6718 год от Сотворения Мира, 7 августа

Как оказалось, больше всего Феоктистова удручала невозможность ещё раз подняться в небо. В принципе, оставался прототип шара из вощёного полотна. Но от его использования удерживала практически мгновенная гибель воздухоплавателей. Такой риск был совершенно не оправдан. А душа-то плакала. Похоже, уже полюбила летать. Дельтаплан, что ли, соорудить? К сожалению, он лишь смутно представлял, как тот устроен. Что-то вроде большого бумажного самолётика? Так бумаги нет…

Оставалось сосредоточиться на делах земных. С раны заколотого диверсанта сделали восковой отпечаток. Немного обработали и получили интересный результат. В тело вошло узкое трёхгранное лезвие, длинной около ладони. Причём, вогнав его, убийца ещё и располосовал клинком внутренности. Увеличил площадь раны, рассёк артерию и трахею, отчего почти вся кровь пошла в лёгкое. Похоже, умер бедолага почти мгновенно. Вот только никто пока не смог повторить вроде бы несложный удар. Следовательно, главный диверсант имел многолетний специфический навык.

От грустных мыслей отвлекло появление кавалькады конников. Оказалось, прибыл королевский гонец, в сопровождении лорда Николая. Вообще-то, шестнадцатилетний имперский наместник Филипп II не баловал графов вниманием. Уже третий год он правил самодержавно, но откровенно боялся независимого колдовского Союза. Его отец, прославленный Ратибор Львиное Сердце, погиб всего через год и три месяца после рождения наследника, в бою с одним из упорствовавших гарнизонов троянцев. Малыша взял по опеку дядя по линии матери, правитель Верхнего Нормана Славий, за годы регентства которого оба фема фактически стали единой державой. В народе даже поговаривали о возрождении древней галльской Нейстрии. (Тем более, Славий тоже был представителем королевской династии Капетингов). Но регент ухитрился не поддаться ни на одно из заманчивых предложений, и оба фема прожили достаточно стабильно. В марте 6715 года долго болевший, но так толком и не диагностированный Славий скончался. Союз Свободных графств решительно выступил в поддержку юного короля Филиппа II, и вскоре сын Львиного Сердца стал самодержавным имперским наместником Нормана.

Посланник продемонстрировал лорду его грамоту. Королевская печать, правда, уже была сломана Зубровым. Гонец собрался привычно огласить текст, но замялся и вопросительно взглянул на графа. А, ну да! Грамотный феодал здесь настолько редок, что всегда вызывает подозрение. Впрочем, адептам «Огня и Железа» было не привыкать. Лорд взял пергамент, пробежал глазами. Хм... Как говорится, не было печали.

Вассальную присягу Филиппу они так и не принесли, хозяйственно решив сэкономить на королевской десятине. Ограничились соблюдением второго из «рыцарских идеалов». А именно «Защиты». Сын Ратибора был членом семьи погибшего сюзерена, в связи с чем подлежал ей. Но отдавать ему ещё и материальные блага, которых и так не хватало, совершено не хотелось. Отец-то, как-никак, друзей в графы произвёл. За что и получал от доходов Союза постоянное пополнение казны.

Правда, молодой король высоко ценил ум и опыт владетелей ССГ. Именно как личных советников он и приглашал их сейчас. Никаких подробностей в послании не содержалось. Но не зря же Зубров лично приехал! Коля тут же мрачно пояснил:

— К королю обратился сын троянского принца Инея, герцог Брит!

— Не понял... У Инея же, вроде, сына Арсением звали?

Лорд Гром пожал плечами:

— Тут с именами сам шут ногу сломит. Ты вон и на Улиса отзываешься.

Владимир улыбнулся. Германское прозвище уже прочно вошло в жизнь. А ведь король Вандеи тогда просто восхитился его хитростью и воскликнул:

— У, лис!

А народ подхватил... Так, стоп! Он же не представляется «Улисом». По крайней мере, в официальных ситуациях. А тут «герцог Брит»! Герцог — это, в принципе, тот же шериф. Только королевской крови. Но почему «Брит»?!

