6718 год от Сотворения Мира, 29 июля

Сквайр Зоррен Дорингем стоял навытяжку перед мрачным Кальвадосским Волком. Только что он доложил о новой трагедии — во время учебного полёта был уничтожен экспериментальный воздушный шар. Его обстреляли с земли горящими стрелами. Оболочка воспламенилась, и конструкция рухнула вниз. Погибли оба воздухоплавателя. Осмотрев место происшествия, установили, что они тоже стреляли. В колчанах арбалетов не хватало по два болта. Попали или нет, пока трудно было сказать. Бой произошёл над опушкой Фалезского леса, и сейчас её внимательно прочёсывали кагэбэшники и солдаты Шансона.

Феоктистов вертел в руках стрелу с обгоревшим древком. Жало странное. Как маленький трезубец. Пакля, судя по остаткам, была на него не комом намотана, а лишь привязана одним концом. Получается, второй развевался? Так же стрела хуже летит. Зато сможет более надёжно передать огонь при попадании. А трезубец? Чтобы лучшее зацепиться за оболочку, а не пробить её насквозь? Похоже.

— Кто-то видел само происшествие?

— Да. Полёт шара сопровождали три всадника Стаи. Опытный Райнер и два молодых, Габрил и Кольез. Все утверждают, что из леса почти одновременно вылетели три горящих стрелы. За ними оставались хвосты дыма. Первый залп прошёл мимо. А затем стелы полетели одна за другой. Произошло всё очень быстро. Райнер только приказать скакать в лес, как Габрил уже закричал, что шар горит. Утверждают, что вспыхнула сразу вся оболочка. Потом она резко схлопнулась, и корзина с людьми полетела вниз. Как камень. Всадники помчались на помощь. Но помогать было уже некому. Райнер отправил Кольеза за подкреплением, а сам с Габрилом попытался найти стрелявших. Но они так безрезультатно и плутали по лесу до самого прибытия нас и огнемётчиков.

— Залп из трёх стрел, говоришь? Значит, не менее трёх нападавших…

Что-то ещё не давало покоя. Феоктистов так и эдак вертел странную стрелу. Они же раньше сами обстреливали свой шар! Точнее, прототип из вощёного полотна. Так тот спокойно выдерживал до трёх десятков попаданий. Лишь понемногу снижался от потери нагретого воздуха. А тут вдруг вспыхнул и «схлопнулся»? Как же так?! Новую оболочку специально несколько месяцев шили и клеили из герметичной и плохо горючей рыбьей кожи. Сколько денег вбухали, сколько труда положили! И вот так, одномоментно, горящей стрелой?

Так, а клеили чем? Может, это клей хорошо горит? Да и оболочка всегда сильно нагревается от работы жаровни. Вон, экспериментальные модели сгорали почём зря. Наконец, он понял, что беспокоило. Об этих сложностях знало совсем мало народа. Только посвящённые. Свои. Значит, стреляли тоже свои? Не факт. Но вот информацию от кого-то из них враг точно получил. Хотя, чему удивляться? Вон на огневой мине вместе с та-кементцами даже кагэбэшник подорвался. Могли таинственные враги от сквайра Бонифаса о шаре узнать? Конечно! А вот о маршруте последнего полёта… Впрочем, летал-то шар не везде. Обычно вдоль дорог, чтобы конное сопровождение прошло. Эх, жаль воздухоплаватели ни в кого не попали!

— Ладно! Ищите. И — хватит мне уже трупов! Брать только живьём!

К вечеру выяснилось, что огнемётчики всё-таки попали. Три их стрелы ушли в землю. А вот четвёртая достала одного из нападавших. Вместе с лошадью. Останки животного нашли буквально в полумиле от маленького прогальчика в дубраве, с которого велась стрельба. Судя по следам, злоумышленников было трое. Они верхами прибыли по лесной тропе и довольно долго ждали. То есть устроили шару наземную стрелковую засаду. Уходили по той же тропке. До тех пор, пока раненая лошадь была в состоянии двигаться. Затем забрали её всадника и поехали дальше.

