения и множественные ожоги. Их тоже эвакуировали за город. Наконец, пришла помощь: лорд Волк привёл около четырёхсот стражников и воинов гарнизона. Король проникся глубиной предотвращённой и возникшей опасностей и передал часть войска под временную команду шерифа. Ещё около двух сотен солдат короны усилили гарнизон городской стены. Но к утру 13-го огонь подошел к её северной и северо-западной участкам. Загорелись деревянные части укреплений.

Нашлось дело и столичной тайной страже. У Филиппа ею командовал сэр Гаий де Гретевил, тригадцать лет назад присягнувший юному королю. От пленных он выяснил, что в течение последних трёх-четырёх месяцев в Кангард массово прибывали жители Хазарского каганата. Как правило, бывшие земляки, либо сторонники троянцев. Они-то и составили основу предотвращённого мятежа. Поэтому бойцы сэра Гаия оцепили временный лагерь спасённых и начали спешно отделять тех, кто был незнаком горожанам. Под конец, пытаясь отфильтровать всех пришлых, прошерстили и навербованных пожарных. Правда, воины Стаи сначала не отдали тайной страже приглянувшихся смельчаков. Но тут подъехал сам лорд Волк и громко приказал всем «огнеборцам» лечь на землю лицом вниз. Первого же возмутившегося застрелил из арбалета. Тут уж сработал инстинкт Стаи. Воины ССГ встрепенулись и сами азартно обездвижили своих недавних помощников. Затем, по одному, начали передавать для проверки людям де Гретевила.

Только после этого уставшие казаки смогли отдохнуть. Уцелевших лошадей оставили под присмотром стражников, а людей приняли на корабли. Практически сразу все вповалку уснули. Лишь моряки ещё вывели суда на рейд королевского замка, где поставили на якоря под охраной башен. Затем растолкали часовых, и тоже завалились отдыхать. Оба лорда спали вместе со своим вымотавшимся воинством.

* * *

Утром следующего дня Владимира разбудили лучи солнца. Лорд аккуратно вылез из тёплой массы умаявшихся, закопчённых казаков и прошёл на ют. То ли он был причиной, то ли яркий восход, но вскоре уже всё войско дружно опорожняло переполненные «гидробудильники».

— Здорово, Володь! — радостно закричал с соседней «Ники» Николай. — Правду говорят, что душа под пузырём сидит!

— Привет! С чего это ты взял?

— Дак, как пожурчишь, и на душе сразу легче!

На всех кораблях дружно заржали.

— Так, орлы! Давайте на вёсла. Подняться вверх по течению на два полёта стрелы. Там высаживаемся и завтракаем. Заодно и воду почище наберём.

Под новую вспышку хохота выбрали якоря и отошли на безопасное расстояние. Изголодавшиеся казаки ссыпались на берег. Быстро притащили головни с пожарища, запалили костры под медными котелками. Все эти дни никто почти ничего не ел. «Огнеборцы» лишь обильно пили воду, которую помощники черпали прямо из Орна. В ожидании горячего «хлёбова» все дружно захрустели сухарями.

Кораблям тоже досталось на пожаре. Основные паруса сгорели, оснастка и вёсла обуглены. Но даже на этом фоне «Виктория» смотрелась настоящей развалиной. От правого борта остались лишь неровные головёшки. Мачты вообще не было. А остатки такелажа мотались по левому планширу неопрятными космами. Видно было, что активно горел и настил верхней палубы, где чёрнел закопчённый вертлюг картечницы. Хорошо, что не рванул порох. Лорд Волк подошёл к орудию и попробовал провернуть колесо. Со скрипом то подалось. Вдруг увидел в запальном отверстии аркебуза заряд. Резко отвернул ствол на реку и проверил остальные. Ещё два оказались с выстрелами.

