Его Преосвященство Вениамин цену своим словам знал. Поэтому уже через неделю после разговора с начальником тайной стражи подготовил обновлённый отряд «Гнева Господня». С учётом прошлых поражений, теперь наказующее крыло епископата состояло из конной сотни отборных воинов и двадцати верховых боевых священников. Правда, опыта сражений с нечистью почти никто не имел. Из ветеранов в строю остались три приора-экзорциста, два года назад лично подготовленные владыкой, да десятник Хельмут.

Вольный германец уже без малого полтора десятка лет как самостоятельно обратился в веру Андроника-Ангела, и был принят предшественником Вениамина в отряд «Гнева Господня». С тех пор хмурый невозмутимый истребитель прихвостней Врага рода человеческого практически не опускал оружия. Он участвовал во всех ликвидациях колдунов и ведьм Нормана. Лично убил копьём с серебряным наконечником двух лесных оборотней. Входил в состав истребителей Ливарского василиска и морской отряд, дравшийся с прыгающими бесами на траверзе Дива, о чём в Нормане уже пели баллады. И, похоже, Всевышний благоволил своему воину.

Но из нового состава «Гнева Господня» даже в обычных боях участвовало менее трети послушников. Зато удалось укомплектовать его решительными, подготовленными, а главное — крепкими в вере юношами. Во главе каждой десятки стоял опытный крестоносец. Как правило, из воинов, лишившихся королевской службы из-за полученных в Трое ранений. С Божьей помощью и трудами смиренных целителей многих ветеранов удавалось излечить, и они сами просились в отряд епископата. Десятки усиливали по два священника, освоившие экзорцизм, молитвенную поддержку и духовный щит. По справедливости, конечно, командиром следовало поставить Хельмута. Но увы — он не имел ни духовного сана, ни рыцарского титула. Поэтому отряд возглавил шевалье д`Бир, двадцати четырёхлетний крестоносец, пятый из шести сыновей барона де Бир. А опытного германца Владыка назначил к нему помощником.

Шпионы тайной стражи не подвели и на этот раз. Ровно через неделю маркиз де Крюсьен вновь появился у Его Преосвященства и доверительно сообщил, что Кальвадосские оборотни, со своим недавно сформированным отрядом из двадцати всадников, находятся в галльской крепости Аржантан. Через пять-шнсть дней планируют отправиться обратно в Шансон. Немного подумал, и поделился дополнительными данными разведки. Конной кавалькадой бароны Шансона перемещаются, как правило, по имперскому тракту. Лошадей берегут, движутся рысью. На весь путь затрачивают два дня. В первый доезжают до Фалеза, где останавливаются на ночлег в одном из окраинных постоялых дворов (каждый раз в разном). Утром плотно завтракают и движутся дальше. Едут всегда общей группой. Головных и тыловых дозоров при перемещении не выставляют.

Владыка поблагодарил расторопную стражу принца, а затем собрал на военный совет шевалье д`Бира, Хельмута и приора Арно, возглавлявшего священников «Гнева Господня». Кратко изложил полученную диспозицию врагов Церкви. Предложил высказаться. Первым попросил слова отец Арно:

— Ваше Преосвященство, правильно ли я понял, что этих богомерзких оборотней нам совсем не нужно обязательно захватить живыми?

— Правильно.

— А как быть с их воинами? Они же не отлучены от Церкви!

— Раз они присягнули врагам Церкви, значит сами стали врагами.

— В таком случае, Ваше Преосвященство, мне кажется целесообразным уничтожить их всех на расстоянии. Чтобы не подвергать без нужды опасности обычных подданных принца.

Владыка заинтересованно погладил бороду:

— Так-так, сын мой. Поясни!

— В нашем случае враги Церкви представляют собой воинский конный отряд, в котором имеется как минимум два опытных и решительных рыцаря. Как мы уже убедились, экзорцизм и духовный щит против Кальвадосских рыцарей не дают нужного эффекта. А в ближнем бою оборотни вообще представляют что-то страшное. У нас очень мало воинов, кто может хотя бы сравниться с ними. Но и эти враги падают от прямых ударов копий и мечей. Мы наблюдали сразу две победы над Кальвадосскими рыцарями на летнем турнире в Кангарде. Поэтому уничтожать их должны именно воины, умениям и оружию которых мы, смиренные служители Единого, постараемся дать самую мощную молитвенную поддержку. Причём, бить оборотней желательно с достаточно большого расстояния, которое не позволит им в ответ применить своё оружие.

— Интересно, а огонь как на них действует? — подал голос Хельмут.

Владыка повернулся к германцу:

— Надеюсь так же, как и на остальных людей. Что пришло в голову тебе?

— В прошлых боях с оборотнями лучники показали себя далеко не с лучшей стороны. Я слышал, что один из Кальвадосских рыцарей теперь носит с собой серебряные наконечники стрел, которые были выпущены в него. Поэтому третий раз тратить их на бесполезный обстрел врагов Церкви я бы не стал.