В поиске задействовали собак. Вышли к лесному ручью, протекавшему почти на окраине нового Гретевила. Раньше тот питал болото, а теперь, после выработки из него торфа и руды, заполнял получившееся небольшое озерцо. Но на берегу звери потеряли след и начали жаловаться. Трава мешала поискам, но сквайр Зоррен был уверен, что неведомые стрелки вновь применили против собак что-то вроде порошка болиголова.

Феоктистов не поленился лично съездить и волчьим чутьём, действительно, ощутил что-то резкое, практически обжигающее носоглотку. Вот только лорд был более терпелив, чем собаки. Он закрыл нос рукавом и долго тщательно ходил по бережку. Затем приказал протралить озеро бреднем. Через несколько часов оттуда вытащили два свежих трупа. Один имел такую же колотую рану, что и «Моисей-Гонсало». А у второго была свёрнута шея. Кроме того, его замотанное тряпкой правое бедро явно прошил насквозь арбалетный болт. Позднее обоих опознали как воров из Кангарда.

Обширнейшие двухдневные поиски больше ни к чему не привели.

— Единственное, что у нас есть, Зоррен, это «почерк» главного врага! — подвёл итог лорд Волк. — И в Соуле, и здесь своих сообщников он хладнокровно убил. Причём, сделал это очень профессионально. Затем. И там, и там применялся порошок из резкопахнущих трав. Что-то я не припомню, чтобы ещё кто-то здесь так делал! Далее. Подрыв шахты, как и уничтожение шара, проведены просто мастерски. Шахта вообще взорвана опосредованно. Разве что в шар он ещё и лично стрелял. Причём, обе акции подготовлены врагом со знанием таких особенностей технологических процессов, о которых и у нас-то осведомлены не многие. В шахту дуракам предлагали взять лампу, от огня которой та, в итоге, и рванула. А в шар стреляли специально изготовленными стрелами. О чём это говорит?

— Враг знает о том, что у нас происходит. У него есть в ССГ свои шпионы.

— Это аксиома, дружок. Сами засылаем, куда только можно. Глупо думать, что остальные действуют как-то иначе… Что ещё?

— «Моисей-Гонсало», похоже, был истинным, но подчинённым шпионом. А вот те воры из Кангарда… Их, скорее всего, наняли на один раз! – Зоррен пожал плечами.

— У меня тоже такое мнение. А о главном враге что скажешь?

— С большой долей вероятности можно предложить, что против нас действует группа шпионов Та-Кемета. Их командир силён и быстр. Хорошо владеет оружием, умеет убивать голыми руками. Старается не оставлять в живых свидетелей своей деятельности. Применяет для избегания погони с собаками вонючие вещества.

— То есть, изначально планирует убийство подельников!

Феоктистова не покидало ощущение, что они что-то упустили. Оба раза его сознание отмечало какую-то не то странность, не то закономерность. Но она так и не могла оформиться в явные образы и выводы. Что же это было?

— Да, Зоррен. Воров ещё не похоронили? Отлично. Прикажи обложить их льдом. Позови главу «огнемётчиков» и лорда Грома. Осмотрим-ка этих стрелков ещё раз.

* * *

6701 год от Сотворения Мира, 23 октября

«Мушкетёры» стояли в центре того, что когда-то было отчим домом Спартака. Зажиточной по местным меркам деревни Сьоргутин, раскинувшейся на довольно пологом отроге атлантических Пиренеев, больше не существовало. На неширокий приток Адура теперь взирала лишь ровная проплешина живописного лесного склона, густо заросшая травой и молодым кустарником. Их экспедиция поднялась сюда по реке. А одиннадцать лет назад так же пришли солдаты Кастилии. В принципе, такие же басконцы (или «гасконцы» по-франкски), как и жители Сьоргутина. Поэтому бой был жестоким. Земляки Спартака дрались настолько яростно, что налётчики совсем сожгли деревню. В живых остались лишь те, кого сумели пленить. «Д`Артаньян» помнил лишь семерых раненых односельчан, с которыми его везли на невольничий рынок в Сан-Себастьян.

