1984 год по времени Метрополии, 26 мая. Земля-1. Космопорт «Кисимайо».

Младший командир Управления Мобилизации Зоринка О`Гирли уже третий час работала с сенсорным компьютером. Однако итоговый доклад ей не удавался. Что-то получилось не совсем так, на этой Земле-7. Хотя инструктор-резидент никак не могла сообразить, что. Тем временем корабль опустился на жаркий бетон космопорта, и к обшивке начали прилипать дроны техобслуживания. Сначала слышались лишь характерные чпоки. Но вот включились новости Метрополии:

«… Продолжается продвижение Диких в направлении восьмого и девятого пространств. Истребители и мобильные отряды Второго космического флота ведут сдерживающие бои на экваториальных направлениях, изредка переходя в решительные контратаки. Крайне тяжелая обстановка сложилась на Земле-10. Против её доблестных защитников, уже двадцать седьмой день сражающихся в полной блокаде, ордами «Диких» применено новое оружие, которое провоцирует античеловеческую агрессию туземных форм жизни. Колонисты десятой укрылись в подземных выработках и применили по собственной поверхности ядерное оружие. Связь с пространством-10 потеряна. Но и оккупационная орда понесла значительные потери. Враг вынужденно начал переброску сил с восьмого русла. Управлением Мобилизации прорабатываются варианты спасения психоматриц защитников Земли-10».

Зоринка тяжело вздохнула. Все то же — Дикие неуклонно наступают! Их Дух по-прежнему побеждает людскую Технику. Этот кошмар начался 67 лет назад по времени Метрополии. В 1917 году здесь, на Земле-1, как её называют теперь, не шла Мировая война, что охватила почти все русла Реки Времён. Мир висел в шатком равновесии между тремя сверхдержавами – Конституционным королевством Западные Штаты, Демократическим государством Северные Территории и Восточной Империей. Поэтому барон Ричард Харлоу Мелони из графства Хемпшир на Британских островах Западных Штатов, вместо экстренных заседаний в Палате лордов безобидно развлекался в своем имении с гигантским электромагнитным контуром. Он обнаружил, что волны сильного наведённого поля заставляли дрожать и искривляться пространство над установкой!

Примерно через неделю один из дурацких экспериментов окончился открытием — 16 августа 1917 года этот богатый чудак первым из людей пробил стенку русла. В результате на несколько секунд переместился на Землю-6 и попал прямо в штаб Четвёртого воздухоплавательного отряда Королевского флота. Барон, неожиданно «вынырнув из ниоткуда», застыл у стены своей изменившейся каминной. Прежней осталась лишь общая компоновка помещения. Рядом с ним висел новый яркий гобелен (как потом выяснили — сверхсекретная карта с обстановкой германского фронта). Офицеры схватились за револьверы, в штабе поднялась паника... Но сэр Ричард уже благополучно вернулся в собственную лабораторию.

Он срочно выехал в Нью-Йорк, где на заседании Королевской Академии Наук сообщил об открытии. Увы, вместо ожидаемого признания сэр Мелони сразу попал под жёсткий диктат штатовской разведки. Изобретение засекретили. Но на средства «Сикрет интилидженс сервис» и вместе с умнейшими учеными Королевства барон смог разработать стационарное устройство для межпространственного перехода.

В октябре 1917 года агент Разведывательного Управления Северных Территорий скопировал техническую документацию, и северяне тоже приступили к освоению параллельных миров. Однако в обеих сверхдержавах эксперименты сопровождались необъяснимыми человеческими жертвами. Странной смертоносной деятельностью заинтересовались восточники, и к 1919 году уже их разведка выкрала чертежи межпространственного контура.

К этому времени было установлено, что параллельные миры появляются оттого, что в «Реке Времён» одновременно реализуются все варианты какого-либо события. В ходе наработки теории вывели и основную закономерность, согласно которой «чем больше происходит различных явлений и выборов, тем больше миров образуется». Собственно, напрашивался вывод о бесконечном количестве параллельных реальностей. Но практика показала, что далеко не каждая вероятность создаёт своё пространство. Существующие законы удерживают большие развилки «вариативных ветвей» в нескольких главных, почти не пересекающихся руслах. Которые и получили названия «Земля-2», «Земля-3» и так далее, по мере открытия.

Событие, разводящее русла, всегда очень знаковое. В частности, в самом дальнем мире, Земле-11, с легендарной Атлантидой ничего не случилось. На Земле-10 катастрофа произошла, но атланты выжили и захватили половину Европы, оспаривая господство ромейцев. А в остальных эта когда-то ведущая островная страна полностью погибла в огне и водах Гирканского моря... Жители второго и третьего русел к тому времени тоже изобрели межпространственные переходы и начали засылать разведчиков на Землю-1.

Этот период прозвали «Безумием спецслужб». Контрразведки и жандармерии государств всех сообщающихся миров словно взбесились. Пойманных исследователей, как и множество случайного народа, по обвинению в «межмировом шпионаже», расстреливали прямо на месте. Поэтому, в ноябре 1919 года разведчики Северных Территорий впервые применили беспилотный пробой, запустив в отдаленное русло автоматический фотоаппарат. И, как выяснилось, не зря.

