1942 год по времени Метрополии . Земля -7. Вёска Хатынь .

Вокруг была полутьма. Присмотревшись, Зоринка поняла, что стоит посередине низенькой, явно старинной хаты с очень бедной обстановкой. Свет проникал внутрь через одно-единственное окошко, полузакрытое полинявшими от частых стирок белыми занавесками, украшенными самодельной красной вышивкой в виде конического орнамента по краю. Прямо перед ней был грубый деревянный стол с чисто выскобленной столешницей. А за ним, на такой же лавке, сидели две миленькие похожие девчушки, со светлыми длинными волосами, завязанными в косички, и большими, пронзительно-чистыми голубыми глазами.

— Ганка, есцы! Ганка, есцы! — по очереди твердили они, с надеждой глядя на Зоринку. Судя по деревянным ложкам в ручонках и стоящем на столе чёрном чугунке, парящим из-под закрытой крышки, просили кушать.

Но накормить девочек младшему командиру не удалось. Входная дверь вдруг распахнулась, и в хату ворвались два мужика с винтовками. На них были мягкие кепки, тёмные пиджаки старинного покроя и брюки, заправленные в грязные чёрные сапоги. Явно штатскую одежду перепоясывали широкие кожаные ремни с какими-то брезентовыми маленькими сумочками. А у правого, усатого, что сильно постарше, за поясом торчала ещё и какая-то странная штука, похожая на небольшую консервную банку на длинной деревянной ручке. На левых рукавах у обоих белели повязки с надписью «Hilfspolizei».

— Попалася, сука! — радостно ощерился усатый. — Петро, врежь ий!

Левый мужчина широко размахнулся и с силой шарахнул прикладом по голове Зоринки. Практически в последнюю секунду она среагировала, но словно чужое тело замешкалось. Удар достал, пришёлся вскользь, откинул к стене. Обе девчонки истошно завизжали. Второй тут же подскочил, добавил от себя. О`Гирли блокировала его винтовку, но чуть не сломала себе руку.

— Чипка, зараза! — ругнулся усатый и шарахнул ногой. Тут же сверху ударил окованный затыльник приклада второго. Мужчины с удовольствием принялись месить ногами дергающееся девичье тело.

— Досить, а то вбъэмо! — наконец, распорядился старший. — А вона поки гарна. Дивись яка апетитна дивчина нам сьогодни дисталася!

Дальше вообще начался кошмар. Зоринку выволокли во двор, где таких носителей белых повязок оказалось ещё восемь. Все они что-то кричали и требовали от неё на малопонятном языке. Сначала просто били. Потом начали издеваться всё более изощрённо, буквально пьянея от собственной силы и жестокости. Милых плачущих девчушек прибили за ручки прямо к стенке хаты, а потом подожгли дом. Последнее, что осталось в памяти, это крики сгорающих заживо малышек. Саму Зоринку терзали ещё долго и изобретательно. Но это её мало тревожило. Лишь душила бессильная ярость.

Яркий свет ударил в глаза. Над ней склонился Стоян. Жутко болела грудь, которую кромсали ножами, сломанные руки и всё, что ниже живота.

— Это фантомные боли. Скоро пройдут! — коммандор был как всегда спокоен, но явно немного недоволен. Зоринка провела по себе руками. Всё было цело, но болело неимоверно. Вокруг обстановка той самой экспериментальной «Веры», а сама она всё ещё сидела в кресле «тюльпана».

— Кто это был?

— Украинские полицаи.

Видя, что не понимает, пояснил:

— Твою психоматрицу отправили на Землю-7. В 1942-й год по времени Метрополии, в оккупированную немцами Белоруссию. Тебя внедрили в местную представительницу сопротивления, связную партизанского отряда. Её вычислили коллаборационисты и приехали арестовывать. Правда, увлеклись и просто убили.

— Просто?! По вашему это было ПРОСТО?!! А девочки? Их-то за что?!!! — Зоринка орала в голос.

— Это война, товарищ младший командир. Более старая, но не менее беспощадная, чем наша. А ты и на ней не справилась!

Сказать было нечего. О`Гирли виновато замолчала.

— Ну что, повторим? — неожиданно предложил командор-атташе.

— Это можно повторить? — больше всего ей хотелось спасти девочек.

— Можно.

— Так, секунду! А можно мне сначала посмотреть в информатории?

— Что именно? — голос Стояна стал чуть теплее.

— У них там было оружие. Я плохо знаю принцип его действия, и порядок использования.

Задовски довольно рассмеялся:

— Нет, кажется твоя первая стажировка, всё-таки, удалась!