Бьорн приобнял закаменевшего басконца:

— Что делать думаешь, братишка?

Тот, наконец, пошевелился:

— Сначала помогу «Атосу». Там в Лангедоке ведь не только место под крепость нужно. Придётся что-то с графом Тулузы или маркизом Готии решать. Так что мой арбалет точно лишним не будет. Затем на строительстве могу сгодиться. А там видно будет!

— Выше нос, «д`Артаньян»! — дружески ткнул его Феоктистов. — Вы с Ольгертой в Союзе всегда свои. Хочешь, и тебе рыцарский надел выделим?

Спартак отрицательно покачал головой. Он ностальгически любовался далёкой синью скальной цепи, что неровной полосой венчала осеннее разноцветье предгорий:

— Нет, брат! Мой дом здесь, в горах. Я не хочу больше жить без них!

— Так давай, как управимся, к нам рванём! — не унимался «Портос». — У нас та-а-а-акие скалы, дух захватывает! И заснеженный лес! Ты — мой брат. Ярлом станешь!

В итоге решили сначала вернуться в Байонну. Именно через этот морской порт виконтства Дакс, входящего в герцогство Гасконь, три дня назад начали подъём по Адуру. Можно, конечно, отправиться верхом, вдоль Пиренейского хребта. Но так путь мог затянуться надолго. А удобство и безопасность воды все уже оценили. Следовало хотя бы попытаться пройти вдоль мощной горной цепи по рекам. Единственное, что озадачивало Волка, скорость, с которой экспедиция обрастала новыми специалистами.

Прежде всего, в Кангарде он отправился к королю, чтобы предупредить, что выполняет задание Чина Ангельского. Сир Ратибор отнёсся с пониманием и одобрил идею идти к Пиренеям морем, а не через соседние фемы. Так как с Блуа и Аквитанией их Норман находился в состоянии постоянной вражды. Сюзерен посоветовал нанять на суда толковых капитанов-каботажников. А также плотников, конопатчиков и, хотя бы одного, кузнеца. Это сработало.

Меньше чем за месяц импровизированная эскадра без потерь прошла в видимости берегов по Ла-Маншу и Бискайскому заливу до самой, памятной Спартаку, Байонны. Хорошо, погода благоприятствовала. На речных судах по морю можно было идти лишь при очень незначительном волнении, либо попутном ветре, позволявшем развернуть парус. Так что погоду буквально «ловили». За время пути казаки и каменщики более-менее научились управляться с вёслами, квадратными парусами и тяжёлыми румпелями бывших купеческих судов. Совместными усилиями сделали деревянные настилы-палубы, позволявшие легче переносить стылость моря.

Однако в Байонне возникли сложности. Пока искали хорошего лоцмана, по реке спустился виконт де Дакс, во главе своей вооружённой дружины. Побратимы тут же вырядились в наиболее роскошные доспехи, закрылись яркими «мушкетёрскими» плащами и вышли навстречу. Казаки споро сомкнули вокруг защитную «подкову» из «древнеримских» щитов. Над каждым торчало жало копья, но в правых руках они уже незаметно покачивали заряженные пращи. Смуглый поджарый виконт выглядел моложе своих двадцати восьми лет. Он единственный был в железной кольчуге. А его шестнадцать воинов щеголяли лишь разномастной кожей. Поэтому выводы были сделаны. Поговорка: «По одёжке встречают!» в Митгарде имела особую актуальность.

Четверть часа дипломатической беседы, представление де Даксу «кровного брата» лорда из чистокровных басконцев, и вот он уже объявил «мушкетёров» своими личными гостями. А в ходе обязательной пирушки, узнав о выполнении задания Чина Ангельского, проникся искренней симпатией. Набожный виконт тут же предложил всю возможную помощь. Договорились, что он с дружиной сопроводит гостей водой до самой Тулузы, где представит местному графу.

