Проснулся сэр Волк довольный и счастливый. Радостно потянулся, вылез из постели. Миранды в ней уже не было, зато с кухни доносился восхитительный запах жаркого. Почему-то сразу вспомнилась Сусанна, и в душе ворохнулось чувство вины. Но тут же исчезло, успокоенное стандартной отговоркой: «В конце концов, она мне не жена!» Мысли переключились на предстоящий турнир, и Феоктистов энергично занялся гимнастикой. Повращал меч, дополнительно разогревая кистевые суставы. Сначала медленно, ровно, а затем всё быстрее и быстрее. «Вот поэтому-то рыцари и предпочитают его топору. Очень уж подвижное оружие получается!» За упражнением его застала румяная Миранда. Она вошла с подносом, на котором в середине снеди возвышался гусь. На этот раз зажаренный до хрустящей корочки.

Сэр Волк судорожно сглотнул слюну:

— Забыл предупредить: перед боем нельзя объедаться. Но все равно спасибо!

Тщательно обглодал часть гусиного крылышка, съел две морковки и выпил немного разбавленного вина.

— Ладно, хватит. Если выиграем, я тебя в лучший трактир отведу!

Неожиданно в коридоре что-то звякнуло, и нехорошее предчувствие сжало грудь. Барон не успел ничего спросить, как в дверь требовательно постучали:

— Именем Всемогущего Бога, откройте!

— «Гнев Господен»! — испуганно сжалась Миранда. Сэр Волк затравленно оглянулся, схватил меч, потом опустил его. Он уже слышал об этом подразделении по борьбе с нечистью. Недобрая усмешка искривила лицо. Молча отхватил ножом подол платья хозяйки. Заправил один конец в горлышко кувшина с маслом, сунул в очаг. Тряпка загорелась. Когда в красное пламя вплелось синее, скомандовал:

— Открой!

Хозяйка послушно распахнула дверь и постаралась укрыться ей. В комнату ворвались вооруженные люди. Тут же кувшин раскололся о голову переднего, обдав брызгами вспыхивающего масла остальных. Знакомый вопль обожжённых людей рванулся из глоток. Клинок оборотня без промедления затанцевал среди пришельцев. Нападающие дрогнули. А безжалостная сталь всё секла и секла железные спины бегущих в дыму латников. До тех пор, пока они не выбежали на улицу. Дубовая дверь захлопнулась, скрипнул тяжелый засов — дом превратился в маленькую крепость. Барон вернулся и мощными точными уколами добил раненых. Посмотрел на свой меч, безнадёжно загубленный о железо «гневников», и выбрал пару трофейных, блестящих. Словно сделанных из серебра.

Такого отпора церковники давно не получали. Но настоящие колдуны народ горячий. Бывало, что и молнией в лоб били. Поэтому совсем охотники на нечисть не растерялись. Лучники изготовились для стрельбы по окнам, один отряд латников занялся изготовлением тарана, а второй, заметно поредевший, был послан к чёрному входу. Приор, возглавлявший группу захвата, затянул молитву изгнания дьявола.

— Не хило обложили! — заметил сэр Волк, через прорези в закрытых ставнях осматривая поле боя. — Штурмовать хотят.

Побледневшая Миранда ждала указаний.

— Кипяти воду и нажги больше углей. Только осторожнее, весь пол в масле.

Он взял лук, прицелился через прорезь и спустил тетиву. Стрела откинула приора к стене. Тут же град ответных выстрелов изрешетил ставень. Барон едва успел пригнуться — двухфутовые стрелы насквозь прошивали дубовые доски.

— Закройся моим щитом! — приказал Миранде. Она безропотно повиновалась. Сэр Волк перебежал в соседнюю комнату и несколькими точными бронебойными стрелами положил обходную группу, что пошла через огород.

— Лучниками нужно прикрываться, родные! — заметил он раскорячившимся на грядках раненым. Убить из лука на таком расстоянии, да ещё и через кольчугу, было нереально. Снова вернулся к Миранде. В дверь уже били тараном.

— Успеем! — подбодрил себя Феоктистов, и подстрелил замеченного лучника.Отшатнулся за стену и пересчитал ответные стрелы, влетавшие сквозь ставень:

— Одиннадцать! Да, ребята, серьезная у вас организация!

«Гнев Господен» был в Кангарде тем же, что и инквизиция в параллельном мире. Но, в отличие от последней, сражался с настоящими ведьмами, колдунами и иной нечистью, отчего его бойцы имели немалый специфический опыт.

Второй выстрел. Ответный залп. Третий. Та же картина... Засов уже трещал.

— Миранда, огород свободен. Выведи из конюшни Вихря, и как только услышишь звуки драки, выскакивай на улицу и подбирай меня!

Женщина убежала. А сэр Волк, выстрелив ещё три раза, заметил, что ополовиненный залп лучников прилетел нестройно и не так метко. Он поставил на подоконник чан с кипятком и ведро с горящими углями, повесил за спину колчан с луком и стрелами, проверил крепление доспехов и набожно перекрестился:

— Прости, Господи за всё сразу! Больше раза не убьют!!!