Лично с троянским принцем Инеем друзьям не пришлось столкнуться. Но о подвигах вражеского храбра они, как и все крестоносцы, были наслышаны. Мятежники вообще почитали Инея как бога. Якобы его родила бессмертная древняя богиня любви Фрейя от царя Дакии Аргуса. Правящий Йоросом император Прямок, занявший трон Андроника-Ангела, приходился отцу Инея кровным родственником. Но, несмотря на это, Дакия долго не поддерживала ни одну из сторон в начавшейся войне. До тех пор, пока не произошла одна из неизбежных трагедий. В 6696 году войско аваров, якобы поддержавших Крестовый поход, разграбило и сожгло союзный город Педас. Создалась угроза вторжения в Дакию. Царь спешно отправил войско, под командой семнадцатилетнего Инея. Угрозу устранили. Аваров разгромили. И, насмотревшись в освобождённом Педасе «зверств крестоносцев», двинулись на помощь армии императора Прямока.

В Эвксинском море тогда безраздельно господствовал флот троянцев, благодаря чему дакийцы благополучно достигли столицы. Где практически сходу вступили в бой. Очень быстро рослый, отважный и красивый родственник императора стал настоящим кумиром осаждённых. Дерзкие вылазки его отрядов почти неизменно оканчивались удачей. Словно «потомка богини», действительно, хранили высшие силы. Иней лично убил двух правителей крестоносных фемов. Даже ухитрился сцепиться с самим королём Святославом. Хорошо, что воины не растерялись, и дружно растащили их в разные стороны.

Вскоре император Прямок отдал свою дочь, принцессу Красу, в жёны царственному храбру. В 6698 году у них родился сын, принц Арсений. А в 6699 в Трою прибыл царь Аргус с остатками дакийского войска. К тому времени его фем уже был захвачен сплочёнными отрядами князя Георгия Победоносца.

Ещё почти пять лет троянцам сопутствовала удача, пока к армии короля Ахилла не присоединилась агрессивная Хамингья «ванландцев». Йорос, державшийся почти десять лет, пал. Однако отважный принц остался абсолютным героем. Он с боем вывел из пылавшей столицы, наводнённой многочисленными врагами, почти тысячу человек. В том числе отца Аргуса и сына Арсения. В нескольких милях вверх по побережью троянцы напали и захватили целую флотилию грузовых кораблей крестоносцев. На двадцати ушли в море, а остальные сожгли. Несколько лет о людях Инея в Союз поступали самые противоречивые слухи. То их якобы видели на Крите, то в Карфагене. Говорили даже, что отважных правителей Дакии с почётом приняли сами готы.

И вот теперь — неожиданное послание короля Нормана. Похоже, Филипп, действительно, находился в затруднительном положении, раз решился просить помощи у ССГ. Что ж, сыну сюзерена нужна «Защита»! Лорд распорядился подготовить к выступлению отряд из ста пятидесяти всадников. А сам попытался хотя бы начерно просчитать ситуацию.

Сколько сейчас Арсению из рода Дарданидов? Что-то около двадцати лет. Говорят, погибшая в Йоросе принцесса Краса полностью соответствовала имени. Батя вообще «полубог». Что должно получиться? Как минимум, очень красивый, высокий и ладно скроенный мужчина. На вид не старше двадцати пяти лет. Лишения и преклонение должны дать ему решительность, возможно даже жестокость, горделивую осанку и царственную надменность... Ладно. Остаётся посмотреть на этого «Брита» Троянского.

* * *

6701 год от Сотворения Мира, 25 декабря

Овладение Тулузой праздновали до конца ноября. Но потом Феоктистов забеспокоился. Всего через пару месяцев предстояло давать отчёт Чину Ангельскому, а до возведения крепости было ещё далеко. Гасконцы дружно заверили графа, что пойдут с ним хоть в саму преисподнюю. Поэтому уже 30 числа отряд из ста двадцати хорошо вооружённых всадников, облачённых в трофейные тулузские кольчуги, двинулся на восток. В принципе, дальнейший путь определяла единственная широкая лощина, пролегшая между отрогами Центрального массива на севере, и хребтом Пиренеев на юге. Осенняя слякоть не сильно препятствовала движению конников, поэтому уже на третий день достигли широкой излучины реки Од. Здесь встретили разведку маркиза Готии. Сосед обоснованно встревожился, узнав о дальнейшем движении войска, только что овладевшего могущественной Тулузой.

