1984 год по времени Метрополии, 26 мая. Земля-1. Космопорт «Кисимайо».

Зоринка ещё раз пробежала глазами отчет и закрепила психограмму. Будь что будет! Красный глаз интеркома уже извещал, что в штабе забеспокоились. Быстро вошла в карантин, убедилась, что зажимы надёжно держат тело, и телепортировала психоматрицу в киберзал. Там уже собрались начальники основных отделов УМа и её непосредственный руководитель, командор-атташе «Ир» Стоян Задовски.

Вымученный доклад перекочевал на психограммы офицеров, и Стоян уточнил:

— На Земле-7 вы применили вариант «Влюбленность»?

— Так точно, товарищ командор!

— Не лучше было влюбить самого кандидата?

— Это оказалось невозможным. Первым прибыл абсолютно неподходящий реципиент. Специалист по контактам определил его психотип как неустойчивый.

— Да-да, я читал отчет... Емельянова, действительно, не стоило вербовать. Но насколько была оправдана одномоментная передаче ему всех тестографов?

— Технический помощник выдал девяностошестипроцентную вероятность, что реципиент сожалел об отсутствии рядом кого-то сильного. Неуверенность Емельянова гасило лишь внушаемое нами дружелюбие. Возможный кандидат мог находиться в его ближайшем окружении, поэтому решила задействовать «подарки»-ловушки. Ими, в течение суток удалось выявить шестнадцатилетнего Феоктистова. Тест тот выбрал с наивысшим баллом сложности — «тюльпан»-посредник. Хотя сам Емельянов к тому времени уже инициировал «антиграв». В прохождение контрольного круга втянут второй потенциальный кандидат, пятнадцатилетний Зубров. В итоге в седьмом Русле мы получили двести процентов выполнения начальной программы для «Веры».

— Что ж, это похвально! Но ты уверена, что пара сработается с тобой? Ты ведь запустила их опосредованно, без личного контакта?

— По прогнозам специалиста по «якорению», раз он зацепил Емельянова на дружелюбии, то и его друзья должны попасться на эту приманку. Психотип-то схож! То есть первично планируется использовать дружеские чувства к реципиенту, с ментальным считыванием индивидуальных «якорьков».

— Логично. Что дальше?

— «Подарки»-ловушки из обращения изыматься не будут. Это может позволить выявить дополнительных кандидатов. А оборудование для «Веры» помогут установить родители проходящих тест и сам реципиент — они шокированы происходящим и боятся вмешательства своих властей.

— Это всё хорошо. Но почему такой неуверенный фон в докладе?

— У нас сбой в поиске пропавшей пары кандидатов. «Тюльпан» сработал, но их нет в известных воюющих «руслах». Хотя направленность луча романтико-героическая. Правда... — Зоринка замялась. — Направленность с очень уж сильной окраской средневековья. Но посредник был задействован простой, без петлевого оборудования! Не могли же они самостоятельно прорваться сквозь время?

Командор-атташе, до этого слушавший довольно спокойно, не сдержался:

— Да когда уж эти Дикие вас хоть чему-то научат?! Вы сами-то понимаете, что лепечете, младший командир?! «Не могли же». Да всё что угодно они могли, если это действительно хорошие кандидаты! Психические резервы неисчерпаемы! И у людей тоже. Немного тренировки, и потенциальные Солдаты без всяких посредников меж пространствами прыгать научатся. Мы же и выбираем тех, кто с Дикими хоть в чём-то может сравниться!

Начальник Департамента Анализа прервал его:

— Все ясно, Стоян. Весь диапазон под контроль! Поднять архивы. Особое внимание уделить условиям, напоминающим средневековье. Привлечь всех технических специалистов. Создание «Веры-7» в опасности!

* * *

6700 год от Сотворения Мира, 14 сентября. Королевство Норман.

Ещё не рассвело, а маркиз де Крюсьен уже развил бурную деятельность. Само воспоминание о шевелящихся прутьях «кровавых деревьев» подстёгивало его деятельную натуру. Двор особняка оцепили верными бойцами, а внутрь загнали полсотни королевских рабов с пятью надсмотрщиками. Их начальник тайной стражи самовольно снял с работ по укреплению речного дока. Некогда было закупать строительные валуны, что добывали где-то на побережье, и ждать доставки. Опасность уже была здесь. Поэтому маркиз приказал разбирать дворовые строения и выковыривать камни из фундаментов. Пока рабы возились с конюшнями, мастерскими и домиком челяди, подошли и заказанные подводы с глиной. Один десяток рабов сразу занялся раствором, благо во дворе имелся колодец, а второй начал таскать стройматериалы в подвал. Остальные продолжали «добывать» камень.