— То есть, отец Арно предлагает не нападать на Кальвадосских рыцарей во время отдыха на постоялом дворе в Фалезе, а ты говоришь, что их не нужно расстреливать из луков?! — вскипел шевалье д`Бир. Хельмут вежливо поклонился командиру:

— Именно так, милорд! Лесная засада мне тоже кажется более эффективной. А лучникам нужно выбирать иные цели. Я бы предложил перебить коней кавалькады и сопровождающих всадников. На них серебряные стрелы должны подействовать должным образом. Самих же рыцарей, по моему разумению, стоит попробовать расстрелять из стреломётов, либо камнемётов. А для верности ещё и бочонками с горящим маслом закидать. Чтоб прямо там и сгорели.

— Неплохо! — д`Бир посмотрел с уважением. — У нас в Трое отступники так целую сотню из засады сожгли. Ты сам не бывал в Святой Земле, Хельмут?

— Увы, милорд! Пока не довелось.

Тем не менее что-то в отношении заносчивого шевалье всё же изменилось. Он почувствовал в зрелом помощнике брата по оружию.

— План хорош, Хельмут. Но у нас пока нет ни стреломётов, ни камнемётов.

— Есть в городском гарнизоне. И в королевской оружейной. Вряд ли маркиз де Крюсьен откажет Его Преосвященству.

— Ну ты нахал! — добродушно рассмеялся владыка Вениамин. — Ещё никто не забирал осадные машины у солдат принца!

— Так на благое же дело! — поддержал помощника шевалье. — Как получим оружие, первым делом нужно его пристрелять. Затем доработать боеприпасы под наши нужды. Чтобы любую нечисть насмерть били. Кроме того, следует подобрать место засады. Думаю, лучше это сделать уже на их пути в Шансон. Расслабятся, как к дому подъедут! А для того, чтобы всё хорошо получилось, немедля своих соглядатаев надлежит послать. Что бы и выход их отследили, и ночёвку в Фалезе, и второй отрезок пути, до самой засады. Причём, соглядатаи как раз и предупредят о подходе их кавалькады. Десятки на это, думаю, хватит. Всех остальных планирую использовать для нападения. Две основные группы, с осадными машинами и лучниками, две резервные — тяжёлые кавалеристы. Засадников усилим скрытными противолошадиными устройствами. Если оборотни, не дай Бог, прорвутся к позициям метательных машин, нужно вовремя остановить их конную атаку.

— Хорошо! — важно кивнул епископ. — В целом, одобряю. Сколько оружия-то просить? Много точно не дадут.

— Хотя бы два стреломёта и два камнемёта! — быстро прикинул д`Бир.

— Добро! — владыка Вениамин поднял руку, и командиры Гнева Господня истово склонились перед архипастырским благословением.

* * *

Времени катастрофически не хватало, но д`Бир умудрялся бывать в нескольких местах одновременно. Как и предположил Хельмут, метательные машины из арсенала принца Владыке выдали. Правда, в залог за каждую взяли по четыре солида золотом, да ещё выторговали шесть экю за боеприпасы к стреломётам. При этом выделили, похоже, самые изношенные палинтоны и скорпионы. Пучки воловьих жил, скручиванием которых достигалась огромная сила метания, явно требовали замены. Часть волокон вообще порвалась, а остальные были в плачевном состоянии. Тетивы же из истёртых конских волос шевалье сразу приказал заменить. Благо ухоженных коней у епископа было много.

Тут же возникли сложности с работой соглядатаев. Прежде всего, в «Гневе» просто не имелось подготовленных для этого людей. Всё-таки инквизиция и тайная стража совсем не одно и то же. Пришлось снимать с руководства трёх опытных крестоносцев. Эти хотя бы знали, как ведётся войсковая разведка. Тут ещё Хельмут влил свою ложку дёгтя в почти сформированную бочку мёда:

— Милорд! Оборотни ещё недавно были опытными разбойниками. У них обострены наблюдательность и чувство опасности. Думаю, наших соглядатаев доморощенных они непременно срисуют, и сделают выводы из факта слежки. В лучшем случае, просто вернутся в Аржантан. Про худший не могу и думать, так как почти ничего не знаю об этих врагах Церкви.

— Да чтоб тебя!.. Твои идеи?

Хельмут сконфуженно замолчал. На его счастье, вмешался отец Арно:

— Спрятать соглядатаев у нас не получится. Слишком большой путь им предстоит контролировать. Нужно сделать так, чтобы Кальвадоские рыцари попросту не встревожились, увидев их.

— Не понял. Как это?