Слегка захмелевший де Дакс, уже сдружившийся со Спартаком, честно предупредил, что хотя и лично знаком с тамошним лордом, ни за что поручиться не может. Правитель Тулузы жаден, хитёр и вероломен. Он искренне считает всех остальных, независимо от происхождения, низшими существами, так как имеет огромное личное войско. Одна лишь его постоянная дружина насчитывает двести конных копейщиков. Поэтому в своих действиях граф считается лишь с самим герцогом Гасконским, примерно равным Тулузе по вооружённой силе. Что, впрочем, не мешает отрядам де Тулуза регулярно нападать на соседские земли герцогства — баронства Ажен, Ломань, Фезенсак и Астарак.

Феоктистов задумался. Дополнительно попросил охарактеризовать владетелей порубежных владений. А утром предложил де Даксу дерзкий план. Виконт удивился, но, в целом, одобрил. Поэтому в тот же день уже четыре корабля вышли в море. Поднялись вдоль побережья на север и вошли в широкое устье Жиронды. Затем свернули в её правый рукав, Гаррону. В речном порту Бордо лорд Волк прикупил ещё четыре корабля. Раскидали на них гребцов и потихоньку двинули дальше. На десятый день достигли Ажена.

Тамошний барон встретил хорошо знакомого ему де Дакса «со товарищи» по-горски гостеприимно. А узнав, что те задумали, ещё и радушно. Все гасконцы искренне ненавидели графа Тулузы, который всё чаще использовал их земли как свои личные угодья для охоты и ловли рабов. Вот только поодиночке они ничего не могли поделать с могучим высокородным наглецом.

Ещё через две недели, 16 ноября 6701 года, со всей помпезностью, которую позволяло скромное баронство Ажен, сыграли свадьбу лорда Владимира с вольной воительницей Сусанной. В качестве гостей были специально приглашены бароны Ломани, Фезенсака и Астарака. Щедрый молодожён тут же одарил каждого речным кораблём, на который они умещались со всеми воинами своих «копий». В честь бракосочетания графа даже объявили рыцарский турнир, на который все вместе отправились вверх по реке. Вот только приграничный Дюбьен прошли ночью и дружно рванули дальше.

Через день активной гребли «свадебный кортеж», а это более сотни всадников, не считая моряков и каменщиков, достиг Тулузы. По совету графа, которого единодушно признали командиром, постарались встать так, чтобы корабли не видели с города. Ульфхеднар привычно отыскал подходящий ручей, по руслу которого чуть ли не волоком утащили с Гарроны речной транспорт. А затем ещё и замаскировали облетающими ветками. После этого лорд пригласил гасконских владетелей к себе.

Там, укрытый бортом флагманской «Виктории» исходил жаром круг подёрнутых пеплом углей. Два казака проворачивали над ним тонкие прутья с кусками молодой баранины. Неподалёку, на слое яркой палой листвы расстелили свёрнутый запасной парус, и леди Сусанна с Ольгертой накрывали его дощечками с сыром, овощами и зеленью, расставляли серебряные, специально приобретённые в Бордо кубки. Хлопотали они только на «господском» краю. Остальной импровизированный стол предназначался для воинов. Там уже устраивались казаки и гасконцы.

— Друзья мои! — Феоктистов широким жестом показал баронам и побратимам на дастархан. — Мы смогли лишь один день отгулять на моей свадьбе! Прошу считать это скромное дорожное застолье началом второго. А достойно завершить бракосочетание надеюсь, с вашей помощью, мы сможем уже в Тулузе!

Спич всем понравился. Новобрачная лично налила гостям слабого кальвадоса. И уже с первой чарки у гасконцев покраснели лица. Для воинов выставили пару бочонков аженского вина. Чтобы не упились раньше времени.

— Ну и лоза у Вас в Шансоне, граф! — восхищённо причмокнул де Фезенсак. После аперитива все жадно кусали горячий шашлык.

— Будете удивлены, барон, но это яблоки!

— Яблоки?!