К удивлению Феоктистова, жители маркизата, гордо именовавшиеся западными готами, оказались выходцами из Тартарии. Язык, как и у храбров Чина Ангельского, был мягче и напевнее обычного ромейского, напоминая родной русский. Очевидно поэтому, сдружились с соседями быстро. Тем более, через их порты Нарбонна, Агд и Сет как раз и шло снабжение из Фракии войск крестоносцев. На берегу Ода выбрали подходящую возвышенность, встали военным лагерем и приступили к возведению земляных укреплений. Это были первые намётки будущей постоянной крепости.

Вскоре граф Бьорн пригнал толпу рабов с Тулузы, и работа закипела. Как и в Шансоне когда-то, основными помощниками стройки были холод, голод и страх. Бараки рабов практически не охраняли. Ведь те защищали невольников от холодного дождя и пронизывающего ветра. Но хорошо отапливали лишь отдельные детские выгородки. К тому же там всегда была горячая еда. На воле же беглецов ждали ноябрьская непогода и бескормица. Гордые тулузцы, особенно сначала, начали массово бежать. Но увлекаться преследованием лорд Волк запретил. Если не удавалось нагнать и убить в течение дня, любителям воли давали шанс.

В итоге через пару недель осталась лишь хорошо управляемая рабочая масса. Её разбили на группы добытчиков камня, лесорубов и землекопов. Теперь особо востребованными оказались привезённые каменщики. Но время уходило! На возведение полноценного замка требовались месяцы.

— Блин, это только каркас! — горестно воскликнул Феоктистов. Вместе с друзьями он совершал ежеутренний обход раскопанного холма. На углах земляных редутов дружно закладывали будущие каменные башни.

— Хорошее название! — потянулся Спартак. — А мне сегодня сон приснился. Та-а-акая крепость мощная у нас получилась. И вид с неё… И река, и все горы видны!

У подножия холма возвышался уже целый посёлок бараков, казарм и конюшен. Наверняка дальше разрастётся в полноценный посад.

— Значит, так и наречём крепость: «Каркас»!

«Мушкетёры» одобрили. А Феоктистов повернулся к «д`Артаньяну»:

— Нравится тебе здесь?

— Ещё бы! Я так благодарен, Ульфхеднар, что помог домой вернуться.

— Готов стать моим вассалом?

Гасконец удивился, но утвердительно кивнул.

— Тогда иди парься, а затем молись всю ночь. Завтра посвящу тебя в рыцари. Там у каменоломни тоже деревня строится. Назовём её Артаньян. Это будет твоя личная вотчина. А в Каркасе назначу военным комендантом от Союза Свободных графств. Надеюсь, граф Тулузы не возражает?

— Сэр Спартак де Артаньян! — просмаковал звучание Бьорн. — Это звучит гордо! И, кстати, «Атос», как братишку определим, собирайся-ка ты и сам в Кангард. Отчёт Чину Ангельскому нужно успеть вовремя сделать.

— Но мы же ещё не построили крепость!

- Считай, что построили. Каркас есть, а остальное и без тебя возведём. Я с Тулузы сюда камнемёт и баллисту притащу. Вообще всю лощину перекроем напрочь. Так что отчитывайся смело. Да, кстати! Заодно и десятину князю за все графства Союза отвезёшь. Думаю, добычи с Тулузы на всё хватит.

Лорд Волк понятливо кивнул и положил руку на перекрестье меча:

— Один за всех?

— И все за одного!!! — с удовольствием присоединились «мушкетёры».

* * *

Граф Бьорн оказался прирождённым политиком. Едва закончив поздравлять сэра Спартака, он сразу же озадачился доставкой золота в Кангард. Ярл помнил, что ещё два года друзья-побратимы не могли рассчитывать на налоги своих подданных. В Шансоне отменили в честь победы, а в остальных местах уцелевшие крестьяне пока не оправились после смены владетелей. Впрочем, добыча с Тулузы, по крайней мере, в 6702 году могла решить эту проблему. Вот только трофеи требовалось доставить в целости. Лучше всего, по рекам и морем. Однако викинг, как никто другой, хорошо представлял особенности и масштаб охоты за подобными «золотыми» караванами.

