Вскоре весь конвой развил малопонятную, но бурную деятельность. Под прикрытием этого движения две десятки всадников, под командованием сэра Уильяма, рассосались по кустам и скрытно выдвинулись вперёд, за ближайший поворот. Их задачей было прятаться до тех пор, пока все бандиты не проследовали бы мимо, в сторону Шансона. После чего следовало, так же скрытно, двинуться за ними, чтобы перекрыть «боевым послушникам» возможный путь к отступлению. А в случае общего боя — ударить врагу в тыл.

Ещё по две десятки, сформированные из наиболее умелых стрелков, перешли под временное командование баронов Шансона. Каждый отряд усилили четырьмя «снайперами» Робин Гуда. Этим воинам предстояло скрытно рассредоточиться по обе стороны дороги уже через пару поворотов от позиции всадников «Айвенго». А двадцать тяжелых кавалеристов Волкула Канантонского должны были создать подвижную отсечную позицию.

Им предстояло проехать в качестве конвоя до места, где начиналось пиршество вороньей стаи. Там развернуться и, выстроившись в боевую линию, двинуться обратно. Ещё двадцать воинов и пятнадцать слуг оставались под командованием благородного Торина. Это был резерв. Кроме того, его главной задачей определили охрану общей имперской десятины. После разворота всадников отсечной позиции, резервисты должны были двинуться сразу вслед за ними.

Примерно так и получилось. Бандиты появились как только выстроившийся конвой скрылся за поворотом. На дороге нарисовался настороженный всадник. Прижимаясь к кустам правой обочины и постоянно вертя головой, он проследовал рысью до поворота. Спешился, выглянул. Убедился, что галлы уверенно удалялись. С явным облегчением вновь влез в седло и два раза поднял своё копьё, остриём вверх. После этого там, откуда он появился, вышел неорганизованный отряд примерно в тридцать всадников. Придерживаясь следов разведчика, они настороженно поехали вперёд.

В отряд к сэру Уильяму не зря назначили самых опытных воинов. Галлы заранее уложили коней на землю в наиболее неприметных местах. И контролировали четвероногих друзей, слегка поглаживая и успокаивая, не давая выдать засаду характерными звуками. Умные лошади не подвели, и все бандиты проехали мимо. Несколько неприятным сюрпризом оказался тыловой дозорный «послушников». Но на общий план он не повлиял.

Сэр Уильям пропустил вперёд и его, подождал пока бандит не скрылся за поворотом, и только после этого дал воинам отмашку на выход. Молча выстроил в боевую линию поперёк дороги. Двумя руками, одновременно разведя в стороны вдоль линии конских голов, приказал: «Держать строй!» Затем приложил указательный палец к губам: «Тихо!» Двойной отмашкой указал направление движения, и повелительно взмахнул рукой: «За мной!» Глядя на командира, галлы закрылись щитами и приготовили к бою копья.

Феоктистов не стал так осторожничать, как опытный крестоносец. Дозорного он пропустил мимо. (Решив, что даже если тот скроется, особого ущерба не нанесёт). А вот основное ядро, когда оно поравнялось с центром засады, атаковал. По предварительной договорённости с Зубровым, воины сэра Волка должны были начать стрелять по голове вражеского отряда и тем самым подать сигнал к началу общего боя. Засадникам же сэра Грома надлежало бить по бандитам, следовавшим в хвосте.

Первые же стрелы поразили коней «боевых послушников». Их громкое ржание, падение и кувырки были очень красноречивы. С небольшим запозданием ударили луки и с другой стороны дороги. Вот только галлы целились во всадников, из-за чего больше половины выстрелов уходило мимо. Стрелять в невинных лошадей благородным воинам казалось бесчеловечным. Как и предполагалось, все главари бандитских десяток следовали в центре конной толпы, прикрываясь от возможной опасности телами своих бойцов.

— Назад! Назад!!! — уверенно завопили они.

— По лошадям бить! По лошадя-а-а-а-ам!!! — срывая голос, заорал сэр Волк. Зубров, продублировал команду. Ближние кони бандитов начали падать.

То, что заваруха началась, сэр Уильям понял по ошалело выскочившему на дорогу тыловому дозорному. Тот увидел боевую линию бронированных всадников, слегка притормозил и тут же начал разворачивать коня.

— Держи! — рыцарь бросил своё копьё правому соседу. Тот успел среагировать и неуклюже поймал его под мышку рукой, держащей щит. А «Айвенго» уже натягивал тетиву лука. С учётом сложности цели он не стал особо заморачиваться и просто засадил стрелой в бок вражеской лошади.