Далее одиннадцатого русла Река Времён оказалась заселенной не людьми, а жуткими существами, вроде очеловеченных горилл. Их тут же прозвали «Дикими». Но чудовища явно были разумны — на снимках просматривались явные жилища, летательные аппараты и непонятные предметы обихода. А через три недели после открытия автоматические камеры азиатского центра привезли фотографии военного нападения «Диких» на жителей Земли-11!

* * *

6700 год от Сотворения Мира, 11 июля. Королевство Норман.

На турнир бароны хотели выехать без помпезности, но это не удалось. Сусанна, пользуясь правом фаворитки, развернула широкую деятельность. Женщины что-то шили, готовили, чистили. Начали назначать кольчужников в свиту.

— Слушай, Николкин, нам это надо? — спросил задумчивый сэр Волк.

— Да нет, конечно! Я вот думаю, кто замок-то защищать будет, если что? Да свиту эту ещё и кормить надо как-то. Что предлагаешь?

— Сейчас в темпе собираемся и сваливаем. Оруженосцев у Робина возьмем.

К вечеру, под видом тренировки, друзья сбежали из собственного замка. Но когда с десятком запасных копий прибыли в шайку Робин Гуда, поняли всю глубину своей глупости. Мало того, что в дороге опасно (этого-то бывшие разбойники не боялись), но на турнире, как объяснил атаман, рыцарь обязан жить в личном шатре, под сенью своего знамени, содержать боевого коня и иметь, как минимум, два полных комплекта оружия. А не только копья. К тому же и они нужны, в основном, турнирные: пустотелые, с тупыми концами. Соответственно, в свиту входят конюх, оруженосец и повар. И лишь у очень бедных феодалов этим занимается один сквайр.

— А я и не утверждаю, что мы богатые! — вскинулся сэр Волк.

— Ну, а где ты возьмешь шатёр, штандарт и подставку под щит?

— А его обязательно на подставку?

— А как же желающие сразиться выразят своё желание? Обычно у входа в шатёр вешают щит. Все, кто хочет помериться с владельцем силами, ударяют в него своим копьём. Если бьют тупым концом, то будут состязаться турнирным оружием. А если острым — то боевым. Насмерть.

— Вот ты, блин! А я и не знал... Ну, а необычно как делают?

— А необычно как раз бьют в щит выбранного рыцаря и тут же с ним дерутся.

— Ну а чего тогда развел демагогию! Шатёр, подставка... Ещё бы унитаз заставил купить! Возьмём по оруженосцу и наколотим в щиты тех, кто с шатрами!

— Штандарт-то все равно должен быть.

— Мы, вроде, по-ромейски говорим. Какой еще штандарт?

— Ну, небольшое знамя с твоим гербом.

— Так бы и сказал. А то заладил — рейхстаг, люфтваффе!

— А знамена, вроде Сусанка с женщинами вышивала! — вмешался Зубров.

— Ну, вот видите! Женщина умнее баронов оказалась.

— Робин, когда ты у меня в гостях, я тебя никогда не оскорбляю!!!

— Извини, сэр Волк! — в непритворном поклоне согнулся атаман. Дружба — дружбой, а честь рыцаря задевать нельзя. — Но за штандартами придётся послать.

— Да я понимаю... Слушай, пошли кого-нибудь, кого Сусанна знает. Нам возвращаться как-то неудобно. Да и примета плохая. Да и время поджимает.

— Конечно, конечно. Понимаю! — рассмеялся Робин Гуд.

* * *

Утром друзья, в сопровождении Джонни и молодого Слема из Лизье отправились в Кангард, а несколько разбойников, во главе с Жаном-Молотобойцем, в Шансон. По дороге болтали с новыми оруженосцами, пугали путников, вспоминая разбойничью юность, и непрестанно жевали. В результате съели все запасы, и на следующее утро тронулись в путь голодные и злые.

— Пипец, приехали! — ворчал сэр Гром. — Если сейчас жрать нечего, то чего в Кангарде делать будем?

— Заткнись! — как правило, отвечал сэр Волк. Или что-нибудь с вариациями. Так развлекались до полудня, пока у самого Феоктистова не подвело живот.

— Орлы! — окликнул он новых сквайров. — А почему бы вам не заехать в лес и не подстрелить нам чего-нибудь помясистее? Мы же пока потихоньку поедем.

Оруженосцы свернули с дороги, а бароны пустили коней шагом и начали обсуждать, чем сейчас могли лакомиться все их общие знакомые. От столь глубокомысленного занятия друзей отвлекла показавшаяся из-за поворота повозка. Она напоминала карету XIX века, как её показывали в исторических фильмах. Впереди выгнутой подковой рысили восемь смуглых всадников в пёстрых халатах и тонких белых тюрбанах вокруг островерхих железных шлемов. На левой руке у каждого круглый щит, а у стремян, в которые упирались сапоги с загнутыми кверху носами, сабли и колчаны. На плечах, в ременных петлях, болтались гибкие копья.

— О-па! Явление татар народу!

Неожиданно встречные слаженно выхватили луки и прямо с сёдел выпустили стрелы в рыцарей. Хорошо, что те были в тяжёлых турнирных доспехах — жала лишь дробно прозвенели о толстую броню тораксов.

— Ни фига себе, шуточки! Бьём по центру, веером наружу и разворот!!

