1933 год по времени Метрополии, 16 мая. Земля-1

Огромное солнце величаво поднималось над бескрайней равниной тайги, заливая кровавым светом живое полотно зелени с редкими проплешинами лагерей. Понурые заключенные, тоскливо взирая на рассветное красное светило, привычно строились на утреннюю проверку под тычки конвоя и хриплый собачий лай. Приглушенный мат, надсадный кашель туберкулезников и дребезжащие звуки гимна, льющегося из ещё новых квадратных динамиков, служили аккомпанементом к началу нового, полного мучений дня. Лесная живность, наученная горьким опытом, сторожко обходила обнесённые колючей проволокой участки, и лишь раскормленные вороны не улетали далеко от мелких ГУЛАГовских кладбищ.Всё, как и всегда.

Но это утро получило небольшое отличие. Прямо перед мордой деловито спешащего лося неожиданно засветился воздух, и из света вынырнуло большое яйцо. Сохатый, подламывая ноги, рванул прочь. От испуга потерял направление, врезался в проволоку и тут же истошно закричал под треск жгучих разрядов высокого напряжения. В лагере поднялась тревога. С вышки неприцельно рыкнул пулемет. Заключенные без команды попадали, в ужасе закрывая головы руками. Через пару минут паника стихла. Обугленную тушу лося деловито отпихнули с проводов жердями. Поисковые группы с собаками устремились в тайгу. После обследования места нарушения следовало немедленно заняться восстановлением периметра.

— Товарищ коммандор! — обратился к коменданту старший командир с тремя «кубарями» на лазоревых петлицах. — Как всё успокоится, разрешите я мясом займусь?

— Конечно, Петро! Если сможешь ещё раз удивить, с меня литр спирта.

Конвоиры довольно засмеялись. Кажется, будет весело. Старший командир Петр Вайнахов до революции жарил шашлыки в небольшом тифлисском дукане и знал тысячи способов приготовления мяса. Коим искусством и развлекал товарищей во время частых пирушек, скрашивавших будни тюремщиков молодого государства Северные Территории. К вечеру уставшие и злые поисковики вернулись, так и не установив причину переполоха. Но стряпня Вайнахова быстро вернула всем хорошее настроение. Розовые, почти воздушные «лепестки» тушёной и обжаренной лосятины, под названием «Слёзы Каира», таяли во рту. Тем более — под спирт растроганного коменданта. Ну, подумаешь, испугало что-то сохатого! Ему же и хуже. Мало ли, что в тайге приключилось. Главное, из лагеря никто не сбежал.

Тем временем «яйцо» хронокапсулы благополучно погрузилось под землю, предварительно приподняв дёрн и сделав пещерку по своим размерам мощной лазерной установкой. Затем хитрое устройство просто пропустило поисковиков над собой. Собака, правда, почуяла чужой запах. Но бойцы так и не догадались копнуть в месте, где она показала наличие странного следа.

В капсуле было тепло и уютно. Хотя и тесновато. Поэтому младший командир О`Гирли смогла собраться с мыслями и ознакомиться со своей легендой. Как человеку будущего затеряться в прошлом собственного мира? Аналитики УМа решили, что лучше всего стать двойником реально существующего местного. Желательно, похожего на хронопутешественника. Для Зоринки специалисты технического отдела изготовили единственный документ — справку об освобождении из мест заключения на имя её родной прабабки, Ирины Викентьевны Завьяловой.

В 1931 году она была арестована по подозрению в укрывательстве шпиона иного пространства. Но, в отличие от многих собратьев по несчастью, не сгинула в недрах ГУЛАГа. К 1933 году Ирину, на которую Зоринка действительно была похожа, освободили из мест лишения свободы. Так как было установлено, что укрываемый ею от «Безумия спецслужб» будущий прадед путешественницы Ольгерт Филипп О`Гирли не был жителем параллельного пространства, а являлся рядовым мошенником из соседних Западных Штатов.