— Гертан! Уничтожить!

Правофланговый всадник послушно пришпорил коня, но достать бандита не успел. Тот шустро припустил в лес. Галл воткнул древко копья в сёдельный чехол и вооружился топором. Даже среди деревьев и бурелома у пешего уголовника было мало шансов уйти от умелого верхового.

— Вперёд!!! — заорал остальным сэр Уильям. Высоко поднял копьё, а затем резко опустил его остриём в направлении объекта атаки. Отряд перешёл в галоп и выскочил прямо на толпу избиваемых стрелами «боевых послушников».

— Айве-е-е-енго-о-о-о!! — не сговариваясь взвыли галлы и азартно рванули к цели. Их копья и топоры быстро довершили дело. А тут и подвижная отсечная позиция с резервом подоспели. Все тридцать три представителя ордена Храма были уничтожены. Конвой потерь не имел. Вообще. Отловили уцелевших лошадей тамплиеров, разделили трофеи. Выполняя обещание, сэр Волк вновь выплатил стрелкам за каждого лично уничтоженного бандита по серебряному наконечнику. А затем, по настойчивой просьбе сэра Грома, изготовили волокуши для перевозки убитых животных, да прикопали тела врагов. Больше оставлять на своей земле поживу для ворон бароны Шансона не собирались.

* * *

Убедительная победа несказанно воодушевила союзников. К тому же кони, упряжь и оружие, доставшиеся в качестве трофеев, неплохо обогатили отличившихся. Галлы, которым не довелось поучаствовать в бою, даже обиделись. Но сэр Волк быстро успокоил их, пообещав первыми послать в атаку на бандитов, притаившихся у самого Шансона. Место птичьего пиршества проехали тесной группой. Вороны разлетелись при их приближении и оглушительно каркали, рассевшись на ближайших деревьях. Самые смелые попробовали было приблизиться к раненым коням, но после первых же взмахов копий отказались от этого намерения. Когда конвой достаточно удалился от оккупированного пернатыми участка дороги, сэр Волк, с разрешения галльских владетелей, вновь перестроил боевой порядок.

Теперь на охране обоза с имперской десятиной он оставил воинов сэра Уильяма с десятком галлов, наиболее отличившихся в стрелковой засаде. Такого количества защитников, а также остающихся при обозе слуг, вполне должно было хватить для того, чтобы отпугнуть два десятка «послушников» от нападения. Но при этом твёрдо приковать к конвою их встревоженно-алчные взоры. Всех остальных Феоктистов растянул по лесу частой цепью. Чтобы каждый видел своих соседей и мог прийти к ним на выручку. На обоих концах линию усилили четвёрками вольных стрелков и самими Кальвадосскими рыцарями. Обоз пустили вперёд по дороге, с приказанием дойти до Шансона и, если ничего не случится, встать на расстоянии полёта стрелы от стен. (Что бы из крепости кто-нибудь сдуру не засадил). Цепи же предстояло, слегка загнув концы вперёд, эдакой бронированной подковой выдавить бандитов из леса на открытое место и уничтожить, используя подавляющее превосходство в численности, вооружении и боевой выучке. Стрелки на флангах должны были пресечь возможные попытки врагов прорваться по лесу влево или вправо.

И вновь всё получилось. Уголовников, как волков в загонной охоте, вспугнули звуки приближающегося по лесу огромного отряда. Они дёрнулись сначала влево, где попали под меткие стрелы лесных разбойников, затем вправо, где так же потеряли двух человек и трёх коней. После этого уцелевший костяк банды рванул на замковое предполье, а оставшиеся без лошадей попытались спрятаться. Их с азартом нашли и добили верховые загонщики.

Когда сэр Уильям увидел выскакивающих из леса «боевых послушников» он тут же скомандовал своим галлам развернуться в боевую линию, оставив на обороне обоза десятку бывших стрелковых засадников и слуг. Уже через минуту развёрнутой лавой его воины атаковали бандитов в лоб. Те галопом рванули вправо, к шансонской дороге. Но им навстречу выехали из леса вольные стрелки и сэр Волк. С нечеловеческим воем тот бросился навстречу, выставив копьё. А разбойники, из-за его спины, начали бить по лошадям. Это остановило порыв отчаяния. А когда барон сходу насадил на копьё ближнего врага и тут же, не обращая внимания на ответные удары, в считанные мгновения срубил ещё двоих, бандиты вновь бросились в лес. Но оттуда уже выскакивали разгорячённые погоней засадники. Укрывшиеся большими овальными щитами и целящиеся направленными вперёд копьями, всадники галлов представляли собой непреодолимое препятствие. Отряды схлопнулись. Как молот, встретившийся с наковальней. «Боевые послушники» погибли все. Конвой потерь опять не имел. Если не считать порванной кольчуги сэра Волка.