В прыжке выбил собой ставень, зацепив по пути чан с ведром. Так, в окружении кипятка, пламени и пара от их соприкосновения, грохнулся со второго этажа на орудующих тараном солдат. Пригодились детские игры, когда прыгали с карьеров на разбросанные внизу бумажки. Он скорректировал падение и упал точно на шатающееся бревно. Увеличенной инерцией вышиб его из рук нападавших и, тем самым, смягчил удар о землю. Но если бы не навык сэра Жана Дыб-Кальвадосского, растянулся бы лёгкой мишенью на мостовой. Потому что подняться в тяжёлых турнирных доспехах было достаточно проблематично.

Но всё получилось. Он устоял на ногах. Оглушенные латники разлетелись в разные стороны, а лучники, испугавшись шипения кипятка и углей, промахнулись. Преодолевая тошноту и слабость, сэр Волк поднял щит одного из солдат и бросился вперёд, издав коронный акустический вопль.

Это и решило исход схватки. Привыкшие к сверхъестественным способностям «гневники» решили, что оборотень убил латников. Вместо того, чтобы расстрелять его из луков бронебойными, дали всего один залп, застрявший в турнирной броне, после чего бросились бежать. Сэр Волк перекинул свой колчан из-за спины в положение «на бедро» и перестрелял их. Словно глупых кабанят на удачной охоте.

А затем, действительно, повернулся к встающим латникам. В этот момент распахнулись ворота, и на боевом дестриэ выскочила Миранда. Солдаты испуганно обернулись, и Феоктистов тут же напал на них. Две головы слетели на брусчатку. Остальные испуганно закричали, нестройно замахали мечами и бросились бежать.

Миранда скакала к Володьке, помня только его наставления. Весьма кстати.

— Прыгай!!! — заорал он. Схватился за знакомую луку и заполз на Вихря. Спасибо сэру Жану: научил в доспехах возвращаться в седло. А уж побить бегущих было делом нескольких минут. Конный рыцарь и в лобовом бою подобен самолету Второй мировой, напавшему на стрелковое отделение.

— Ни хрена себе разминочка! — сказал сэр Волк. Но Миранда, испуганно разглядывавшая раненых и посечённых, словно не слышала его. Барон выковырнул из себя несколько серебряных наконечников:

— Блин, мне ведь ещё на соревнованиях выступать!

* * *

Когда Феоктистов привез ещё и горожанку к хазарину Давиду, Зубров уже был на ногах и сосредоточено крутил во дворе дома ростовщика турнирное копьё.

— Тренируешься, морда! Чего не веселый такой?

Николай остановился и вытер крупные капли пота:

— Ты знаешь, кого мы спасли?

— Ну и?

— Самых настоящих ведьм. Они мне сами сказали.

— Ты чего, перегрелся что ли?

— Да заткнись ты! — разозлился Зубров. — Тебе же говорю: самые настоящие. Ну, кроме Эммилии. Её-то оговорили. А все остальные на мётлах летают, шабаши устраивают, с Люцифером обжимаются... Обещали и меня на шабаш пригласить.

Феоктистов почувствовал, что почва начала уходить из-под ног. «Да нет, не может быть!» Естество волка цеплялось за свою непогрешимость.

— Что, и девочка тоже?

— Да. Это дочь второй сожженной старухи от её собственного сына. Которого неделю назад спалили. Духов мёртвых для игр вызывает. А они её гладят и щекочут.

По спине Феоктистова пробежали мурашки. Размером с воробья. Но он постарался решительно откинуть тошнотворное ощущение непоправимой ошибки:

— Ты сам-то этих духов видел?

— В том-то и дело. До сих пор вспомнить страшно.

— Дела… Ну, а ты-то как? На шабаш пойдешь?

Зубров задумался, а затем неожиданно улыбнулся:

— Да ну попробую, наверное, разок!

— Вот тебе раз! С чего бы это?!

— Ты не представляешь, что они со мной вытворяли!

— Кто «они»? — изумился Феоктистов. Это отвлекало от ненужной рефлексии.

— Ну, девки эти. Ведьмы.

— Все трое, что ли?

— Ну да.

— Ясно... Ты драться-то сможешь?

— Ещё как!

— Сомневаюсь. Ну да ладно. На, тогда, подкрепись! – спасительное сознание волка привычно вытесняло ненужные переживания. («Ну, убили не тех! Подумаешь. С кем не бывает. Главное — в следующий раз не промахнуться!»)

— Это ещё что? — Зубров подозрительно осмотрел протянутый керамический флакончик, распространявший резкий эфирно-спиртовой запах.

— Не помнишь, что ли? Сало с чабрецом.

Это было магическое средство бабушки Линде, изготовленное на основе яблочного самогона. Использовалось для повышения работоспособности и даже немного повышало естественную силу. Но на вкус было горьким и жгучим.