Друзья пришпорили коней, и тренированные дестриэ резко взяли в галоп. На ходу бароны привычно расстегнули стопорные ремешки мечей и изготовились для удара копьями. Стрелы второго залпа со звоном отлетели от наклонённых щитов и шлемов. «Монголо-татары» едва успели перекинуть копья на руки, а удар двойного жала рыцарской пары впился в ближних. Древки ещё скользили в телах, а руки уже перелетели на рукояти клинков. «Веером» обогнув первых противников, оборотни синхронно наклонились и рубанули по спинам последних. Затем, довершая манёвр, развернулись. Впрочем, торопиться было некуда — «татары» пришпорили к лесу.

— Луки!!!

Дестриэ встали, как вкопанные. Ещё двое свалились, доказав педагогическое мастерство Робин Гуда. А затем, почему-то, с сёдел упали и остальные...Впрочем, когда из леса выехали оруженосцы, всё стало понятно. Сквайры начали методично добивать раненых. Возница «кареты», с явно норманской рожей, бухнулся на колени и испуганно тянул руки вверх.

— А ну-ка, ну-ка! — сказал сэр Волк, и друзья с двух сторон подъехали к повозке.

— Это кто тут у нас такой богатенький?

На счет «три» бароны сорвали резную крышу. Внутри заполошно металась тощая фигура в вычурных одеждах. Под непонятные лепетания старик пытался закрыть собой второго седока, в дымчатой сиреневой накидке.

— Вот ты, блин, Матросов ещё! — ругнулся Николай, пытаясь отстранить его. Это не удавалось. Он что-то орал и как липкое тесто приставал к наручам. Тут уже Володька залепил ему «леща». Субъект охнул, выпучил глаза и осел.

— Так-так! — злорадно произнес Зубров и рывком сорвал ткань со второго.

— Ох ты ж!

— Н-да-а!!! — поддержал Феоктистов.

Такой красавицы они ещё не видели. Хотя её большие чёрные глаза были почти круглыми от страха, чуть выдающиеся скулы и характерный нос наводили на мысль о кавказских или азиатских корнях. Аккуратно завитые пряди вороных волос и ухоженные руки с золотыми браслетами хорошо сочетались с яркой восточной одеждой. Лучшим же украшением незнакомки были аппетитные нежные бугорки плоти, напряжённые шнуровым корсетом.

— Ах ты, татарочка! — весело произнес сэр Гром и, проглотив слюну, сгробастал её железными руками. Попытался вытащить к себе в седло. Не тут-то было! Старик очухался и мёртвой хваткой повис на Зуброве. Поднять сразу двоих тот не мог и завис, не желая расставаться с добычей. Покрасневшая физиономия застряла в прорези забрала, мешая говорить. Да ещё и дестриэ, почуяв неладное, решил отойти. Феоктистов хохотал.

— Чего ты ржёшь, мерин! Отцепи меня! — прохрипел сэр Гром.

— Татарку отпусти!

Николай разжал руки и тут же грохнулся вниз, лишившись и тяжести старика. Но, благодаря навыку сэра Жана, избежал падения на землю в тяжёлых доспехах.

— Ах ты, козёл!

Он выпутался из стремян, подтянулся за край седла и встал. Недвусмысленно вытащил меч. «Татарин» вцепился уже в Володьку и что-то испуганно заверещал.

— Да заткнись ты! — в сердцах залепил тот второго «леща». — И ты шашку убери! Успеешь с татаркой познакомиться.

Зубров плотоядно посмотрел на испуганную восточницу и убрал клинок.

— Эй, дедок! Ты по ромейски-то разговариваешь?

— О да, сэр уважаемый благородный рыцарь! — отозвался тот, держась за голову.

— Ты зачем своих шакалов на прохожих натравливаешь?

— Что вы, сэр уважаемый благородный рыцарь! Что вы! Это разбойники! Они захватили нас с дочерью в плен и везли в одним им известное гнусное злодейское место... О, бедный я, несчастный! Зачем я только решился выехать из Фалеза! — старик страдальчески воздел руки к небу, а затем горестно заломил их.

Сэр Волк посмотрел на трупы восточников, на изображающего неподдельное горе монголоида и ухмыльнулся:

— Ты рожу-то свою видел? У тебя же на ней двухмильными буквами написано: «Я татарская морда, а это мои братья»! — рыцарь указал на разрубленное туловище.

— О, нет! — замахал тот руками. — О, нет, сэр уважаемый благородный рыцарь! Это же гнусные троянцы! Вероломные предатели, кусающие руку, кормящую их...

Новая затрещина, на этот раз от сэра Грома, прервала его словоизлияния:

— Понос, что ли прошиб?! По теме давай.

— О, что вы хотите от бедного хазарина? — заплакал старик.

— Погоди-погоди! — жестом руки прервал его Феоктистов. — Так ты хазарин?

— О да, сэр уважаемый благородный рыцарь! Я бедный и несчастный хазарин. Моё имя Давид, — восточник робко указал на девушку, испуганно сжавшуюся в повозке. — А это моя старшая дочь, Юдифь. Цветок и отрада всей жизни, единственное дитя от первой жены, несравненной Рахили, что ждёт меня на небесах.

