Ещё через два дня маркиз встречал в окрестностях Канантона оборотистую Матильду Гарм. За это время, вместе с купеческим караваном та проехала Шансон, Фалез и Аржантан. Со своим редким товаром столичных женских штучек везде оказалась весьма востребована. Благодаря им шпионка смогла не только заработать неплохой барыш, но и, в ходе неизменных сплетен с местными модницами, выяснить почти все секреты мужчин этих отдалённых вотчин.

Прежде всего, Матильда установила, что жители баронства и галльских феодов знают о попытке принца занять трон собственного брата, и верят тому, что он посылал барона де Трейси убить короля. Говорят и об участии в заговоре Лиса Побережья, получившего за это должность настоятеля прецептории в Гринеберге. Поэтому никто не осуждает казнь предателя, которую провели сэр Уильям и Кальвадосские рыцари. Сведения Гарм подтвердили и информацию о составе напавших на конвой де Трейси, а также отсутствии у них потерь.

Сейчас владетели феодов ведут себя по-разному. Кальвадосские рыцари, как угорелые, носятся по округе, одновременно укрепляя замок. Благородный Волкул делает вид, что ни о чём не ведает. Торин Аржантанский и его воинство, не желая вызвать гнев принца, также пока молчат. А сама леди Вероника просто не знает, что можно, а что нельзя говорить о гибели мужа. Врать, похоже, не хочет, а от правды ей стыдно. Самое же главное: жители Шансона, Аржантана и Канантона боятся, что теперь принц Жан пришлёт к ним войска карателей. Поэтому владетели активно готовятся к отпору, для чего сформировали официальный военный союз.

Вывод начальника тайной стражи был неутешительным — на территории как минимум трёх феодов Нормана созрел вооружённый мятеж.

* * *

Несколько миль до галльской крепости растянулись для тройки отважных в бесконечную схватку. Нечисть кинулась сразу, как только сгустились сумерки. Но сначала атаковали лишь лесовики и болотники. Против них «магические» копья и шпага Гесперона действовали безотказно. Бой быстро превратился в избиение толпы примитивов. Тут же выработался и строй. Рыцари сомкнулись плечо к плечу и пошли вперёд, пробивая путь. А менее искусный в рукопашном бою Гесперон прикрывал тыл. Обгоревший «Ягерен», со стволиком осины внутри, Феоктистов сначала приспособил за спину. Для чего сделал петлю из уздечки. Но когда появились какие-то зубастые и когтистые существа, эта длинная рукоять начала мешать рубке. Рыцарям приходилось отбиваться мечами, а копья играли лишь вспомогательную роль. Потом сверху налетели ещё более опасные твари. Размером они не уступали человеку, а силуэтом напоминали летучих мышей. Вот только шкура по твёрдости не уступала камню. Друзья обломали «магические» копья, и начали отмахиваться клинками. Но это мало помогало. Вскоре вокруг кружили лишь «каменные мыши», с мерзким треском рвавшие их плащи, кольчуги и тела.

— Братцы, прикройте!!! — заорал окровавленный Феоктистов. Иззубренный и погнутый меч уже не лез в ножны. Он рванул из-за спины богатырскую секиру.

— Оплётка же железная! — закричал ему Зубров. — Изолятора не будет!

Он с удвоенной силой начал отмахиваться. Часть каменных тварей уже атаковала сверху, в качестве живых пикировщиков.

— Н-н-а-а!!! — шарахнул Володька ближайшую «Ягереном». Треснуло, словно раскололся кирпич. Крылатая фигура отлетела за круг нападавших.

— На! На! На! — секира прорубала бреши в кольце врагов. «Мыши» схлынули назад. Лишь раненые твари копошились на земле. Феоктистов ощерился:

— Не дрейфь! Будет им изолятор!

Скинул ремень с лезвий и закрепил петлёй на конце оплётки «Ягерена»:

— Пригнись!!!

С силой крутнул за него богатырское оружие. Секира выметнулась на всю длину «Ягерена», петли, рук и угодила в самую гущу «мышей». Эффект превзошёл все ожидания. Нечисть словно косой срубило. Часть тварей развалилась, а остальные, хлопая крыльями, порскнули наутёк. Но ещё парочку достало на взлёте.