«Картечница кругового огня» была его личным изобретением. Первая эйфория от изготовления пороха быстро сменилась разочарованием. Качество простой смеси селитры, серы и древесного угля даже близко не соответствовало тому, к чему привыкли в своём мире. Какое уж тут «белке в глаз» или «потопить ядром корабль»! Их первая пушка метнула камень всего шагов на двести. А большую металлическую стрелу недобросила и на сотню. Обычные местные «скорпионы» били вдвое дальше! Причём, времени на перезарядку требовали меньше и на выстрел не тратили дорогой порох. Стоило ли так стараться?

Изготовление «огненного зелья» оправдывали лишь ручные бомбы из пороха и камней, да применение картечи. Вот заряд металлических шариков сразу показал себя. После выстрела из пушки они буквально снесли всё на расстоянии до двухсот пятидесяти шагов. Повторилась история и с аркебузом — уменьшенным ручным орудием, из которого стрелял один человек. Его заряд, теоретически, долетал до ростовой мишени с семидесяти-восьмидесяти шагов. Правда, точности не было никакой. Получалось, что их хитромудрое оружие, с учётом длительности перезарядки, в настоящем бою могло дать лишь один выстрел. Впрочем, свинцовая картечь и из аркебузы уверенно поражала сразу несколько плотно стоящих мишеней. Но на дальности не более шестидесяти шагов. То есть, всё же позволяла пробить брешь в атакующем строе пехоты или массе кавалерии. Это было уже кое-что.

Со временем «огнемётчики» научились улучшать качество пороха. В несколько раз смогли повысить его метательную силу и, соответственно, увеличили дальность стрельбы. Развитие металлургии позволило создать образцы оружия с более точным боем. Но эффективность картечи по-прежнему лидировала. Вот только ни пушки, ни аркебузы, ни даже более технически совершенные мушкеты не позволяли вести длительный бой с многочисленным противником. А уж тем более – создать на нужном участке сокрушительную плотность огня. Требовалось что-то вроде пулемёта.

И тут Феоктистова осенило. Он прикрепил восемь аркебуз на тележное колесо, стволами наружу. Одел на штырь, чтобы вращались в горизонтальной плоскости, и получил многоразовую картечницу. В принципе, его конструкция повторяла «митральезу», применявшуюся в XVIII веке. Но советский старшеклассник ничего о ней не знал. В школьном курсе СССР почти не изучали образцы старинного оружия.

Испытания на полигоне показали хорошие результаты. Вот только картечница всё время падала от отдачи, да деревянное колесо быстро разлетелось. Так что на «Викторию» поставили уже усовершенствованный образец: к палубному настилу прикрепили кованую треногу с вертлюгом, на котором вращалось уже железное колесо с аркебузами. Обслуживали установку два «огнемётчика», стрелок-наводчик и заряжающий. Правда, ни одного из них в числе уцелевших не оказалось.

После плотного завтрака отправили «Нику» за город забрать своих раненых. Среди них оказался и наводчик, Барт из Тулузы. Он имел многочисленные ожоги, в том числе на обеих руках и щеках, огромный кровоподтёк на всё лицо и полностью сплющенный нос. Из повязок выглядывали только воспалённые глаза с сожжёнными ресницами, да рот. Через него бедолага дышал. «Огнемётчик» часто терял сознание и его всё время тошнило. Похоже, имело место ещё и сотрясение мозга.

Казаки занялись уходом за ранеными, а лорды лично принялись за Барта. Прежде всего, аккуратно промыли ему лицо и освободили расплющенный нос от наслоений свернувшейся крови. Затем Феоктистов оттянул кончик, а Зубров вставил в освободившиеся ноздри две трубочки, свёрнутые из тонкой древесной стружки. Вскоре Барт вновь задышал нормально. Ему дали воды, уложили отдыхать и пошли помогать остальным. Бойцы тем временем вскипятили пять начисто отмытых котелков с водой и круто заварили свежими цветками ромашки. Когда настой почти остыл, лорд Волк добавил в четыре котелка по несколько капель целебного зелья из крови дракона, а в пятый бухнул почти половину заветного кувшинчика. Слабым антисептическим раствором обработали Стае ожоги и поверхностные повреждения. А жидкость из пятого распределили согласно тяжести полученных ран и дали выпить. Через пару часов все выжившие почувствовали себя значительно лучше.