— Если ты сейчас не заткнешься, она тебя дождется!

Хазарин испуганно умолк. Сэр Волк наморщил переносицу:

— А это, значит, троянцы... Но что они здесь делают? Здесь же не Йорос?

— Это бывшие пленные троянцы!— поспешил объяснить Давид. — Их привезли из Святой Земли рыцари ордена Храма. Затем, за определённые заслуги их освободили от рабства, и теперь они, за плату, сопровождают путников через разбойничьи места...

— О, горе мне! — неожиданно снова завопил старик. — Они сами оказались самыми настоящими разбойниками!

— Брешет он! — неожиданно спокойно сказал Николай.

— Сэры рыцари! — подал голос Джонни, о присутствии которого уже и забыли.Оказалось, всё это время оруженосцы стояли с натянутыми луками, держа на прицеле возницу, так и сидящего на коленях с поднятыми руками.

— Может, у этого дядечки спросите?

Рыцари повернулись к пленному:

— А ты кто такой?!

— Сидней, кучер из Фалеза. Хазарин нанял меня, чтобы я отвез его в Кангард.

— Так это хазарин?

— Да-да! Давид из Фалеза, ростовщик.

— Постой-постой! — повернулся сэр Волк. — Давид из Фалеза... Уж не тот ли, кому сэр Жан Дыб-Кальвадосский закладывал свой замок?!

Хазарин непроизвольно вжал голову в плечи, пытаясь хоть так удержать её от неминуемого отсечения. Его глаза подёрнулись дымкой.

— О, благородные рыцари, сэр Жан выкупил свой замок! У нас нет на него никаких прав! — неожиданно вступилась юная восточница. — Что вы хотите?!

Миндалевидные глаза, опушённые густыми изогнутыми ресницами, так беззащитно трепетали, что лишь камень не сжалился бы над ней.

— Ты огнеметы-то выключи, красавица! — примирительно сказал сэр Волк. — Мы лишь расспрашиваем этого уважаемого. А твоего батюшку попросили уточнить.

— А это мы кого порубали, Сидней?

— Троянцы-наёмники. Давид их тоже нанял.

— Ясно... Значит, обшиблись мы, сэр Гром. Хорошим людям телегу сломали.

— Что ты хочешь сказать? — непонимающе посмотрел Зубров.

— Не хочу расстраивать, но с уважаемой госпожой Юдифью, по-видимому, придется тебе как-то более интеллигентно знакомиться. Если, конечно, она ещё захочет с тобой разговаривать. Смотри вон, руку ей оцарапал. Да и платье помял.

Николай перевел ошалевшие глаза на девушку. Она неотрывно и умоляюще смотрела только на Феоктистова.

— Я, а... Э...! — только и смог пробормотать сэр Гром.

А сэр Волк тем временем успокоился:

— Джонни, Слем, уберите луки! Сидней, встань и займись лошадьми троянцев. Коля, закрой рот и, будь другом, подай крышу повозки. Давид, никто не собирается тебя обижать, не падай в обморок. Совсем нетрудно было перепутать с троянцами. Рожи у вас одинаковые. К вашему личику, госпожа Юдифь, это не относится!

— Я не госпожа! — неожиданно густо покраснела девушка. — Я всего лишь бедная презренная хазарка.

— Насчет национальности спорить не буду. Слышал и что не любят вас здесь. Но вот «бедная» — это вряд ли! — поддел мечом край кожаного мешочка, неосторожно выглянувшего из-под сиденья. Из прорези посыпались монеты.

— Значит и Вы, сэр рыцарь, всего лишь разбойник! — обреченно сказала Юдифь.

— Вообще-то уже нет.

— Но ведь и вы охотитесь за этими деньгами?

— Если честно, лишь пару минут назад понял, что это. Мы едем в Кангард, на королевский турнир.

Пришедший в себя Давид попытался собственным задом замаскировать мешок.

— Да, успокойся, папаша! Не нужна нам твоя поклажа. А вот если покормите — не откажемся.

Закончилось тем, что бароны и оруженосцы подчистую смели изысканные кошерные кушанья и своим доброжелательным отношением совсем успокоили представителей не уважаемого в Нормане фема. Правда, Зубров больше молчал, изредка поглядывая на бюст Юдифи, зато Феоктистов болтал за двоих. Во время трапезы заключили с Давидом сделку, по которой ему отдавали четверых коней, а также оружие и снаряжение убитых троянцев, а он, по приезде в Кангард, обеспечивал рыцарей продовольствием, фуражом, двумя шатрами и подставками для щитов. Лишь две трофейные сабли друзья отдали своим сквайрам, да оставили себе четвёрку наиболее жилистых коней в качестве заводных.

Пожалуй, нужно отметить, что торговаться пришлось около получаса, за время которого сэр Владимир осознал, за что здесь ненавидят хазар. Поэтому оставшуюся дорогу он подкалывал Николая, уговорившего Юдифь поехать с ним в седле:

— Э, извозчик! А у вас кто платит — седок или кучер? Ты, наверное, натурой взять хочешь? Так смотри, не продешеви! А то, как бы она у тебя потом, в виде процентов, последние штаны в Кангарде не сняла. А то ведь скажет, что так и було!