Маг схватил ближайший крылатый обрубок, но тут же вновь выронил:

— А чтоб тебя!! Жжётся! Даже через перчатки.

Только сейчас друзья почувствовали, как пекли тело раны от когтей и зубов нечисти. Словно их ещё и кислотой облили. Причём, боль проникала всё глубже.

— Они ядовитые, что ли? — спросил Николай.

— Точно не знаю. Первый раз с такими сталкиваюсь! — ответил Гесперон. — Но, по ощущениям, похоже на яд насекомых. Муравьев там, пчёл, ос. Он сначала раздражает, а потом полностью парализует жертву.

— Офигеть! Тогда поторопимся! — троица вновь дружно двинулась.

— Да-да! — бормотал маг, торопливо роясь за пазухой. — Поторопимся!

На ходу извлёк и приложил что-то к большому кровоточащему разрезу.

— Рог Индрика помогает!

Тут же начал обрабатывать обугленной костяшкой раны друзей. Боль и правда, существенно стихала. Как выяснилось, и кровотечение рог останавливал. Как бы не лучше традиционного подорожника.

В лесу ещё кто-то шарахался, но нападать уже не решался. Лишь перед Аржантаном огромная, похожая на человеческую, фигура выдвинулась из тёмного леса. Сэр Волк тут же подсёк её широким взмахом «Ягерена». Силуэт грохнулся и, судя по звукам, уполз обратно. На месте падения осталась лужа крови и огромная дубина из комля дуба, в который ещё при жизни дерева вбили куски камня. Зубров хозяйственно взвалил её себе на плечо.

К цитадели галлов подошли на рассвете. Гесперон вновь сменил внешность на неприметного толстяка, что-то проделал с посохом и смело пошёл к воротам:

— Бароны Шансона, победители чудовищ, просят о защите и исцелении ран!

Никто не выстрелил в нежданного парламентёра. А вскоре и мост опустился, представив взору владетеля. Торин недоверчиво всмотрелся в приблизившихся изорванных рыцарей. Их раны вздулись, не смотря на регулярные прикладывания рога, а тела покрыла корка запёкшейся крови. Немудрено, что узнать баронов было трудно. Но вот взгляд галла упал на гигантское оружие:

— «Ягерен»!!! Дубина великана!.. Друзья мои, это, действительно, вы!

Словно по команде оба без сил повалились на дорогу. Гесперон и хозяин, не сговариваясь, бросились поднимать. Маг предостерегающе закричал:

— Осторожно, благородный Торин! На рыцарях яд убитых ими дьявольских тварей. Баронов ещё нельзя трогать руками.

По его совету принесли несколько грубых плащей, внутрь которых Гесперон с трудом закатил слабо шевелившихся друзей, а также трофейное оружие. Крепкие галлы подхватили импровизированные носилки и осторожно отнесли к ручью. От ледяной воды раненым полегчало. Маг самостоятельно влез в поток, чтобы смыть кровь и яд убитых существ. Прополоскали и «Ягерен» с дубиной. Ещё четверть часа «водных процедур», и трое отважных уже самостоятельно вошли в Аржантан.

Теперь их встречали как победителей. Экипированная дружина выстроилась по обе стороны ворот. Воины громко приветствовали Кальвадосских рыцарей, вторя воплям сильными, мерными ударами боковин топоров о щиты. В проёме цитадели стояли владетель, Уильям и леди Вероника, одевшие лучшие наряды. На шее Торина сверкала толстая золотая цепь с круглым медальоном — символ благородного. А за вооружёнными галлами толпились остальные обитатели Аржантана. Взоры были прикованы к богатырской секире и огромной дубине, которые несли мокрые рыцари. Гесперон привычно пристроился за их спинами.

Когда троица приблизилась, Торин сделал навстречу два широких шага, и весь ор воинства моментально смолк. В полной тишине владетель слегка поклонился:

— Для меня большая честь вновь приветствовать вас в Аржантане! Примите наше гостеприимство, разделите с нами кров и еду, примите целительство!