«Огнемётчик» даже смог рассказать, как вело себя в бою новое оружие:

— Милорд! Картечь даёт очень большой разброс. Сначала весь фальшборт снесла, а потом ещё и часть настила порубила. Правда, и врагу неслабо прилетало! Его всадники весь пирс заполонили. Из луков и арбалетов начали долбить. Ну, тут и мы с Сэмом им ответили. Отличная вещь, милорд, наша картечница!

Барт перевёл дух и отдышался:

— Вот только от её выстрелов и корабль загорался... Искры на пол падали и щепу от разбитого фальшборта поджигали. Сэм порох таскал, а двое матросов начали нам настил водой обливать. Наверное, от брызг часть аркебуз стала давать осечки. Порох же не выносит сырости. Я из оставшихся стволов палил. А два раза вроде бы не сработавшие аркебузы вдруг сами по себе выстрелили. Первый-то раз ничего. Только пшикнуло негромко, да картечью об задний борт шибануло. Слабенько так. А вот второй прямо в живот Сэму пришёл... Страшное дело, милорд.

— А где тело твоего напарника?

— Как раненых возить начали, где-то на берегу его матросики бросили. Место освобождали. Найти бы Сэма нужно, милорд! Да хоть похоронить по-человечески.

— Обязательно найдём, Барт! А что у тебя с лицом получилось?

— Да я всё стволы стреляющим аркебузам пытался повыше задрать. Чтобы врага дальше и плотнее накрывало, а не секло картечью собственные борта. Так этот гад начал при выстреле с вертюга соскакивать. Да всё время мне по морде норовил! Хорошо, хоть в шлеме стрелял. Почитай, на весь бой сил хватило. Видел, как вы на пирс выскочили, затем как ребятёнков грузить начали. Только тогда уж и вырубился.

Лорд Волк потрепал по плечу отважного артиллериста:

— Ничего! Зато теперь в тебе силы дракона прибавится!

А сам смотрел на чёрную поникшую картечницу. Нужно ещё дорабатывать!

* * *

6702 год от Сотворения Мира, 19 июля

В конце мая экспедиция «аргонавтов» тронулась в путь. Скрепя сердце, Коля всё же оставил все хозяйственные дела на Чарли Дорингема и тоже пошёл в море. Главное, все поля и огороды ССГ до отбытия удалось засадить. А на остатках урожая прошлого года крестьяне активно разводили домашнюю птицу. В основном, кур. Кроме того, повсеместно ловили рыбу, к чему приспособили все девять речных судов, и бесчисленное множество лодок. В принципе, голода теперь можно было не опасаться. Но рачительный Зубров решил подстраховаться и запас в закромах замков ещё и резерв продовольствия и семян. Для чего в порубежных баронствах Мэна пришлось закупить много отборного зерна.

Вообще, добытчиков продовольствия в Союзе всё чаще превозносили как самых уважаемых людей. Ведь именно на их трудах стояло вообще всё. В том числе и хвалёное «рыцарское дело». Но больше всего лорд Гром гордился основанной солеварней. Сначала они с Волком долго пытались уломать короля выделить Союзу кусок земли на побережье, недалеко от Дива. Очень уж хотелось иметь собственную судоверфь. Ведь, как показала практика, без морских путешествий их разросшееся хозяйство уже не могло обойтись. А из добытых в боях кораблей только «Виктория», «Ника» и «Диана», более-менее оборудованные во время лангедокской экспедиции, могли применяться для таких плаваний. Но монарх прекрасно понял их стремление, и остался непреклонен. Его коронный город Див перекрывал ССГ один из двух водных выходов к морю. А на втором стоял Кангард. Так что терять рычаг воздействия на малопредсказуемых агрессивных вассалов, Львиное Сердце не хотел.