— Нужно не менее трёх кораблей с воинами! — наставлял он лорда Волка. — Если встретят, всё равно нападут. Но так хотя бы есть шанс отбиться.

— Ну, так и вернёмся на «Виктории», «Нике» и «Диане»!

— Огнемёт наш хорошая штука. Нет против него у кораблей никакой защиты. Жаль только, один бурдюк огнесмеси остался. Ну да ладно! Огонь нужно лить, только когда уже на абордаж пойдут. Викинги обычно сначала бьют крепким носом своего драккара в борт. Чтобы вёсла сломать и обшивку повредить. А затем уж хирдманы по вёслам перебегают… Да, брат, а как же ты один огонь метать будешь?

— Кого-нибудь из казаков научу.

— Нет, так не пойдёт! Негоже абы кого в «огнемётчики» посвящать. О! Я сам с тобой пойду. Миранда, поди, заждалась уже. А гасить пламя, действительно, кого-нибудь научим. Здесь же пока пусть сэр де Артаньян «один за всех» останется. А что бы ему легче было, я Тулузу на несколько феодов разделю и вассалов посажу! Братишке они, как военному коменданту Союза, подчиняться будут.

Уже на следующий день четверых особо отличившихся казаков ярл посвятил в рыцари. Теперь вместо мощного графства образовалось центральное владение Тулуза с ожерельем вассальных феодов — Керси, Руэрг, Альби и Русильон. Каждый новый владетель набрал себе «копьё» из двенадцати – пятнадцати освобождённых басконцев. Так что теперь это новообразование больше не представляло угрозы для соседей. Но при объединении сил всех вассалов опять-таки получался довольно внушительный и хорошо вооружённый отряд. Тем более и графский город, и Каркас имели у себя по три десятка воинов в гарнизонах. Не считая боевых осадных машин и членов обслуживающих их гильдий.

5 января 6702 года три норманских корабля вышли в обратный путь. Пятнадцать опытных казаков, как и всех боевых лошадей, оставили в Каркасе. А вместо них на борт приняли пятьдесят четыре гасконца из бывших рабов. В том числе четыре семейные пары. Пройдя через службу в «Стае» Союза они могли вернуть полноценный статус свободных. Капитаны и оставшиеся казаки начали активно тренировать этих новых гладиаторов. Учили грести вёслами, управляться с парусом, а также пользоваться оружием и защищать корабль. Уже через четыре дня вышли в широкое устье Гарроны — Жиронду.

Затем был месяц сурового морского пути. Экипажи сработались, сдружились. Ведь грести, спать, есть и совершать обратный процесс всем приходилось на глазах друг у друга. Гасконки жили на «Виктории», вместе с леди Сусанной. Лишь им разрешалось не ворочать тяжёлые вёсла. Паруса на этот раз помогали мало, так как ветер обычно дул с запада.

В начале четвёртой недели, когда шли уже в видимости острова Джерси, от того вдруг отделился и направился в сторону каравана одинокий парус.

— Драккар! — определил опытный ярл. — Грэг, на вёсла и в бейдевинд!

Каботажный капитан Грэг из Дьепа, нанятый на «Викторию», был одним из немногих, кто мог организовать маневрирование судном при любой погоде. Сейчас, в частности, экипаж шустро спустил парус и сел за вёсла. Корабль уверенно пошёл против ветра. Этот способ движения назывался «бейдевинд». Викинги неумолимо приближались. На «Нику» и «Диану» особой надежды не было. Там капитаны должны, по мере возможности, лишь повторять манёвры опытного Грэга.

— Хочешь выйти ему «лоб в лоб»? — поинтересовался лорд Волк.

— Почти. Пройдём впритирку к форштевню, чтобы удар пришёлся вскользь. Вроде как вёсла хотим сломать.