С помощью акций несуществующего алмазного прииска он «очистил» хранилище Малого королевского банка почти на три миллиона фунтов стерлингов. Наличными. И благополучно скрылся, перебежав на Северные Территории. Учитывая, что добытые империалистические миллионы бывший жулик «добровольно» пожертвовал властям молодого государства, передав деньги в фонд помощи жертвам Гражданской войны, Ольгерта, а заодно и Ирину, выпустили на свободу. С восстановлением в правах, но без возмещения конфискованного. Так что реальная Завьялова И.В. сейчас тоже где-то рассматривала аналогичную справку об освобождении.

Зоринка довольно улыбнулась и включила закрепитель. Перед отправкой она провела целый час за гипнозанятиями на психографе, в результате чего её метрополианский изменился в стандартное владимирское произношение тридцатых годов, с лёгким налётом блатного жаргона. Но сейчас требовалось зафиксировать свежий эффект, так как малейший прокол тут мог окончиться смертью, в том числе и необратимой, и невыполнением задания. Наконец мироощущение подернулось плёнкой злобной настороженности. Как у женщины, действительно, два года поскитавшейся по лагерным зонам. Она поправила свои волосы, теперь безжалостно обкорнаные в короткую, неровную прическу. Переоделась в сильно бэушное казённое платье, стоптанные сапоги и ватник. И вдруг остро почувствовала себя только что освободившейся, запуганной Ириной Завьяловой. Зоринка последний раз перекусила консервированным рационом будущего, тщательно зажевав лёгкий ужин корочкой чёрного хлеба с чесноком. Затем перекрестилась, закинула на плечи старенький сидор с нехитрыми пожитками и поднялась на поверхность. Ночной таёжный воздух опьяняюще ворвался в сжатые от волнения лёгкие.

Несколько минут путешественница просто наслаждалась ощущениями леса, ночи и реальности прошлого. Как там сказал командор-атташе — полноценный боевой выход? Но ощущения мало отличались от того, что чувствовала, переходя линию фронта в качестве диверсанта Ваффен-СС. Зоринка сделала единственное, что могло выдать её здесь: установила контейнер с радиоактивным изотопом, снабженный часовым механизмом подрыва. Всё обошлось, никто не заметил. С лёгким сердцем направилась к ближайшей дороге. Через час контейнер негромко рванёт и истает, покрыв полянку слоем внешне незаметного изотопа. Зато в инфракрасных лучах, а по ночам и просто в красных, здесь будет высвечиваться большой неровный купол зелёного света. Весьма неплохой ориентир для поиска хронокапсулы с законсервированными запчастями УМовского термоядерного реактора и чертежами первого пространственно-временного корабля-посредника и анабиозного аппарата.

Если всё получится, она вернётся сюда с чекистами Разведывательного Управления Северных Территорий. Затем они организуют создание по привезённым чертежам необходимого оборудования и отправят вместе с ней в составе своей экспедиции в прошлое параллельного пространства — «Земли-7». А там останется найти пару жителей будущего, затерявшихся в Средних веках собственного мира. И уложить в анабиоз, чтобы поспали, пока там не наступит родное для них время.

Увы, не из чувства вины или желания исправить ошибку О`Гирли путешествовала во времени. И не из жалости к ребятам, насильно оторванным ею от дома. Просто над всеми человеческими мирами висит смертельная угроза. По всему Периметру идёт бескомпромиссная межпространственная война, где люди постоянно проигрывают потомкам неандертальцев — истинных хозяев всех местных реальностей. Только на памяти Зоринки пали две человеческих цивилизации. К сожалению, очень немногие представители людей в оставшихся мирах пригодны для ведения боевых действий меж пространствами. Пропавшие кандидаты, Владимир Феоктистов и Николай Зубров, как раз такие. Поэтому Управление Мобилизации пойдет на любые расходы и жертвы — лишь бы пара прошла подготовку и отправилась на фронт. Вот и Зоринку по времени почти не ограничивают. До старта пресловутой межпространственно-петлевой экспедиции «Земля-7» ещё год и семь месяцев.