В итоге Бьорн отбыл на «Диане» к себе в Тулузу и пообещал самостоятельно построить там к началу лета добротный морской корабль. С учётом предстоящего имя у него уже было: «Арго». А тут на помощь шерифам неожиданно пришёл скромный отец Илья. Он посоветовал просто арендовать нужную землю у церкви. И даже вызвался лично похлопотать перед благоволившим ему Владыкой. В итоге, Союз начало регулярно поставлять топливо для нужд монастыря святого Патрика, а также келарю архиерейского подворья. А на арендованной земле, прямо напротив крепостных башен Дива, буквально за неделю поставили небольшую судоверфь, где занялись подготовкой «Виктории» и «Ники» к предстоящему путешествию.

Ещё через неделю, глядя на всё увеличивавшиеся горы стружек и деревянных обрезков, Николай решил использовать и их. Один из рабочих бараков оборудовали «печкой Зуброва», на которой начали вываривать морскую воду. Правда, возить её пришлось издалека, так как в устье Дива она была ещё пресной. Зато Союз начал получать собственную соль! А это — запасы рыбы, мяса, овощей и яблок на зиму. До ухода лордов выварочный цех, как и верфь, номинально принадлежащий епископату, постоянно разрастался.

Может потому, что уже весь ССГ удалось насытить солью, проводить лордов пришла огромная толпа. Простолюдины мало понимали, что за непонятное «золотое руно» собиралась добыть Стая, но прекрасно осознавали опасность путешествия. На усовершенствованные корабли загрузили продовольствие и оружие. В том числе три огнемёта с боезапасом и сто восемьдесят шесть арбалетов с большим количеством деревянных бочкообразных стрел и железных «болтов». Затем закатили сто двадцать сорокавёдерных бочек с кальвадосом.

При этом, никто кроме лордов не знал, что в тех были сокрыты ещё и кожаные мешочки с золотом. Всего Ратибор выдал вассалам на двенадцать тысяч фунтов солидов, экю и цехинов, цинично пояснив, что остальное они должны собрать сами, в счёт будущей «королевской десятины». Ну, или компенсировать обещанной «кровью». Хорошо, что золото, из-за своей высокой плотности, занимает куда меньше места, чем серебро или железо. Да ещё и не ржавеет. Поэтому в каждую винную бочку удалось спокойно упрятать по пятьдесят фунтов золотом, что по объёму составило меньше четверти галлона. Ещё по три тысячи восемьсот фунтов драгметалла спрятали в таких же кошелях, плотно уложенных на самые кили обоих кораблей, и прижали настилами гребных палуб.

Сначала, конечно, друзей буквально покоробила «жадность» сюзерена. Но когда они сами, путём напряжения всех сил Союза, смогли собрать лишь восемьсот четырнадцать фунтов, пришло понимание. Король и так доверил очень много. Ведь вообще не было никакой гарантии, что поход за «золотым руном» окончится удачей. Но сир Ратибор поверил вассалам, что налагало на них огромную ответственность.

Всего в путешествие взяли шестьдесят человек. Практически всех, кто участвовал в лангедокской экспедиции, а также семнадцать дополнительно отобранных выносливых бойцов. К удивлению лордов, в поход попросился и отец Илья. Он уверял, что хорошо освоил «молитвенную поддержку» и «духовный щит». А, при нужде, якобы, мог справиться и с экзорцизмом. Зубров сразу был «за». Он уже успел немного сдружиться с суровым германцем. Феоктистов же сначала сомневался. Но затем рассудил, что не смотря на возраст, сорокадвухлетний священник всё ещё был умелым опытным воином. Поэтому тоже согласился. Вот только дополнительно прогнал всех «аргонавтов» по программе «боевых альпинистов». Эти навыки уже доказали свою универсальность. К удовольствию лордов, отец Илья справился с нагрузкой лучше многих молодых «волчат».

«Викторией» по-прежнему командовал капитан Грэг. Только теперь уже не наёмный, а свой. Ещё после возвращения из Лангедока он принял приглашение переехать на жительство в Союз, где получил содержание «сотника» Стаи. Собравшийся народ искренне кричал добрые пожелания, дети восторженно визжали, а женщины кидали в корабли «аргонавтов» цветы. Многие плакали. Лишь графини застыли на пирсе неподвижными скорбными статуями. Двухмесячная Рита возилась позади леди Эммилии на руках у молодой широкогрудой кормилицы. Так что и друзья еле сдержали слёзы прощания. Похоже, в Союзе их искренне любили.