Правда, говорилось всё на русском. Все-таки обворожительная внешность хазарочки не позволяла Феоктистову напрямую оскорблять её. Николая же Вовкино зубоскальство нисколько не беспокоило. Гораздо больше волновало, что через торакс он ничего не чувствовал. Осознав, наконец, как страдает приятель, сэр Волк предложил ему снять доспехи, мотивировав это тем, что ехать на «груде железа» девушке не может быть удобно. Сэр Гром переоделся в камзол и блаженно обнял спутницу, прижавшись к ней намного чувственнее, чем того требовала дорога. Феоктистов во главе оруженосцев выехал в сторожевую «подкову».

— Мало того, что хазарин обсчитал нас на троянцах, так теперь его дочь у меня друга умыкнуть хочет? А, впрочем, убудет от него, что ли?

В такт мерно рысившему Вихрю Володька вновь задумался. В последнее время он всё чаще возвращался мыслями в свой мир. Прокручивал произошедшее так и этак, тщательно примеряя небольшой горько-солёный опыт. Теперь он практически не сомневался, что «тюльпан», ставший причиной их злоключений, являлся не только устройством для анабиоза. Это была гораздо более многофункциональная штука. И наверняка исправная. Феоктистов всё больше склонялся к мысли, что «фантомы»-исследователи их просто обманули, как глупых щенят. Спровоцировали сделать то, что втянуло в какой-то эксперимент на живых людях. Который мог обернуться для них пожизненным заточением в этом мире. Неизвестно, наблюдают ли инопространственики за подопытными сейчас, или снимут нужные показания с приборов (с того же «тюльпана»), но на их помощь, скорее всего, рассчитывать не стоит. Ведь земные учёные не для того запускают мышей в свои хитромудрые штуки, чтобы потом собственноручно их оттуда спасать. А, значит, как и этим несчастным грызунам, друзьям нужно жить здесь полноценной жизнью. Чтоб не было потом мучительно больно. Стоит наслаждаться каждой минутой. Потому что никто не знает, когда этот бесчеловечный эксперимент будет завершён, и как там у «фантомов» принято утилизировать отработанный материал. Единственное, чего он не мог даже близко представить — зачем зловредным инопространственникам потребовалось отправлять землян в другой мир? Чего они этим хотели добиться? Никакой видимой выгоды вынужденное путешествие никому не несло.

* * *

До Кангарда доехали без приключений. Но там худшие опасения оправдались — Давид привёз настоящую рухлядь. Причем, уверял, что это «наидрагоценнейшие шатры самого Колояра Великого». В конце концов, Володька просто плюнул:

— Короче, Коль, бери эту рвань, и ставьте с оруженосцами в поле. Джонни и Слем пусть пока посидят в них. Лошадей обиходят, жрать что-нибудь приготовят. Если эти хазарские харчи вообще съедобны. А я в город поеду, квартиру нам поищу.

— У тебя есть деньги? — удивился сэр Гром.

— Есть немного, не волнуйся.

Он не стал уточнять, что продал амуницию троянцев без дорогих украшений и мешочков с цехинами, которые заблаговременно срезал верный Джонни. А, кроме того, когда отвел в сторону старшего хазарина из многочисленного семейства, встречавшего Давида, говорил с ним совсем не о погоде.

— Ну, вот что, Рабинович! — сказал сэр Волк. — То, что твой инкассатор прибыл в целости — это целиком воля Провидения и лишь немного нашего вмешательства. Но последнего сейчас будет много, если за доставку этой фалезской казны ты не заплатишь. Или думаешь, что толпа торгашей сможет противостоять баронам и оруженосцам?

Уважаемый Авраам Постер так не думал. И хотя он не знал слов «рабинович» и «инкассатор», смысл их понял прекрасно:

— О, я глубоко опечален, глубокоуважаемый сэр Волк, что Давид не отблагодарил вас. Вот десять золотых цехинов в знак признательности за помощь!

— Да. Но по червонцу каждому!

— Но, глубокоуважаемый сэр, ваши оруженосцы почти не участвовали в бою.

— Зато сопровождали твою повозку.

Старейшина хазарской общины почувствовал, что дальнейший торг испортит отношения с рыцарем-оборотнем. С благодарной улыбкой извлек из складок одежды три кожаных мешочка и, с лёгким поклоном, отдал Феоктистову:

— Здесь ровно тридцать золотых цехинов!

* * *

Кангард Феоктистову не понравился. Столичный город был ещё более грязным, чем уже известные ему деревни. Пахло человеческими испражнениями, которые горожане, похоже, выплескивали прямо из окон. В зловонной жиже лежали свиньи, сновали неопрятные собаки и толстые мыши. Изредка попадались куры и гуси. Покрой одежды почти не отличался от деревенских щёголей: те же камзолы, шляпы с перьями, рубашки с широкими «дутыми» рукавами, шерстяные штаны «в обтяжку». Двух-трёхэтажные дома стояли так близко, что прохожим приходилось прижиматься к дверным проемам, чтобы пропустить верхового. Взгляды у них при этом были далеко не самыми доброжелательными, а стайка чумазых мальчишек даже обкидала барона камнями. Сэр Волк выхватил лук, и ребятишки разбежались.