После «командировок» проблем с легализацией у неё не возникло. Лишенная предрассудков только что освобожденная Ирина Завьялова добралась автостопом до самой Читы. Весной 1933-го водителям, конечно, настрого запрещалось подвозить попутчиков. Но мало кто из шоферской братии мог устоять от соблазна «подбросить» молодую смазливую деваху, весьма спокойно воспринимавшую любые, самые недвусмысленные намёки. Ночевала она у родственников и знакомых этих самых водителей, и за дорогу услышала почти дюжину предложений «бросить всё и жениться». Почему-то позвать замуж бывшую зечку мужики считали ниже своего достоинства. Впечатлений от дороги осталось много. Но по большей части однотипных.

В Чите дело пошло веселее. Шофёр Коля, через родственницу в паспортном столе, помог Завьяловой оформить получение паспорта и устроиться на работу в столовую. Три месяца О`Гирли старательно мыла посуду и старалась не обижать Николая, всерьез собравшегося жениться. За это время близко познакомилась с начальником губернского подразделения местной контрразведки — Народного комиссариата государственной безопасности. Бывший красный конник азиатского фронта, комиссар 2-го ранга Василий Николаевич Ковтун уже имел жену и двух ребятишек. Поэтому жениться не предлагал. Был убежден, что Ирина счастлива положением его любовницы.

Когда уже почти вся Чита начала судачить об их отношениях, а благоверная самолично разбила две тарелки об голову комиссара, Завьялова купила билет на поезд до Владимира. И в дороге, наконец, смогла приобрести себе приличный гардероб. Теперь у неё было законное основание для траты больших денежных сумм: Ковтун перед поездкой предложил несколько червонцев «отступных» и теперь наверняка разболтал, что обеспечил «эту стерву» деньгами до конца жизни.

Откуда ему было знать, что Зоринка, действительно, располагала огромной суммой в червонцах тридцатых годов. В столицу прибыла уже почти прежняя Завьялова — одетая неброско, но элегантно, уверенная и весьма привлекательная молодая особа.

* * *

6701 год от Сотворения Мира, 19 августа.

Вернув на трон короля Ратибора, друзья смогли немного перевести дух. Правда, работы в их здорово увеличившемся хозяйстве теперь было — непочатый край. Но не это угнетало лорда Владимира. Да конца срока, отведённого Чином Ангельским на возведение сторожевой крепости в Лангедоке, оставалось всего полгода. А они даже не представляли, где это! Подвести же сподвижника Единого не хотелось.

Зубров, как это бывает со многими молодожёнами, с головой ушёл в сладость медового месяца. Тем более имел теперь собственный, отдельный и роскошный замок. Винить его было сложно. Лорд Волк и сам чуть не помер от вожделения, глядя на красоту любимой леди Вероники, сочетавшейся законным браком с сэром Уильямом. Останавливали лишь тянущие ощущения от своего испорченного, «жжёного» лица. Зато зла и азарта теперь было хоть отбавляй. Люди это чувствовали. И если не могли убежать в страхе, стремились быстро и точно выполнять все поручения. Спасало только постоянное присутствие рядом верной Сусанны. Дочь кузнеца, казалось, и не замечала его уродства. Её карие глаза неизменно вспыхивали радостью при встрече, и она испытывала явное наслаждение от всех видов близости Феоктистова.

Из идиотского нервного состояния смог вывести сэр Гаий де Гретевил. Нового вассала приятно порадовали жители Шансона, которые самостоятельно засеяли рожью все пахотные земли и засадили овощами бывшие огороды. В том числе и на месте его землевладения. Хозяйственный Чарли Дорингем лишь поинтересовался, как помощник шерифа собирался распорядиться возможным урожаем. А узнав, что он не собирался продавать продукты на сторону, успокоился. И даже помог начать восстановление двух домов в деревне, так как в посаде проживали несколько уцелевших семей гретевильцев. В благодарность сэр Гаий решил открыть сюзерену одну из волшебных тайн бывшего шерифа — показал тайник с запечатанным кувшином крови дракона. Кто её добыл и как, он не знал. Пояснил лишь, что тайник покойный де Фалез оберегал лучше, чем сокровищницу. Хотя куда применить кровь, похоже, не знал и сам.