Воспрявший Хельмут вновь вступил в разговор:

— Можно разбить соглядатаев на несколько групп. Первая отслеживает выход кавалькады оборотней из Аржантана, и оповещает следующую, что ждёт на въезде в Фалез. Вторая группа сопровождает врагов до постоялого двора и убеждается, что утром они выехали. Посылает гонцов к месту засады. А ещё лучше — к месту наблюдательного пункта. А уже гонец от наблюдателей извещает основную засаду. Тогда оборотни на каждом отрезке своей дороги будут видеть разных людей. А если соглядатаев ещё и одеть по-разному, поубедительнее, чтобы их появление там и именно в это время не вызывало тревоги...

— Ну... Логично. Только сколько же народу на это всё нужно?

— По два-три человека в каждую группу.

Отец Арно подкинул ещё одну мысль:

— Тех, кто будет удаляться от оборотней по имперскому тракту, нужно одеть как монахов-странников, едущих в сопровождении двух-трёх конных воинов с гербами короны.

— Не понял. А это зачем?

Священник смиренно вздохнул:

— Это один из небольших секретов, о котором, к сожалению, уже многие знают. Думаю, что может знать и кто-то из кавалькады. Так по Норману часто перемещаются кассиры Его Преосвященства, что перевозят золото и серебро из храмов королевства в казну епископата. Движутся они очень быстро, часто галопом. Для своих путей всегда выбирают неожиданные направления, чтобы избежать нападения разбойников. Или вообще движутся впереди какого-нибудь сильного отряда, вид которого отпугивает желающих разжиться богатством.

— Хорошо придумано, отец Арно! В таком случае придётся использовать как минимум троих из твоих священников в составе групп соглядатаев. Пусть изображают кассиров Его Преосвященства. У них это должно легко получиться. Не то что у наших троянских головорезов. Эти-то и на святош не очень похожи!

Все дружно засмеялись.

* * *

Всё получилось немного не так, как рассчитывали командиры «Гнева Господня». Зато, как и предполагал Николай, опохмелившиеся и повеселевшие галлы сильно заинтересовались шансонским вином и его возможностями. Плавно вводя союзников в состояние повторного опьянения, хитрый Зубров постепенно выторговывал у них всё новые преференции. Прежде всего, котёл из драгоценных металлов, добытый в логове великана-людоеда, владетели согласились признать трофеем общей победы. Потом оценили мысль отдать имперскую «десятину» сразу за три вотчины, путём вручения «Чину Ангельскому» этого единственного, но очень ценного предмета. Составлявшие котёл золото и серебро условно разделили на три равные части. Одна, с доплатой, причиталась баронам Шансона, как первым, обнаружившим и ранившим великана. Вторая — владетелям Аржантана, завершившим уничтожение. Третью, так же условно, выкупил Волкул Канантонский за равную часть своих средств, уже подготовленных для оплаты имперской десятины. Эти наличные деньги Волкул пообещал отдать Торину и Зуброву, которым в Кангарде наверняка предстояли и другие крупные траты.

После серии очередных возлияний Зубров смог договориться, что в качестве доплаты за свою часть котла бароны должны были отдать Торину столько кальвадоса, сколько уместит трофейная посудина. Разгорячённые владетели специально сходили в сокровищницу и провели замеры. В котёл великана вошло почти три с половиной бочонка воды. Пьяный Торин тут же «округлил» до четырёх.

В ходе дальнейшего застолья сторговались на трёх бочонках кальвадоса (один из которых Зубров передал немедленно), двух амулетах, показывавших наличие яда (благо Гесперон наклепал целую дюжину) и двух кувшинчиках целебного зелья из рога Индрика. Союзники, в свою очередь, пообещали помочь сопроводить общую имперскую «десятину» к Чину Ангельскому. Для чего намеревались соединиться с малоопытным отрядом баронов в единый военный конвой. Была определена и дата выезда. Волкулу, с собранной «десятиной», надлежало выступить из Канантона ровно через две недели. Через два дня он планировал прибыть в Аржантан, где и отдать Торину обещанную часть денег. А ещё через день уже шансоновцам следовало встречать на окраине Фалеза объединённый отряд галлов, перевозящих котёл великана, его голову и черепа «каменных мышей». Там должна была произойти и выплата трети канантонского золота, причитавшегося баронам. В конце застолья Николай отдал Торину кувшинчики зелий и амулеты, а также пообещал изготовить такой же артефакт и владетелю Канантона.

Вечером, в сопровождении Дэниэла Скотта и трёх всадников, сэр Гром уже выдвинулся лесными тропами в Шансон. Предстояло ещё собрать в домашних условиях чудо-печку и приступить к выварке самогона и «кровавого сахара». Ведь, кроме остатка долга союзникам, «жидкая валюта» могла пригодиться и в самой столице. Даже просто как «наполнение» к котлу, в подарок Чину Ангельскому. Ведь как ни крути, а бароны Шансона всё ещё оставались отлучёнными от Церкви. Что создавало определённые сложности.