Ближе к центру архитектура стала более привлекательной. Улица уже позволяла разъехаться двум всадникам. Большая часть грязи находилась в сточной канаве, сбоку от мощёной булыжником мостовой. Да и люди встречались более зажиточные. Кое-кто даже следовал в сопровождении рабов (судя по раскосым рожам последних, тоже из троянцев). Потеплели и взгляды, особенно у девушек. За спиной феодала бюргеры принимались обсуждать его герб, вспоминая, что за вотчиной он владеет. Поэтому уже у центральной площади, где шумел базар, Володьку обогнала волна выкриков:

— Рыцарь-оборотень!!!

Улица вмиг опустела. Лишь одна замешкавшаяся горожанка с лукошком, из которого выглядывала недовольная голова гуся, заметалась по мостовой. Барон остановил коня в нескольких футах, и женщина подняла на него испуганные тёмные глаза, сжала кулачком какой-то амулет на шее.

— Привет! — сказал Феоктистов по-русски.

Горожанка робко сделала поклон, не отрывая от него настороженного взгляда. Рыцарь спешился и снял шлем.

— Меня зовут сэр Владимир Кальвадосский Волк.

— Очень приятно! — почти неслышно ответила горожанка, быстро оглядывая его. — Вы, правда, оборотень?

— Глупости! Просто однажды я победил их вожака, и теперь меня слушается дикий волк. Это уж люди напридумывали невесть что.

Горожанка всё же набожно осенила себя знаком Единого и посмотрела на Володьку более смело. Похоже, он начинал ей нравиться.

— А я Миранда Конвей.

— Ничего, если я буду называть тебя просто Миранда?

— Конечно, сэр рыцарь! — засмеялась девушка и отпустила амулет, оказавшийся крохотным чёрным мешочком на грубом шнурке. Они неторопливо пошли по улице, а умный дестриэ самостоятельно затрусил следом.

Феоктистов с удовольствием разглядывал симпатичную горожанку: крепкая стройная фигура с чётко прорисованными бёдрами, хорошенькое круглое личико с примечательными бугорками под тонкими скулами, продолговатые выразительные глаза. Гладко причесанные каштановые волосы разделены ровным пробором и убраны сзади в сеточку, заменявшую обязательный головной убор. (Демонстрация волос?! Ах, как это фривольно!) И опять же — волнительно приподнятые корсетом нежные возвышения груди. «Нравится мне эта мода!» — сознался сам себе сэр Волк, с усилием отводя взгляд. «Вот только помыть бы их ещё всех!»

Увы, телесная грязь была таким же атрибутом этого мира, как мечи феодалов и свиньи на улицах. Лишь участники крестового похода нарушали запрет на мытьё.

— Понимаешь, Миранда, мы хотели бы где-то остановиться на время турнира.

— Боюсь, вы опоздали, сэр Владимир Кальвадосский Волк. Все гостиницы и трактиры уже заняты приехавшими на королевский турнир. А почему вы в доспехах? Вы только что дрались?

— Да нет. У нас с другом привычка такая. Мы всегда в доспехах.

— А, понимаю — рыцарский обет!

— Да нет, иногда-то мы их снимаем. Когда спим, например.

Очевидно, Миранда поняла последнюю фразу как-то по-особому, потому что лукаво посмотрела на сэра Волка и спросила:

— И часто вы спите?

— Да обычно каждую ночь. Днём как-то некогда бывает. А ты замужем?

— А почему Вы спрашиваете? — похоже, эта мысль прочно засела в её голове.

— Да вот думаю, нельзя ли у тебя остановиться? Мы бы заплатили золотом.

— За кого Вы меня принимаете?!

— Да нет, я понимаю, что у тебя нет трактира! Но, хотя бы комнату можешь нам выделить? Мы с другом очень непритязательны и хлопот тебе не доставим. Постараемся никого не стеснять, будем приходить лишь вечером, чтобы заночевать под крышей. А то у нас такие шатры, что спать в них не удобнее, чем под открытым небом. Еду тоже сами будем готовить. Нам бы только тёплый ночлег!

Миранда поняла свою ошибку:

— Простите, сэр рыцарь. Я, конечно, с удовольствием выделю вам комнату. Мой покойный муж успел построить нам целых три.

— Так ты вдова?

— Увы, да! Уже год как Лерма Конвея задавило блоком на крепостной стене. Он у меня потомственный каменщик. Был. Гильдия тогда получила заказ магистрата на ремонт восточной башни. Хорошие деньги! Но под ним сломалась подпорка...

— Извини, я не знал!

— Да, ничего... Я теперь выращиваю овощи на своём огороде и продаю на базаре. На жизнь, в общем, хватает. Детей Бог не дал.

— Так вот ты чего грустная такая!

— Не совсем. Тяжело, знаете, одной. А у мужиков, что ко мне липнут, только одно на уме... Я даже к колдунье ходила, чтобы приворожила кого-нибудь путного.

— Ну и как?

— Не знаю. Тут вы появились.

* * *

Когда сэр Владимир приехал в палаточный город, там уже всё было готово. Тюки с сеном, мешки с овсом, мукой и прочей провизией загрузили в подлатанные шатры. Перед ними выставили подставки для щитов, а сверху подняли два стяга: лиловый, с волчьей головой, и лазоревый, с деревьями и дубовым листом. Баронов де Шансон уже зарегистрировали у распорядителей турнира. Народ тем временем собирался на состязания лучников.