Зато знал новый лорд! Тот чуть до потолка не подпрыгнул, заполучив заветный артефакт. Набрал медных тазов, чистых тряпок, мочалок, даже пару приспособлений для чесания спины. И закрылся вместе с кувшином в купальне. Таким сюзерена сэр Гаий ещё не видел. Некоторое время за закрытой дверью раздавались лишь какие-то непонятные звуки. Затем послышался треск раскалываемой керамики и, почти сразу, горестный вздох. Дверь отомкнулась:

— Сэр Гаий!

Тот не заставил себя упрашивать. Внутри стоял абсолютно голый шериф с каким-то кривым чёрным шаром в руке. На обожжённом лице читалось огромное разочарование. Приподнял шар:

— Видишь? Свернулась…

Только теперь рыцарь обратил внимание на осколки черепицы, валявшиеся у центральной бадьи. Это явно были остатки кувшина с кровью. Но, значит, этот чёрный шар…? Лорд, похоже, распознал его мысли:

- Да, это и есть кровь дракона. Точнее то, что от неё осталось. Высохла за время хранения. Свернулась. Сколько, говоришь, кувшин у де Фалеза хранился?

— Года три точно. Может, и раньше. При мне он уже в тайнике был.

— Ну да, ну да. Какая же кровь выдержит. Её же как-то по-особому хранят. Ладно, я чего тебя позвал. Давай-ка в воду поокунай, да меня ей разотри.

Передал довольно лёгкий и плотный шар вассалу. После того, как тот выполнил поручение, лорд потыкал себе в руки кинжалом. Выступила кровь.

— Не работает! Может, поскоблить и порошок в воде развести?

Сделали. Натерли руки графа получившейся грязно-коричневой жижей. После того как подсохло, он повторил операцию с кинжалом. Прежний результат. Сэр Гаий не выдержал:

— А что мы получить-то хотим?

- Да, извини. Ты же не в курсе. Если натереть кожу кровью дракона, она должна стать полностью непробиваемой. «Каменная кожа» называется.

— Но, милорд, это же просто сказка!

Граф грустно вздохнул:

— Сказка, друг мой, этот как раз кровь дракона! Но вот же она, перед тобой. А, значит, и сами драконы не сказочны... А «каменная кожа» у меня уже была. Мы с лордом Николаем как-то стаю крылатой нечисти перебили. Так кровью их уделались считай полностью! Вот только та ядовитой была. Чуть Богу души не отдали. Зато, когда выздоровели, словно в невидимых доспехах оказались. Стрела шкуру не пробивала. Видать, какими-то родственниками та нечисть-то настоящим драконам приходилась. Но и эффект от их крови со временем прошёл.

Увидел недоверие в глазах вассала:

— Ну да, я бы и сам не поверил... А! Ну-ка, кольни меня в спину.

Он отдал де Гретевилу кинжал и спокойно повернулся. Мечта убийцы! Вот только злости к молодому сюзерену тот не испытывал. Скорее, искреннее уважение.

— Я не могу, милорд.

— Да ты не зарезать пытайся, а просто шкуру проколи!

Ну, ладно! Раз сам просит. Рыцарь несильно кольнул под лопатку. Но остриё неожиданно упёрлось во что-то твёрдое. Словно деревяшку пырнул.

— Попробуй сильнее!

Новый удар. Кожа и мышцы заметно прогнулись под железным жалом. Но остались неповреждёнными! Уже по собственной инициативе замахнулся ещё… Лорд, похоже, почувствовал. Развернулся, поймал атакующую руку и с силой врезал стопой под коленный сгиб. Да ещё и второй ладонью в подбородок добавил. Сэр Гаий на мгновение потерял равновесие. Но лорду хватило и этого. Кинжал оказался у него. Острый кончик слегка чиркнул уже по горлу де Гретевила. Там сразу потекли капли горячей крови.

— Чувствуешь разницу?

Вассал непроизвольно зажал порез и ошеломлённо смотрел на волшебного Ульфхеднара. А тот вёл себя так, словно ничего и не произошло:

— Так, ну-ка дай! Попробуем так.

Приложил сухой комок к порезу. Там защипало, но кровь не остановилась.