Новый оруженосец Николая не смог сразу поехать с ним. Помешал практически выздоровевший Джонни, который горел желанием освободить из темницы своих боевых братьев. Но для этого требовалось, как минимум, вновь проникнуть в столицу и при этом не попасть в цепкие лапы ребят де Крюсьена. Кроме того, с учётом остающейся угрозы нашествия войск принца, союзникам позарез требовался постоянный наблюдатель, а еще лучше — разведпост в Кангарде, который успел бы отследить выход карателей и передать сигнал опасности. Тем более, что галлы уже оборудовали точки для предложенной системы дымового оповещения. Её тоже требовалось испытать. Поэтому Гесперон предложил обучить Джонни использованию простейшей колдовской личины, наподобие той, что постоянно носил сам. А пока оруженосцы занимались чем-то непонятным в священной роще, всадники Шансона, под руководством Феоктистова, разобрали чудо-печку в «комнате заклинаний» Аржантана и привели выделенное помещение в исходный вид.

В это время галлы, назначенные дозорными на подготовленные смотровые площадки, разъехались по постам. Всего между Кангардом и Аржантаном было оборудовано шесть больших «вороньих гнёзд» на верхушках деревьев, венчавших лесные шапки преобладающих холмов. Изнутри их щедро обмазали слоем глины, позволявшим использовать площадки как большие жаровни. Теперь дозорным предстояло отследить учебный сигнал, поданный дымом с ближнего к столице поста, после чего плеснуть внутрь своего «гнёзда» немного смолистой живицы, поджечь и кинуть в пламя несколько свежих хвойных веток. Вечером пятого дня дозорный с башни Ажантана заметил белую клубящуюся полосу, закурившуюся над площадкой, расположенной более чем в десятке миль от цитадели. Система дымового оповещения сработала.

В этот же день гостеприимных галлов покинул Джонни, направившийся в Бриньи. Там он хотел посмотреть на мельника, за сына которого так неудачно выдал себя прошлый раз в Кангарде. Перед отъездом Гесперон ещё о чём-то подробно инструктировал его, и лишь убедившись, что сквайр всё понял, отпустил. Поэтому на следующее утро, с чувством законной гордости, из Аржантана выехала и оставшаяся кавалькада воинов Шансона. Феоктистов с волшебником двигались на некотором отдалении от всадников, благодаря чему могли доверительно общаться. В пути Гесперон, наконец, просветил Владимира ещё об одной особенности, которую тот, скорее всего, получил в результате памятного боя с «каменными мышами».

Организм, победивший отравление от соприкосновения с их кожей, зубами, а главное кровью, что щедро облила тогда рыцарей, должен был стать крепче. Во всяком случае, у сэра Николая, как показали несложные эксперименты, значительно укрепились, без видимых изменений, естественные покровы тела, повысился порог сопротивляемости механическим повреждениям и снизилась чувствительность к боли. Маг назвал это эффектом «каменной кожи». Якобы, что-то подобное происходило и с мифическими героями, побеждавшими драконов. Если те догадывались натереть кожу кровью убитой твари, либо обливались ей во время боя, то вскоре сами становились полностью непробиваемыми.

Правда, по утверждению Гесперона, такого победителя всегда подстерегала другая опасность — перенять алчность дракона. Эта разумная волшебная рептилия является самой грозной боевых единицей из сил Тьмы и Хаоса. Поэтому, как и любая нечисть, напрямую связана с золотом. Большую часть жизни дракон проводит на ложе из драгоценностей, добытых за свою долгую разбойничью карьеру. Ведь золото и самоцветные камни являются для воинов Хаоса чем-то вроде неиссякаемой духовной пищи — дают силу и долголетие. А взамен пропитываются их жадностью, беспринципностью, беспощадностью, чувством превосходства и непомерной гордыней.

Завладевший сокровищем дракона получает весь этот букет сомнительных качеств. Как правило, потом сам начинает заниматься приумножением богатства, выбирая наиболее лёгкие пути военного грабежа, разбоя и иного насилия. Поражённые алчностью дракона без колебаний уничтожают мешающих и тех, кого считают ниже себя. При этом начинают всё более наслаждаться мучениями жертв.

— Надеюсь, нам удастся избежать этого! Котёл-то мы «Чину Ангельскому» хотим отдать. Слушай, а что, и «каменные мыши» как-то с золотом связаны?

Гесперон расхохотался:

— А говоришь, «удастся избежать»!

Феоктистов обиделся и всю оставшуюся дорогу молчал. Лишь когда уже собрались расположиться на ночлег в Фалезе, к барону подошёл десятник Зиг:

— Ваша светлость, что-то неладное вокруг творится!

— Ты о чём? — соизволил разомкнуть губы сэр Кальвадосский Волк.