— Ну что, с квартирой всё в порядке! Пошли, посмотрим, как местный Робин Гуд стрелять будет. Он, вроде, тоже собирался.

— Ещё бы! — ухмыльнулся Николай. — Победитель получает стрелу из золота. А Робин к нему весьма неравнодушен!

Друзья рассмеялись, вспомнив, как упорно не могли понять, почему друг не раздает награбленное бедным? Как якобы делал его аналог в их мире. Здешний же помогал немногим. И не бескорыстно. Потом человек представлял разбойникам укрытие на время облав, становился информатором или помогал ещё каким-либо образом. Например, переводил награбленное в еду, одежду и оружие, не привлекая внимания стражи. А деньги, оставшиеся от текущих нужд, атаман копил для выкупа собственного замка, отобранного у его отца, сэра де Худа, за долги имперской казне.

Друзья подошли к зрительским трибунам и убедились, что все места заняты.

— Ладно, потолкаемся! — сказал сэр Гром, и они направились к рыцарскому балкону, который украшали гирлянды из живых цветов. Стоявший на входе человек в ливрее с королевским львом, решительно выставил ладонь, перекрывая вход. Но закованный в броню кулак тут же смёл его с дороги. Любую знать (за исключением «вожака стаи», сэра Жана) друзья по-прежнему воспринимали как омерзительных паразитов, недостойных звания человека. Ближайшие феодалы вскочили, но обнажить оружие никто не успел — град безжалостных ударов осыпал уже их. Разодетые в шёлк и бархат дворяне дрогнули под железным натиском, и оборотни пробились в самую середину толпы. Несколько человек упали с балкона, некоторые выхватили мечи, но орудовать ими в тесноте не могли. Вдруг требовательно затрубили рыцарские рога. Знать схлынула с балкона, размазывая по лицам кровь и выплевывая зубы. «Оборотни» горделиво подбоченились, оставшись одни. Пусть и под прицелом сразу дюжины стрелков с королевской символикой.

Они даже не вспомнили, что драться без оружия норманские дворяне считали ниже своего достоинства. Поэтому, вдохновленные победой, обнажили мечи и крикнули оруженосцам: «Луки!!!» Под прицелом латников Джонни и Слем вбежали на балкон. Вторично затрубил рог, остановив едва не вспыхнувшую перестрелку. Лучники королевской охраны и мятежная четверка застыли с натянутыми тетивами.

— Это кто? — спросил правящий принц Жан маркиза де Крюсьена, начальника своей тайной стражи.

— Рыцари-оборотни, Ваше Величество. Новоявленные бароны Шансон. Говорят, на их стороне дерётся сам дьявол.

— Что-то его пока не видно.

— Так они и не дерутся!

— Хочешь сказать, что стоит лучникам начать, как появится «Тот самый»?

— Не могу утверждать наверняка сир, но они не проиграли ещё ни одного боя.

— Да? Любопытно взглянуть. Они зарегистрировались у герольдов?

— В списках есть, но как зачинщики не выступают.

— Интересно, а что же они, по-твоему, делают сейчас? Прекрати всё это и внеси их в списки. Кто считает себя оскорблённым, пусть бросит оборотням вызов.

— Гениально, сир!

Вмешательство маркиза де Крюсьена спасло друзей от немедленного расстрела, и соревнования лучников начались. Причем, никто из феодалов не поднялся больше на осквернённый балкон. Особенно после того, как Николай завел туда замеченную в толпе Юдифь с отцом. Что-то ощутимо грозное нависло над притихшей знатью. Робин Гуд нисколько не уступил параллельному тёзке, и также мастерски вышиб стрелу претендента. Только здесь ему не удалось расщепить древко – оно попросту разлетелось. А вот наконечник соперника стрела Робина вытолкнула с обратной стороны мишени. Что вызвало бурю восторга у толпы простолюдинов.

Зато после стрелковых состязаний обозлённое рыцарство дало волю своему гневу! Штандарты и даже шатры оборотней буквально растоптали несущиеся сплошной вереницей всадники, которые с ходу лупили копьями в их щиты. Ветхие подставки рухнули от первых ударов. Поэтому перед каждым новым сквайрам приходилось крепить их подручными средствами. Щиты то и дело подлетали, под крики и смех бросавших вызов феодалов. Так что под конец гербы трудно было разобрать. Тридцать семь рыцарей изъявили желание сразиться с сэром Кальвадосским Волком, и двадцать три — с сэром Громом. Из них тринадцать и восемь соответственно ударили щиты остриями.

Друзья оставили оруженосцев привести в порядок штандарты, а сами поскакали в город. По дороге попытались представить масштабы предстоящего.

— А, ладно! — махнул рукой Николай. — Мы сюда драться приехали или как?

— Вообще-то драться.

— Ну и держи хвост пистолетом! Один раз живём. Больше раза не убьют!

Друзья принужденно расхохотались и пришпорили коней по направлению к главной площади. Там, вроде бы, собирались сжигать ведьм. Чуть не опоздали — народ уже собрался, а колдуний привязали к столбам. Пришлось раздвигать толпу простолюдинов крупами лошадей.