Гордые бароны Шансона, во главе союзного воинства, приблизились к своей цитадели. Их узнали, мост начал опускаться. А над стенами вдруг взлетело громкое, раскатистое «Ура-а-а-а-а-а!!!»

— Что это? — заинтересовался сэр Уильям. Феоктистов гордо улыбнулся:

— Это новый боевой клич нашей дружины, «Волчьей Стаи»!

— Странный клич... На готский похож.

— Кто бы говорил! — вмешался Николай. — Чего там твои орлы орали, когда на первых бандитов выскочили?

Сэр Уильям смутился:

— Ну, кто же знал, что ваш рассказ о подвигах «благородного рыцаря Айвенго» так на них подействует! Вот в бою теперь и кричат.

— Да ладно вам! Нормальный клич. Главное, вдохновляющий! — сказал сэр Волк. Повернулся в седле и поклонился владетелям галлов:

— Друзья мои, примите гостеприимство Шансона!

* * *

Перед самым въездом в замок Феоктистов неожиданно разрезал путы на руках Матильды Гарм:

— Не нужно никому видеть, что ты пленница!

Она молча кивнула. А в голове сразу же пронёсся вихрь противоречивых мыслей. Но также резко и прекратился, когда к её стремени подошла согбенная Ведающая Матушка в сопровождении всё той же мускулистой девицы, с которой недавно встречала сэра Грома. «Сусанна Смит из Солми, постоянная женщина сэра Владимира!» — мгновенно опознала агентесса. Ох, не зря тогда её взгляд не понравился шпионке! Он и сейчас излучал яростную, неприкрытую ненависть. Похоже, этих двоих внешняя свобода Матильды не обманула. Колдунья на сей раз была в тёплом плаще с меховой оторочкой и двойном платке. Неожиданно она искренне улыбнулась Гарм:

— Здравствуй, голубушка! Пойдём-ка, пойдём с нами. Тебе сейчас прежде всех исцеление надобно.

Сусанна чуть ли не силком сдёрнула шпионку с седла. А старушка как ни в чём ни бывало продолжала мило ворковать:

— Вот сейчас в баньку-то самый раз! Для мужчин-то пока протопится, а нам особого жара и не надо.

Обе замковые бани уже дымили. Потому что опытный Дэниэл Скотт, едва увидел рыцарскую драку на предполье, сразу всё понял. А уж когда и самих баронов разглядел, едущих к Шансону впереди галльского войска, тут же отдал соответствующие распоряжения. Да и сложно было не догадаться. Владетели уехали «охотиться» на бандитов ордена Храма и, одновременно, ждали друзей. Скорее всего, первым сейчас сильно не повезло, а вторые как раз ехали в гости.

Пока воины трёх феодов приветствовали друг друга, словно бы невзначай хвастаясь трофеями, определялись с размещением, охраной десятины и взаимными расчётами, женщины беспрепятственно прошли в правую баню. Около печки сидел седой Жак из Солми. Но ведьма выпроводила его одним взглядом, а дровами молча занялась Сусанна. В парной было ещё не сильно натоплено, но после многодневной сырости и это показалось Матильде Божьей благодатью. Сначала бабушка Линде тщательно выкупала её, как малое дитя в горячей воде с щёлоком, постоянно что-то нашёптывая, а затем дала выпить горячего взвара. Жидкость была слегка пряной и достаточно приятной. В бане медленно, но неуклонно теплело. У Гарм слегка закружилась голова.

— Это хорошо, это правильно, девонька! — приговаривала колдунья, расчёсывая её деревянным гребнем. — Расслабься, дай волю целебной силушке!

Затем пришёл черёд искусанных рук. Лёгкими, почти невесомыми движениями Линде прошлась по изувеченным кистям. И вдруг её пальцы стали словно железными. Она стиснула что-то в правой. Матильда услышала лёгкий треск, прежде чем собственный вопль перекрыл остальные звуки.

— Ничего, ничего! — - мягко увещевала ведьма. — Зато теперь всё на месте.

Такая же боль пронзила левую. Но на этот раз шпионка отозвалась лишь лёгким стоном. Совсем сдержаться всё же не получилось.

— Вот умничка! Уже почти всё.

Третьего раза Гарм опять не стерпела. А когда затих её крик, ведьма спокойно полила пылающие руки холодной водой из ковшика. Стало легче.