— Почти всю дорогу от Аржантана впереди нас епископский казначей с охраной ехал. Мне показалось, что они как-то не совсем адекватно себя вели. Всё бы ничего, но вместо обстановки охранники всё больше на нас пялились. Словно больше разбойников опасались. А уже здесь ещё и какой-то странный купец за нами начал таскаться. Аж через два постоялых двора прошёл, пока мы здесь не расположились. Сам в соседнем разместился. Хотя там дороговато. А купцы обычно денежку экономят. Кроме того, один из двух подручных торгаша тоже то и дело на нашу стоянку пялится. Точно как те, епископские.

— Так. Значит, всего трое... — задумчиво протянул барон. Затем оживился:

— Это пока ерунда. Твоей десятке — снять доспехи, одеть тёмные плащи! Ты покажешь этих торгашей. Взять тихо, в ножи. Купца, желательно, вообще живым. Ясно? После этого — всем «На конь!» Дальше ночью пойдём. Да не по тракту, а вправо, до Дива. А там, вдоль реки, нам уже все тропы знакомы.

* * *

Ложные купцы оказались тёртыми вояками, поэтому тихо обезвредить их не удалось. Хорошо, что на стороне воинов Шансона был численный перевес, и сам сэр Волк пошёл с группой захвата. Его спешенные всадники, лишённые кольчуг, смогли лишь окружить подозрительных торговцев, и не дать им уйти с постоялого двора. Тесной группой, мгновенно обнажив меч и две секиры, «купец» и «помощники» рванули на прорыв. Сразу срубили двух шансоновцев и свалили ещё одного. Но дальше на направлении ворот их встретил сам Кальвадосский Волк. Воины сомкнулись и сдержали прорыв лжеторгашей, дав владетелю возможность поочерёдно зарубить их. Выучка противников серьёзно превосходила уровень дружинников, но немного уступала самому сэру Волку.

К месту ночного боя уже сбегались патрули стражи Фалеза и вооружённые слуги содержателей постоялых дворов. Как оказалось, причастность к общей гильдии объединяла их не хуже военной присяги. Объясняться совсем не хотелось. А для этого барон знал лишь один достойный путь:

— Забрать пострадавших! На конь! К бою!!

Отряд дисциплинированно занял сёдла и изготовил пики. Это охладило многие горячие головы.

— Отряд, шагом — МАРШ!

Конница нестройно пошла вперёд. Заводных коней с телами погибших и раненого подтянули к своим стременам. Такой группе преградить путь уже не посмели. Себе дороже вольного барона с дружиной останавливать! Ситуация складывалась не самая удачная. «Языка» взять не удалось, кто и с какими целями следил не ясно. Соответственно, чего опасаться — тоже. Оставалось предпринять побольше мер предосторожности. Да и потери кавалькада понесла. Двое убитых, один раненый. Хорошо, что вскоре тот очухался и смог ехать сам.

Вырвавшись за город отряд перешёл на рысь. На развилке взяли круто к востоку и вновь вернулись к шагу, держась один за другим. Далее, где-то милях в шести, узкая просёлочная дорога должна была упереться в реку Див и раздвоиться по берегу. Если ехать по течению вниз, на север, то ещё примерно через двенадцать миль можно подойти к Шансону со стороны Солми. Единственное, что смущало сэра Волка, так это условия спонтанного перехода. Поздний октябрь, сырая холодная ночь. Видимости почти никакой. Если лошадь оступится, легко сломает ногу. А низко нависавшие, почти оголившиеся ветки вообще почти незаметны, отчего так и норовят выколоть глаза животным и всадникам.

Да и вероятная погоня легко вычислит путь. Кавалькада такую тропу за собой набивает! Можно, конечно, подождать утра и попробовать проехать лесом, рассредоточившись. Но он не был уверен в кавалерийской выучке своих ребят. Это с Колей они, подобно лесным зверям, перемещались почти по всему Кальвадосу. А сейчас оставалось лишь попытаться максимально эффективно использовать ночь. Ведь и преследователи, кто бы они ни были, вряд ли рискнут гнаться в таких неблагоприятных условиях.

Приказал спешиться, взял коня под уздцы. Так дорогу было видно чуть лучше, а скорость конвоя упала незначительно. Неожиданно Тайфун всхрапнул, испуганно дёрнулся, кося глазом куда-то вперёд. А у Феоктистова тут же отлегло от сердца. На дороге стоял одинокий волк. И судя по размерам и вольготной позе, это мог быть только Вольф. Как всегда, очень вовремя.

* * *

Засаду шевалье д`Бир расположил милях в полутора от имперского тракта, на единственной дороге, ведущей в Шансон. На самом повороте он оставил трёх верховых наблюдателей, монаха и двух молодых послушников, переодетых зажиточными крестьянами. А весь остальной отряд, не занятый в группах соглядатаев, вот уже два дня занимался дооборудованием и маскировкой позиций. Труднее всего пришлось с боевыми машинами. Они настолько чужеродно смотрелись в октябрьском лесу, что бросались в глаза гораздо дальше, чем за двести шагов, составлявших дальность их эффективной стрельбы.