При бегстве из темницы маркиз замкнул дверь, отделявшую коридор от помещения охраны. Сейчас открывать её не стали. Лишь заколотили доской закрытый ставень небольшого зарешеченного оконца. Ничего разъяснять надсмотрщику начальник тайной стражи не стал. Он был убеждён, что никто не сможет рассказать о его подземелье ничего странного. Рабы, привыкшие к строительным работам, деловито забивали подвал камнями и скрепляли их глиняным раствором. Прикинув объём работ, де Крюсьен распорядился разобрать и всю надземную надстройку темницы, а также доставить со стройки дока несколько подвод с булыжниками и один огромный морской валун.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, когда он убедился, что всё получалось. Оставил старшим проверенного десятника, отдал распоряжения водрузить валун на полностью забитый камнем подвал и заново замостить двор булыжником. После чего в сопровождении двух телохранителей направился в резиденцию епископа. Обычно на подобные переговоры он ездил один, но после ночного происшествия хотел перестраховаться. К тому же и сам свой иррациональный страх маркиз собирался использовать.

В силу специфики службы начальник тайной стражи хорошо изучил привычки и обычный распорядок Преосвященнейшего владыки королевства. Как, собственно, и всех достаточно влиятельных людей Нормана. Поэтому легко смог подгадать визит к окончанию службы. Епископ как раз закончил разоблачаться, когда ему доложили о прибытии доверенного лица правящего принца. Князь от церкви неторопливо перекрестился и распорядился проводить нежданного гостя в трапезную, куда чуть позже подать завтрак на двоих.

Владыка Вениамин был невысоким сухоньким мужчиной тридцати двух лет от роду. Ещё в детстве он понял, что третьему сыну в семье барона де Тюри-Аркур вряд ли удастся унаследовать отцовское поместье. Завоевать же собственное с помощью меча юному шевалье мешала хроническая болезненность. Его мать, благословенную Агнессу, сильно истощили пять предыдущих беременностей, и последний раз она рожала мучительно тяжело. Ей удалось дать сыну жизнь, но сама баронесса этого не перенесла. Поэтому с самого несчастливого рождения постоянные болезни стали спутниками хилого малыша, лишённого материнского молока. Но Божья милость да небесное заступничество Агнессы, которой он непрестанно молился, помогали выживать в этом негостеприимном мире. Поэтому уже с пяти лет Антуан начал прислуживать в церкви, а в семнадцать принял постриг, получив духовное имя Вениамин. Именно непреклонная уверенность в Божьем покровительстве размеренно вела бывшего шевалье д`Тюри-Аркура по ступеням церковной карьеры, к вершинам духовной власти.

— Ваше Преосвященство! — при виде князя церкви маркиз де Крюсьен торопливо склонился. — Благослови меня, грешного!

— Бог благословит! — епископ с достоинством перекрестил воина, правой рукой коснулся его сложенных ладоней:

— Здоров ли Его Величество? Может ли скромный служитель Господа быть чем-то полезен правящему принцу?

— Наш наихристианнейший принц Жан пребывает в добром здравии, Владыко. Спасибо, вашими молитвами держится. Но, как и всегда, весь в заботах. Ни минутки отдыха от попечения о нас, сирых. В воскресенье хотелось бы причастить Его Величество, да сорокауст о здравии во всех храмах королевства провозгласить.

Епископ величественно кивнул. Торжественное таинство во дворце было сейчас весьма кстати. Как всякий хороший карьерист владыка Вениамин умел использовать любую возможность вовремя угодить сильным мира сего:

— Дело говоришь, маркиз! Распорядись подготовить дворцовый храм. Да и самому тебе пора бы причаститься.

— Конечно, Ваше Преосвященство. О драконе в Руане слышали?

— Слыхал, как не слыхать. Сам же Чин Ангельский поехал усмирять.

— Да вот только и в Нормане у нас нечисть активизировалась.

— Та-ак! — владыка Вениамин сразу подобрался, как рыцарь перед турниром. — Значит, действительно, нужны служители Господа Его Величеству?

Властным движением руки остановил уже готовый сорваться ответ:

— Не спеши, сын мой. Отведай со мной трапезы.

Маркиз вежливо поклонился. На это он тоже рассчитывал. Сам епископ кушал мало, соблюдая воздержание. Да и постником был твёрдым. Но зато все блюда на его кухне готовились изысканнейшие. Крупы, овощи, хлеб и рыба сочетались таким образом, что их аромат и вкус зачастую перебивали даже мясное застолье королевских пиров. Да и гостей Его Преосвященство всегда угощал на славу. К тому же, церковное вино, подаваемое к столу владыки, было лучшим в Нормане.

Оставив телохранителей кушать в общей зале, хозяин и начальник тайной стражи прошли в маленькую архиерейскую трапезную. Там на столе уже стояли рагу из репы, ревеня и тыквы, сваренное с рыбной икрой, крупно порезанная жирная селёдка, блюдо со свежими овощами, пшенная каша на конопляном масле, томлёная с толикой мёда, и ароматнейший монастырский хлеб. После короткой молитвы и благословения, епископ указал маркизу на трапезу:

— Угощайся, сын мой!