Феоктистов отдал последний кошель с цехинами горожанке, за погубленный дом, а оставшееся золото Давиду, за доставку Миранды в безопасное место. После чего вновь обедневшие друзья поспешили на поле ристалища. Колю, похоже, вчерашнее, если и задело, то не критично. Ночные приключения всё исцелили. Да и не убил он там, похоже, никого. Ну, дал по башке двоим. Так через шлем же, не насмерть! Да они и сами виноваты — нефиг на рыцаря с копьём лезть.

Их уже ждали. Бароны де Шансон заняли места в линии зачинщиков, в отмеченных лентами «коридорах» турнирных поединков.

— Сначала дерёмся насмерть! — поставил условие сэр Кальвадосский Волк. Это устроило всех. Особенно правящего принца Жана, который обожал кровавые зрелища. Тем более маркиз де Крюсьен уже сообщил ему о невероятном побоище, в котором облажалась целая группа «Гнева Господня».

Пока друзья усаживались в боевых седлах поплотнее, горячая волна от усвоенного «сала» потекла по мускулам. И когда герольды уже поднимали трубы для возвещения начала первого заезда, Зубров слегка наклонился к Феоктистову:

— А ведь в будущем нас бы сняли с соревнований!

— Почему?

— Допинг-контроль не прошли бы!

Заливистый акустический хохот раздался чуть раньше, чем сигнал труб к смертельному поединку. В мёртвой тишине, повисшей над ристалищем, дробно застучали копыта, специфически лязгнули доспехи. Десяток рыцарей сшибся почти в одну секунду, и треск ломающихся копий, хрипы лошадей и грохот удара слились в один непередаваемый звук. Через мгновение на древке сэра Кальвадосского Волка извивался молодой рыцарь, чей шлем разлетелся от удара, а шея намертво застряла на вражеском копье. Позвоночник и артерии были целы, но разорванная гортань сосала воздух вместе с кровью.

— О, Господи! Бедняга! — – спешился Феоктистов. Упавшее копьё неестественно изогнуло шею соперника. Он о чём-то просил, но воздух не шел на голосовые связки. Лишь по взгляду победитель понял, о чём тот молит. Местная медицина была не в силах исцелить его. А рыцарское «милосердие» в таких случаях заключалось в том, чтобы быстро добить поверженного. Даже имелся специальный тонкий кинжал — «мизерикордия», лезвие которого входило в прорези рыцарских шлемов. Взмахом «Сарацина» сэр Волк прекратил мучения молодого феодала.

Остальные побежденные относительно благополучно грохнулись о землю.Был жив и соперник Николая, отделавшийся разбитым щитом. Над трибунами висела тишина. Недавний смех оборотней казался страшным предсказанием разыгравшейся трагедии. Неудивительно, что остальные «смертники» почувствовали себя неуютно.

Второй заезд. Теперь уже и Николай ударил в голову. Забрала противников оборотней треснули под ударами, и на землю упали ещё два трупа с обломками копий в лицах. Друзья сменили оружие. Третий раз по звуку труб рыцари бросаются друг на друга — и с тем же успехом. Четвертый заезд: ещё два покойника.

Взяв последнюю пару копий, сэр Волк сказал Джонни:

— Вали к оруженосцу первого убитого и возьми в виде приза весь его арсенал!

Джонни ускакал. А друзья, не сговариваясь, прицелились в щиты очередных соперников. Человек человеку, конечно, волк. Но убивать на соревнованиях... Тут всё-таки «благородные» дерутся, а не гладиаторы! Но рыцари уже поверили в их кровожадность. К тому же у остальных зачинщиков, шерифа Баллеруа, барона де Трейси и рыцаря ордена Храма сэра Борга де Гринеберга, соперники уже кончились. Пятый заезд был полностью за оборотнями.

К счастью, феодалы-«смертники» уже больше думали о спасении собственной жизни, чем о наказании обидчиков. Их удары были не столь точны, и оборотни раз за разом одерживали бескровные победы. Правда, у девятого соперника сэра Волка, когда Николай уже «отстрелялся», от удара проломились латы. Пришлось ещё раз применить «мизерикордию». Но это лишь ещё больше деморализовало оставшуюся четверку. Старательно выводя щит и забрало шлема на углы, отражающие удары неприятелей на рикошет, сэр Волк выбил из сёдел и их.

Во время короткого перерыва на трибунах, наконец, заговорили. Слов нет, воинское искусство баронов де Шансон восхитило всех. Но слишком уж противоречивые сведения ходили о них. И слуги Сатаны, дескать, и убийцы священнослужителей, и благодетели крестьян... Лишь принц, как ребенок, радовался кровавому побоищу:

— Де Крюсьен, если выживут, постарайся приблизить этих «оборотней» ко мне. За землями и золотом дело не встанет. Такие вассалы королю нужны!

Тем временем друзья сидели в бочках с холодной водой, остужая многочисленные сильные ушибы. Затем их растёрли, намазали тем же «салом» из чабреца, туго перебинтовали и облачили в новые доспехи. Которые оруженосцы уже получили у слуг первых павших соперников. Оставили лишь свои исклёванные литые щиты с уже почти неразличимыми гербами.