Сначала не помогала никакая маскировка. Громады камнемётов и стреломётов всё равно просматривались с дороги. А уж когда к механизмам бросались расчёты, то на всей скрытности можно было сразу ставить большой и жирный крест. Наконец догадались соорудить что-то вроде плетней из веток придорожного кустарника. Осыпавшуюся при этом листву вновь закрепили нитями. Благодаря этому подозрение конструкции начинали вызывать только со ста - ста двадцати шагов, что было уже приемлемо.

Шевалье хотел уничтожить Кальвадосских оборотней, по возможности, вообще без потерь со стороны «Гнева Господня». Но для этого пришлось вспомнить весь троянский опыт, и посоветоваться с остальными ветеранами. Метательные машины расположили по обе стороны дороги. Так, чтобы они могли бить навстречу кавалькаде. В расчет каждой определили по шесть человек — командира-ветерана, хотя бы раз «в живую» видевшего, как из таких стреляют, боевого священника для молитвенной поддержки и духовного щита, двух послушников для взведения торсионов и двух подносчиков-заряжающих. Ещё в Кангаде все сделали по пять пробных выстрелов из полученных механизмов. В том числе три — по движущимся целям. Поэтому теперь можно было почти не сомневаться, что уж с сотни-то шагов «гневники» должны были попасть куда нужно. Стрелы для скорпионов переоснастили серебряными наконечниками, а для палинтонов, помимо камней, подготовили тонкостенные деревянные бочонки с легковоспламеняющейся смесью скипидара, масел и смол. Перед выстрелом верх такого следовало мазнуть той же смесью и поджечь. Тогда при попадании во что-либо бочонок раскалывался, и вся разлетающаяся начинка вспыхивала, давая очаг возгорания около восьми ярдов.

Для прикрытия боевых машин, шагов на восемьдесят вперёд от позиций, с каждой стороны дороги выдвинули ещё по отряду из пятнадцати послушников-лучников и двух священников. В идеале они и метательные машины должны были осыпать кавалькаду стрелами сразу с четырёх сторон, добиваясь гарантированного уничтожения. Для защиты от возможной контратаки перед позициями положили длинные острозаточенные колья, соединённые поперечными жердями. При необходимости эти «заборы», замаскированные палой листвой, быстро поднимали двумя верёвками так, чтобы деревянные жала смотрели под углом вперёд, на высоте примерно чуть выше конского брюха. Сходу преодолеть такое неожиданно возникшее препятствие могла далеко не каждая лошадь. А вот напарывались на них в Трое очень и очень многие. Дополнительно возле каждого лучника и священника лежало ещё и копье с серебряным наконечником. А для пущей подстраховки всех лошадей воинов «Гнева Господня» расположили неподалёку — шагах в трёхстах вглубь леса, на прогалинах, под наблюдением коноводов.

Чтобы лишить противника возможности прорваться под обстрелом вперёд, чуть далее в сторону Шансона дорогу перекрывал отряд приора Арно, также до поры скрывавшийся в лесу. Состоял он из двух легко бронированных гонцов и двадцати хорошо вооружённых, закованных в двойные кольчуги всадников, из которых четверо были священниками. Аналогичный отряд тяжёлой кавалерии, под командованием Хельмута, прятался неподалеку от поворота с тракта на шансонскую дорогу. Его задачей было перекрыть кавалькаде возможность отступления назад. Сам д`Бир, с ещё двумя гонцами, расположился чуть далее позиции крайнего левого палинтона, что бы наблюдать всю картину боя и, при необходимости, суметь сманеврировать имеющимися силами.

Правда, в первый же день пожаловала конная ватага каких-то вооружённых оборванцев, числом около дюжины. Отряд Хельмута успел укрыться и пропустил их. Всадники, шедшие ходкой рысью, спокойно проследовали почти до засады. Но примерно с полутора сотен шагов увидели боевые машины и столпились на дороге. Тыкали пальцами, о чём-то спорили. Прервало их лишь появление конного гонца д`Бира. Он, с ярко-жёлтым флажком лучников, выехал примерно в трёхстах шагах от оборванцев на середину дороги. Поднял штандарт, привлекая внимание засадников, и резко махнул им вниз.

— Стреляй!!! — почти хором заорали ветераны по обе стороны дороги. Их молодые подчинённые тут же выполнили приказ, и тридцать стрел с серебряными наконечниками прицельно полетели в группу. Почти все визитёры попадали с сёдел. А тут и боевые машины дали боевой залп, завершив стычку. Раненых добили, покойников и конские туши оттащили вглубь леса. Споро замаскировали следы их пребывания на дороге. (Именно после этого послушники начали активно экспериментировать с маскировкой механизмов).