И вот за плечами уже почти три месяца морского пути. В устье Жиронды встретились с поджидавшими «Дианой» и красавцем «Арго». Ярл Бьорн сдержал обещание и построил добротный карви — универсальный корабль викингов. Он мог одинаково успешно использоваться и как боевой, и как торговый. «Арго» имел сразу два килевых весла, одно спереди, второе сзади. Это позволяло практически мгновенно менять направление движения и одинаково успешно двигаться в обоих направлениях. Что было просто незаменимо на реках и в морском бою. К тому же килевые вёсла могли жестко крепиться массивными заострёнными лопастями вперёд, что превращало их в импровизированные тараны для поражения судов неприятеля. Экипаж карви состоял из сорока отважных басконцев, знакомых, как с морским, так и с военным делом. К огромной радости друзей, ярл тоже прихватил с собой двести семнадцать фунтов тулузского золота. Кроме того, «Арго» был гружён гравированными кирасами, чеканными шлемами и богато украшенным оружием, которым славились ремесленники графства.

Басконцев вооружили арбалетами, быстренько объяснили, как пользоваться и даже потренировали на берегу. Мощное и достаточно простое оружие сразу понравилось морякам. Затем «Диана» повезла восемьдесят шесть новинок гарнизонам Тулузы и Каркаса, а экипажи оставшихся судов занялись доработкой «Арго». Прежде всего, сняли его носовое украшение в виде головы дракона, чтобы использовать только в бою. В «пасть» продели медный брандспойт огнемёта. На нос водрузили простой деревянный завиток, а на бортах нарисовали пару огромных выразительных глаз. Корабль сразу стал похож на то, что запомнилось друзьям по иллюстрациям из «Легенд и мифов Древней Греции». Перегрузили с «Виктории» и «Ники» по трети бочонков кальвадоса (уже без золота), и отправили головным в кильватерной колонне.

Так «аргонавты» прошли в видимости берегов королевств Наварра и Леон, Бадахосского эмирата, Силвиша, Уэльвы, Кармоны. Где-то недалеко от наваррского порта Сан-Себастьян видели сразу двух пиренейских драконов. Странные большие птицы кружили над зубчатой скальной грядой. Похоже, тоже рассматривали корабли. Но близко не приближались. Обе имели рыже-коричневые тела, конические головы, издалека похожие на вороньи, но на затылке переходившие в странный рог-гребень, а также большие треугольные крылья с ровными краями. Привычного хвоста не было. Лишь виднелись сзади когтистые лапки. Что-либо ещё из-за большого расстояния рассмотреть не удалось. Но на ближайшем привале Коля клятвенно заверил, что именно такого дракона видел после боя с приснопамятным бароном де Трейси.

— Что-то ни фига он на птеродактиля не похож! — скептически отозвался Владимир.

— Это ты их издали разглядывал! А если бы тогда голову соизволил поднять, то и зубы бы рассмотрел, и то, что крылья кожистые, без перьев! Да и гребень.

— Гребень я и отсюда увидел.

Басконцы дружно заверили лорда, что драконы имеют зубы и являются очень опасными тварями. Убить такого невероятно трудно, а вот пасть жертвой очень легко.

— Это уже практически не нечисть! — неожиданно авторитетно вмешался отец Илья. — Гадость опасная, слов нет. Но были у Низвергнутого твари и побольше. Именно тех драконами называют. Мы как-то скелет одного нашли, у чародея. Он из его костей снадобья там всякие богомерзкие делал. Так тот дракон в длину как четыре наши лошади был. Череп с половину этой бочки. А уж зубы... Все как волчьи клыки, только по длине немного разнятся. Но и из самого маленького кинжальчик получится.

— И что вы с драконом сделали? — заинтересовались «волчата».