* * *

6700 год от Сотворения Мира, 11 ноября. Королевство Норман.

Всё-таки серебро — сильная штука! Прежде всего каждый из разбойников Робин Гуда опоясался трофейным поясом с драгоценными мечом и кинжалом. На скромное замечание Николая, что эти клинки сильно уступают по надёжности железным, последовал логичный ответ: «Зато так гораздо представительнее! А бой можно и стрелами выиграть». При разделе трофеев сэр Волк, как всегда, не стал мелочиться. Сначала, как полагается, забрал на себя и Зуброва «атаманскую» половину и ещё небольшую часть, за «наводку». Но когда с разделом остального возникли осложнения, просто дораздал каждому то, чего не хватало до полного доспеха. Плюс, разделил на всех половину серебряных стрел и раздал оставшиеся бронебойные.

Поэтому на спонтанном привале все разговоры шли лишь об удачном, немыслимо прибыльном бое. А когда ведьма разрешила поехать дальше, разбойники уже были готовы к новому предложению. Перебинтованную, переодетую и вновь связанную Матильду Феоктистов представил им как очень важную для баронства пленницу. Что, вообще-то, являлось истиной правдой. А в подробности посвятил лишь Николая. Ему и поручил конвоировать бывшую любовницу. Затем чуть приотстал с Арчи Вислоносым и предложил разбойнику совместно «поохотиться» на бандитов сэра Борга де Гринеберга.

Правда, особой прибыли это «вольным стрелкам» не сулило. Но тут в ход пошёл «серебряный козырь». Барон пообещал выплачивать за каждую голову, доставленную вместе с оружием и конской справой (помеченной крестом храмовников), по наконечнику копья «гневников». Или его равноценную замену из того же драгметалла. А это уже стоило любого риска!

Ещё не доезжая до своей зимовки, вольные стрелки согласились. Причём, даже отказались от первоначальной мысли перепрятать добытое серебро, а просто распихали по обновлённой амуниции. Заманчиво, конечно, было засесть в засаду прямо сейчас. Тогда бы и первый снег мог сыграть на руку — сразу видно, проехали ли враги, куда и сколько. Но здесь имелись две сложности.

Первая — Матильда. Пленница была очень плоха и ей требовалась срочная медицинская помощь. А оказать такую здесь могла только бабушка Линде. Когда уезжали из Шансона колдунья была там. Затем, правда, она появлялась ненадолго перед возвращающимися разбойниками. Но Феоктистов не был уверен, что они встречали живого человека. Во-первых, никто из дюжины многоопытных лесных воинов не видел и не слышал, как старушка подходила и уходила. Да и следов при этом от неё осталось гораздо меньше, чем от обычного человека. А во-вторых, совсем недавно, на глазах Феоктистова Гесперон успешно навёл на «Гнев Господень» морок, с атакующим Вольфом в главной роли. То есть, такое явление существовало. А кто, спрашивается, мешал Ведающей Матушке, которая даже на вид старше волшебника, тоже владеть чем-то подобным? Только в своих иллюзиях она появлялась сама. Следовательно, искать колдунью, скорее всего, следовало всё же в Шансоне.

Второй проблемой стали союзники-галлы. Точнее, назначенная встреча с ними. Она должна состояться уже завтра, в Фалезе. А это без малого двадцать миль. Если по тракту, да без заезда в свой замок. При этом не стоило забывать какой шорох они навели в графском городе. Мало того, что бой на постоялом дворе учинили, так потом ещё и почти сотню преследователей перебили.

Впрочем, последнее пока можно не учитывать. Вряд ли в Фалезе так быстро хватились пропажи удальцов-наёмников. Если никаких сведений от них не получат, родственники в лучшем случае через неделю забеспокоятся. А через месяц активные поиски начнут. Всё-таки в этом мире совсем по другому воспринимается течение времени, отчего и скорости принятия решений соответствующие.

Мысли Феоктистова вновь переключились. Война с «Гневом Господним» дала весьма неоднозначные результаты. То они практически дюжиной четыре десятки тяжёлых всадников били, причём, с минимальными потерями, а то в прямом смысле своими трупами врага заваливали. Нужно сообразить, что помогает побеждать здесь. Прежде всего, конечно, численный перевес. Этим вообще можно решить почти любую силовую проблему. А если его нет? Тогда помогает неожиданность нападения и яростная уверенность в собственной победе. При этом, меньше воинов теряет тот, кто сильнее и выносливее, лучше владеет оружием и способами ведения схватки. И, наконец ― чудо! То есть, применение необыкновенных способностей или оружия. «Вундерваффе».