Тот не заставил себя упрашивать. Тем более бессонная ночь пробудила зверский аппетит. Де Крюсьен давно замечал, что в присутствии владыки Вениамина даже простая каша или затируха были необыкновенно вкусны. Что уж тут говорить о специально подготовленных шедеврах архиерейского стола! Молчаливый служка налил вина, хозяин чокнулся с гостем, и маркиз полностью отдался наслаждению трапезой. Оказалось, что чуть присолёное мясо сельди идеально обволакивалось горячей сытостью волокнистого рагу, а небольшие порции вина и овощей придавали этому ещё большую пикантность. Затем настал черёд каши, и он даже удивился, насколько точно её лёгкая сладость дополнила рыбно-овощной вкус.

После перемены вина епископ предложил гостю горячий травяной взвар с медово-фруктовой заедкой и крупный сладкий виноград. Для этого они пересели за отдельный десертный столик.

— Думаю теперь, любезный маркиз, тебе будет более удобно рассказать о новом проявлении Врага рода человеческого. Я весь внимание!

Де Крюсьен знал, что такие одарённые люди как Владыка легко считывали в разговоре эмоциональный настрой собеседника. Поэтому наилучшей тактикой разговора с ними являлась откровенность и простодушие. Это воспринималось как психологическая открытость и вызывало доверие. При этом совсем не обязательно было изливаться собеседнику как на исповеди. Достаточно просто быть искренне уверенным в правдивости своих слов, и оппонент тоже примет их за абсолютную истину. Начальник тайной стражи достаточно давно научился сообщать строго определённую часть правды, создавая тем самым нужную реакцию. Он вспомнил тянущиеся волосатые прутики «кровавых деревьев», и его аж передёрнуло от омерзения. На этот раз специально не стал гасить страх:

— Буквально сегодня ночью, по роду службы, мне пришлось столкнуться с непонятным и опасным явлением, Ваше Преосвященство. Захваченные в плен враги начали превращаться в агрессивные кровавые пучки быстро растущих стеблей. Это очень похоже на какое-то кроваво-красное дерево, мгновенно вырастающее через тело такого человека прямо из пола. Если его веткам удаётся дотянуться ещё до кого-то живого, то и его тоже тут же разрывают изнутри такие же стебли, и он сам превращается в ещё одно кровавое дерево.

Владыка ожидаемо заинтересовался, и маркиз в подробностях живописал ночное происшествие.

— Где это произошло?

— В темнице моего особняка, Владыко. Два дерева нам удалось частично изрубить алебардами и прижечь факелами, благодаря чему мы смогли выбраться оттуда живыми. После этого я приказал замуровать темницу камнями и глиной, а сверху поставить огромный валун.

— Славен Господь, уберёгший воинов! Всё правильно сделал, сын мой. Теперь это место нужно дополнительно освятить и запечатать крестом.

— Об этом и хотел просить, Ваше Преосвященство.

— Лично займусь!

Неприкрытая радость отразилась на лице де Крюсьена:

— А что это было, Владыко?

— Пока не знаю. Сразу ничего не припоминается. Но озадачу библиотекаря. Может в писаниях что найдёт... А что за враги повели себя столь дерзко?

Маркиз на секунду замешкался, словно не зная, стоит ли сообщать тайные сведения, но затем явно решился:

— По нашим данным, Его Величество готовится атаковать группа опасных мятежников. Нам удалось захватить их разведку, направленную в столицу.

— То есть, ты подозреваешь, что мятежники связаны с нечистой силой?

— Да, Ваше Преосвященство! Именно этого мы и опасаемся.

— Но а если эти «кровавые деревья» и мятежники вообще не связаны? Если пленникам просто не повезло угодить прямо в лапы Врага рода человеческого?

Маркиз грустно вздохнул:

— Может быть и так, Ваше Преосвященство. Только это далеко не первый случай, когда нечистая сила выступает на их стороне... Да вы знаете, Владыко! Не так давно они два ваших отряда «Гнева Господня» побили.

— Кальвадосские рыцари! — скрипнул желваками епископ.

— Да, «рыцари-оборотни». Входят в верхушку заговора. И... — начальник тайной стражи вновь запнулся, словно не зная, стоит ли это сообщать, но затем решительно продолжил: — Кроме обычных людей им помогает «тёмная ведунья» и лесные волки.

Владыка задумался:

— Неплохой «букет»! Даже как бы даже и чересчур. Ты уверен?

— Это разведывательные сведения, Владыко. Добыты с трудом и вопреки воле врагов. Хотя абсолютно уверенным я, конечно, не могу быть. Пока.