Турнирными копьями драться оказалось намного легче: здорово напоминало привычную тренировку. А внутренняя успокоенность позволяла сосредоточиться на «моментиках», тщательно отработанных под руководством благословенного сэра Жана Дыб-Кальвадосского. Это и деморализующее переведение копья со щита на голову и обратно, и прямой и обратный «маятник» и... В общем, турнир проверил весь арсенал крестоносцев, с блеском доказав его эффективность. Все заезды друзья выиграли! В последних схватках над трибунами, как боевой клич, скандировался их девиз: «Кальвадос! Кальвадос! Кальвадос! Кальвадос!» Победа была полной.

Если бы не один пунктик. Который не забыл только правящий принц Жан. При абсолютной победе рыцарь должен был драться со всеми, с кем ещё не встречался. То есть, с остальными зачинщиками.

— Я ему, блин, на чемпионат мира не собираюсь!!! — взорвался Зубров, когда герольд передал волю монарха.

— Закон есть закон. Вы же не собираетесь его нарушать?

— Ладно, хрен с вами, золотые рыбки! — подал голос из своей бочки Феоктистов. — Только нам нужен большой отдых. Остальные-то не дрались тридцать раз.

— Это справедливо! — согласился герольд. — Двух часов будет достаточно?

— Да чтоб ты сдох, урод! — напутствовал его Николай.

Два часа протекли как один миг, а выпитая настойка волшебного «сала» не дала мускулам остыть. Зрители, уже успевшие перекусить, спешно допивали эль и вино. Оборотни в новеньких, честно выигранных доспехах, выехали на ристалище.

По жребию первыми должны были драться сэр Николай Кальвадосский Гром и шериф Баллеруа. Зазвучали трубы герольдов, и в яростном галопе два зачинщика буквально слились с конями. Удар! Оба копья разлетелись о железные тела пучками щепок, но всадники удержались в сёдлах. Смена оружия. Опять трубы, скачка. Удар!! Шериф падает. А Николай, хоть и с трудом, восстанавливает равновесие.

Следующий бой: сэр Владимир Кальвадосский Волк и барон де Трейси. Рыцарь даже на вид так плотно сидел в седле, что Феоктистов не мог представить, как его можно оттуда выбить? Барон привычно укрепил в прорези щита копьё, от чего как током прошило — это же де Шансон! Через секунду наваждение прошло, но ярость осталась. Де Трейси, действительно, очень походил на давнего врага.

Кони разогнались, но перед самой сшибкой Володька выпрыгнул из высокой деревянной чаши боевого седла и откинулся на спину, намертво зажав его ногами. Копье барона, чиркнув по отклонившемуся щиту оборотня, ударило в забрало, оборвало ремни и снесло шлем. На трибунах вскрикнули от ужаса. Де Трейси был единственным зачинщиком, кто выбрал боевое оружие. В это же время жало Феоктистова пробило его железную юбку и пролетело барону под пах.

Дестриэ проносятся навстречу друг другу, раздаётся громкий смачный треск… Изогнувшееся древко копья отламывается, его кусок с наконечником, под тяжестью феодала, возвращается в прежнее положение. Трибуны синхронно вздохнули, когда сэр Волк вновь выпрямился в седле. А вот его противник за это время получил как минимум три удара по детородному органу. Де Трейси медленно сполз с коня. Попробовал выровняться, но клятый обломок ещё раз впился. Барон упал.

— Кальвадос! Кальвадос! Кальвадос! Кальвадос!!! — взорвались трибуны.

Приветственно подняв руку, Владимир картинно прогарцевал к оруженосцу. Тем временем свои места заняли Коля и рыцарь ордена Храма сэр де Гринеберг. Совсем некстати Феоктистов вспомнил, что головная прецептория храмовников стояла в крепости Тампль. Отчего местные называли рыцарей «тамплиерами».

В наступившей тишине звонко запели трубы герольдов. Зубров попробовал повторить манёвр Феоктистова, но противник в последний миг опустил копье и метким ударом буквально сорвал сэра Грома. Вместе с седлом. Вращаясь, тот даже пролетел пару метров вспять и упал, подняв тучу песка. Де Гринеберг осадил коня, повернулся и взялся за меч. Но оборотень был не в силах подняться. Чистая победа.

Смена оружия. На другом конце «коридора» против тамплиера изготовился сэр Кальвадосский Волк. Оба выбрали самые тяжёлые турнирные копья. Тишина повисла такая, что было слышно, как капала пена с закусивших удила дестриэ. Герольды возвестили самый решительный заезд. Соперники устремились друг на друга. Оба сманеврировали копьями, сделали прямой маятник и, в конце ударили чуть выше сёдел. Подпруга и второго барона де Шансон не выдержала — Владимир слетел в пыль. Но и сэр Борг зашатался. Попытался перелезть с крупа, куда его снесло ударом. Но задние ноги коня подкосились, и он тоже кувыркнулся на землю.