Меньше всего убитые были похожи на ожидаемых воинов Шансона. Тем более, что на попонах у всех краснели кресты Ордена Храма. Но и тамплиерами эти молодчики с рожами висельников никак не могли быть. Вооружены они были новыми копьями и простенькими кистенями из камней, укреплённых на деревянной рукоятке кожаными ремешками. Часть оружия была запачкана подсыхающей кровью. Похоже, совсем недавно им пользовались.

Д`Бир распорядился усилить маскировку и впредь беспрепятственно пропускать подобные группы мимо засады. Его мало интересовало, с кем ещё успели сцепиться бароны де Шансон (а именно такой вывод напрашивался), но эти нежданные союзники не должны были помешать выполнить приказ Владыки. За два дня видели ещё минимум три подобные шайки, которые сновали по дороге туда-сюда. Причём, обратно оба раза они возвращались навьюченные узлами добра и связанными пленницами, болтавшимися поперёк сёдел. После этого шевалье приказал двум ветеранам провести быструю дополнительную разведку местности, не ввязываясь в стычки. Через день ситуация прояснилась — оборванцы грабили и жгли деревни баронства.

По расчётам, кавалькада врагов Церкви должна была появиться вечером третьего дня. Но рано утром прилетел гонец от наблюдателей с поворота. Доложил, что ещё затемно к ним прискакали ветеран и молодой послушник из тройки соглядатаев, имевших задачу сопроводить кавалькаду от Фалеза. Они передали для д`Бира устную депешу, продиктованную отцом Витольдом:

«Враги достигли Фалеза, где вероломно уничтожили тройку десятника Пьера. Потери врага: двое убитых и один раненый. Сейчас в кавалькаде движутся шестнадцать боеспособных воинов. Ночью они, без отдыха, выехали из города на восток. Предположительно — движутся к реке Див. Приор Витольд занимается организацией преследования врага сводным отрядом из вольных горожан. Для этого намерен привлечь средства благочинного Фалеза, перед которым просит в течение двух недель подтвердить волю Владыки».

Шевалье спешно послал за Хельмутом и отцом Арно. Последний пояснил действия подчинённого: тот самостоятельно начал нанимать в Фалезе воинов для преследования кавалькады. Мотивацию им создавал обещанием большого денежного вознаграждения за участие в боевом выходе, с реальной выплатой определённого задатка. Деньги для этого, как доложил, взял именем Владыки у настоятеля кафедрального собора Фалеза.

— Насколько можно быть уверенным, что отец Витольд соберёт отряд для преследования врагов Церкви?

— Отец Витольд опытный приор. И он уже далеко не первый год служит в «Гневе Господнем». Поэтому, как доложил, так оно и обстоит, ваша светлость. Это ведь за идею поднять народ в городе на погоню трудно. А вот если пообещать десяток экю, то от желающих отбою не будет. Единственное, что стоит учитывать, так это то, что подобные формирования, как правило, малоэффективны и плохо управляемы. Но и здесь у отца Витольда имеется определённый опыт. Поэтому, можете не сомневаться — ведомый им отряд преследователей уже идёт по следу. И насчитывает он не менее чем в пять раз большее число человек, чем шансонская кавалькада. То есть, восемьдесят или более относительно азартных, вооружённых мужчин.

— Ничего себе! — изумился де Бир. — Тогда зачем мы вообще здесь нужны, если можно было сразу просто наёмников купить?

— Это мне неведомо, ваша светлость. Но могу предположить, что Владыке нужно гарантированное уничтожение Кальвадосских оборотней.

— Скорее всего, ты прав, отец Арно. Если кавалькада пошла вдоль Дива, то в Шансон они планируют войти со стороны Солми... Хм. Сколько им времени на это понадобится?

— К вечеру, ещё засветло могут быть! — быстро прикинул Хельмут.

— Так, значит будем считать, что где-то после пополудни. Хорошо! Отец Арно, Хельмут — ваши всадники немедленно выдвигаются за Солми. В бой, особенно с оборванцами, представляющими орден Храма, не вступать. В паре миль найти место для новой засады и затаиться с двух сторон дороги. Нам навстречу выслать толковых послушников, которые смогут скрытно провести к вам на подмогу. Мы сейчас снимем лучников... Отставить, снимем по десятку лучников с каждой стороны дороги и заберём прикрывающие их противолошадиные упоры. Галопом выдвинемся к вам, и повторим здешнее расположение засады. Оно уже показало свою эффективность. Эх, жаль сами осадные машины не успеем перебросить! Поэтому приказываю оттащить их чуть дальше в лес и тщательно замаскировать. Чтобы вообще внимания с дороги не привлекали! Пусть возьмут еще по пять лучников на каждую сторону, в свою непосредственную охрану. Задача стреломётам и камнемётам: ждать нас. Стрелять только в случае появления самих Кальвадосских оборотней, и только по ним. Ясно? Тогда за дело!