— Значит, и это не работает! Ладно, отдам бабушке Линде. Может хоть на зелье какое сгодится.

Повинуясь неясному порыву, подшагнул и чиркнул по ранке собственным пальцем. Кровь моментально свернулась. Феоктистов промедлил лишь секунду. Но по опалённому лицу сэру Гаий так и не понял, был ли он удивлён.

* * *

Как ни крутился молодой шериф, а разорваться сразу на всё не получалось. Предстоящий поход в Лангедок грозил разрушить всё, что задумали для Союза. А тут ещё Спартак пришёл откланяться. Спасибо, мол, за хлеб-соль, пора нам в Гасконь. Явно ведь Ольгерта что-то ночью напела. Видно было, что решение горцу не по нутру. Он то задирал глаза к небу, то преувеличенно сурово смотрел куда-то мимо лорда. Но удержать было нечем. Ни титулом, ни деньгами. Стоп! Так это ему не нужно. А жене? И, кстати, дух боевого братства Спартаку присущ. Как бы даже и не чересчур.

— Спасибо, тебе, дружище! — искренне сказал Феоктистов и сильно стиснул гасконца в объятиях. — Выручил ты нас всех, не передать как! Без тебя бы и бой на тракте не выиграли, и «альпинистов» для Гринеберга не подготовили! Был у нас в Ванланде один такой же невероятно отважный храбр — шевалье д`Артаньян звали. Так он с тремя друзьями столько подвигов сумел совершить, что все до сих пор восхищаются.

— Да? И долго он их совершал?

— Хороший вопрос! Дай-ка припомню: «Двадцать лет спустя», да «Десять лет спустя». Ну, почитай, более тридцати лет геройствовал!

— Тридцать лет?! — в голосе сына гор сквозило искренне восхищение.

Подошёл Бьорн. Викинг давно замечал, с каким непонятным уважением оба его кровных брата посматривали на гасконца, и это обижало. Неужели он хуже?

— О, братишка! — сейчас лорд Волк так явно обрадовался, что ярлу сразу стало легче. — Вот, Спартак навоевался уже. Покидает нас.

Викинг хмыкнул и горделиво раздул грудь. Взглянул с таким пренебрежением, что гасконец сразу по-петушиному задрал подбородок:

— Не навоевался! Просто домой собираюсь! Я обещал лишь помочь Гринеберг взять.

— И с честью выполнил обещание! — миролюбиво заверил лорд. — Да, кстати! Мы тут сами в Лангедок собираемся. Это от твоих мест сильно далеко?

— Смотря как смотреть. Дома считалось далеко. А если отсюда, то почти рядом. Через графство Тулузу, если вдоль Пиренейского хребта.

— Так, может, вместе поедем? Оно и веселее, и безопаснее.

— Опасность лишь придаёт вкус жизни! – гордо подбоченился Спартак.

— Так и я о чём! Разведчик ты от Бога, да и дороги тамошние знаешь. А для Ольгерты повозку тёплую выделим. Она, конечно, тоже лихая всадница. Но вдруг как на сносях жену заделаешь? Ребёночка же растрясёт… Или уже заделал?

Горец ещё больше смутился. А Феоктистов словно не заметил:

— Ну, ладно! Это дело молодое, семейное. Сами разберётесь. У меня вот Сусанна тоже просится. Так-то не хотел брать. Но вот если вместе с Ольгертой, так другое дело. Можно и обоз небольшой позволить. К тому же, насколько знаю, повозки наши для гор не очень подходят. Нужно что-то более подходящее изобрести.

Лорд задумался, и Бьорн поспешил уточнить:

— Командир, я с тобой!

— Да, братишка, конечно. Как раз посовещаться хотел. Думаю, всех наших «альпинистов» взять. Хорошее зелье из крови дракона получилось! Бойцы на глазах исцеляются. Скоро совсем будут готовы. Да, Спартак, ты сам-то как? Выздоровел?

Горец подтвердил, что тоже полностью оправился от ран.

— Ну, вот и славно! Ладно, дружище, делай, как знаешь. Мы тебе всегда рады.