Герольды поднесли к губам трубы, чтобы заиграть дополнительный бой, но оба рыцаря уже поднялись без посторонней помощи. Феоктистов с ходу рубанул де Гринеберга мечом. Тот чуть отступил, и лезвие лишь чиркнуло по песку. Буквально в следующее мгновение сам сэр Волк едва уклонился от ответного выпада. Ответ — защита, удар — блок... И вот уже начавшие драться тупым оружием рыцари насмерть полосуют друг друга боевыми полуторными клинками.

Азарт яростной рубки захлестнул обоих. Искры, куски гнущихся и крошащихся мечей, сбитого железа доспехов... Минута, две, три. Феоктистов почувствовал, что устаёт. А противник рубился как заведенный. Все-таки сэр Борг пропустил удар, и его шлем слетел с головы. Всё! Еще один удачный выпад — и тамплиеру конец.

Но больше, похоже, он так ошибаться не собирался. Де Гринеберг отрубил два больших куска от железной кавалерийской юбки Феоктистова и сильно зашиб ему бедро. Прихрамывая, сэр Волк продолжал сдерживать натиск, но чувствовал, что силы убывают. Сознание уже начало мутиться, когда бой неожиданно прекратился. Какой-то новый всадник в плаще крестоносца боевым копьём отшвырнул их:

— Остановись, рыцарь!! Храмовник мой!

Но если бы подоспевшие королевские латники не растащили соперников в разные стороны, они бы снова бросились. Победа была присуждена тамплиеру. Когда сэр Волк немного отошел в ледяной бочке, то набожно перекрестился:

— Ну, и слава Тебе, Господи! Я уж думал, конец. Лучше проиграть на турнире, чем оказаться покойником.

То, во что превратился меч после этой рубки, годилось лишь на переплавку.

Впрочем, друзьям предстояло ещё сразиться с новым рыцарем-зачинщиком. Увы, их славу поколебали ещё раз. Сначала крестоносец ударом боевого копья свалил храмовника вместе с лошадью. А затем тупыми турнирными выбил из сёдел баронов Шансона. Сам он, казалось, был отлит из металла. Заодно с конем. Удары даже не шевелили его. Он-то и заслужил право выбрать королеву турнира.

— Это не рыцарь, это прямо Айвенго какой-то! — в сердцах сплюнул Феоктистов.

— Какой Айвенго? Откуда ты его знаешь?

— Да был в нашем мире такой. Оруженосец у короля Ричарда Львиное Сердце. Второй по силе человек в Англии, после самого короля. Я в книге читал. Там ещё… А, дело прошлое! Пошли лучше дань соберем, да сами с победителями расплатимся.

* * *

Вместо причитающегося снаряжения побежденных, бароны Шансона взяли его стоимость золотом и серебром. Получилось, что даже за вычетом проигранных де Гринебергу и «Айвенго», они добыли своими копьями почти полторы тысячи экю. Это могло буквально возродить их феод!

— Всё, пора сваливать! — Феоктистов вперемешку ссыпал в мешок фунты, тетрадрахмы, экю и цехины, полученные с оруженосцев поверженных:

— Завтра день общего боя. Боюсь, всей толпой нас изрубят. А не хотелось бы.

— Это конечно... — протянул Николай. — Но кто же нас выпустит? Только шатры начнем сворачивать, и звиздец! Видал, как принц на нас пялился? Думаешь зря что ли его лучники всё время рядом «пасутся»?

— Ну, в город-то, причем, без оруженосцев, мы можем выехать?

— Можем. А дальше?

— А дальше — в Фалезский лес. И в Шансон.

Зубров расхохотался:

— Опять сваливать?

— А ви как думаэте, таварищ Громов? Жызн такой! — с интонациями Сталина ответил сэр Волк.

— А оруженосцы?

— Что оруженосцы? Первый раз им что ли? Повесят ночью вместо штандартов тряпки какие-нибудь, и ноги в руки. Знамена-то жалко оставлять, Сусанна столько труда в них вложила... А шатры и подставки — да пусть подавится ими, кто хочет!

— Логично, логично! — согласился Николай.

* * *

Но на выезде из Кангарда ждал неприятный сюрприз — закованная в железо линия рыцарей ордена Храма. Позади крестоносцев, на красивых троянских скакунах, гарцевали фанатичного вида монахи в простых серых рясах.

— Ёрш твою медь-то! Так и не хотят без общего боя выпускать.

— Этим-то что нужно? — сэр Гром расстегнул стопорный ремешок меча.

— Да так, мелочи. Небольшой шашлык из пары оборотней! Это «Гнев Господен», Коля! Не забыл ещё своих ведьм?

Николай молча захлопнул забрало.

— Господи, умирать-то как не хочется! — тоскливо произнес Владимир. Впрочем, итог был закономерен. То, что наворотили в Кангарде, вообще на «три года расстрела» потянет. А тут всего-то честный поединок организовали. Правда, без шансов на победу... Ладно. Как там Коля сказал? «Больше раза не убьют!»

Перед рыцарями с треугольными щитами, вышли лучники, облаченные в кольчуги и белые плащи с красными восьмиконечными крестами ордена Храма.

— Ну, всё! Гаси свет, сливай воду! — донесся из-под забрала сэра Волка глухой, странно весёлый голос. — Эх, блин! Помирать, так с музыкой!!!