— Зачем вы меня лечите? Я же для вас враг!

— Дурочка ты, а не враг! — спокойно ответила старушка, что-то деловито растирая в ступке. — Как мужа потеряла, так и решила, что нет на свете ничего сильнее убившего его зла? Увы, милая, есть! И гораздо злее есть, и сильнее.

Она положила руки Матильды на полок, тыльной стороной изувеченных кистей вверх. Ещё раз легонько прошлась пальцами, пошептала. Затем велела:

— Держи спокойно и не напрягай!

Накрыла чистыми сухими полосами полотна и начала аккуратно намазывать сверху светло-коричневой однородной массой из ступки. Вскоре обе руки лежали под её ровными тёплыми полукружиями.

— Пусть подсохнет, не шевелись.

— Что это, бабушка? — с некоторой робостью спросила Гарм.

— Глина, девонька. Просто глина. Не пугайся. Тебе сейчас спокойствие нужно, да радости побольше.

— Да где ж их взять-то?

— А вокруг и бери! Везде. В тебе самой вон радость растёт.

— Так вы правду сказали тогда, в лесу? — глаза Матильды непроизвольно расширились, как у ребёнка в ожидании чуда. Линде погладила её по голове:

— Сына Людомиром назови.

Шпионка не сдержалась и заплакала.

— А ты думала, что уже умерла как женщина? Говорю же — дурочка! Просто от аспида своего, что с тобой три года тешился, ты ничего хорошего не ждала. Вот и детей от него зачать не могла.

* * *

Слёзы текли уже сплошным потоком. Как сейчас Матильда переживала давнюю боль и отчаяние. Её вновь душила ненависть к убийце мужа и ребёнка. Обессиленная выкидышем, опять искала способ отмстить беспощадному принцу. Пока не осознала, что у простого человека нет для этого ни малейшего шанса. Снова, дрожа, кралась на ночной пирс. От бессилия и отчаяния бросилась в холодную мутную воду. Но тут её неожиданно схватили чьи-то сильные руки, вытащили. И отнесли к де Крюсьену. Оставшись наедине с этим чудовищем, олицетворявшим несокрушимую мощь принца, Гарм сдалась...

Как его назвала Ведающая Матушка? Аспид. Да, наверное. Когда он там же, в допросной, грубо овладел ею, разрывая плохо зажившую плоть, она также плакала от бессилия. А маркиз тогда почувствовал свою победу. И не стал убивать. Наоборот, сначала вылечил, а затем «подложил» под интересующего его человека. И Матильда согласилась. Она не могла противиться этой злой беспощадной силе, отнявшей её близких. Но могла служить ей. И это у неё получалось всё лучше и изобретательней.

— Волкодавы убили твою прежнюю жизнь и счастье, девонька. Но ты, как и твои погибшие мальчики, сама волк. Поэтому только волки могут дать тебе помощь. Только свои могут убить врагов-волкодавов.

— Они не смогут. Это несокрушимо.

— Ты баронов-то наших в деле видела?

— Да, видела, бабушка. Впечатляющее, конечно, зрелище. Но даже их чудеса не помогут! Принц всегда посылает огромное войско — от четырёхсот до восьмисот человек. С тяжёлой конницей и осадными машинами. А вас всех вместе, даже с детьми, в Шансоне всего меньше сотни осталось!

— Люди будут, милая. Не твоя забота. Тут дело в том, что внучата ВСЕГДА бьют гораздо более сильного ворога. И от этого сами становятся сильнее.

— Они ваши внуки?!

Линде печально улыбнулась:

— Да нет, не мои. Скорее уж — Бога.

— Какого? Кого-то из Древних? Или Андроника-Ангела?

— Хороший вопрос, милая. Я и сама толком не поняла. Похоже, им всем. Хотя, наверное, всё же, Единому. Который и Древних создал, и Ангела.

— Так не бывает!

— Выходит, бывает. Нас-то боги, как детей неразумных да непослушных жизнью вразумляют. Жёстко, подчас. Как тебя, вон. А с ними они как с внучатами любимыми тетёшкаются. И испытаний, вроде, подкидывают не меньше, но и пройти их как-то полегше помогают, да и вообще — милостивее обращаются. Вот как Людомир тебе внучку принесёт, поймёшь, об чём я!

Гарм сидела ни жива, ни мертва. Вся её жизнь одномоментно переворачивалась с ног на голову. В ней зреет дитя от «божьего внука»! И эти не совсем люди, «волки», как назвала их ведьма, могут помочь ей обрести новую жизнь. Причём, всей своей многоопытной душой Матильда понимала, что Линде говорит чистую правду.