— С огромным удовольствием, благородный Торин! — слегка поклонился Феоктистов. Дружина вновь взорвалась воплями радости и загрохотала оружием. По традиции, теперь следовало предоставить гостям обещанный набор удобств, а потом можно было уже и расспрашивать. Но Гесперон, демонстративно вполголоса спросив разрешения у баронов, сам обратился к старому галлу:

— Благородный Торин! Злобный великан, оружие которого несёт сэр Гром, ранен сэром Волком недалеко отсюда, на этой дороге. Врагу удалось скрыться в лесу. А раны, полученные самими Кальвадосскими рыцарями в бою с дьявольскими тварями, не позволили им сразу догнать и добить ещё и великана. Но на дорогу с него натекла большая лужа крови, а сам он после удара «Ягереном» уже не может ходить.

— Хочешь сказать, что великан сейчас жив и находится где-то неподалёку? — у галла аж плечи распрямились от охотничьего азарта.

— Скорее всего, да!

— Друзья мои! – с надеждой обратился Торин. — Вы позволите нам добить его?

— Почтём за честь! — Зубров сбросил с плеча трофейную дубину: — В любом случае, благородный Торин, прими от нас в дар его оружие!

Галл тут же взревел командным рыком, от которого у ближних заложило уши:

— Уильям! Возглавишь загон с собаками! Возьми дубину для первой затравки. Мурби, Слем! Вашим десяткам — «На конь!» Всем взять луки и запасные охотничьи копья. Выступаем через четверть часа!

И уже тише, обращаясь к Гесперону:

— Доблестный сквайр, можешь показать место, где вы его ранили?

— Конечно! Но рыцарям нужно немедленное лечение.

— Сделаем всё, что в наших силах! Чем мы можем помочь?

Маг вздохнул и достал целительный кусок единорога:

— Пока не вернёмся, их раны нужно время от времени натирать этим. Это рог Индрика, убитого Кальвадосскими рыцарями. Потом я постараюсь приготовить из него полноценное целебное зелье.

Во дворе, пришедшем было в предбоевую суету, вновь воцарилось ошеломлённое молчание. Торин первым справился с удивлением:

— Да, конечно! Вероника, дочка, сможешь помочь с лечением нашим гостям?

Та лишь скромно кивнула и сильно покраснела.

— Мишель!!! Ты и твоя десятка — головой отвечаете за сохранность рога!

Гесперон с поклоном вручил обугленное сокровище галльской красавице. Вокруг неё и Кальвадосских рыцарей тотчас сомкнулось защитное кольцо из рослых воинов названной десятки. Они сопроводили гостей в отведенную спальню в донжоне, где взяли под охрану входы и даже оконный проем. Десятник Мишель помог раненым раздеться и принёс два ведра чистой воды. Красная, как варёный рак, леди Вероника тем не менее уверенно смочила кусок рога и спиралевидными аккуратными движениями начала обрабатывать раны обнажённого Феоктистова.

— Осталось шесть дней. — Слабым голосом произнёс он. — Ещё шесть дней.

— Тише-тише! — ласковая тёплая ладонь легла на его горячий лоб.

— Через шесть дней... войска наместника... на Аржантан...

— Я поняла. Через шесть дней войска наместника пойдут на Аржантан. Не волнуйтесь, сэр Волк! Вернутся благородные Торин и Уильям, с ними и обсудите.

Леди Вероника сменила воду в чаше и начала натирать Зуброва. И так, по очереди, терпеливо исцеляла их до самого вечера. Пока, наконец, перед воротами не зазвучали рога вернувшихся охотников.

* * *

Похоже, чёрная полоса для правящего принца Жана ещё не окончилась. Это он понял, когда в тронный зал скользнул вошёл маркиз де Крюсьен. Обычно начальник тайной стражи хорошо владел лицом, оставаясь невозмутимым даже в ходе поединка. Но сейчас тот был озабочен. Как обычно, кратко и чётко он доложил о результатах расследования убийства барона де Трейси.

- Ты уверен, что их было всего пятнадцать?!

— Это установлено достоверно, сир. На конвой барона напали две полудюжины разбойников, которыми командовали Арч «Вислоносый» и Уилл «Свирепый», и три рыцаря — сын владетеля Аржантана сэр Уильям, которого вы помните как победителя Кангардского турнира, и оба барона Шансона. Так называемые «Кальвадосские рыцари-оборотни». Кроме того, в ходе боя опять появлялся Пиренейский дракон. Хотя данных о степени его участия в схватке нет.