Он пришпорил Вихря. Шеренга тамплиеров сразу ощетинилась копьями. На полсекунды позже рванул сэр Гром.

— А-а-а-а-а-ар-р!!! — разнесся над полем их боевой клич.

На оборотней обрушился дождь серебряных стрел. Тяжелые турнирные панцири загремели под градом попаданий. Мучительный, почти человеческий стон пробиваемых коней тугой ватой заложил уши. Но Вихрь и Ураган ещё бежали, несли оглушенных хозяев на врага.

Почти инстинктивно друзья освободили ноги от стремян. Поэтому, когда дестриэ нанизались на «стену копий», сами по инерции пролетели над их головами дальше, продолжая целить в выбранных воинов. Как ни странно — попали! Удары пришлись на щиты, треск древков смешался с воем и криками. Оборотни выхватили мечи. Что-то по-прежнему несло их вперёд, словно невидимые кони. Но исклёванные стрелами и пиками, бароны этого почти не воспринимали. Как в бреду срубили монахов, каких-то латников... Чёрные рогатые тени мелькали рядом, сея смерть и ужас. За спиной раздались испуганные крики тамплиеров:

— Дракон, Пиренейский дракон!!!

Это было последнее, что ещё слышали друзья, прежде чем потеряли сознание.

* * *

Очнулись они на поляне.

— Опять?! — подумал Феоктистов. Поднял чугунную голову над густой травой. — Второй раз, что ли, «тюльпан» сработал?

Противный запах сгоревшей серы драл горло. Рядом закашлялся Зубров.

— Где мы, прах нас всех раздери?

— В лесу...

— Не слепой! Я-то, грешным делом, на ад настроился. Мы разве не умерли?

— Надеюсь, что нет.

Друзья осмотрели себя. Ран на телах было множество, но все уже затянуты рубцами. Невдалеке нашлись турнирные доспехи, сплошь утыканные стрелами. Некоторые бронебойные жала на два-три дюйма входили во внутреннюю полость. Практически каждое такое попадание обеспечивало гарантированное уничтожение владельца. Хотя бы от неизбежной кровопотери.

— Н-да-а... Дела. Это как понимать?

Володька поднял наруч и провел пальцем по внешней стороне, покрытой слоем окалины. Крохотные кусочки, оставшиеся от кожаных крепёжных ремней, были обуглены и при прикосновении рассыпались.

— Нас, похоже, ещё и в костёр кидали.

Друзья беспомощно переглянулись.

— Всё проще, бароны де Шансон! — раздался незнакомый голос. У кряжистого дуба стоял лысый противный человечек в кожаной безрукавке.

— Ты ещё кто? — грозно окликнул сэр Волк, поднимая обгоревший меч. Незнакомец рассмеялся, на глазах превращаясь в высокого седоватого мужчину с аккуратной бородой. Да ещё и одетого в белоснежную хламиду.

— Я Гесперон. А вы теперь в свите Люцифера!

— Кого?!

— Падшего ангела, за гордыню изгнанного с небес. Это его воины спасли вас, и его огненное дыхание спалило доспехи и заживило раны.

— А ты, значит, его посланец?

— Я — Владеющий знанием. И Свет, и Тьма в равной степени служат мне.

— Колдун, что ли?

— Не совсем. Колдун — это адепт Тьмы. Чьими солдатами стали и вы.

— А откуда нам знать, что ты не врешь?

— Верить или нет, ваше дело. Скажу лишь, что сейчас Несущий Свет спас вас наиболее явно. А значит, и поставил метку. Хотя принадлежите вы ему уже давно.

— Что ты несешь?!

— У вас есть разум. Поэтому я и решил встретиться. Подумайте. За вашу работу он платит телами женщин и материальным благополучием. А вы, не задумываясь, всё больше теряете души. Может быть, уже и поздно. Таких как вы, нормальные люди называют «бездушные твари». Или — «исчадия Ада»!

Тело Гесперона неожиданно растворилось в рисунке дубовой коры.

— Ты видел его? — повернулся к другу Николай.

— Видел... Про какие метки он говорил?

Ребята разделись и ахнули: у каждого появилось по огромному родимому пятну! У Феоктистова на ягодицах, а у Зуброва... На кое-чём более интимном. Минут через пять они начали бледнеть, и вскоре сделались почти неотличимы от обычной кожи. Лишь чувствительность к боли в этих местах напрочь исчезла.

— Вот блин, не было печали! Значит, эти рогатые тени мне не померещились.

— А дракон? — спросил Николай.

— Какой еще, на фиг, дракон?

— Храмовники же кричали...

— Да мало что они там кричали! — злобно дернулся Володька.

— А если всё-таки...

— Да брось! Даже если и был. Мы-то не видели. Меня больше другое беспокоит.

— Что? — недовольно буркнул Николай. Его обидел непонятный скептицизм друга в отношении дракона.

— Если есть этот Люцифер, значит, есть Бог и душа?

— Ну?