— А если они их уберут? — Владимир всматривался в приближающегося пирата из-под приставленной козырьком ладони.

— Конечно, уберут! Им-то ветер попутный. Вёслами лишь скорость добавляют. Вообще-то, они уже к абордажу приготовились. Вот и нужно пропустить впритирку к себе, да из огнемёта приласкать. Справишься?

— Я — да! Особенно если Грэг не подкачает.

Бородатый широколицый капитан лично держал румпель:

— Я-то не подведу… Эй, команда! Готовы?

Гладиаторы ответили дружным угрожающим гулом.

— Ну, отлично!

Драккар приблизился так, что можно было рассмотреть фигурки воинов.

— Э! Да это, никак, опять хёвдинг Ургарик. Из клана Гарролигов. Давно не виделись!

Ярл взял Ягерен, вытянулся во весь свой немаленький рост на бушприте и что-то зычно заорал. Как оказалось — боевой клич клана. Почти сразу на носу драккара тоже появилась фигура главаря. Начала всматриваться. «Медведь» из клана Скарролигов ещё раз издал клич, а потом громко заорал:

— Ургарик!!! Где твой меч?!

Драккар сбросил ход, начал сушить вёсла. Затем тоже спустил парус. Суда сближались практически на одной инерции.

— Ярл Бьорн!! — закричали оттуда. — Бьорн Виваранд! Ты ли это?

— У тебя ещё и с глазами проблемы?

— Ярл, рад приветствовать! Что у тебя за корабль? Это же какой-то «купчик»!

— Иди сюда, я тебе покажу что за «купчик»! Искупаться не хочешь?

— Может, теперь твоя очередь?

— А вот давай и посмотрим!

Повинуясь указаниям Бьорна, Грэг подвёл «Викторию» вплотную к драккару. Корабли зацепились вёслами. На этот раз молодой главарь викингов выпрыгнул на них босиком, без щита, в одной лишь куртке-плетёнке. Меч надёжно привязан к запястью кожаным шнурком. Бьорн вразвалку лишь чуть ступил на ближайшее весло. Он знал, что неопытные гладиаторы даже удержать его не смогут. Поэтому просто несильно крутнул в руке пращу. Глиняная пуля шарахнула в грудь Ургарика. Тот пошатнулся. Бьорн прыжком переместился на одно из вёсел драккара, скользящим движением сблизился и резко подсёк босую ногу ремнём пращи. Хёвдинг извернулся, вцепился в спасительное весло руками. Но Бьорн уже навис сверху. Кинжалом полоснул ремешок его клинка и тычком спихнул соперника в воду. Победно распрямился с трофеем:

— Теперь ты, хотя бы, не утопил меч!

Уже привычно, под хохот экипажей, выловил Ургарика.

— Ты показывал старейшинам моего клана добытое оружие?

— Да, ярл. Уже через три луны после нашей встречи. Ты ещё не был дома?

Бьорн грустно отрицательно покачал головой:

— Теперь я вольный ярл города Тулузы, шериф Союза Свободных графств.

Повернулся к Феоктистову:

— Брат мой, позволь представить тебе хёвдинга Ургарика, сына ярла рода Гарролигов. А это — конунг Ульфхеднар Железнобокий, лорд Кальвадосский Волк, граф де Шансон!

— Ульфхеднар Железнобокий?! Тот, кто отдал валькирии драугара Грельфара и разграбил Кангард? Примите моё искреннее восхищение, конунг!

Похоже, владетели ССГ приобрели ещё одного восторженного союзника. Взамен проигранного меча лорд Волк одарил хёвдинга одним из тулузских. А также нанял его викингов для сопровождения до самого Уистера. Ургарик заработал золотой кубок, а каждый из хирдманов по солиду. Для них это, прежде всего, имело сакральный смысл: прославленный конунг делился своей победоносной Хамингья.

Через два дня были в Кангарде, где успели застать «золотую» флотилию Чина Ангельского. Феоктистов отчитался о выполнении второго задания:

— Князь, сторожевой замок Каркас в Лангедоке построен! Он находится на левом берегу реки Од, примерно в шестидесяти милях восточнее Тулузы, и в сорока западнее Нарбона.