Озадаченный Спартак пошёл в казарму Стаи, где им с молодой женой выгородили уголок.

— Командир, что ты так с этим бывшим рабом цацкаешься? Был бы он там ещё горячим пирогом, или красной девкой — тогда понятно!

— Брат, таких храбров как ты и он мало. Вы все для меня на вес золота.

— Он нам, действительно, так нужен?

— Спартак же был в твоей группе. Как он в бою?

Викинг задумался:

— Вёрткий очень. Бесстрашный. Меня тогда собой закрыл, как к камнемёту прорвались. Надёжный. Вот только мне всё равно не нравится!

— Это у тебя инстинкт вожака срабатывает. Соперника в стае чуешь. А он по натуре — волк-одиночка.

— Ну, так пусть и идёт себе на все четыре стороны!

— Захочет — держать не буду...

— Но он тебе нужен? — полувопросительно-полуутвердительно спросил Бьорн. Лорд Волк промолчал, и викинг понятливо покивал головой.

* * *

Проблему конунга ярл решил привычным способом. Задавив гордость, сам пошёл к гасконцу. Первым делом, поблагодарил за спасение в бою и вручил ять из десяти экю, полученных от короля за пленение сэра Борга. (Вторую часть премии Бьорн нанизал на верёвочку и носил на шее как награду). Пояснил, что без вмешательства Спартака не смог бы добраться до предателя короны. Беседу предусмотрительно вёл при Ольгерте. Викинг знал, что та из племени саксов, которое придерживалось единых с его народом северных законов.

А в завершение речи ярл предложил бывшему рабу стать его «кровным братом». Также как и Ульфхеднар недавно, не стал сразу требовать ответа. Но уже утром Спартак скромно встретил его на выходе из южной башни, где лорд разместил «родственника».

— Дружище! — радостно взревел медведеподобный викинг, не дав тому рта раскрыть. Тут же повернулся к охранникам: — Эй, славные! Стол нам, бочонок эля и окорок! Ко мне названный брат пришёл!

Солдаты метнулись исполнять приказание. В Шансоне уже знали, как следует относиться к кровному родственнику лордов. Пока собирали пирушку, Бьорн утащил Спартака к замковому колодцу, заставил раздеться до пояса и облил холодной водой. А затем попросил и на него плеснуть пару ведёрок. Кровь быстрее побежала по жилам. Солнышко показалось особенно тёплым, а простая еда ещё более вкусной.

Тем более что на столе дополнительно появилась горячая яичница, хлеб и свежая зелень. В итоге, под конец бочонка, гасконец согласился смешать кровь с северным ярлом. Не стали откладывать и тут же полоснули себя по предплечьям. Прижались ранами. Оба крепко сцепили пальцы, чувствуя, как бьётся единый пульс. В завершение Спартак подарил новому «кровному брату» кольчугу десятника карателей. Правда, мощный викинг в неё еле влез. Гасконец заверил нового родственника, что доведёт отряд лорда Владимира до любого нужного им места в Лангедоке.

К вечеру, узнав о проведённом обряде, сам Феоктистов, вместе с Сусанной, заявился в уголок казармы. Они тепло поприветствовали Спартака и Ольгерту. Вольная воительница вручила саксонке два «господских» платья, из фалезских трофеев. А лорд пригласил новобрачных перебраться в более комфортабельные условия:

— Прошу родственников моего брата оказать мне честь! Вам подготовлена комната в восточной башне.

На вечернем пиру он и сам смешал кровь с гасконцем. После чего одарил Спартака гравированной кольчугой покойного де Фалеза. Новый «брат» смутился. Ему уже нечего было дать в ответ. Но Ульфхеднар не растерялся:

— Брат мой, молю, научи также бить из пращи, как ты перебил карателей!

Вот так и сложилась их четвёрка «мушкетёров». Уже на следующий день Феоктистов, как мог, рассказал побратимам историю д`Артаньяна и его друзей. И про подвески королевы, и про «огневой» завтрак у Ля Рошели, и остальные подвиги, которые смутно помнил из давно прочитанных романов Дюма. Больше всего, конечно, тех заинтересовало волшебное оружие Ванланда — мушкеты.