— Да то же, что и чародеем! И прочей его мутью. Сожгли.

После этого сторожевые уже практически не выпускали из рук заряженных арбалетов, и нет-нет поглядывали ещё и на небо.

Чем хорошо каботажное плавание, так это тем, что можно встать на ночёвку у самого берега. Сойти на землю, развести костёр и приготовить достойный ужин. Как правило, стоянки делали недалеко от устьев рек и ручьёв. Чтобы с пресной водой проблем не возникало. Иногда удавалось подстрелить какое-нибудь животное и полакомиться свежатиной. Единственное, что настрого запрещали капитаны и Бьорн: ловить рыбу с кораблей. Вот на стоянке, с берега, пожалуйста!

Портов по пути тоже оказалось немало. Там приобретали овощи, живых овец и птицу. Понемногу торговали оружием и кальвадосом. Причём, начали сразу с двадцати деннариев за галлон, что более чем в пять раз превышало цены на местные вина. Расчёт оправдался. В портах всегда находились состоятельные и любопытные покупатели. Причём, если в Сан-Себастьяне продали всего два галлона яблочного самогона, то в Сантандере уже пришлось раскупорить вторую бочку. А в Хихоне ушли почти две. За каждую выручали по девять фунтов. Так что Зубров был доволен. Теоретически, он везли на палубах целый годовой доход их Союза в своей «жидкой валюте».

Оказалось, что в портах можно было ещё и выгодно обмениваться подарками с местными правителями. Правда, сначала требовалось показать себя во всей красе. Что бы признали достойными, а лучше, вообще — как более высоких вельмож. Так что в видимости прибрежных селений владетели тщательно наряжались, не скупясь на полированный изукрашенный металл доспехов, белоснежные и яркие ткани, золото и драгоценности. Их вооружённое воинство сначала шустро выстраивалось на пирсе двумя ровными рядами, а уж затем величаво спускались с кораблей сами шерифы, разодетые как новогодние ёлки Ванланда. В такие моменты лорд Волк как никогда ощущал себя самым настоящим «Сиятельством».

Как правило, вскоре появлялся извещённый подданными местный феодал и вежливо знакомился с важными гостями. Причём, огромного «Портоса» повсеместно принимали за самого главного. Лорды не препятствовали, а викингу было приятно. Обычно, через некоторое время их приглашали на дворянскую пирушку. Там они первым делом одаривали хозяина двумя галлонами «шансонского вина». А к концу застолья, когда тот уже разомлевал, разыгрывали постепенное развитие симпатии к человеку «своего круга». После чего вручали либо дорогое тулузское оружие, либо доспех. Изумлённый и захмелевший феодал в ответ отвечал не менее щедро. Кто выделял огромное количество продовольствия, кто не менее хорошие ценные вещи, а в эмирате наибы уже презентовали украшения из золота и самоцветных камней.

Правда, у полученной таким образом славы имелась и обратная сторона. Почти после каждого порта корабли «аргонавтов» пытались атаковать пираты, гёзы, а то и подручные недавнего хлебосольного хозяина. Вот только неожиданный кинжальный залп сразу из сотни арбалетов практически не оставлял им шансов. Кораблики, лодки, отмытое от крови снаряжение и оружие морских разбойников сбывали в соседнем порту. Одну из посудин, с гордым названием «Дерзкий» отбивали и продавали аж три раза подряд! Похоже, этот узкий когг очень нравился местному разбойному люду.

Из-за активного расхода дешёвых арбалетных стрел корабельным плотникам пришлось осваивать умение флетчеров. Их даже освободили от гребли. Теперь они постоянно выстругивали бочкообразные деревянные основы, вбивали простенькие прокованные жала и врезали деревянное оперение. Поэтому в портах начали ещё и массово озадачивать местных кузнецов изготовлением наконечников.