Колдунья тем временем встала, осторожно сняла глиняные, слегка подсохшие слепки и вышла в предбанник. Вернулась уже без них:

— Ты сама тоже помоги волкам-то! Месяца через три всё и решится. Людомиру твоему ещё и владетелем быть предстоит.

Последняя фраза окончательно «убила» шпионку:

— Как я могу помочь?

— Это, девонька, тебе сэр Волк лучше растолкует. Он у нас Смерть несёт. А сэр Гром, соответственно, Жизнь. Потому ты от него и понесла.

Это было малопонятно. Но пророчество о будущем величии сына опьяняло. Ещё некоторое время женщины просто болтали обо всем, как родная бабушка и взрослая внучка. Затем в парилку вошла хмурая Сусанна. Положила на полок обожжённые в печи слепки, зыркнула и молча вышла.

— Бабушка, а что она злая такая?

— А, не обращай внимания! Тебе это не повредит.

Когда заготовки почти остыли, ведьма наложила на кисти Матильды по новому куску холста, поверх них черепичные слепки, а внутрь ладошек валики из ткани. Затем всё быстро и ловко перебинтовала всё теми же узкими белыми полосами. Импровизированные шины плотно сжали изуродованные места.

— А... Как же я теперь?.. — Гарм беспомощно покрутила спелёнутыми руками.

— Сначала побереги, пусть косточки срастаться начнут. Затем пальчиками, помаленьку, делай, что можешь. А, по-первости, помощницу дадим. Скажешь, служанку наняла. Сусанну бы, по-доброму с тобой отправить. Да нельзя!

Шпионка мысленно перевела дух. Уж с кем, с кем, а с этой суровой красоткой оставаться наедине ей вообще не хотелось.

* * *

Весь галльский конвой заводить в крепость не стали. Всё-таки для почти полутораста всадников места там было маловато. Тем более, что походные шатры и коновязи у союзников имелись. Внутри укрыли лишь обоз и смешанный караул охраны «десятины». Так как одновременно обе замковые бани могли вместить не более сорока человек, сэр Гром быстро распределил очередность посещения. Первыми, естественно, пошли париться владетели и десятники всех трёх феодов. Но и последующие смены подобрал таким образом, чтобы вместе в банях собиралось примерно равное количество воинов от всех дружин. А сразу после мытья эти же группы должны были вместе размещаться за пиршественным столом. Специально для этого в большом замковом зале его накрывали аж в три ряда.

Пока топились бани и под стенами Шансона разбивали походный лагерь, к мосту выкатили бочонок с кальвадосом. Бароны лично подняли по первой чарке и предложили союзникам, с устатку и для настроения принять «фронтовые сто грамм». Прикол никто не понял, но и от угощения не отказались. Тем более большая часть присутствующих уже пробовала напиток. Винная порция моментально оживила уставших. Общение пошло оживлённее, а работа начала спориться. Галльские владетели, по собственной инициативе, вскрыли один из переданных им бочонков и ещё повысили «градус». Друзья не препятствовали. Тем более благородный Волкул Канантонский действительно отдал им несколько мешочков с золотыми и серебряными монетами, в качестве компенсации за его часть драгоценного котла великана.

Как только с гостями немного определились, к баронам подошли Дэниэл Скотт и Чарли Дорингем. Тоже протянули тяжёленький кожаный мешочек:

— Мы тут народ «пошерстили». Так что, ваше приказание выполнено!

— Какое? — не сразу сообразил Феоктистов.

— Да серебро, имевшееся у пленных, собрать! Им же в Фалезе покойный приор (чтоб ему перевернуться на том свете!) по три экю каждому выдал.

— А, ну да! Хорошо. И сколько здесь?

Чарли заметно смутился:

— Всего на общую сумму двести двенадцать экю, ваша светлость! Уж как мы только их только не трясли! У пленных точно нет. А если кто из наших утаил, то найти больше не удалось.

— Чего не удалось? Вот же деньги!

— Так шестидесяти четырёх экю не хватает! Если, действительно, всем наёмникам по три дали.

— Скорее всего, некоторые деньги сразу своим семьям в Фалезе оставили! - сообразил Зубров.

— Может быть и так, ваша светлость! — покорно произнёс управляющий. Начальник гарнизона всё это время благоразумно молчал. Сэр Волк взял мешочек, прикинул вес. Почти десять фунтов. И тут лицо его посветлело:

— Всем воинам Шансона, кто участвовал в бою с фалезцами, выдать в качестве награды по три экю! Моему оруженосцу Луи и его матери Жаннете, за подвиг по вдохновлению людей на победный бой — по пять. Всем остальным вольным воинам Шансона — по солиду серебром!