Феоктистов рассмеялся и слегка кивнул воительницам, исполнявшим на его краю паруса почётные должности виночерпиев. Пока наполняли кубки, добавил:

— У нас в Нормане говорят: «Между первой и второй стрела не должна пролететь!» Попробуйте прочувствовать шансонское вино…

Гасконцы не заставили себя упрашивать. Со второй их глаза засияли:

— Милорд — это бесподобно! И, действительно, имеет послевкусие яблок.

Дав всем хорошенько закусить, граф непритворно вздохнул:

— К сожалению, перед серьёзным делом можно позволить лишь три кубка кальвадоса. Но ещё пара бочонков ждёт, когда мы откроем их после победы!

Это тоже засчитали за тост. Тем более, граф подарил каждому его серебряный кубок. Затем просто плотно покушали, запивая баранину горячим травяным взваром. В завершение владетелей пригласили ко второму норманскому кораблю, «Нике». Там тоже горел костёр, на котором Ольгерта подогревала кувшин с кисло-сладким малиновым чаем. Рядом выставили корзинки с сушёными фруктами и тарелки с кусками медовых сот. Спартак подошёл к жене, сдержанно кивнул, и та оставила мужчин.

Около часа обсуждали план дальнейших действий. Волк предложил баронам одновременно напасть с четырёх сторон на посад Тулузы, поджечь и разорить его. Сам же обещал, что норманцы не дадут выйти из замка солдатам графа. Но оказалось, что имелись определённые трудности. Прежде всего, посад защищала небольшая стена из каменных блоков. Ночью с её внутренней стороны ходили вооружённые патрули. Все трое городских ворот, а также четвёртые, запиравшие выход из речного порта, закрывали. Их охраняли постоянные гарнизоны надвратных башен. Барон де Ломань, как наиболее часто бывавший в Тулузе, помог составить из земли и палых листьев наглядную схему города. Прикидывали так и эдак. Наконец, лорд Волк вздохнул:

— Блин! Похоже, нужна ещё и личная разведка. А то получится как в поговорке. «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить!»

— Граф, а что такое «бумага»?

— Эх-м… Да что-то вроде вот этой земляной схемы. Только плоское.

* * *

Всё-таки Ульфхеднар не зря считался «несущим Смерть». В качестве дружинников барона де Ломань съездили с побратимами в Тулузу. Оценили высоту и толщину городских стен. Проехали по узеньким, застроенным высокими каменными заборами улочкам. Покрутились возле замкового рва и речного порта. Затем барон долго и упорно торговался с местными ремесленниками. Наконец, купил красивый медный кувшин, украшенный серебряными нитями и искусной чеканкой Кордовского халифата. А также, по просьбе Ульфхеднара, много крепких длинных верёвок.

Сразу после возвращения разведки всех гасконцев и казаков разбили на боевые «тройки». Феоктистов рассказал о троянской тактике, которую его Стая применила при штурме деревень Гринеберга. Вместе с двумя казаками продемонстрировал. Затем тройки делали фашины и лестницы нужной длинны, и до ночи, а также половину следующего дня увлечённо учились бегать по плавающим связкам сухого хвороста и штурмовать стену. В качестве водного рва использовали русло полноводного ручья, а ограду города имитировали высоким бортом специально вытащенной на берег «Виктории». Затем перекусили, отдохнули, проверили оружие. Лорд Волк ещё раз разобрал на схеме с каждым из союзников порядок действий. Перед погрузкой на корабли войско выстроили тройками и граф благословил всех на бой. Он прекрасно помнил, как мог делиться своей победоносной Хамингья.

По самым скромным прикидкам только военный гарнизон Тулузы втрое превышал силы союзников. Поэтому основной расчёт Ульфхеднар сделал на ночь и внезапность. «Копья» гасконцев, как, собственно, и везде, состояли из сильных, дерзких воинов. Любителей лёгкой поживы и насилия. Поэтому самым трудным было удержать их от увлечения грабежами. Что бы, во-первых, не втягивали в бой простых горожан, а, во-вторых, не подставились рано или поздно очухающимся защитникам.К счастью, вовремя вспомнил анекдот про двух быков и пасущееся под горой стадо.