В пути Бьорн научил моряков нехитрой забаве, позволявшей одновременно тренировать всех. Пока экипаж греб, а это было почти всегда, кроме попутного ветра, один из удальцов выпрыгивал на работающие вёсла. Ему требовалось обежать по ним корабль. Сам викинг довольно легко проделывал эту штуку. Хотя и ругался на моряков, которые недостаточно крепко удерживали вёсла. Басков же его вес поначалу вообще чуть не выбрасывал со скамей. Но постепенно, кое-как начало получаться. Сказывалась закалка «альпинистов». Тем более жаркое летнее солнце способствовало забаве. Правда, сначала пришлось страховать бегунов пеньковыми концами, за которые регулярно падавших удальцов быстро вытаскивали из воды без потери хода.

Но недалеко от рейда Лиссабона произошло событие, заставившее забавляться осторожнее. Справа-сзади от замыкающей «Виктории» неожиданно поднялась огромная змеиная голова на грациозной блестящей шее. Несколько секунд наблюдала за опешившими моряками, а затем ушла под воду. Даже лорда Волка липкой волной накрыл страх. Оказалось, что он панически боялся морских чудовищ. Похоже, фобия образовалась ещё в детстве, когда посмотрел фильм «Легенда о динозавре», где омерзительный плезиозавр кошмарно жрал беззаботных японцев. А теперь он воочию убедился, что под сверкающей гладью таилось НЕЧТО! Лишь благодаря обожжёному лицу смог не подать вида. Но ещё больше Феоктистову поплохело, когда сразу несколько человек заявили, что смогли рассмотреть под водой большое тёмное тело, стремительно вильнувшее в открытое море.

Бегать-то после этого по вёслам продолжали. Но сначала борта нарастили и закрыли щитами. Да начали ставить троих арбалетчиков для страховки товарища. Они внимательно всматривались в серо-голубые волны. Впрочем, теперь и гребцы держали оружие под рукой. Три дня подряд после этой встречи лорд Волк, перед самым сном и сразу по пробуждении, оставаясь в тёмном «психологическом одиночестве», тщательно прокручивал в голове картину появления морского змея и свои предполагаемые действия. Постепенно страх уменьшался. Становился привычным, дробился на многие, пусть и воображаемые эпизоды.

А затем на эскадру в очередной раз кинулась толпа лодок с вооружёнными гёзами. Когда они уже почти вышли на дистанцию арбалетного выстрела, из воды выметнулось сразу несколько морских змей. Стремительно, словно ударами острозубых плетей, снесли в воду несколько человек. При этом из тел выбивало потоки крови. Затем большая голова, с бочонок из-под огнесмеси, поднялась у самого кормового весла «Виктории». Как во сне Феоктистов поднял арбалет и выстрелил. Привычное движение успокоило, и спусковую скобу он прижимал уже осознанно. Железный 2,5-фунтовый болт ударил змея практически в правый глаз.

Чудовище издало жуткий вопль, и всей массой ударило корабль. Фальшборт со щитами хрупнул, заваливаясь внутрь. Но голая, гладкая как у лягушки шея зацепилась за обломки. Из неё выплеснулась чёрная, остропахнущая кровь. Верхняя губа Волка сразу дрогнула, обнажая клыки. Он схватил железный абордажный крюк, каким обычно вылавливали опустевшие лодки пиратов, с силой крутнул за фал и запустил в направлении чудовища. То уже догадалось сдёрнуть шею вверх. Но тут её обвила верёвка. Стукнулись о кожу крюки крестообразно расположенных кованых жал. Лорд резко дёрнул, и два из них впились в плоть. Змей резко ушёл под воду. А вслед за ним чуть не вылетел с корабля и Феоктистов. Но догадался выпустить закреплённый фал, и тот заскользил через изувеченный фальшборт. К счастью для «Виктории», чудовище пошло назад, а не поперек борта. Когда весь конец вытравился, страшной силы рывок вздернул нос корабля, обнажив часть киля. Заскрипели крепления, несколько бочек с тяжёлыми плёсками упали в воду. В кучу посыпались с позиций стрелки и арбалеты.

«Вот почему нельзя ловить рыбу с борта!»