— А если от моей Тулузы до Каркаса канал прорыть, то из Гарроны сразу в Од можно будет попасть. А оттуда — в Великое море! — добавил ярл Бьорн.

Ратмир искренне похвалил владетелей. Убедился, что «десятину» они сдали полностью, и утвердил викинга вольным владетелем Тулузы.

— Можешь, любезный ярл, и полновластным графом Империи стать. Но этим титулом лишь великий князь Святослав жалует. В Трое.

На том и расстались. А так как срок, к которому надлежало выполнить третье задание, Чин Ангельский не определил, решили с Крестовым походом не торопиться. Для начала ярл Бьорн уехал к жене, оставленной в Шансоне. А в Кангард прибыл лорд Николай. Друзья нанесли визит верховному сюзерену, передали королевскую десятину за весь свой Союз. Сир Ратибор настолько обрадовался тулузскому золоту, что удостоил обоих «малой почётной аудиенции». То есть, пирушки в узком кругу.

Оказалось, что пока Феоктистова носило «по морям, по горам» король тоже обзавёлся семьёй. В октябре 6701 года он женился на младшей сестре правителя Верхнего Нормана, великой княгине Людмиле. Это была стройная грациозная женщина с тёмными выразительными глазами. Её волосы полностью скрывала белая накидка, опускавшаяся из-под массивной золотой короны. Возможно, из-за этого чистое лицо казалось сияющим неземной одухотворённостью. Роскошное светлое одеяние из гармонично подобранных имперских тканей оставляло частично открытыми лишь узкие изящные кисти. Ими она и подавала гостям блюда с кушаньями, оказывая тем самым наиболее великую из возможных королевских почестей.

Когда съедено было уже весьма изрядно, не участвовавшая в трапезе королева сервировала десертный столик и удалилась. Только тогда друзья почувствовали себя относительно свободно. С разрешения сюзерена, Коля плеснул всем вина. И за кубком полюбившегося кальвадоса, под сыры и фрукты, король вдруг разоткровенничался:

— Жалко мне подданных! Но придётся опять по три шкуры с них драть. Мне ведь до октября, максимум, нужно этой поганой собаке, вождю мадьяр Пети, остаток выкупа отдать. А это пятнадцать тысяч фунтов золотом! Да ещё столько же нужно будет потом королям Баварии, Моравии и Вандеи отдать. Мы с ними вместе в Трое воевали. Вот братья-монархи и выручили. Как узнали, что я в плену, залог за меня мадьярам внесли. У германцев-то с ними да-а-авние счёты! Но пока в Трое возимся некогда и некому Паннонию усмирить.

Оказалось, что имперские наместники Баварии, Моравии и Вандеи заключили с мадьярами некое соглашение. Они выплатили разбойникам вождя Пети половину выкупа за венценосного брата-крестоносца, и получили для него отсрочку ещё на два года, что бы Львиное Сердце успел собрать и отдать остаток. На это время кочевники обещали не нападать на их фемы. Но если до октября 6702 года пятнадцать тысяч фунтов золота им не поступит, мадьяры обещали разграбить германские королевства и самостоятельно добрать недостающее.

Феоктистов заинтересовался и попросил короля помочь доработать его карту. Вскоре на полотне со схематичными странами появилась часть берега Эвсксинского моря, противоположного Трое, с устьем реки Дунай. Выше по его течению, сразу за пресловутой Дакией, раскинулась мадьярская Паннония, которую с запада и севера окружали германские фемы — Вандея, Бавария и Моравия. По утверждению Ратибора, раньше это было богатое и цветущее королевство. Но около тридцати лет назад с востока на Паннонию обрушились кочевники-мадьяры, якобы являющиеся потомками легендарных гуннов Атиллы. Конники, не знающие жалости, полностью разграбили её. Обзавелись рабами и жёнами из местных пленниц и осели по плодородным берегам Дуная.