— Н-да... Похоже, отлучение от церкви «оборотней» не остановило?

— Скорее, даже раззадорило. Нам очень нужна Ваша духовная поддержка, Владыко! Правящему принцу сейчас очень тяжело.

— Да-да, маркиз! — епископ всё ещё пребывал в глубокой задумчивости. — С причащением ты очень вовремя спохватился. Проследи, чтобы Его Величество хотя бы три дня до этого попостился.

Де Крюсьен смиренно кивнул. А Вениамин всё более воодушевлялся. Не смотря на амбиции и интриганство, он был истинным духовным воином. Поэтому возможность прямой схватки с врагами Единого бодрила его, как королевский турнир хорошего рыцаря:

— Жаль, мои ребятки ещё недостаточно подготовлены! Времени было мало, да и ветеранов в «Гневе» не так много осталось. Но это не повод отступать! Ступай, сын мой. Церковь постарается помочь в решении этой проблемы.

— Спасибо, Ваше Преосвященство! Его Величество знал, на кого можно всецело положиться! Он пообещал, что если Церкви удастся уничтожить прислужников Нечистого, то их замок и часть земель баронства Шансон перейдут в нераздельное владение епископства Норманского.

Маркиз ещё раз взял архиерейское благословение и почтительно вышел из резиденции. Щелчком пальцев подозвал скучавших телохранителей, приказал сопроводить Владыку к особняку. А сам поспешил на следующие переговоры, с настоятелем Гринебергской прецептории ордена Храма.

* * *

Через два дня после выварки сахара бароны Шансона засобирались к себе. Здоровье больше не вызывало опасений. Раны от каменных скальпелей, очевидно благодаря снадобью из рога Индрика, полностью зажили. Слабость чувствовалась, но это уже не беспокоило. Бывало и хуже. Благородный Торин решил в честь успешного излечения устроить пир.

Друзья, по обыкновению, сначала посовещались, уединившись в центре ристалища. Теперь они всё чаще на эти междусобойчики звали и Гесперона. Джонни с края площадки наблюдал как невесть откуда взявшийся тип на равных общался с сюзереном. Ему было обидно. Неужели он делом не доказал свою преданность? До него не долетало ни одно слово, но сквайр внимательно следил за мимикой и жестами. Кажется, бароны спрашивали совета у этого непонятного «Серого Странника», явно знающегося с магией... Неожиданно сэр Волк призывно махнул, и оруженосец рысью подлетел к командиру.

— Джонни, друг мой! — Феоктистов положил руку ему на плечо. — Мы планируем посвятить Гесперона в оруженосцы к сэру Кальвадосскому Грому.

— А как же Слем из Лизье?! — в глазах разведчика сверкнул строптивый огонек. Ребята, томящиеся в застенках, были его братьями по оружию и мучениям. Поэтому принижать достоинство кого-либо из них он считал недостойным.

— Бабушка Линде уверяет, что он и Арчи из Солми уже мертвы... Как ты понимаешь, у нас нет оснований не доверять словам Ведающей Матушки.

У Джонни защемило сердце:

— А Мидлтон из Гретевила?

— Говорит, что ещё жив.

— Нужно спасти его!!!

— Да, конечно, дружище. Но сначала нужно придумать как. Одного провала в Кангарде и двух смертей лучших воинов нам пока достаточно.

Оруженосцу стало стыдно, он виновато опустил глаза.

— Не вини себя! После посвящения сквайр Гесперон поможет тебе найти способ спасти Мидлтона, если, конечно, он сможет ещё продержаться, а также завершить ваше разведывательное задание в столице.

Теперь Джонни взглянул на будущего собрата совсем иначе. А сэр Владимир продолжал:

— Но сначала мы хотим укрепить расположение к нам галлов. Поэтому принеси-ка, дружище, тыквенную фляжку, что вы привезли с бабушкой Линде. Только перелей из неё в другую ёмкость примерно четверть кальвадоса.

Вскоре Гесперон щедро сыпанул внутрь «кровавого сахара», мешочек с которым носил на поясе. Снова заткнул тыкву пробкой и начал ритмично трясти.

— Думаешь, если подсластить, лучше будет? — не выдержал Зубров.

— Посмотрим! — маг был полностью невозмутим. Наконец откупорил, понюхал и протянул Джонни:

— Тебя постоянно этим лечили. Попробуй. Есть разница?

Оруженосец тоже понюхал содержимое. Изменений не ощутил. По кивку сэра Волка приложился... Его глаза изумлённо расширились:

— Что вы с ним сделали?!

Маг отобрал фляжку. Озабоченно поинтересовался:

— Лучше?

— Вообще непередаваемо!

Феоктистов взял и тоже глотнул. Постоял, прислушиваясь к ощущениям:

— Вкусно. Хотя и крепко. О, да тут похоже и градус повысился! Отличная была идея, Гесперон!