— Есть!!! — хором гаркнули оба командира.

— Да! И для всех наших женщин-воинов тоже накрыть пиршественный стол! — добавил от себя сэр Гром. — Используйте для этого зал в правой башне.

В баню друзья пошли уже в отличнейшем настроении. Протоплено было аж до светлого звона. Вот только гости, благородные галльские владетели, уже не могли в полной мере насладиться парной, так как опять не рассчитали принятую порцию кальвадоса. Бароны, со всем уважением, расположили их на нижнем полке и приставили к каждому по десятнику, чтобы вскоре вывели сомлевших хозяев в предбанник. А сами с удовольствием залезли на верхний полок. Дышать там было почти невозможно, но этого и не требовалось. Мелко-мелко выдыхая в приставленные ко рту ладони, они просто наслаждались сухим жаром. Все тяготы и промёрзлости долгого засадного житья потихоньку выходили из молодых организмов, вместе с каплями жаркого липкого пота.

Наконец и их терпению пришёл конец. Друзья кубарем скатились с полка, с гиканьем облились холодной водой и, уже неспешно, вышли в предбанник. Там, на деревянных лавках, полулежали раскрасневшиеся владетели и десятники галлов. Феоктистов прошёл к топке и снял со специально оставленного очага котелок со взваром мяты, чабреца и девясила. Зубров в это время быстро расставил на центральном столике глиняные чашки. Травяной чай был принят с энтузиазмом. Когда гости немного пришли в себя, бароны предложили ещё раз пройти в парилку. А вот на третий раз, когда дело дошло до лупцевания дубовыми вениками, их поддержали только молодой сэр Уильям, вислоусый начальник стражи Аржантана Мордок и его коллега, неразговорчивый коренастый Андрэ из Канантона. Остальные вежливо отказались, отдав предпочтение восстанавливающему чаю.

Уже выходя из бани, счастливый и умиротворённый Феоктистов неожиданно обратил внимание на дрова, которыми топили печь. На многих боковинах аккуратно нарубленных поленьев виднелись следы горения.

— Не понял, а чем это мы топим? — по-русски спросил он.

— Пока остатками Солми! — не стал скрывать Зубров. — С дровами, сам знаешь, большой напряг. Так я приказал две партии пленных направить на разбор пепелища ближайшей деревни. Ограды, заборы, части сараев и домов — всё, что не сгорело до конца, рубят на дрова. Вот только эти запасы мы сегодня-завтра сожжём. Нам же ещё и полторы сотни гостей кормить нужно. Так что далее думаю Гретевилл и Перье также почистить.

— А потом?

— А вот это — хороший вопрос! Зима впереди. Она, конечно, здесь не такая, как у нас, морозов особых нет. Но и снежок тут присутствует, и метели нет-нет воют. Так что греться чем-то придётся.

— Предложения есть?

Коля как-то грустно улыбнулся:

— Предложений у меня вагон. Как у мистера Фикса. Всегда есть план. Только бандиты из Гринеберга ничего толком делать не дают!

— А вот это ты зря! Сейчас на пиру надо галлов и дальше на тему военной добычи раскрутить. Так, чтобы завтра опять все с нами в бой рвались. Так от того Гринеберга камня на камне вскоре не останется!

Зубров не разделял оптимизма друга:

— Даже если опять все союзники с тобой пойдут, Гринеберг без осадных машин не взять. Да и не представляем мы пока, как там вообще всё устроено. Наверняка ведь не хуже, чем у нас в Шансоне. Уж дураками ушастыми тамплиеры никогда не были. А там у них вообще целая прецептория.

— Да и флаг им в руки! У них, насколько я знаю четыре или пять деревень. Сожжём их к едреней фене, как они наши, так и не до нас тем тамплиерам станет. Бандиты-то ихние тоже, поди, жрать хотят. Да ещё в три горла.

На этот раз сэр Гром с уважением посмотрел на боевого побратима:

— Знаешь, что я подумал? А нафига нам там всё жечь? Продукты, скот, да те же стройматериалы: это же настоящее сокровище! Разграбим капитально, да свои дыры заткнём. А уж остатки всенепременно спалим! Кстати, рабов тоже ещё можно захватить. А то работать некому.

— Ага! Размечтался, одноглазый. Охранять-то их кем будешь? Галлами?

Коля поник:

— Да, что-то я... Но нужны же люди! И всё нужно!

— Нужны, так заберём. Пошли к гостям! Женщины такой пир приготовили!