— Господи! — не на шутку испугался принц. — Их ещё и дракон слушает!

— В этом я не уверен, Ваше Величество. Но над полем боя он появлялся.

В голове принца вертелась фраза, услышанная на турнире. Что Кальвадосские рыцари «не проиграли ни одного боя». Но ведь это неправда! Он лично видел, как оборотней дважды победили. Сначала сэр Борг де Гринеберг, а затем сэр Уильям де Аржантан! Правда, с последним они теперь в союзе... Но ведь остаётся ещё один победитель! А тот безоговорочно предан правящему принцу.

— То, что оборотней отлучили от церкви, весьма разумно! Но у нас появилась ещё одна сложность. Утром прибыл гонец Славия, короля Верхней Нормандии. На его столицу напал морской дракон, и сосед просит помощи.

— Морской дракон на Руан? Но там же нет моря!

— Славий утверждает, что зверь поднялся по реке Сена. Крыльев у него нет. Да и вообще туловище плохо видно. Из реки высовывается лишь очень длинная шея, и вытянутая морда со светящимися глазами. Его прозвали Гаргуйлер, так как дракон жутко рыгает и плюётся водой. Да так, что сбивает с ног и топит людей.

— Ужас! А для нас в чём сложность, сир?

— Тебе не кажется, что визит Гаргуйлера как то странно совпадает с отлучением Кальвадосских рыцарей от церкви?

— Но почему тогда дракон не напал на Кангард? — нахмурился маркиз.

— Тьфу!!! Типун тебе не язык! — чуть не подпрыгнул принц. — Да потому что здесь, кроме моего войска, ещё готы стоят! С самим Чином Ангельским.

— Да, простите, Ваше Величество! Глупость сморозил.

Чинам Ангельским силой Единого был дарован дар изгонять любую нечисть.

— То-то и оно! Сейчас князь Ратмир забрал почти всё моё войско и отправился в Руан, усмирять Гаргуйлера. А готов оставил в Кангарде, продолжать сбор десятины. Пока они не уйдут, усмирять мятежников мне просто некем.

Принц немного помолчал. Де Крюсьен старался не спугнуть его мыслей. А соображал в такие моменты наместник обычно жёстко и нестандартно.

— Я вот думаю, может Кальвадосские рыцари и правда слуги Дьявола? В таком случае бороться с ними лучше через Церковь. Отлучение должно стать лишь первым шагом. Нужно вообще устранить эту угрозу для христиан! Полностью. В награду пообещай Владыке замок Шансон и часть земель баронства.

Маркиз молча кивнул, показывая, что понял приказание.

— Далее! — воодушевлялся наместник. — Привлеки Лиса Побережья. Один раз он уже победил баронов де Шансон. Будем надеяться, что сможет и второй. Награда та же — замок и часть земель прецептории ордена Храма.

Принц Жан с хитрецой посмотрел на начальника своей тайной стражи:

— И тамплиерам совсем не обязательно знать, что мы задействуем Церковь! А уж тем более того, что ей тоже обещана награда.

— Я понял, Ваше Величество!

— Отлично. Кстати, друг мой, и ты поучаствуй. Со всеми своими хитрыми способами. Я намерен усмирить Шансон, Аржантан и Канантон. Но для этого нужно, в первую очередь, устранить угрозу от рыцарей-оборотней. Конечно, в идеале, они вполне устроили бы меня как вассалы. Поэтому постарайся сначала выяснить, что их так связывает с галлами, и можно ли как-то разрешить эту проблему в нашу пользу. Но если вдруг оборотни умрут, я плакать не буду. В любом случае мне нужны подробные схемы замков, сведения о количестве, вооружении и расположении мятежников, их моральном духе, слабых местах в обороне... Впрочем, ты помнишь. Всё, как обычно. Главное — если опередишь церковников и тамплиеров, замок и часть земель твои! Ещё один кусок маркизата, да на имперском тракте... Может получиться весьма недурно!

Де Крюсьн ещё раз молча кивнул, соглашаясь с монаршим сюзереном.