Маг и Зубров также попробовали подслащённый кальвадос. После чего сэр Николай забрал сосуд и отправился к владетелю.

— Благородный Торин! — начал он церемонно. — Мы бесконечно благодарны за помощь и участие, за все милости, что ты искренне оказал своим преданным друзьям. О щедрый владетель, будь же милостив ещё раз! Как ты знаешь, мой оруженосец, доблестный Слем из Лизье, схвачен в Кангарде. Увы, но Ведающая Матушка, которая редко ошибается, утверждает, что сквайр погиб в застенках тайной стражи. Поэтому вольный воин Гесперон просит меня принять его присягу оруженосца. Я и Кальвадосский Волк, в свою очередь, молим разрешить провести посвящение в церкви Аржантана. Если на то будет твоя воля, затем можно отметить сразу и это. А мы предоставим на пир вино, которого ты никогда не пробовал!

Он снял с пояса фляжку, откупорил, поднял над ртом и демонстративно влил в себя добрый глоток, показывая отсутствие яда. Старый галл повертел простенький сосуд, затем недоверчиво попробовал. Глаза полезли на лоб, он чуть не закашлялся, но сдержался. Это было бы недостойно благородного. Проглотил, просмаковал. Глотнул ещё раз. Постепенно очи Торина засияли:

— Мой дорогой Гром, это, действительно, божественный напиток! Церковь Аржантана к вашим услугам, уважаемые бароны!

* * *

Пока готовились к посвящению, отряд конников Шансона сопроводил бабушку Линде с Сусанной обратно. Через два дня всадники вернулись, доставив две большие бочки сидра и три маленьких бочонка кальвадоса — последний резерв крепкого спиртного, подготовленного колдуньей. Сэр Гром, Гесперон и Джонни засели с ними в комнате заклинаний, куда предварительно утащили несколько десятков сырых кирпичей, глиняный раствор и два медных котелка с крышками. Конников же озадачили подвозом сухого хвороста. Пару раз в пределы вотчины с новоиспечённой кавалерией съездил и сэр Волк.

— Что за идиотизм! — возмутился он, наконец. — Дэниэл! Вы боевой подготовкой должны заниматься! Скакать, рубить, колоть учиться. У нас, смотри, все даже на лошадях-то неуклюже, как собаки на заборе, сидят. Чем вы тут занимаетесь?!

— Хворост собираем, сэр Волк. Как вы и приказали.

— Так! Отставить хворост. Привлечь к сбору крестьян Солми и Гретевила. Воинам только охранять. Одновременно пусть упражняются. Сам придумай, как это лучше сделать. Понял?

— Так точно, сэр Волк!

Феоктистов с недавних пор начал вводить в дружине Шансона армейский стиль общения, как помнил по фильмам своего мира.

— В случае появления королевских егерей, по возможности, без боя сопроводить обратно. Пояснить, что крестьяне Шансона собирают хворост для нужд баронов. Если попадутся тупые и упёртые — уничтожить!

— А если, наоборот, умные и за понятие платы потребуют?

— Тем более уничтожить. Нам тут ещё только умных егерей не хватало.

— Есть, уничтожить!

— Но-но! Вояки у нас с тобой ещё аховые. Постарайся, что бы эти клятые егеря вообще ничего не узнали.

— Я понял, сэр Волк! Всё сделаем в лучшем виде.

Феоктистов вернулся в Аржантан. Как раз вовремя. Гесперон готовился присягнуть сэру Грому. Свежевымытый, одетый в белоснежные одежды, символизировавшие чистоту помыслов, он всю ночь отмолился в храме Аржантана.Однако с учётом отлучения баронов Шансона от церкви Единого, с разрешения владетеля, маг присягал на галльский манер.

Боевым ножом Зуброва он слегка надрезал себе левое предплечье, после чего двумя руками протянул клинок рыцарю. Тот принял, попробовал рассечь свою кожу. И замер. Отточенная сталь не брала его! Галлы с изумлением взирали на новое чудо. Зубров резанул сильнее — тот же результат. Рубанул, и увидел лишь белый след. Разозлившись, почти со всей дури засадил ножом себе в предплечье, но смог пробить лишь маленькую ранку. Впрочем, примерно такая и требовалась. Он быстро соединил её с порезом Гесперона. Вторыми руками оба крепко стиснули рукоять ножа. Кровь из ран и на железе смешалась — теперь они стали братьями по крови. Общий клинок символизировал ещё и единый путь. Маг произнес клятву, которой подтверждал, что они братья по оружию.

Галлы Аржантана радостно приветствовали новый воинский союз громом ударов топоров о щиты. А сэр Гром церемонно вручил окровавленный нож новому оруженосцу. Теперь он становился его первым личным оружием. С которым сквайр начинал путь изучения ратного ремесла, и которым обязан был до последней капли крови защищать породнившегося с ним брата-рыцаря.