— Баранки гну!!! Сказали же тебе — заберет он её!

— Да тебе-то какая разница? Все равно помрешь!

— Ну, ты и дурак, ваше благородие! Душа-то не помирает.

Зубров задумался. Сейчас Феоктистов как никогда походил на себя прежнего. Того увлечённого светлого восьмиклассника, за которым всегда тянулись друзья.

— Ну и что нам теперь делать?

— Откуда я знаю! Может поменьше убивать надо? И только когда уж явный враг... Да и с бабами завязывать. Слышал, что Гесперон сказал? Платит он нам ими!

— И чего? Прям так взять и всё бросить?

— Ну, прям так, наверное, не получится. Да и не позволит он, наверное. Но помаленьку я, думаю, можно.

— Ну и слава Богу! Я уж думал, что и окончание турнира не отметим.

— Да ну, ты уж меня совсем за изверга принимаешь. За такое спасение не грех и погрешить!!! — сэр Волк радостно подбросил найденный под грудой железа, слегка опаленный мешок с честно добытыми монетами. — Мы живы! Ур-а-а-а-а!!!

* * *

В Шансоне баронов ждали, так как сквайры уже прибыли. Они привезли весть о том, что после турнира владетели дрались с тамплиерами и «Гневом Господним», и в этом бою им якобы помогли демоны и сам Пиренейский дракон. Победный пир закатили на славу. Но наутро сэр Волк объявил, что бароны уезжают в «отпуск», в домик к бабушке Линде. Тревожить их можно только в случае начала войны. А всех остальных визитёров обещал пришибить «как бешеных собак». Для руководства замком, на время отсутствия, назначили управляющего, верного Чарли Дорингема.

Так друзья снова остались наедине со старым добрым Фалезским лесом. Дни потекли однообразные. Тренировка, охота, помощь бабушке в сборе трав, рыбалка... Феоктистов словно заново открывал для себя мир. Он оставался всё тем же умелым и беспощадным рыцарем. Но теперь уже не смотрел на окружающих лишь как на стаю, врагов или добычу. Похоже непонятная ситуация с оживляющим «огненным дыханием» избавила и от волчьей одержимости. Зато ему открылась сокровенная прелесть окружающей лесной жизни. Хотелось быть её частью.

Неделю наслаждались покоем. Но потом естество начало брать своё.

— Хоть бы свадьбу, что ли, кто отметил! — мечтательно начинал сэр Гром.

— И? Мы же право первой брачной ночи отменили. Так что твоё покрашенное место всё равно не погрелось бы! — подхватывал сэр Волк, и шутка переходила в потасовку. Николай всегда обижался на напоминание, где его пометил Люцифер.

— Пошли гостя, что ли, поймаем! — предложил он однажды. — Одичаем ведь!

На это Феоктистов согласился. Облачились в доспехи и галопом рванули через подлесок. С гиканьем и свистом отмахали пару миль, взбодрились и пустили коней шагом. Вскоре выехали на один из оживлённых трактов.

— Да, лошадки ещё не те! — протянул сэр Гром, вспоминая обоих погибших Ураганов. — Не чувствуют они ещё нас как надо.

Феоктистов неопределенно звякнул панцирем, очевидно пожав плечами:

— Я о другом думаю. Памяти на все известные дороги уже не хватает. Может, пора какую-нибудь карту составить?

Но тут он тронул поводья. Впереди из-за поворота вывернул одинокий рыцарь. Присмотревшись, узнали победителя турнира, неуязвимого «Айвенго». Крестоносец тоже заметил друзей, сбросил с крепежа боевое копьё.

— Эй-эй, дружище! — заорал Зубров. — С этой штукой мы уже познакомились! И пока больше не хотим. Давай лучше открывай забрало, да подгребай к нам!

В доказательство добрых намерений снял шлем. Феоктистов тоже обнажил голову. «Айвенго» некоторое время постоял, соображая, как можно «подгрести» на суше. Затем повесил копьё обратно и дал коню шпоры. Друзья уже сдернули свои латные рукавицы и протягивали ему руки.

— Бароны де Шансон! — представились они. — Сэр Владимир Кальвадосский Волк и сэр Николай Кальвадосский Гром!

— Сэр Уильям де Аржантан!

— Не Айвенго, случайно? — спросил Феоктистов, пожимая протянутую кисть.

— Какой «айвенго»? — не понял крестоносец.

— Оруженосец короля Ратибора Львиное Сердце?

— Одно время я был удостоен этой чести.

— Значит точно, ты местный Айвенго! — восхитился Володька. — Тот, про кого я слышал, назывался Уилфред Сакс, сын Седрика Сакса.

— Увы, нет! Я — Уильям, сын благородного Торина, владетеля Аржантана.

— Может у тебя ещё и возлюбленная леди Ровена есть, его приемная дочь?

— Вы путаете. У меня есть возлюбленная. Но, во-первых, прекрасная леди Вероника лишь крестная дочь моего отца, а во-вторых... Впрочем, это не важно!

— Действительно, не важно. Для нас ты всё равно — Айвенго!