* * *

Уже по тому, как восторженно затрубили охотничьи рога перед Аржантаном, стало ясно, что кавалькада вернулась с победой. Все сразу: леди Вероника, оба рыцаря и десятник Мишель бросились к окну. Правда, буквально в шаге мужчины опомнились и уступили место даме. Ворота распахнулись, и в цитадель, стремя в стремя, въехали горделивые Торин, Уильям и Гесперон в образе толстяка. За ними попарно следовали галлы с трофеями. Они везли тёмный косматый валун, чуть больше пивного бочонка, чан светло-жёлтого металла и кучу свёртков из плащей на деревянных жердях. Всё население Аржантана, кроме часовых, уже сбегалось к центральному колодцу. Потихоньку сошли вниз и обитатели донжона. Леди Вероника взяла чашу, где плавал драгоценный рог. Воины окружили её кольцом.

Охотники выкладывали на всеобщее обозрение привезённые трофеи. Часть галлов, с копьями, не подпускала людей близко. Лишь владетели и маг стояли перед «валуном» — огромной, грязной головой великана. Друзья содрогнулись от отвращения, когда её рассмотрели. Какая-то треугольная, расширяющаяся книзу. Вся она была покрыта грязным мехом, который сверху переходил в спутанные тёмные космы. Лоб низкий, сильно сплюснутый. Зато челюсти огромные, выдающиеся вперёд, с очень редкими крупными зубами. Посередине так называемого «лица» широкий нос с сильно вывернутыми наружу крупными ноздрями. Цвет губ грязно-землистый, с синим оттенком. Да ещё из приоткрытого рта выглядывал иссиня-чёрный кончик языка. А уж воняло от всего этого!

— Краса-а-а-вец! — протянул Николай. — Увидишь, от одной морды обоср...

Спохватился и виновато обернулся на леди Веронику:

— Хотел сказать — обделаешься!

— На обезьяну похож! — задумчиво высказался Владимир. — Хотя, нет! Скорее, на неандертальца. Или питекантропа.

Зубров ещё раз взглянул. Действительно, если бы не гигантские размеры, голова вполне могла принадлежать какому-нибудь реликтовому гоминиду.

— А чего он синий-то весь?

— Грибы есть не хотел! — непроизвольно вырвалось у Феоктистова.

— Это от яда! — охотно пояснил Гесперон.

— Так он тоже ядовит?!

— Вряд ли. Просто пришлось отравить.

Тут уже вся толпа заинтересованно притихла. Пояснил сам владетель:

— След мы взяли легко. С того места, где указал сквайр, — лёгкий кивок в сторону мага. — В лес вела широкая полоса сломанной растительности, с кровавым следом. По нему вышли к поляне с землянкой, возле которой сидел великан. В ночном бою бароны Шансона почти отрубили ему ногу, и он пытался привязать к ней толстые палки. Собаки сразу кинулись, поэтому мы не успели окружить и забить его копьями. Великан начал отбиваться бревном. Хорошо из людей никого не зашиб. Он отступил в землянку, а вход изнутри завалил большим камнем. По краям остались небольшие отверстия, но достать через них великана было сложно. Зато сам он ударил оттуда благородного Уильяма тычком бревна.

— Хорошо, что не копьём! — ухмыльнулся молодой владетель.

Торин продолжил:

— Сквайр походил по поляне, посмотрел направление ветра, да и предложил выкурить великана. Мы сложили дымокур и отошли на подветренную сторону, а уважаемый Гесперон нашёл ядовитые растения, добавил их в костёр и несколько часов травил чудовище, окуривая его смертоносным дымом. Затем мы с сыном, с помощью другого бревна, оттолкнули камень от входа и дали дыму выйти. Когда сквайр разрешил, Уильям вошёл и проткнул сердце великана мечом. Правда, сам чуть не умер, так как немного ядовитого дыма там оставалось. Хорошо, я зашел следом и успел вытащить сына. Благородный Гесперон помог Уильяму продышаться и дал снадобье, чтобы быстрее оправиться.

Новый благодарный кивок в сторону мага.

— Дальше было просто. Мы раскопали стену землянки, и весь ядовитый воздух вытеснило ветром. Внутри обнаружили очаг, на котором стояло вот это.

Владетель указал на большой закопчённый котёл, внутренность которого ярко сверкала желтовато-белым. Рядом лежали ожерелья из черепов на грубых верёвках. А на плаще блестела кучка золотых и серебряных ожерелий, колечек и монет.