Церемония ожидаемо завершилась пиром. Но на этот раз, дополнительно к бочкам с элем, слуги вкатили несколько бочонков с гербом гостей и надписью «Кальвадос». Первый тост подняли за благополучное исцеление шансоновцев. Добротно закусили жареной дичиной, и для ответного слова поднялся Зубров:

— Друзья мои! — обратился он к владетелям Аржантана, благородному Волкулу Канантонскому и скромно сидевшей возле отца леди Веронике. — А также доблестные воины! Вы стали свидетелями начала пути нашего нового брата по оружию, сквайра Гесперона. Мы с огромной благодарностью приняли вашу помощь и участие в нашей судьбе. Поэтому, в знак искренней признательности, просим отведать наше чудесное вино, которое мы назвали «Кальвадос»!

Николай с оруженосцем обошли все восемь бочонков, помеченных баронским гербом. По очереди открывали и специальными медными ковшиками плескали из каждого по небольшому количеству в свои кубки. Затем синхронно повернулись к союзным владетелям и хором провозгласили:

— Слава доблестным воинам Аржантана и Канантона!

Залпом выпили. Виночерпии принялись разливать вино, а Николай и Гесперон чинно проследовали на свои места. Как никто другой они знали, что следовало поторопиться: крепкий напиток в любой момент мог «ударить» в ноги. И тогда союзники, чего доброго, ещё решат, что их намерены отравить. Но всё обошлось. Подслащённый яблочный самогон был воспринят с огромным воодушевлением. Галлы, действительно, никогда ещё не пробовали ничего подобного. Дальше пир пошёл по, вроде бы, накатанной колее. Вот только опьянение неожиданно быстро начало накрывать присутствующих.

После третьего тоста Николай протянул другу небольшой амулет:

— Держи, это тебе! Перед тем как пить, всегда в кубок опускай.

Владимир заинтересовано повертел в руках. Крохотная грубая проволочная сфера с непонятным тёмно-серым комочком. За петельку приделан сыромятный ремешок, позволяющий носить амулет на шее либо руке, как браслет.

— И что?

— Увидишь!

Феоктистов так и сделал. Примерно на пятом тосте серый комок неожиданно вынырнул из кальвадоса грязно-красного цвета.

— Ты вот это имел в виду?

— Ага! Это что-то вроде индикатора яда. Степень покраснения показывает уровень опасности. Вот сейчас, в этой дозе, самогон уже будет вреден для тебя.

— Ничего себе! А где ты его взял?!

Коля скромно потупился:

— Да сами сделали, с Геспероном. Мы тут пока алхимией занимались, много чего переговорили и перепробовали. Потом расскажу!

Сэр Волк внимательнее присмотрелся. Разглядел чешуйчатую структуру:

— Так это уж не шкуру ли «каменных мышей» вы туда запихали?

Сэр Гром заговорщицки прошептал на ухо:

— Ну, ты ещё на весь зал заори... Сказал же, попозже! Лучше к леди Веронике присмотрись.

— А что с ней? — встревоженно дёрнулся Феоктистов.

— Пока ничего! Но слишком много пьяных мужиков пялятся. И ещё неизвестно, как кому кальвадос башку перемкнёт. Да и она, по-пьяни, толком отказать никому не сможет. Рекомендую тебе первому её увести.

Очевидно, ожидавший чего-то подобного, Зубров успел поставить блок, когда Феоктистов со всего маху засветил ему в ухо.

— Я тебе вполне серьёзно говорю! Пьяная женщина — ничья женщина! У меня дядька всегда так говорил. А он «ходок» ещё тот был!

Владимир сильно покраснел, но ничего не ответил. Но вскоре поднялся и подошел к Волкулу Канантонскому. Почтительно склонился и что-то убедительно начал втолковывать на ухо. Пожилой галл выслушал, а затем покровительственно улыбнулся, и успокаивающе похлопал союзника по руке. После чего взял слово. Когда же все выпили, попросил Уильяма Аржантанского сопроводить его дочь.

— Дура-а-ак! — шёпотом высказался Зубров. — Нужно было самому её увести! Видишь, как пошатывает уже красавицу? Точно твоя бы была!

— Сам ты дурак! Неправильно это, понимаешь? И пошло! Низко как-то, гадко. Совесть так говорит. А я её всегда слушаю. Меня так мать воспитала.

— Очень правильно она вас воспитала, сэр Волк! — неожиданно вмешался в разговор сидевший подле Николая новоиспечённый сквайр. — Совесть в человеке, это голос Бога. Но лишь редкие люди стараются ему следовать.