— Это что-то вроде нашего огнемёта. Только более дальнобойное и для поражения одиночной цели.

— Как лук?

- Ну, вроде того. Только мушкет бьёт дальше и пробивает пулей любую броню. Поэтому и смысла её носить во времена мушкетёров уже не было.

На неделе все трое нагрянули в Гринеберг, где и Коля ожидаемо присоединился к кровному союзу. Там же, за кувшинчиком слабого сладкого кальвадоса, шутливо распределили роли в их союзе «мушкетёров». Ульфхеднара единодушно признали умницей Атосом, мощного Бьорна — силачом Портосом, любвеобильного лорда Грома — Арамисом, а Спартак получил заслуженный почётный титул «д`Артаньян».

— Один за всех! — «Арамис» хлопнул ладонью по рукояти своего меча.

— И все за одного!!! — радостно завопили остальные «братья», по очереди накрывая его руку своими. Феоктистов с Колей тут же спели по-русски знаменитую «Пора-пора-порадуемся!» из любимого сериала про д`Артаньяна. А затем песню пришлось срочно переводить на ромейский, так как и остальные захотели уметь орать хором свой своеобразный гимн.

Игра в «мушкетёров» получила сразу несколько важных продолжений. Во-первых, решено было оставить лорда Николая «одного за всех». Кто-то должен был продолжать развивать Союз Свободных графств. А хозяйственный шериф наиболее для этого подходил. Во-вторых, Бьорн и Спартак плотно занялись подготовкой к экспедиции в Лангедок. Отбирали воинов, оружие, продовольствие и коней. А также специалистов по возведению каменных укреплений, так как следовало сразу после подбора места приступить и к строительству крепости.

Феоктистов же смог заняться любимым делом: начал воплощать давнюю задумку по реорганизации вольных жителей ССГ в самоорганизующееся казачье войско. Не зря же в его жилах текла кровь жителей бунтарского Яика! Параллельно, под руководством Спартака, осваивал новое метательное оружие — пращу. Самого гасконца, в бытность невольником, обучал метанию житель Болеарских островов. Который, якобы, всегда бил без промаха и рассказывал, что своё умение отрабатывал с детства. Утверждал, что уже с трёх лет мать перестала его кормить и развешивала куски хлеба на ветвях дерева. Съесть удавалось только то, что получалось сбить из пращи. Кроме того, Феоктистов замахнулся на создание точного дальнобойного оружия для «мушкетёров». Вместе с отцом Сусанны он пытался переделать свой знаменитый сложный лук в простенькое подобие арбалета. Чтобы любой мог его взвести и сделать прицельный сверхмощный выстрел.

В итоге через месяц, 27 сентября 6701 года, смогли выступить в Лангедок. Повозки брать не стали. Решили, что скорость и маневренность важнее удобств. В Верее загрузились на три трофейные «купеческие» посудины. К тому времени их уже отремонтировали в самопальном речном доке. Костяк «экспедиции» составляли тридцать казаков «Стаи», которых дополнительно вооружили пращами с небольшим количеством свинцовых пуль. Основные же выстрелы надлежало делать камнями, которые в изобилии ожидали по дороге. На всех красовался новый опознавательный знак: широкие белоснежные лампасы из дорогой кёльнской кожи. А Феоктистов, Бьорн и Спартак щеголяли ещё и в тёмных «мушкетёрских» плащах с золотыми тартарийскими крестами по центру и языками пламени из красной киноварной нити по краю. Это был символ «огнемётчика» ССГ. Каждый член экспедиции имел по два заводных коня с седельными сумами.

У каждого «мушкетёра» теперь имелся собственный примитивный арбалет, изготовленный из односторонне прокованной полосы металла и деревянного ложа. И один на всех огнемёт. Силач Бьорн ухитрялся справляться сразу с двумя его мехами, метателем оставался лорд Волк, а Спартака обучили гасить пламя на сопле. Также в составе экспедиции ехали Сусанна и Ольгерта, экипированные, как все казаки, а также десять опытных строителей-каменщиков.