Так, стоп! Это что получается? Немцы в 1941-м тоже так действовали? Численный перевес, внезапность нападения, убеждённость в успехе своего «Блицкрига» и великолепная натренированность воинов Вермахта, Люфтваффе и Кригсмарине... А что, очень похоже! Скорее всего, Владимир просто начинал понимать какие-то общие закономерности войны, позволяющие побеждать. В любом мире. Оставалось лишь суметь грамотно применить их на практике.

Сейчас у него был отряд из двух универсальных рыцарей и восьми отлично натренированных лучников этого мира. Соответственно, любое ослабление приведёт к потерям. Пленница, конечно, для них огромная обуза. Но, как он недавно решил, убивать её не стоит. Так что остаётся? Ехать всей толпой в Шансон и сдавать Матильду на лечение? Но при этом они наверняка лишатся преимущества внезапности. Такую кавалькаду наблюдающие за замком обязательно «срисуют». Значит, остаётся чудо. Жаль, что ни Гесперона, ни бабушки Линде сейчас нет. Можно рассчитывать лишь на свои силы.

Феоктистов скомандовал привал и методично занялся досмотром. Сначала перебрал свои вещи, затем Зуброва. Итак, что мы имеем? Серебряное оружие. Пользы от него сейчас... Шпага Гесперона. Ну, фиг её знает. Мы даже не в курсе, как ей пользоваться, и что она вообще должна делать. Около Дива Гесперон вообще молнией из неё шарахнул. Сэр Волк мельком взглянул на Гарм и непроизвольно усмехнулся. Ну да! Сейчас её только молнией осталось приложить. Далее: «сало из чабреца». Это уже теплее. Силы поддержать в любом случае не помешает. Бинты. С этим тоже всё понятно. Ага! У Николая ещё сохранилось немного целебного зелья из рога Индрика. Правда, здесь «жаба» начала душить со страшной силой. Вот так взять и истратить последнее волшебство Гесперона на врага?! Стоит ли? Самим же постоянно нужно!

Матильда, словно читая мысли, посмотрела прямо в глаза Владимира. Тоскливо, одновременно со страхом и надеждой. Не понял?! Она же, вроде, не боится смерти! Общий взгляд задержался. Сэр Волк почувствовал его горячее напряжение. И словно прочитал невысказанный настрой. Матильда испытывала ужас от того, что гораздо страшнее смерти. Она боялась потерять неродившееся дитя. Феоктистов отвёл взор. Это было выше его сил, но защитный инстинкт женщины он понял. Тем более, бабушка сказала, что там ребёнок Николая.

Да горит оно всё синим пламенем! Теперь осталось лишь сообразить, как всё это эффективнее применить. Зубров дёрнулся было к остатку своего целебного зелья, но друг предостерегающе поднял кулак, а затем указал пальцем ему на промежность. Сэр Гром даже покраснел. Он никак не мог поверить, что в результате своих игр станет отцом. Тут взгляд Феоктистова зацепился за крохотные красные пятнышки, проглядывавшие неподалёку из-под снега. Шиповник! Этим он уже умел пользоваться.

Так, сейчас, будем считать, уже зима. Значит целебная сила растения находится в корнях. (А не в ягодах, как ошибочно считают многие). Хотя, для вкуса, ну и для витаминчика «С», и они сгодятся.

— Э, гигант половой! — окликнул Николая. — Иди-ка вон для мамзели своей корней шиповника накопай и ягод набери. А я пока кипяточку организую.

Зубров безропотно повиновался. Хотя его прямо искрило злобой. Ничего! Думать будет в следующий раз, прежде чем палец в розетку совать. Повеселевший сэр Волк натопил в своем походном котелочке мятого снега, а затем вскипятил вместе с добавленными частями шиповника. Жидкость получилась тёмная, грязно-коричневая. В большей степени, конечно, от земли, которую толком счистить с путанных тонких корешков было просто нечем. Но это не смутило походного лекаря. Из тонких веточек и нескольких слоёв полотняных бинтов он соорудил простейший фильтр, через который перелил отвар в котелок Николая. Затем обтёр свою ёмкость чистым снежком, собранным с веток, положил туда «сало из чабреца» и растворил частью очищенного настоя корней шиповника. Дал выпить Матильде. Дождался пока у неё заблестят глаза и раскраснеются щёки. Это означало, что «сало» начало действовать. Вылил в остаток отвара последние капли целебного зелья, размешал и совсем немного отлил в освободившийся котелок. После чего быстро размотал бинты на руках пленницы. Большую часть оставшегося варева дал ей выпить, а меньшую потратил на обтирание ран и кожи на изувеченных кистях. С чувством выполненного долга, наложил новые давящие повязки. Теперь дня на три ей должно было хватить иммунитета и запущенного механизма самовосстановления. Главное, хорошо кормить и не переохлаждать. А это уже проблема решаемая.