* * *

Как и ожидалось, пир закончился быстрее обычного. Хотя Феоктистов честно предупредил гостей, что новое вино гораздо крепче всех известных им напитков. Но собравшиеся самонадеянно заверили союзников в своих силах и большом опыте застолий. Однако уже через пару часов все пирующие, кроме баронов Шансона и их сквайров, вповалку спали под столами с различными, часто не тронутыми яствами. Большая часть галлов находилась ещё и в крайне неприглядном состоянии: желудки пытались самостоятельно решить проблему лишнего алкоголя. Но, как правило, уже после «отключки» владельца. Друзьям, благодаря амулетам, удалось удержаться в рамках лёгкого отравления. Что, в принципе, тоже соответствовало опьянению, но без утраты самоконтроля. Последним вырубился благородный Торин, который старался не «потерять лицо» и держался до последнего. Но, не допив очередной кубок, он тоже блаженно уснул на своём троне. Зубров кликнул слуг и попросил сопроводить владетеля и его «уставших» гостей в комнаты.

— Думаешь, стоило их так накачивать? — Феоктистов с вялым интересом наблюдал за уборкой пьяного лежбища.

— Завтра узнаем! Давай-ка остатки кальвадоса приберём. Он ещё нужен.

— Зачем?

— С нашим гостеприимным хозяином поторговаться хочу.

— А не проще это было прямо здесь и сделать? Торин к нам благоволит.

Николай покровительственно улыбнулся:

— Поверь мне — не проще! И даже совсем не нужно было это сейчас делать. А вот завтра, за завтраком, самое время настанет.

— Ты-то откуда знаешь?

— Пробовал уже. Мы тут таким образом келаря и бортника раскулачили. На яблоки, сидр и мёд. Без этого бы не справились... Ты шевелись давай!

Общими усилиями весь кальвадос, ещё остававшийся на столах, был перелит в два бочонка. Правда, во второй набралось менее трети. И это с учётом того, что Зубров с новым оруженосцем не побрезговали перелить даже то, что оставалось в кубках гостей и разливных ковшах.

— Зачем вы это делаете? - изумился Феоктистов.

— А чтобы слуги благородный напиток не выпили. Не по чину им. Да и самим ещё до зарезу нужен.

— Что-то темнишь ты, друг...

— Сказал же, потом объясню! О, смотри, уже и нашего милого хозяина понесли! Значит, пора и нам честь знать.

Николай осмотрелся по сторонам:

— Да, кстати! А Уильям-то так и не вернулся с проводов Волкуловой дочки. Эх, Вовка-Вовка. Зря ты меня не послушал!

Тот в ответ лишь злобно сплюнул. Но от стыда даже уши загорелись. Умом понимал, что Зубров прав. И оттого на душе становилось ещё больнее. Ревность, стыд, вожделение, ещё и усугублённые алкоголем, выворачивали наизнанку. Но в то же время тихий голос говорил, что по-другому поступить Феоктистов просто не мог. Даже зная, что совершает ошибку. Он ведь сам отринул для себя возможность обладания любимой женщиной!

Всё нутро кипело, пока тащил за Николаем клятый бочонок с недопитым кальвадосом. Сам же сэр Гром и Гесперон бережно несли полный. Жидкие сокровища сгрузили в «комнате заклинаний», оставив под охраной сквайров, а рыцари прошли в отведенные им светёлки. Молчаливый галл с поклоном открыл сэру Волку дверь, хотел войти следом, но его остановил женский голос:

— Помощь больше не нужна, воин. Спасибо. Барон будет разоблачаться!

На ложе сидела Сусанна. Спокойная и хищно-прекрасная в неверном свете пляшущего огонька ручной лампы.

* * *

Утро не задалось. Прежде всего Феоктистов не обнаружил в постели свою фаворитку. Сначала это его не сильно озадачило. Но когда увидел, что дверь закрыта на добротный засов, немного опешил. Подошёл, подёргал и убедился, что крепкие доски плотно прилегали к косяку. Закрыть засов снаружи было невозможно. Уже внимательно осмотрел всю светёлку. Небольшая комната из ошкуренных брёвен. Из мебели только деревянное ложе со звериными шкурами и маленький прикроватный столик. Ни под тем, ни под другим Сусанны нет. Тщательный осмотр постели подтвердил, что следы бурно проведённой ночи там присутствовали. Но и только.

Небольшое окно, ввиду отсутствия морозов, пока не заткнуто. Утренний октябрьский холод свободно проникал в помещение. Владимир зябко поёжился, подошёл и выглянул наружу. Светёлка размещалась в верхней части башни, и её окно выходило во внутренний двор Аржантана. До земли добрых футов двадцать. «Высота примерно третьего этажа!» Спрыгнуть отсюда, без риска сломать себе шею, вряд ли бы у кого получилось. Куда же делась дочь кузнеца?