К ближайшему месту казни цепями была прикована ослепительно красивая дева, на вид лет 17-18. Её прозрачные зелёные глаза, почти бездонные от страха, казалось, занимали половину лица. Нежные розовые губы что-то шептали, а длинные светло-каштановые волосы трепал ветер. На других столбах корчились две молодухи-простушки, средних лет женщина с лицом полнейшей кретинки и две измученные старухи, чем-то напоминавшие бабушку Линде. А в самой середине, на куче хвороста, вообще плакала девочка лет пяти!

— Ну, ни чего себе порядочки! — только и смог сказать сэр Кальвадосский Волк. Восемь судей-священников, сидевшие за длинным столом под навесом, очевидно уже зачитали приговор, так как два дюжих мужика в красных колпаках-масках разжигали факелы. Толпу оттесняла редкая цепь копейщиков в коже. Коля, не отрываясь, смотрел на красивую ведьму, чьё соблазнительное тело почти не скрывала грубая холщовая сорочка. Больше всего его поразили зябко вздрагивавшие плечи, всё ещё стынущие на холодном ветру, в то время как глаза девушки уже примеряли к себе разгоравшееся в руках палачей пламя. Рука барона непроизвольно потянулась к мечу.

— За что они их, сволочи?

Очаровательная ведьма возвышалась на куче хвороста почти на уровне голов рыцарей. Она повернулась и невидящими глазами посмотрела прямо в лицо Зуброву. Феоктистов отметил, как сжались её синеющие от холода и страха губы. «Да что эти твари тут себе позволяют!!!» Сдерживая закипавшую ярость, он сказал по-русски:

— Я так не могу, Коля. Только фашисты жгут детей и красавиц! Прости, если можешь, я никогда не любил инквизицию.

Один за другим вспыхнули костры под старухами. Пронзительный вопль, смесь ужаса и боли, пронесся над вздрогнувшей толпой. Сэр Волк пришпорил коня. Загорелось под идиоткой, палач сунул факел под хворост с плачущей девочкой.

— А-а-а-а-а-а-ар-р!!! — разнесся усиленный шлемом вопль. Круп Вихря отбросил копейщика. Вот уже покатилась по брусчатке голова в колпаке. Следующим ударом меча оборотень отшвырнул горящие палки от крохотной ведьмы. Второй палач побежал, прикрывая голову факелом, но дестриэ прыжком настиг его. Феоктистов рубанул наискось. Бросился на разбегающихся судей.

Однако солдаты уже дружно направили на него острия, пытаясь оттеснить «стеной копий», практически непреодолимой для всадника с рубящим оружием. Но тут сбоку раздался сверхъестественный вой, и строй сломал сэр Гром. Ударами меча ошеломил одного, второго… Кальвадосский Волк прорвался через расползшуюся «стену» и тоже достал-таки копейщика. Остальные не выдержали и бросились врассыпную, увлекая паникой и горожан.

Под крики сгорающих ведьм Николай уже рубил цепи на руках зеленоглазой. Та неотрывно смотрела в прорези шлема. Феоктистов освободил молодух и девочку.

— Вали к Давиду! — он бросил Зуброву два мешочка с цехинами. — Пусть спрячет этих баб. Я вас прикрою!

Упрашивать не пришлось. А Владимир, в победном упоении разогнал акустическими воплями уже верховой отряд кольчужников. На кураже перехватил меч за лезвие и, подражая Арамису из фильма «Д`Артаньян и три мушкетёра», начал «канифолить мозги» высовывающимся из окон горожанам.

— Я посланец Креста! — кричал он в каком-то упоении. — Да исполнится воля Единого! Никто не смеет сжигать невинных, ибо десница Господа не знает жалости! Вот настоящие ведьмы — горят на кострах! А палачи, чей разум затмил Сатана для погубления душ невинных, лишены его вместе с головами. Да будет воля Спасителя вечной и благодатной! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Когда большинство зрителей начало осенять себя крестом и кругом, убрал оружие и неторопливо поехал на «квартиру». Где с удивлением увидел, что Миранда тоже молилась. Но едва завидев его, бросилась навстречу:

— О, Господь благодатный! Вы живы!!!

— А чего мне сделается? — он действительно ощущал себя неуязвимым.

Миранда смутилась, сдерживая улыбку и плача от радости:

— А где Ваш друг?

— Боюсь, занят делами более приятными.

— В раю?!

— Да что ты! Здесь. С красавицей знакомится.

— А Вы?

— А я вот спать приехал. Завтра, похоже, будет весело!

Миранда смущенно замялась. Сняв броню и кольчугу, Владимир заметил это:

— Ну что ты?

— Я боюсь за Вас! — она посмотрела прямо в глаза приблизившемуся барону.

— Да ничего страшного. Всего-то тринадцать «смертников»! — сэр Волк ободряюще взял её под локти, и Миранда тут же прижалась к нему. Сквозь душащие слезы нашла губы, а руки заскользили по завязкам стеганой подкольчужной куртки.

— Да ничего страшного. Всего-то 13-ть «смертников»! – сэр Волк ободряюще взял её под локти, и Миранда тут же прижалась к нему. Сквозь душащие слезы нашла губы, а руки споро заскользили по завязкам стеганой подкольчужной куртки.