Таким образом, вопрос с необходимостью посещения Шансона можно считать отложенным. Оставались бандиты и галлы. Феоктистов всё ещё пребывал в кураже. Как ему показалось, решение пришло само. Что будут делать друзья, когда не встретят в Фалезе караван баронов Шансона? Сначала подождут немного. А затем обязательно узнают, с каким шумом они покинули сей негостеприимный город. И что тогда? Скорее всего, всей вооружённой толпой двинут дальше. В идеале, конечно, в Шансон. Но могут и напрямую, в Кангард... Хотя, вряд ли! Они же тоже ждут нападения карателей наместника, поэтому отказываться от агрессивных союзников не будут. Значит, всё-таки к нам. Причём, поедут сначала по имперскому тракту, а затем — по шансонской дороге. Как раз там, где шастают бандиты сэра Борга! В таком случае, если сделать на нашей дороге засаду, мимо никто не проедет. Друзей они встретят и присоединятся. А вот если попробуют прошмыгнуть выкормыши тамплиеров — есть хороший шанс там их и оставить!

Сказано-сделано. Сэр Волк учёл опыт засады «Гнева Господня». Он решил не изобретать велосипед, а просто повторить удачную задумку противника. Коней оставили на той же поляне, где они паслись у послушников. На охране оставили Колю, со связанной Матильдой. Поручили оборудовать тёплую, желательно отапливаемую лёжку, где по очереди могли бы греться засадники. В принципе, рыцарю требовалось лишь немного дооборудовать заглубленный в землю шалаш, оставленный «гневниками». Стрелки аккуратно, стараясь не ронять снег с веток, выдвинулись к дороге и замаскировались. Как оказалось, послушники помогли и здесь — в удобных местах уже были собраны низенькие нары из прочных жердей. Стоило их застелить одним плащом и накрыться сверху вторым, и всё — относительно тёплый зимний схрон готов!

Не зря говорят: «На ловца и зверь бежит!» Уже в сумерках выскочила дюжина бандитов, спокойно и ходко рысивших со стороны Шансона. Наверное, спешили на пересменку. Но меткие стрелы не дали сбыться их планам.

* * *

Многоопытный Арч первую стрелу пустил с утяжелённым тупым наконечником. По договорённости, именно он должен был дать остальным сигнал к началу атаки. Поэтому спокойно выцелил голову главаря и точным выстрелом сшиб наземь. Тут же дважды свистнули меткие залпы, и всадники с лошадьми повалились на дорогу. Не сговариваясь, засадники бросились к ним и добили копьями. Увы, стрелы не всегда гарантированно уничтожали. Лишь Вислоносый шарахнул копьём как дубиной. И тут же подмял под себя оглушенного противника, не давая товарищам убить его. Сноровисто заломил руки за спину и спутал универсальной кожаной завязкой, которую всегда имеет при себе любой уважающий себя разбойник. От связывания бандит очнулся. Но Арч сначала слегка придушил, не давая заорать, а затем откромсал от его овчинной шапки здоровенный кусок и плотно затолкал ему же в рот.

— Эй, Волчара! Принимай работу.

Феоктистов, вместе с другими, уже тащил на другую сторону дороги свежие трупы. Он улыбнулся и кивнул головой в сторону засады:

— Там пока привяжи! Молодчина! За «языка» — отдельная плата.

И уже обращаясь ко всем:

— Давайте в темпе! Ещё лошадей заныкать нужно!

Первый снег почти стаял, поэтому требовалось тщательно скрыть с грязи дороги следы скоротечного боя. Больно уж место засады менять не хотелось. Уже в потёмках сэр Волк посоветовал не только замаскировать оттащенные конские туши ветками и палой листвой, но ещё и вспороть, чтобы дать стечь крови и тем самым дольше сохранить мясо съедобным. А также сразу вырезать наиболее калорийные и легко приготовляемые части.