Фал оказался крепким, и раненый змей потащил «Викторию» за собой. Похоже, его крик, а также тяжёлые шлепки рухнувших бочек испугали остальных. С «Арго» и «Ники» защёлкали выстрелы, добивая улепётывавших гёзов. Затем корабли пришли на помощь «Виктории». Змей к тому времени обессилел. Его уже подтянули к самой корме, а затем забросали абордажными крючьями. Удалось зацепить ещё тремя.

Восторженный азарт охватил всех: они ловили морского змея! Фалы раздали соседям, растянули добычу, которая то и дело дёргала во всех направлениях. Чудовище всё ещё билось, но его сил уже не хватало на противодействие почти восьми десяткам вёсел. Добычу потащили к берегу, выволокли на мелководье. Оказалось, что за девятифутовой шеей имелось веретёнообразное туловище с двумя парами мощных ласт и вытянутый конический хвост. Общая же длина твари составляла около двадцати пяти футов. Феоктистова колотила крупная дрожь. Плезиозавр! Самый настоящий. Они поймали плезиозавра!!

— Вытащите его голову на берег!

Пришлось задействовать трофейные лодки. Наконец, Волк смог подойти к поверженной твари. Её единственный уцелевший глаз сиял неестественным красным светом. Прямо как тогда, у драугара. Змеиная пасть слегка открывалась и закрывалась. В ней виднелись два ряда акульих зубов, загнутых концами назад. Из глазницы и ран от крючьев шла тёмная кровь. Вдруг динозавр рванулся, недвусмысленно распахнув челюсти, и оттолкнулся ластами от прибрежной гальки. «Аргонавты», державшие фалы абордажных крючьев, дружно упали. Но всё же не позволили твари дотянуться до отпрянувшего человека. А лорд уже выхватил клинок Скарролигов и начал яростно рубить гладкую скользкую шею. Затем, сдирая доспехи, встал под струю, вырвавшуюся из рассечённых артерий. Вслед за ним в крови «морского дракона» искупались и все «аргонавты». Лишь после этого увидели, что бочки с самогоном держатся на волнах.

Мореплавателям пришлось пережить ещё один страшный момент. Когда уже почти подошли к Столпам Мелькарта, на «Нике» подняли один из разработанных сигналов: «Водная опасность!» Оттуда тыкали руками куда-то в мерно взымавшуюся гладь Атлантического океана. Но горизонт был пуст. Лишь затем кто-то прошептал:

— Милорд… Смотрите в воду! Там…

А там двигалось нечто. Тёмная, извивавшаяся в серой глубине полоса более тёмного мрака, один изгиб которой превосходил всю их кильватерную колонну. Что-то осмысленно перемещалось, подобно огромной плывущей змее. «Кит? Да ну, на фиг! Те не извиваются... Да и сколько там, в синем ките? Тридцать метров?» Шедшая из самого сердца Атлантики полоса была только в ширину в разы больше.

Феоктистов обратил внимание, что над щитами кормовой площадки «Ники» поднялась поджарая фигура отца Ильи. Как и во все их предыдущие встречи с морскими чудовищами, Солдат Господа уверенно творил непонятную «молитвенную поддержку». А титаническая полоса вдруг вздрогнула, сжалась. Словно наткнулась на препятствие. Затем заскользила быстрее, осмысленнее, злее. Вот её начало уже под кораблями. Океанская вода очень прозрачна и позволяет смотреть далеко вглубь. И то, что они увидели, явно было живым существом. От этого всё тело цепенело каким-то древним, забытым ужасом. Тут никакой арбалет не поможет. Горы полос, косм, пятен... Движущиеся в глубине исполинские образования. Не то плавники, не то просто вздыбившиеся пласты дна. Ощущение застывшего ночного кошмара. Но закончилось и оно. Неведомое существо целиком прошло под эскадрой и постепенно растворилось в подступавшей радостной сини Великого моря.

От Столпов Мелькарта свернули на юг и успешно достигли приморских оазисов богатого Карфагена. А через ещё две недели дошли и до Розетты. Это уже был Та-Кемет, первая цель «аргонавтов».