— Вот и нам сначала нужно «съесть всю траву». То есть — перебить солдат и собрать оружие. А уж потом «медленно-медленно спуститься»!

Переждав вспышку хохота, уточнил:

— Бьёте, жжёте и идёте к центру. Тройки не разбивать. Выручать друг друга.

Союзников усилили казаками, и теперь пять их штурмовых групп состояли из восемнадцати человек каждая. У самого Волка оставалось семнадцать, но в группу входили оба побратима и ещё восемь «боевых альпинистов». С учётом отсутствия численного перевеса, нужно было как можно лучше использовать факторы внезапности, паники, а также «боевое чудо». В качестве последнего лорд Волк небезосновательно рассчитывал на специфические навыки «альпинистов», мощные точные арбалеты и свой огнемёт.

Так и получилось. Среди ночи конный отряд де Дакса начал шумно десантироваться с корабля прямо на речной пирс. Это отвлекло внимание охраны надвратной башни порта. И со стороны города, прямо по внешней стене, на неё без помех смогли забежать побратимы. Затем, один за другим, к ним начали присоединяться «альпинисты». Специально для этого трюка ещё в лесу заготовили три крепких длинных стволика молодых дубков. Теперь за передний узкий конец хватался один из воинов, а за широкий задний — сразу четверо. Дружно бежали к стене башни. Не останавливаясь, передний высоко подпрыгивал и перебирал ногами уже по вертикальной поверхности, не отпуская толкающего шеста. Пока сила товарищей не выносила его наверх.

Охранников перебили в несколько минут. Распахнули ворота и запустили отряд виконта. Те уже успели взять на абордаж два пришвартованных купеческих судна. Один только ещё ожидавший погрузки, второй с пятью лошадьми. Это было весьма кстати. Вернулась «Виктория», с которой чуть ранее «альпинисты» высадились прямо на крышу плоской прибрежной постройки. Теперь казаки вывели и своих коней.

Ещё во время разведки Феоктистов заметил в порту маленькие одноосные повозки, которые использовали для перевозки товаров по узким улицам города. Несколько таких стояли неподалёку от башни. Очевидно, хозяева оставили на ночь под охраной. В них запрягли трофейных лошадей. На одну укрепили огнемёт, а остальные загрузили тюками сена. На всякий случай, прицепили сзади по ещё одной пустой повозке. Люди де Дакса также стали запрягать повозки. Они уже переоделись в более прочные кожаные доспехи павших охранников. А в одну из повозок складывали бесхозное пока трофейное оружие.

— Виконт! — осенила Феоктистова ещё одна мысль. — Когда на улицах драться будете, обращайте внимание на басконский выговор. Ваших же земляков с порубежных баронств тулузцы много пленили.

— К сожалению, да, граф. А при чём здесь это?

— Думаю, им можно сразу оружие дать. И использовать как помощников.

— Рабов?! — де Дакс не смог скрыть гримасы презрения.

— Нет, друг мой. Освобождённых басконцев!

— Ох! Простите, милорд! Что-то я, действительно, не... Отличный совет!

Когда конные отряды уже убыли в сторону графского замка, тройка казаков подожгла портовую башню. Очень быстро перекрытия занялись, и пламя высоко поднялось в ночное небо. С учётом того, что какое-либо освещение в городе отсутствовало, огонь пожара был виден издалека. Для остальных штурмовых отрядов, уже несколько часов как затаившихся у стен Тулузы, это было сигналом к нападению.

Пока бойцы баронов Ломани, Ажена, Фезенсака и Астарака огнём, копьями и топорами шли по улицам в сторону замка, напротив его подъёмного моста уже затаились норманцы. Вскоре из цитадели показался верховой отряд примерно в полусотню кольчужников. Путь они себе освещали факелами. Поэтому препятствие в виде двуколки, перевёрнутой поперёк центральной улочки, и тюков сена увидели, уже фактически уткнувшись в них. Передние осадили коней, задние напирали. Создался небольшой затор.