В голосе Феоктистова звучал такой восторг (кстати, Робин Худ то же в своё время на это купился), что крестоносец не смог удержаться от уточнения:

— А что значит «айвенго»!

— Самый доблестный рыцарь.

— Извините, но я не могу назвать себя столь почётным титулом!

— Ничего, зато мы можем!

Друзья очень обрадовались встрече с персонажем любимого романа Вальтера Скотта. Им вообще доставляло удовольствие находить хоть какие-то аналогии этого мира со своим, покинутым. Бароны повезли нового приятеля в лесную избушку, где частенько сиживали с сэром Жаном, вспоминая ночной бой. Пировать у колдуньи что-то не хотелось. Тем более, в ожидании возможного гостя бабушка Линде собиралась зайти, приготовить пироги и жаркое из оленя.

— Извини, что не в замок! — сокрушенно повинился сэр Волк. — Но, понимаешь, мы сейчас взяли отпуск. И в Шансоне обещали пока не появляться!

Крестоносец молча кивнул. Чего ж тут непонятного, обыкновенный рыцарский обет. В Трое многие более дурацкие обещания себе давали. А честь «благородного» требовала неукоснительно их выполнить.

Старушка оказалась на месте, и угощение должно было вот-вот «подойти». Во всяком случае, запах от висящей на вертеле оленины был умопомрачительным. С легким поклоном бывший королевский оруженосец подал ей небольшой мешочек.

— Пряности! — ахнула бабушка Линде.

Было от чего удивиться. Здесь, как, собственно, и в параллельной реальности в средние века, специи шли на вес золота. Если не дороже.

— Я уж и баньку вам истопила! — расплылась в улыбке старушка. Долгое общение с ребятами сделало её ярой поклонницей русской парной. Крестоносец, привыкший в Трое к восточной чистоплотности, был приятно удивлён. Но ещё больше изумился, увидев «баньку». Похоже, такого переживать ему не доводилось. Впрочем, он мужественно вынес всю процедуру, включая лупцевание двумя вениками и ныряние в студёный ручей. Зато затем, когда переоделись в чистое и перешли в выскобленную «светёлку», банное опьянение буквально взорвало его. «Айвенго» так хохотал, что друзья начали опасаться за рассудок нового приятеля. Но за жбанчиком сидра рыцарь успокоился и блаженно раскинулся на скамье:

— Я и не знал, что мытье может быть таким блаженством!

— Да вы вообще тут в грязи заросли! Разве что в реке иногда купаетесь. Знал бы, сколько бьёмся, чтобы доказать пользу бань! Ладно, крестовый поход хоть кое-чему учит.

После пиршества высохшие руки бабушки Линде запорхали над посудой, а друзья решили позабавиться мечом сэра Уильяма. Он снова посерьёзнел, но извлёк из ножен, подбросил в воздухе и, перехватив за лезвие, протянул рукоятью вперёд. Феоктистов вспомнил рельефные бугры «Айвенго», виденные в парной, и взялся за меч довольно сильно. Но всё же рука начала выпрямляться.

— Блин! Тут больше двух пудов! —по-русски пояснил Николаю.

— Тогда ясно чего он нас, как пёрышки посшибал! — ответил тот по-ромейски. Крестоносец подтвердил, что с некоторых пор тоже использует 100-фунтовое оружие. Как и сам король Ратибор.

— Спасибо, мне очень понравилось! — Володя вложил меч богатыря в ножны.

— А ты чего печальный-то такой, дружище? — поинтересовался сэр Гром. — Ты не стесняйся. Если что, мы бошки-то всем поотшибаем!

Сэр Уильям невесело улыбнулся:

— Спасибо, ребята! Здесь сила не поможет.

— Женщина! — догадался Феоктистов. Королевский оруженосец кивнул.

— Леди Вероника?

Снова кивок.

— Погоди-погоди! У вас же, вроде, всё нормально должно быть?

— Вы разве ничего не слышали обо мне?

Друзья недоумённо переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Странно, я думал, уже вся Фракия знает. Меня обвиняют в предательстве короля Ратибора. Изменники, способствовавшие его пленению мадьярами, сделали так, что обвинение пало на меня. И самостоятельно оправдаться до возвращения короля я не могу. Поэтому отец выгнал меня. А леди Вероника... Её отдали другому.

— Что значит «Фракия»? Мы, вроде, в Нормане живём! — удивился Володька.

— Фракией, или по-старому Галлией, называют все эти фемы Ромейской империи, примыкающие к морю. И Норман, и Бретань, и Луару.

— Похоже, точно пора карту составлять! А то совсем запутаемся… Ладно, это позже. А что ты про леди Веронику говорил? Кому её там отдали?

— В том-то и дело, что этой грязной свинье — барону де Трейси!!!

— В дороге дорасскажешь! — вдруг бросился к оружию сэр Волк. — Робин вчера говорил, что де Трейси гостит у этого долбанного храмовника в Гринеберге. А сегодня вечером должен поехать к себе. Мы его перехватим!

— Втроем? — осведомился сэр Уильям, привычно влезая в кольчугу.