Ночью воевать было не сподручно, поэтому разбойники с чистой совестью оттянулись в лагерь, жарить лошадиные печёнки, языки и сердца. А «отдыхавший» сэр Гром вместо них пошёл наблюдать за дорогой. Шалаш он дооборудовал. Возле него Феоктистов торжественно передал союзникам десять серебряных копейных наконечников (двух бандитов сработал сам). А затем ещё один вручил Вислоносому — как приз за «языка». После этого занялся бандитом. Правда, сначала ещё вывел из шалаша связанную Матильду. Несмотря на то, что она была закутана в два плаща, шпионка замёрзла. Теперь, во-первых, ей нужно было промять ноги и разогреться после долгого лежания на мокрых ветках. А во-вторых, барон совсем не был уверен в стойкости вольных стрелков, чтобы оставлять их в шалаше наедине с симпатичной пленницей. Поднёс ей ко рту котелок, заполненный тёмной жидкостью:

— Выпей! Это очень питательно. Нужно для выздоровления.

Она послушно сделала глоток, но потом резко отпрянула:

— Что это?!

— Конская кровь. Правда, остыла уже. Но если подогреть, толку не будет — свернётся. Тогда уже не выпьешь

Превозмогая себя, Гарм сделала ещё несколько глотков:

— Больше не могу!

— Ну и ладно! Сейчас ребята ещё печёнки поджарят, да взвар из корней шиповника сделают. Горячего тогда поешь.

Усадил её на горку из трофейных сёдел с красными крестами ордена Храма, и подтащил ближе «языка». Что бы видеть пленников одновременно. Вытащил у вожака кляп:

— Ну рассказывай. Кто таков?

Бандит покрутил челюстью, восстанавливая кровоснабжение. Это был крупный, мускулистый мужчина, с резкими чертами лица. Довольно неприязненно ответил:

— Раб божий, обшит кожей. Сам кто таков? Обзовись!

Вместо ответа Феоктистов крепко сжал пальцами его кадык и немного подержал. Затем отпустил и деловито похлестал по щекам:

— Вопросы здесь задаю я.

Придушенный лишь злобно зыркнул. Сзади почти неслышно подошёл Арч с порцией обжаренной конской печени:

— Помочь, Волчара? Я этого гаврика знаю. Вейлр «Стилет». Одно время промышлял морскими перевозками всяких там интересных вещичек. Да что-то, похоже, не поделил с дружками. Сначала их зарезал, потом в Кангарде пытался убийствами заработать. Так что одному тебе трудновато будет его разговорить.

Феоктистов согласно кивнул, и вскоре бывшим убийцей плотно занялись беспринципные разбойники. Матильда достаточно спокойно наблюдала за их мало аппетитными манипуляциями. Но какие-то выводы для себя, несомненно, сделала. Со слов Вейлра выходило, что в Гринеберге в настоящее время находилось около тридцати братьев-рыцарей и вдвое большее количество «боевых послушников» (как там называли насильно мобилизованных уголовников). В окрестностях баронства сейчас прятались ещё две «десятки» бандитов, фактически насчитывающие двадцать три человека. Сам Стилет с подручными поехали на поиски где-то заплутавшей смены, которая, вообще-то, должна была прибыть более суток назад.

Путем дополнительного «стимулирования» его заставили припомнить приметы как обусловленного места встречи со сменой, так и скрытного расположения «боевых послушников». Феоктистов хорошо знал окрестности замка, поэтому без труда сообразил, что встречались бандиты неподалёку от перекрёстка с имперским трактом. А вот скрывались блокирующие отряды практически на месте бывшей стоянки разношёрстной «повстанческой армии». По дорогам воспитанники сэра Борга передвигались, как правило, всем «десятком», стараясь максимально использовать утренние и вечерние сумерки. Лишь изредка высылали для проверки подозрительных мест кого-нибудь из наименее авторитетных подельников. То место, где отрял Вейлра попал в засаду, считалось безопасным. Его проезжали как прибывающие, так и все отработавшие на блокировании смены. «Дежурство» было установлено по три дня, во время которых бандитов никто не контролировал. А грабежи, убийства и поджоги в окрестностях Шансона вообще поощрялись.

Прикинув все «за» и «против», барон решил не менять место засады. Здесь на их стороне, по-прежнему, оставались внезапность и возможность наиболее эффективно использовать боевые навыки. Остальные варианты наверняка привели бы к неоправданным потерям. Из задумчивости его вновь вывел Арч:

— Ну что, Волчара, печёнку-то его сейчас сожрёшь, или как?

Феоктистов недоумённо вскинул голову. А разбойник тут же «пояснил»:

— Ну, ты ж, как оборачиваешься, совсем долбанутый становишься! Ни своих, ни чужих не различаешь. Джонни вон, прошлый раз загрыз. Так ты сейчас только кивни, и мы махом свалим, пока ты тут кушать будешь.