— Огонь!!! — раздалось из темноты. Оттуда выплеснулась яркая струя пламени. Высветила ещё одну повозку со странным сооружением и людей на ней. Скипидарно-спиртовая смесь легла прямо на плечи передних и морды лошадей напиравших всадников. Чуть опустилась, воспламенила двуколку и сено. Путь был закрыт огнём. За его завесой уже ничего не было видно. Зато оттуда полетели заряды пращ и арбалетные болты. Казаки били просто в конную массу. А вот «мушкетёры» деловито выцеливали наиболее красиво одетых и вооружённых. Как правило, так здесь выглядел командный состав. Убедившись, что графские всадники остановлены, огнемётная «тачанка» и казаки сопровождения деловито поехали к перекрёстку.

— Сюда! — раздалось слева с норманским выговором. Это разведчик подсказывал, куда свернули враги. От подъемного моста в город вели всего четыре дороги. Поэтому перекрыть их двуколками и разведчиками было не очень сложно. Тулузцев встретили на всех. А так как попавшие под залпы огнемёта ничего не могли сказать ехавшим сзади, везде применяли одну и ту же тактику. Давали столпиться перед препятствием, обливали огнесмесью, после чего били из пращ и арбалетов.

Ополовиненный отряд оттянулся обратно к замковому мосту. Но не решился вернуться, не выполнив приказ графа. Кроме горящих прямо перед ними улиц, видно было, что ещё в четырёх концах Тулузы поднялись огни обширных пожаров. Вдруг на плоской крыше ближнего дома показалось несколько теней. Но факела в руках слепили всадников. Зато хорошо подсвечивали их самих. Засвистели пращи, полетели вытянутые свинцовые «пули». Забились раненые лошади, начали падать всадники. Наконец, кто-то скомандовал отход. Но один за другим упали ещё три тулузца, словившие по арбалетному болту, прежде чем остальные дружно кинулись в замок.

Вот только пускать их туда не спешили. Мост не опускался. Они вразнобой орали, требуя впустить, а из замка спрашивали командира. Пока длилось столпотворение, группа пополнилась ещё тремя ранеными кольчужниками, кутавшимися в обгоревшие графские плащи. В свете пожаров было видно, как пешие тени деловито добивали их раненых товарищей.

— Убейте их!!! — наконец раздался уверенный командный рык. На площадку надвратной башни поднялся сам граф в сверкающих доспехах. Разброд перед мостом послушно начал затихать.

— «Мушкетёры», этого!! — азартно выкрикнул один из «раненых». Под обгоревшими плащами оказались взведённые арбалеты. Почти синхронно тренькнули три тетивы. Блестящая фигура на башне дёрнулась, оступилась. Её поддержали.

— Ур-ра-а-а-а!!! — взвыл Феоктистов, выхватывая клинок Скарролигов. Бьорн уже приложил ближнего «Ягереном». А Спартак вооружился трофейным топориком-клевцом. Его закалённое жало легко пробивало почти любую кольчугу. На помощь побратимам уже спешили остальные всадники Нормана.

— В ров! Прыгайте в ров!! — вдруг закричал кто-то высоким испуганным голосом. Почти сразу двое тулузцев последовали совету. А за ними и остальные начали прыгать вместе с конями в воду. Это было ошибкой. Часть сразу пошла на дно, так как плавать в кольчуге проблематично. А догадавшихся вцепиться в коней быстро перебили из пращ.

— Собрать оружие! Идём на помощь де Даксу! — распорядился Феоктистов. А Бьорн восхищённо ткнул в бок «д`Артаньяна». Попытался пропищать:

— «В ров! Прыгайте в ров!» Ловко ты их!

Тот лишь польщённо кивнул.