Благо сначала не до них было императору Ироду, затем Андронику-Ангелу, а теперь уже и Святославу с Прямоком. Все эти годы основной доход воинственные мадьяры получали от лихих разбойничьих набегов. От которых в первую очередь страдали соседи-германцы. Но доставалось и франкам. Даже на Кордовский халифат как-то мадьяры напали. В Крестовом походе участия они не принимали, так как для язычества это было неактуально. Зато эту разбойную вольницу охотно использовали все, кому хватало смелости и ума. Стоило лишь показать дерзким удальцам богатую цель, и мадьяры радостно на неё нападали. Что, собственно, и произошло с остатками крестоносного войска Нормана.

Затем Феоктистов долго выпытывал у сюзерена чем вооружены захватчики Паннонии, как предпочитают действовать, какие хитрости применяют в боях. При этом делал наброски-рисунки. В итоге, вспомнив опыт составления фоторобота, постарался изобразить типового разбойника. Получился умелый всадник на крепкой выносливой лошади, в пластинчатой кольчуге и мехах. Основное оружие: лук со стрелами и копьё. Дополнительное имеет палицу, топор или меч-еламань. А также круглый щит.

— Что-то у меня монголо-татары получаются! — наконец, констатировал он. Зубров молча, с интересом, наблюдал за пополнением карты и рисованием.

— А мадьяры, это не от «мадеры», случайно? Вино у нас такое было. Моряцкое. Крепкое.

— Да фиг его знает. Это же Митгард! Хотя у нас я тоже что-то подобное слышал. Вроде, мадьяры союзниками немцев во Вторую мировую были.

— Вы говорите про войну с Асами? — поинтересовался король.

— Можно и так сказать. Уж асы, так асы. Таких ещё поискать!

К сожалению, ни название «гунны», ни имя «Атилла», ничего друзьям не сказало. В учебнике истории им была отведена лишь часть параграфа, которая совершенно не отложилась в памяти. А вот про даков они даже фильм смотрели, где предки румын азартно рубились с древнеримскими легионами.

— Я слышал, что обитатели Ванахейма воевали всего однажды! — не унимался Львиное Сердце. — Когда древние боги Асы ворвались в вашу страну. Но Ваны смогли одержать победу и даже осадили Асгард. После Асы и Ваны никогда не воевали друг с другом. Наоборот, оставались хорошими друзами.

— Это не совсем так, мой король! — задумчиво ответил Волк. — Во-первых, наши деды не осадили, а взяли штурмом столицу врага. У нас её называют Берлин. И даже расписались там на стенах разгромленной Рейсхсканцелярии. Ну, это такое главное здание, из которого управлялась страна Асов. Теперь же половина побеждённых является нашими союзниками по Варшавскому договору. Вот только, воевали мы с ними далеко не один раз! Страна Ванов многим казалось лакомым куском. Вот из века в век все от нас и огребали. Кто залезть пытался. Асы же были лишь наиболее могучими из противников.

— Тем приятнее иметь таких славных предками вассалов! Может, хоть теперь объяснишь, зачем так подробно интересовался мадьярами?

— Да вот думаю, негоже разбойникам пятнадцать тысяч фунтов золота отдавать. Это же доход от наших графств за пятнадцать лет!

— Ну да. Или почти годичный доход короны всего Нормана... Но, увы! Я дал слово короля. А это — закон!

— Была у нас похожая ситуация, сир. Когда сэр Жан Дыб-Кальвадосский залог за свой замок вернул.

Король наморщил лоб:

— Это когда Робин Гуд аббата монастыря святого Патрика ограбил?

— Именно. То есть, залог был возвращён в срок. Сэр Жан честно выполнил условия договора. А вот потом начались события, на которые никто не рассчитывал. Благодаря чему и золото вернулось к более достойным людям.

— Так! Что-то в этом есть... Подробнее можешь объяснить?

— Ну, пока это лишь наброски. Но в целом задумка такая! — Феоктистов развернул карту к сиру Ратибору и ткнул серебряным наконечником стрелы в Норман. — Летом мы забираем здесь имеющееся королевское золото. Если до пятнадцати тысяч фунтов немного не хватит, попробуем расторговаться в Та-Кемете. Мне кажется, за наш кальвадос и новое дальнобойное оружие там можно взять хорошую цену.