Кажется, командир стрелков решил использовать страшную славу оборотней, что ходила по всему Кальвадосу. И его расчёт оправдался. Даже в темноте стало видно, как смертельно побледнела связанная Гарм, а истерзанный и растянутый между деревьями Стилет вдруг истошно взвыл через заглушающую крики повязку:

— Нача-а-а-альник, не на-а-адо! Всё-о-о-о скажу! Ва-аша све-е-тло-о-о-сть! Не оборачивайся! Не на-а-адо-о! Пожа-а-алуйста-а-а!!!

— А ну, заткнись! — лениво цыкнул Феоктистов. — Молись пока. Я сейчас конины наелся.

Вислоносый с явным облегчением вытер лоб и повернулся к шалашу:

— Всё в порядке, ребята! Его светлость пока не голоден.

«Блин! Такой артист пропадает! Ведь полное ощущение, что Арч сам в рыцаря-оборотня верит. Что уж про пленников говорить. Они от ужаса теперь даже дышать через раз начали! Да, кстати — скоро уже и рассветные сумерки. Того и гляди кто из «послушников» поедет. Пора обратно Колю менять!»

* * *

Опасения оказались напрасными, никто больше не торопился ездить по шансонской дороге. Впрочем, в засаде почти всегда так. Редко-редко бывает «густо», а потом о-о-очень долго «пусто». Зато, когда совсем рассвело, появилась новая напасть. Вороны. Большие, размером почти с петуха, полностью чёрные и невероятно наглые. Они неожиданно налетели огромной стаей и начали активно расклёвывать замаскированные туши коней, останки бандитов и даже попытались сожрать живых, но затаившихся под плащами засадников. Пришлось позорно оставить им поле боя. Всё равно всей скрытности пришёл большой и одномоментный звиздец.

Но как оказалось, похозяйничали пернатые и в лагере. Больше всего досталось Вейлру, которого оставили привязанным к деревьям. Его практически сожрали заживо. Матильде повезло больше. Вороны бросились и на неё. Но сначала сэр Гром мужественно закрыл пленницу собой, а затем, отмахиваясь от крылатой напасти, втолкнул в шалаш. Юркнул туда сам и завалил выход изнутри. После чего они просто сидели за хлипкой защитой из веток и слушали, как истошно мычал терзаемый птицами «Стилет».

Наконец, хлопанье крыльев резко усилилось. Вороны истошно и злобно закаркали сразу десятками глоток, а затем к их ору примешались хаотичные тупые хлопки и короткие, на выдохе, ругательства.

— Эй! Есть кто живой?

— Здесь, в шалаше! — обрадованно отозвался Николай. — Я и Матильда!

— Вылезайте! Копьём от них нормально можно отмахаться!

Зубров тихо выругался. Его пика осталась снаружи. Он же сразу, по привычке, за меч схватился. Правда, тут же и сообразил, как это было глупо. Поэтому просто укрылся в шалаше. А вот если он и сейчас начнёт ворон мечом отгонять, приятели наверняка засмеют. Да и потом до конца жизни ржать будут. Ёлки! Что делать-то? В шалаше только серебряные наконечники и кинжалы. Торопливо провёл руками по поясу, бокам, скользнул за спину. О, точно! Шпага Гесперона. Вооружился тонким клинком, крепко ухватил Матильду за локоть и решительно пнул собственный завал.

Птицы словно этого и ждали. На них одновременно спикировали не меньше тридцати тварей. Ярость переполнила Николая. Он чуть толкнул женщину вновь себе за спину и резко, без замаха, словно стальным кнутом стегнул приближающиеся клювы. С сухим страшным треском с клинка сорвались синие ветвистые лучи молний. Врезались в ближних, вмиг вспыхнувших ворон, разветвились на более тонкие разряды и с шипением пошли дальше, всё более дробясь и утончаясь.Явление длилось меньше секунды. Но и её хватило, чтобы молния ударила в людей.

Остро запахло озоном, жжёным пером и мясом. Перед шалашом лежали обугленные недвижные тушки, чуть далее они переходили в обожжённые, а уже в десяти-двенадцати футах трепыхались, похоже, живые оглушённые птицы. Там же кряхтели и неуклюже шевелились на земле вольные стрелки. Лишь один Феоктистов неподвижно возвышался среди поражённого сектора с обугленным копьём. Наконец, двинулся и он. Древко переломилось в руке. Он замедленно потёр левую грудь и осторожно опустился на землю. Прохрипел:

— Совсем долбанулся?!