— Ага! — грустно согласился Николай. — Из последних запасов.

* * *

Когда друзья вышли из бани, то первым их встретил многоголосый вороний ор. Похоже, сбылись худшие предположения: крылатая стая добралась до замка. А в преддверии скорого пиршества ничего хорошего это не сулило. Яства-то через двор должны носить.

— Жак!!! — неожиданно рявкнул Феоктистов. Вскоре перед ним вытянулся седой истопник, которого до сих пор односельчане называли просто «Хитрован». Ранее тот был знатным браконьером, отчего в мясе его семья никогда не нуждалась. А уж с луком он до сих пор обращался так, что многие молодые завидовали. Во время недавнего боя с фалезцами бравый старик лично попал не менее чем в трёх чужаков.

— А что, дедушка Жак! — уважительно приобнял его за плечи молодой барон. — Не поучить ли нам наших мальчишек, кто постарше, практической стрельбе? Эвон сколько бесплатных мишеней поналетело!

— Да поучить-то оно, ваша светлость, конечно, никогда не вредно! Только ведь они, паршивцы, уйму стрел попусту изведут. А вдруг как опять бандиты к замку сунутся? Чем тогда потчевать нежданных гостенёчков прикажешь?

— Это ты дело говоришь, Хитрован. Только зачем же нам на глупых птиц боевые стрелы тратить? Вон же они, совсем рядом крутятся. Любым прутом сшибить можно. Особенно если грузик на один конец вместо наконечника привязать. Зашибленного же ворона и палкой добить можно. Боевые луки на это дело мы ребятне выделим. А если кто из мальчишек больше десятка ворон добудет, так насовсем тот лук получит!

— Хитро, ваша светлость! И забава, и польза... А мне чем интерес создашь, или как? Просто так, пока вы пируете, с мальцами развлекаться прикажешь?

— А тебе, дедушка Жак, коль мальцов наших к делу стрелковому приохотить сумеешь, отдельная награда будет. Получишь чин учителя ратного дела от баронства Шансон. Со всеми почестями, регалиями и жалованием десятника дружины. А пока, от меня лично, прими как задаток! — сэр Волк протянул четырёхгранный наконечник стрелы «гневников», который давно носил с собой вместо карандаша. Серебра в нём было чуть больше, чем в четырёх деннариях. Усталые глаза старика вдруг вновь загорелись, как, наверное, всегда блестели у молодого и удачливого браконьера Хитрована.

К началу пира детская охота была уже в самом разгаре. Более дюжины мальчишек и девчонок от шести до пятнадцати лет носились по стенам, лестницам и крышам построек замка, с луками наперевес. Все азартно орали и вязали на куканы добытых ворон. Похоже, сгущавшиеся сумерки лишь подстёгивали юных охотников. А вокруг Шансона кружился словно бы крикливый чёрный смерч. Но внутрь цитадели дерзкие птицы уже не совались.

Так как для угощения гостей бароны Шансона не могли выставить мясо дичи, они решили опять схитрить. Их продуктовые запасы составляло только то, что смогли спасти уцелевшие жители трёх бывших деревень. То есть: небольшой гурт дойных коров и молодых бычков, овечья отара, несколько свиней, около пятидесяти гусей и кур. А также все запасы муки, что успели помолоть в замковой мельнице до появления бандитов сэра Борга де Гринеберга. Ну и подсушенная конина, конечно, заготовленная пленными из недавно погибших лошадей. С напитками обстояло немного проще — подвалы были заставлены бочками с октябрьским элем и сидром, а также свежим яблочным соком. Кроме того, несколько маленьких бочонков, стараниями Николая с бабушкой Линде, заполнял отличный кальвадос, от души сдобренный «кровавым сахаром». Из этого ассортимента и следовало исходить.

Первыми на столы подали зажаренных молодых бычков, мясо которых обильно сдобрили травами бабушки Линде. Затем подали истекающие собственным жиром тушки диких уток (Николай с дружинниками успели до войны с тамплиерами немного поохотиться на осеннем перелёте). Под всё это вперемешку наливали свежие ячменное пиво и сидр. Затем занесли огромные горячие пироги с мясной начинкой. Там уже была смесь говядины и баранины. Под «перемену блюд» открыли два бочонка с кальвадосом. Разгорячённые галлы приветствовали понравившееся «шансонское вино» восторженными криками. А под него и пироги смели. И вот тут-то Николай рискнул. На столах появились огромные чаны с непонятным варевом: в ароматном кипятке плавали серые фигурные цилиндрики теста. Воины Шансона, одновременно исполнявшие на пиру обязанности обслуги, споро раздали подвыпившим союзникам по тонкой, гладко оструганной заострённой палочке с маленькой рогулькой.