Коля подтвердил, но тут же уточнил:

— Ты что, хочешь до лета наделать как можно больше самогона? И арбалетов?

— А в чём проблема-то? На кальвадос сидр перегоним. Его в Нормане хоть залейся. А арбалеты да, понаделать придётся.

— И ты отдашь посторонним наше чудо-оружие?!

— Успокойся! Во-первых, ими нужно вооружить гарнизон нашего Каркаса и бьорновской Тулузы. Так что всё равно массово делать придётся. А вот оттуда арбалеты по любому в Та-Кемет уйдут. Кто-нибудь из супостатов обязательно в бою добудет. Или попросту сопрёт. Вот только нам это ничего не даст. Кроме неизбежной потери секрета. А если сами жрецам предложим, можем и нехило заработать. Причём, сомневаюсь, что с Та-Кемета секрет ещё куда-либо уйдёт.

— Ладно, считай, уболтал. Дальше что?

Феоктистов провёл пальцем по «терра инкогнита», расстилавшейся за овалами Кастилии и Кордовского халифата:

— Пройдём здесь, до самого Та-Кемета. Там торгуем и идём дальше. Мимо Йороса, аж к северному берегу Эвксинского моря.

— Ты что, великий мореход?

— Великий, не великий, а морем это сделать можно. Хотя, конечно, и опасно. Но по суше точно не получится.

Коля скептически поджал губу. А Владимир показал на устье Дуная:

— Входим сюда. Находим вождя Пети и выплачиваем остаток королевского выкупа. А дальше возможны варианты. Первое. Поделать ничего нельзя, и мы просто уносим ноги. Вода даёт неплохой шанс против этих «монголо-татар».

— Кто такие «монголо-татары»? — заинтересовался Львиное Сердце.

— Были в Ванланде такие кочевники, которые сносили целые державы.

— Как наши гунны?

— Наверное. Но мне кажется, что не всё так критично. В идеале это золото у мадьяр нужно будет снова отнять. А вождя Пети, как наиболее наглого, хорошо бы вообще ликвидировать. Что бы неповадно было на крестоносцев нападать.

— Если сможешь привезти его, или хотя бы голову, это будет хорошим подтверждением оплаченного королевского выкупа! — заулыбался Ратибор.

— Мне тоже так кажется. Затем нужно уйти вверх по течению сюда! — наконечник переместился в сторону Баварии. — Посетить германских королей и отдать им долг. А отсюда можно будет уже и в Крестовый поход пойти.

— Отличный план, лорд Владимир! Вот только под силу ли он тебе? И в чём твоя выгода? — Львиное Сердце неожиданно посерьёзнел.

— Выгода такая, что королевскую десятину за следующий год мы тебе выплатим не золотом, а своей кровью. Как казакам и подобает. А ты пообещаешь заплатить Чину Ангельскому имперскую десятину за наш Союз Свободных графств.

— А если не справитесь?

— Тогда и говорить не о чем. «Мёртвые сраму не имут!»

Немного помолчали. Наконец, король, что-то явно высчитывавший в уме, хлопнул ладонью по столешнице:

— Хорошо. Я обещаю заплатить за ваш «Союз» имперскую десятину из казны Нормана, если получу до этого подтверждение расчета с вождём Пети. А если вам удастся и остальное, обещаю тут же выступить в Крестовый поход.

— Ты как хочешь, Володь! — заговорил по-русски Зубров. — А мне это дикой авантюрой кажется. Это же как древним грекам за золотым руном пойти!

— Во, точно! Назовём операцию «Золотое руно»!

— А почему не «Ы»?

— Там финал фиговый получился. А аргонавты справились! Не зря же говорят: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт!»

— А ничего что там полубог участвовал? Да не абы кто, а сам Геракл?!

— А мы «Портоса» позовём! Чем тебе не Геракл? А вот интерес нездоровый в этом случае от экспедиции отведём. Люди должны думать, что мы только собираемся куда-то плыть за волшебным золотом. А не уже везём его.

Ульфхеднара накрывал боевой азарт. Спорить с ним в таком состоянии лорд Гром не собирался. А в феодах только-только дела начали складываться!