Коля виновато развёл руками.

— Шпагу убери, идиот!!! Гесперон ей хоть по врагам молнией бил, а ты по своим звезданул!

— Да кто ж знал?

- Убери, сказал!!! - голос Феоктистова быстро возвращался к нормальному. Зубров молча повиновался. Затем заинтересованно покрутил головой:

— Смотри, а ни одной вороны больше не осталось!

И верно. Напуганные невиданным явлением, все ближайшие птицы разлетелись. Но от дороги уже вновь осторожно приближались крылатые «разведчики». К счастью, все вольные стрелки остались живы. И даже, на первый взгляд, были относительно целы. Вот только ужас переполнял их широко раскрытые глаза. При малейшем движении сэра Грома все испуганно вздрагивали, да так и норовили броситься вслед за воронами. Зато слушались теперь безоговорочно. Не менее молнии разбойников поразило то, что сэра Волка разряд даже не свалил с ног! (Про «каменную кожу» они не знали).

Добытое в боях вновь споро навьючили на лошадей. К счастью, живых коней вороны не тронули. Скорее всего, их рефлексы не позволяли атаковать больших и здоровых животных. Пока занимались, Феоктистов обратил внимание на цепочку свежезасыпанных ям, выделявшихся среди жухлой травы. Из любопытства ковырнул землю копьём. Из одной ямы сразу вылезла обглоданная конская кость, из другой, после серии неудачных тычков, голая человеческая нога. Все находки он тут же тщательно затоптал обратно.

— Похоже, ребята из «Гнева», что сидели тут до нас, были намного умнее! Тех, кого убивали, сразу закапывали. Вот вороны и не прилетали.

Подошёл Николай:

— Помнишь Робину в Солми? Она несколько дней мёртвая лежала, а её эти твари не клевали. Да и остальных тоже… Эй, Арч, а из вас кто-нибудь раньше с такими воронами сталкивался?

Разбойник несмело приблизился:

— Частенько, ваша светлость. Они завсегда убитых добирают. Вот только так много сразу я ещё не встречал. Думаю, что это дым от ваших сожжённых деревень их привлёк, и собрал со всей округи. А в деревнях, да на дорогах, после ваших боёв с «Гневом», тут много для них поживы.

Похоже, разбойник был прав. Но это означало, что у баронства появилась ещё одна серьёзная проблема. Ведь сейчас озверевшие многочисленные вороны мало чем отличались от стаи беспощадных хищников. К тому же перемещались по воздуху. А никаких зенитных средств здесь пока ещё и в проекте не было.

— Дым, говоришь, приманил? — злой Феоктистов вновь глубоко задумался.

* * *

С «засвеченной» птицами засады разбойники выдвинулись к месту, где должны были встретиться отряды «боевых послушников». Расположились по уже знакомой схеме. Вот только ни удобных скрытых позиций, ни шалаша возле выпаса, ни даже мало-мальски пригодной для последнего поляны там не имелось. К тому же трехдневная усталость начала брать своё. Практически бессонные ночи в холодной ноябрьской сырости, постоянно промокшие ноги, длительные конные переходы и яростные схватки, на фоне нерегулярного и однообразного питания. Лишь алчность, разожжённая серебром, да авторитет Кальвадосских рыцарей, неожиданно и жестко подкреплённый разрядом рукотворной молнии, пока поддерживали силы засадников.

Тем приятнее было увидеть на дороге не бандитов, а разведку галлов. Вскоре к месту встречи подтянулись владетели, в окружении сильного конвоя. И Торин, и Волкул явно обрадовались вышедшим из леса друзьям. Особенно после того, как сэр Гром, вместо приветствия, снял с себя ядоопределяющий амулет и протянул владетелю Канантона. Значит и обещанные бочонки с кальвадосом отдаст! Сэр Уильям, не сдержавшись, приобнял обоих друзей:

— Ребята, как я рад вас видеть! Вы знаете, что после ухода сэра Волка из Фалеза «Гнев Господен» за ним целую сотню наёмников в погоню послал?

— Знаем. Здесь нас ещё сотня, только самих «гневников», в засаде ждала.

— Ничего себе! И где они сейчас?

— Ну кто-то, может, на небесах. Кто-то в аду. А часть мы в плен взяли.

— Фалезцев?

— И «гневников» тоже! — Феоктистов многозначительно похлопал рукоять трофейного серебряного меча.

— Чудны дела Твои, Господи! У вас же всадников меньше двадцати было!

— Увы! Сейчас вообще почти не осталось. А тут ещё и третий враг гадит!