— Друзья мои! — громогласно объявил сэр Гром. — Прошу отведать специально для вас придуманное блюдо отважных воинов. Мы назвали его «пельмени». И убедились, что только ими удаётся наиболее удачно закусить наше сладкое «шансонское вино».

Дружинники тем временем деловито наваливали в глубокие глиняные миски горячие цилиндры, начинённые смесью мелко рубленых кусочков говядины, свинины, конины и корней дикого лука. Их выхватывали из чанов медными ковшами, обильно поливали сметаной, а затем расставляли перед присутствующими. Зубров демонстративно вооружился маленькой острой рогатинкой, подцепил пельмень из своей чашки и ловко сунул в рот:

— Это как охота, но прямо за пиршественным столом!

Гости недоверчиво пробовали. Смаковали, делились впечатлениями.

— У всех получилось? — не унимался Николай. — А теперь, делай как я!

Поднял свою чару с кальвадосом:

— Вся жизнь — охота! Так пусть же на ней нам всегда сопутствует удача!

Ловко опрокинул в рот жидкость и засунул туда сразу два пельменя. Обжёгся, широко распахнул рот и замотал головой. Но тут же улыбнулся и, с видимым удовольствием закинул ещё один обильно облитый сметаной цилиндрик. Похоже, его идея оказалась верной: «шансонское вино» и пельмени, действительно, идеально дополняли друг друга.

* * *

Поздно вечером подвыпивший раскрасневшийся Феоктистов зашёл в комнатку, где содержали Матильду Гарм. Располагалась она в самой верхней части башни и имела запирающуюся как изнутри, так и снаружи дверь. А с учётом того, что пленение торговки не афишировалось, её охрану негласно осуществлял один лишь верный Джонни. «Мельника из Бриньи», по прихоти владетелей, также расположили под самой крышей, во втором, проходном помещении. Через которое регулярно шастали вверх-вниз дозорные, менявшиеся на смотровой площадке. С учётом этого верный сквайр попросту лёг спать под дверью в охраняемое помещение. Но увидев владетеля, молча сдвинул постель. Вопросительно взглянул.

— Благодарю, уважаемый Макэр! — слегка склонил голову рыцарь. — Замкните за мной дверь, как было. Я постучу известным вам способом. В иных случаях: не открывать ни в коем случае!

— Даже если вас начнут убивать?

— Особенно — тогда! В этом случае откроете лишь утром, в присутствии сэра Грома. И ещё не менее чем двух вооружённых воинов.

— Всё настолько серьёзно, командир? — встревоженно прошептал Джонни.

— Более чем, друг мой. Более чем... — сэр Волк снял пояс с кинжалом и огнивом, отдал «Макэру». Ещё раз провёл руками по карманам и бокам, убеждаясь, что не несёт оружия, поднял закутанный медный котелок и тыквенную флягу, и лишь после этого тихо вошёл в дверь.

Первое, что он смог рассмотреть в неверных крохах лунного сияния, проникающего через полупрозрачные боковины надутых бычьих пузырей в окне, был силуэт женщины на кровати. Тем не менее, почуяв тень движения слева, тут же скользнул вправо. С характерным свистом что-то пронеслось там, где только что была его голова. Спокойно, с долей иронии, поздоровался:

— Тоже рад тебя видеть в добром зравии! Осторожно, у меня кипяток!

— Ваша светлость?! — изумлённо спросила Матильда. Словно ждала кого-то ещё в столь неурочный час. Причём, судя по приёму, не очень желанного.

— Ну, если гостям не рада, почему дверь не закрыла?

На этот раз ответа вообще не последовало. Ориентируясь больше по ощущениям, Феоктистов подошёл к столу, аккуратно поставил поклажу.

— Тут где-то у тебя светильник был...

— Факел на стене.

— А, ну да! — огниво он оставил за дверью. В принципе, небольшое запасное кресало имелось. Завалялось в кармане. А вот чем искры высечь? Подошёл к стенному факелу, снял и несколько раз сильно ударил камешком по железному держаку, вбитому в стену. Хаотичные высверки вырвались, но ни одна не зажгла смолистую основу. Тогда он нащупал довольно острый край, прижал к нему факел и еще пару раз, от души, уже прицельно черканул. Одна из кремниевых искорок вдруг остановилась в полёте и заалела на одном месте. Попала! Аккуратно, но сильно раздул факел. И почти сразу вспыхнуло яркое жаркое пламя.