Голова побаливала, во рту ощущался мерзкий непонятный привкус. Да и вообще внутренности мелко и неприятно дрожали. «Допился!» — самокритично подумал он: «Уже с похмелья болею!» Быстро оделся и вышел во внутренний коридор. У соседней двери, ведущей в «комнату заклинаний», дежурил Джонни.

— Ваша светлость! — обрадованно вскинулся он. — Прошу!

С лёгким поклоном распахнул охраняемую дверь. Изнутри донёсся запах горячего мясного. Феоктистова аж передёрнуло. Даже мысли о еде сейчас были неприятны. Но всё же зашёл. Здесь было тепло. Почти половину знакомого помещения теперь занимала большая кирпичная печь, напоминавшая увеличенную «каменку» русской бани. В ней имелись круговые отверстия, куда почти полностью входили два медных котелка. Сначала Феоктистов подумал, что те вмурованы, но потом рассмотрел лёгкие отсветы огня, пробивавшиеся по краям. В одном кипела вода, а второй, с крышкой, как раз и распространял запах горячей еды. Толстая кирпичная труба выходила в окно. Но, очевидно в целях пожарной безопасности, она не соприкасалась с деревом, а лежала на двух поперечных железных полосах, специально вбитых в откосы окна. Дополнительно всё было густо обмазано глиной. Свет в комнату проникал через небольшие просветы, оставленные между краями проёма и кирпичами трубы.

У печки стоял небольшой стол, за которым на табуретах сидели Зубров и Гесперон, что-то с аппетитом хлебавшие из глиняных мисок. Они с лёгкой усмешкой посмотрели на недовольную физиономию Феоктистова.

— Привет, алкоголики! — хмуро приветствовал он друзей. — Что это за прикладное народное творчество вы здесь соорудили?

— Привет-привет! — Коля расплылся в довольной улыбке. — Идем, болезный, подлечим тебя маленько.

Взял ещё одну миску, откинул крышку и зачерпнул из котелка что-то горячее и ароматное.

— Не, я не буду! — слабо отмахнулся Владимир. — Кусок в горло не лезет.

— Да кто тебя спрашивает? Есть такое слово — «надо»!

Плеснул немного из заветной фляжки в крохотную глиняную чарку:

— Без разговоров! Опрокинул в рот, и тут же закусил рагу с баранинкой.

Маг молча покивал головой. Ничего не оставалось, как последовать совету. Для закуски Зубров подвинул свою миску, с уже подостывшим варевом. Через некоторое время неприятные ощущения начали проходить. Появился аппетит.

— Во-во! Теперь на человека похож. На-ко, ещё граммульку — и хорош!

Коля заботливо подлил другу кальвадоса. Тот быстро проглотил и с удвоенной силой приналёг на еду. После двух мисок рагу совсем захорошело.

— Видал какую мы печку изобрели? — теперь Зубров с законной гордостью начал хвастаться. — Дров экономит уйму! Так на выварку бочки сидра мы теперь всего одну телегу хвороста начали затрачивать. Выгода вообще обалденная!

— Кто же придумал такое чудо? — Володька уже благожелательно осматривал причудливое кривоватое сооружение.

— Да как-то сообща с Геспероном изобрели. Что-то я вспомнил, что-то он знал. Главное, всё получилось!

— И много вы «кровавого сахара» сделали?

Зубров вздохнул:

— Прилично. Но гораздо меньше, чем требовалось. Вот тогда я и вспомнил, что мёд тоже из природных сахаров состоит. Поэтому мы просто подпоили бортника с келарем, а когда они с похмелья начали загибаться, за исцеление почти весь запас мёда у них и выторговали. Им оставшийся кальвадос потом заправили. Получилось даже лучше, чем с яблочным сахаром.

— Та-а-ак... И теперь ты тоже с благородным Ториным собрался проделать?

— Так болеет же человек! Как не помочь?

В дверь вежливо постучали и через порог шагнул владетель Аржантана с Волкулом Канантонским. Выглядели оба галла грустно и слегка виновато.

— Доброе утро, благородные бароны и сквайр! — поприветствовал гостей Торин. — Всем ли довольны, не было ли каких неурядиц на вчерашнем пиру?

Зубров шустро вскочил, взмахом руки отправил оруженосца за табуретами:

— И вам здравствовать, благородные владетели! Признательны от всего сердца за гостеприимство и щедрость. Вчера всё было просто великолепно!

— Эх-м... Кажется, мы вчера недооценили ваш совет насчет шансонского вина. Кальвадос, действительно, валит с ног как хорошая палица!

— Это не беда! Просто вы, друзья мои, ещё не умеете правильно принимать. Оттого и самочувствие, скорее всего, не очень. Впрочем, это легко поправимо!

— Поправимо? - благородный Волкул выглядел заметно хуже Торина.

— Конечно. Прошу! — Коля указал на стол, который сервировал Гесперон.