— Ваша светлость! — дисциплинировано вытянулся Хельмут. — Разрешите взять с собой хотя бы бочонки с огнесмесью!

— Всё-таки надеешься спалить оборотней? — весело улыбнулся командир. — Похвально. Разрешаю! Но только тем, кто умеет с ними обращаться. Вперёд!

Командиры и гонцы помчались переносить засаду. Что ж, задача опять усложнилась. Но никто и не рассчитывал, что в «Гневе Господнем» будет легко.

* * *

С помощью Вольфа можно было попробовать пойти прямо через лес, сильно сократив путь. Феоктистов приказал выстроить коней одного за другим и соединить их поводьями. Боевых взять под уздцы и вести весь цуг в поводу. Затем достал из сумы белый плащ и одел поверх походного. Теперь он был достаточно хорошо заметен в ночном осеннем лесу. Немного подумав, заменил кольчугу толстой курткой, сплетённой из нескольких слоёв кожаных ремешков. Рубящий удар такая держала не хуже, зато была в разы легче. Да и теплее. Из оружия оставил меч с «Сарацином» и перекинул через плечо саадак с луком и парой дюжин стрел. Всадники тоже начали переодеваться, запихивая кольчуги и тяжёлое вооружение в седельные сумы. Убедившись, что все подготовились, сэр Волк, вместе с четвероногим другом, уверенно пошел через чащу. За белым пятном его плаща потянулись остальные.

Ночная прогулка быстро успокоила нервы, а привычный ритм шагов вернул спокойное состояние духа. Умный зверь выбирал оптимальный путь, где людям практически не приходилось продираться через заросли и буреломы. Заболоченные места также оставались в стороне. Человеческие глаза видели недалеко, всего-то на несколько ярдов. Поэтому не стоило даже озираться. Волчий нюх мог гораздо раньше обнаружить опасность.

Поэтому вскоре Владимира начали терзать совершенно посторонние сомнения. Прежде всего, с кем он провёл памятную ночь после пирушки с галлами? По всем прикидкам, Сусанна никак не могла самостоятельно, причём незаметно, приехать в Аржантан, а утром так же неожиданно скрыться. Если галопом, да по имперскому тракту, с заводным конём, то за день, конечно, можно добраться. Но от путешественницы жутко воняло бы конским потом. Если только сразу в баню пошла? Он вспомнил пьянительный лесной запах ночной гостьи. Нет, так после бани не пахнут. Кем же была эта сладкая прелестница? Как она вовремя отвлекла его от бессильной пьяной ревности! Но если не Сусанна, то кто? С её-то лицом и фигурой? Какая-то влюблённая галлочка? Чушь! Неужели всего лишь алкогольная галлюцинация? Если да, то какой же яркой и долгой она оказалась! Смогла даже серьёзно пригасить страсть к леди Веронике. Он ещё раз вспомнил подробности ночи. Такой, что не отказался бы от повторения. Да нет, только живой человек мог подарить столько любви и нежности. А горячей страстной силы в девушке было столько, что сразу вспомнилась Серый ангел... Кто же тогда беспрепятственно проник в его спальню? Мимо вооружённых караулов, между прочим. Да, а главное — куда девалась-то? Засов же на входной двери был закрыт изнутри. Похоже, его собственной рукой... Он понадеялся, что ответ сможет получить дома.

Через пару часов объявил привал. Не считая скачки, пешком ещё мили три по лесу отмахали. Если Вольф правильно взял направление, должно было остаться ещё порядка семи. А пока натруженные ноги настоятельно требовали отдыха. Где-то через полчаса поднялись и вновь пошли вслед за бесшумной тенью волка. Вот ещё вопрос: почему вольный лесной хищник послушался прежнего хозяина, Ливаррского колдуна, и перешел в услужение к Феоктистову? Что это за «волчий пастырь» такой? Гесперон сказал, что теперь волки за него самого сэра Владимира воспринимают. И что это даёт? Можно ли, например, как-то позвать Вольфа? Или он всегда сам будет появляться? Да и что вообще этот пастырь должен делать? А то ведь отвернётся зубастая «паства». И уже не будет выручать ценой собственной жизни в самых тяжёлых ситуациях...

Та-а-ак, что это он сейчас подумал?! «В самых тяжёлых ситуациях»? Ёлки зелёные! Так это что, сейчас опять такая?! А ведь, скорее всего. Просто так Вольф не пришёл бы. Ладно, паниковать пока не будем. Просто учтём, что впереди, наверняка опять что-то тяжёлое и опасное. Ребятам говорить пока не стоит. Незачем раньше времени их волновать. А вот о боеспособности позаботиться следует. Да, а как доберёмся, не забыть, наконец, подробно расспросить Гесперона! Тот ведь явно что-то об этих волчьих пастырях знает. А то всё как-то к слову не приходилось.