* * *

Высокомерная Тулуза пала на третий день. После ночного боя долго добивали скрывавшихся в домах и надвратных городских башнях солдат Тулузы. Вооружали освобождённых басконцев, с их помощью отнимали оружие у горожан и выгоняли тех за пределы стен. Там уцелевших вольных тулузцев сначала, как скот, согнали в одно стадо, а рабов в другое. Когда это было закончено, горожан вернули в северо-западную, наиболее уцелевшую при пожаре, часть посада. Где вповалку набили в скотные сараи. Так для охраны требовалось гораздо меньше сил. А привычных к любой работе рабов заставили собирать трупы и изготавливать длинные колья.

Из ста четырёх всадников в строю оставалось восемьдесят шесть. Ещё одиннадцать были серьёзно ранены. Почти все погибшие, как и предполагал лорд Волк, пали жертвами собственной жадности. Многие всё-таки бросились грабить и насиловать. Ну, и часть из них закономерно получила в ответ. Зато войско гасконцев пополнилось почти тремя сотнями освобождённых земляков. Правда, половина была женщинами. Но и они уверенно управлялись с охраной бывших хозяев.

Феоктистов вспомнил когда-то поразившую его статью из исторического журнала о господаре Молдавии, Владе Цепеше, прообразе мифического вампира Дракулы. В частности, как тот с помощью ужаса отогнал во много раз превосходившую армию турок. Когда османы подошли к одному из городов Цепеша, их встретило войско мертвецов. Всё население — мужчины, женщины, дети, священники в своих одеяниях, были посажены на кол. Тысячи кольев с трупами, словно безмолвный чудовищный лес, преграждали дорогу. И турки не выдержали, повернули обратно. Они не были готовы к схватке с ТАКИМ противником.

Повторять сомнительный подвиг господаря Ульфхеднар не собирался. А вот ужаснуть гарнизон осаждённого графского замка было заманчиво. Как только сгустились сумерки, не позволяя прицельно бить из цитадели стрелами, перед подъёмным мостом закипела работа. В первых рядах на вкопанные колья басконцы, действительно, посадили около двадцати пленных солдат и особо сопротивлявшихся жителей Тулузы. Под их жуткие крики рабы начали вкапывать позади колья с уже насаженными телами ранее павших при штурме.

Пока в замке мучительно решали, как быть, по его задней стене, с помощью железных наладонных когтей — сюко, вскарабкались три «альпиниста». Правда, менее привычный Феоктистов всё же сорвался с практически гладкой стены. Но его вовремя подхватил Бьорн. А там и Спартак подоспел. Братья помогли Ульфхеднару снова надёжно закрепиться на стыках камней и затем, все вместе, благополучно достигли вершины.

Дальше действовали почти как при штурме Гринеберга. Ликвидировали отвлёкшуюся ближнюю охрану, подняли на стену ещё казаков и оружие. Вот только теперь решительным броском овладели сразу донжоном. В центральной комнате главной башни оказалось слишком много народу. Поэтому через дверь её просто «перекрестили» из огнемёта и плотно затворили. Поднялись на крышу и с помощью арбалетов и луков перебили большую часть защитников крепости. Ведь каких-либо серьёзных укрытий от стрельбы с донжона здесь принципиально не делали.

Пожар внизу всё-таки начал разгораться. Поэтому пришлось часть казаков послать к надвратной башне. Их бросок поддержали меткой стрельбой. В результате удалось овладеть укреплением и открыть путь в замок остальным отрядам союзников. Из донжона успели выскочить вовремя — пламя вырвалось нешуточное. Вскоре башня вообще рухнула. Прогорели несущие перекрытия. Как оказалось, залпом огнемёта «мушкетёры» ликвидировали всю семью графа Тулузы. Вместе с телохранителями и командирами.

По закону «свершившегося факта» Феоктистов торжественно провозгласил новым графом Тулузы своего спасителя, вольного ярла Бьорна из рода Скарролигов. А тот принёс вассальную присягу Союзу Свободных графств. Басконские союзники единодушно поддержали. Пленных же вообще никто не спрашивал. Теперь это была забота нового владетеля. «Третий день» свадьбы лорда Владимира Кальвадосского Волка отмечали неделю. Благо теперь победители могли «медленно-медленно спуститься и взять всё стадо».