— Принц? — понизив голос, встревоженно спросил Торин.

— Да нет, пока. Наёмники тамплиеров, из бывших уголовников. Все сёла нам сожгли, кучу народа убили. Вот на них и охотимся.

Галлы уважительно посмотрели на разбойников, которые как раз неторопливо приблизились к конвою. Оценили их экипированность серебряным оружием. Владетель Аржантана вежливо поинтересовался:

— Насколько понимаю, эти доблестные сквайры не состоят в дружине?

Сэр Волк согласно кивнул:

— Ты очень проницателен, благородный Торин! Это наши друзья, вольные стрелки Робин Гуда. Они здорово помогли нам с «Гневом Господним», и с бандитами ордена Храма сейчас помогают.

Владетель церемонно раскланялся с лесными удальцами:

— Умеете вы подбирать друзей, уважаемые бароны!

А Волкул Канантонский озабоченно добавил:

— Да и с врагами, я смотрю, особо не мелочитесь! Сэр Владимир, сэр Николай, предлагаю побыстрее поместить нашу общую десятину в безопасное место. После чего мои пять десятков воинов, и я сам, в вашем распоряжении!

Хозяева Аржантана поспешили присоединиться к этому предложению.

— Спасибо, друзья! Но нам ваша помощь нужна гораздо раньше. Где-то здесь недалеко прячутся три десятки бандитов де Гринеберга. А ещё две скрываются возле Шансона. Хорошо бы их разбить поодиночке. А затем уже можно и в Шансон, достойно отметить встречу. Кальвадос на это мы припасли!

Галлов такой расклад, в принципе, устроил. После небольшого военного совета было решено попробовать заманить выдвигающихся к Шансону в подвижную западню. Благо людей теперь хватало. У владетелей Аржантана тоже было пять десятков верховых воинов. А обоз объединённого конвоя составляли ещё пятнадцать слуг от обоих феодов. Кроме того, к военному конвою прибился мельник Макэр из Бриньи, в одиночестве отправившийся в Кангард с возом муки. Это был невысокий, жилистый мужчина, на вид тридцати пяти - сорока лет, с порывистыми движениями юноши. Постоянное показное смирение ему не сильно подходило, но он активно его демонстрировал. Что-то в движениях мельника показалось Феоктистову очень знакомым. Правда, не мог вспомнить что, но опасений это не вызывало. А ощущениям барон привык доверять.

Видя, что сэр Волк заинтересовался им, Макэр поклонился и сам подошёл:

— Ваша светлость, разрешите пару слов наедине сказать!

Феоктистов повелительно махнул ему рукой и уверенно углубился в лес. Но за ближайшим кустом резко обернулся и сгробастал мужика в объятья:

— Здравствуй, Джонни!

Тот немного расстроился:

— Командир, ты меня так легко узнал?

— Ну, не то, чтобы совсем легко. Но голос у тебя не изменился. Да и движения слишком молодые остались. Движения, друг мой, контролируй. А с голосом лучше не заморачивайся, себе дороже выйдет. И давай пока никому больше не будем говорить о твоем превращении. Посмотрим, что получится. В любом случае, в Кангард тебе так легче будет попасть. Мы тут, кстати, сами шпионку тайной стражи поймали. Пока думал, как бы её получше вернуть в столицу. А вот под твоим присмотром вполне неплохо может получиться!

— Я готов, командир! А сразу-то её убить не лучше будет?

— Вас же де Крюсьен сразу не убил!

— Да, что-то я ерунду спорол... Я понял, командир!

Вернувшись, Феоктистов небрежным жестом отправил «мельника» обратно. А владетелей галлов и вольных стрелков посвятил в свой новый план. По некотором размышлении он решил, что бандиты могли задержаться со сменой, только если сразу из Гринеберга рванули на новые грабежи. Это было вполне в духе уголовников. Но при всем этом, выдвижение в сторону почти разорённого Шансона более сотни верховых воинов пропустить никак не могли.

Что бы он сделал на их месте? Имея, с одной стороны, втрое меньше людей, а с другой, недвусмысленный приказ жестоких храмовников, за невыполнение которого — неминуемая смерть. Как минимум, попытался бы проследить за конвоем, чтобы затем сообщить важную информацию хозяевам. А затем, как максимум, всё же попытался бы сменить у Шансона предшественников. Соответственно, исходить следовало из того, что сейчас за галлами наблюдали. Сэр Волк решил попробовать творчески повторить схему засады, поставленной на них «гневниками». Чем дальше, тем больше он уважал этих грамотных воцерковлённых противников.