— Вот эти драгоценности лежали в углу, на полочке.

— А-а-а-а-а!!! — перебил его истошный крик. Одна из служанок тянула к сверкающей груде трясущуюся руку, а второй судорожно прижимала к себе истошно визжащего ребёнка. Её схватили, начали оттаскивать:

— Света, Света, успокойся! Что с тобой?

— Там... Там! — голос у бедняги прерывался, но она хотя бы пыталась говорить. — Там кольцо... Это его, Радана! Мужа... Моего мужа!!

Света упала на колени и взвыла, прижимая вопящую малютку. К ней подошёл Торин, ласково погладил по голове:

— Какое кольцо, дитя моё?

Она молча показала палец с обручальным кольцом. В центре золотого ободка было выбито незамысловатое изображение двух улыбающихся солнышек.

— Это... Это мы — Свет и Радость.

Торин повернулся к сыну. Тот уже понятливо ворошил кучку драгоценностей. Быстро нашел кольцо с таким же рисунком. Показал всем.

— Чуть больше месяца назад её Радан пошёл в Канантон. Да так и пропал! — тихо пояснила леди Вероника. Всем местным эта история, похоже, была известна.

— Увы, дитя, увы! Теперь ты хотя бы знаешь, что он погиб! — Торин отдал рыдающей женщине кольцо мужа. Дальше рассказ продолжил Уильям:

— В лесу за землянкой была куча мусора и объедков. В основном, она состояла из человеческих и лошадиных костей. Похоже, тварь охотилась на. А из черепов делала ожерелья. Поэтому землянку с телом великана мы заполнили хворостом и сожгли. А все кости захоронили. Завтра отвезём туда священника.

— А голова?! — вдруг вскинулась Света. К ней сочувственно повернулись.

— Голова Радана и остальных! Они, — она не могла справиться с волнением и молча указала на черепа. — Они же все здесь... Их тоже нужно похоронить!

— Да, так и сделаем! — подвёл итог Торин Аржантанский. Подошёл к свёрткам. — А вот здесь останки дьявольских тварей, убитых баронами Шансона. Только смотрите издали, не прикасайтесь. Здесь всё ядовито.

Плащи развязали с помощью копий, и взорам открылись куски «каменных мышей». Их заострённые рыла больше всего напоминали морды ящериц, только с очень большими глазами. К тому же пасти заполняли небольшие крепкие зубы. Крылья, действительно, походили на увеличенные конечности летучих мышей. Вот только на сгибах дополнительно имели ещё и по когтю. Тёмно-серую чешуйчатую шкуру, маслянистую на вид, покрывала сеть небольших складок-морщин. Имелся у зверюшек и короткий хвост, с чем-то вроде кожистого оперения. Задние лапы представляли собой голую пародию на орлиные, с длинными острыми захватами.

При виде «мышей» друзей начало знобить. Словно один вид контактного яда подействовал на организмы. Гесперон подошёл, по очереди приложил каждому ко лбу рог Индрика. Убедившись, что полегчало, достал из отдельного мешочка обломанные наконечники «магических копий». Феоктистов искренне обрадовался «Сарацину». Он уже и не чаял второй раз найти его. А маг грустно улыбнулся:

— Есть ещё одно, что вам, возможно, стоит знать.

Подвел баронов к котлу и показал опоясывавшие его неровные концентрические полосы. Они слегка отличались друг от друга золотистым оттенком и покрывали почти всю внутреннюю сферу.

— Знаете, что это?

— Похоже на запаянные между собой кольца. — Зубров попробовал качнуть чан, но тот даже не шелохнулся. — Ни фига себе! Он из чего?

— Скорее всего, из сплава серебра с золотом.

— Ого! Откуда такая роскошь у дикого людоеда?

— Вот и я про то же. Думаю, что эти кольца состоят из расплавленных партий таких же драгоценностей, что мы нашли в логове.

— Это сколько же человек он убил?!

— Не в этом суть. Хотя, скорее всего, много. Дело в том, что ни в землянке, ни поблизости мы не нашли ничего, что можно использовать для переплавки металла.

— Что-то я не въезжаю! — поморщил лоб Феоктистов. — И что это значит?

— Только то, что убитый великан не мог сам себе сделать такой котёл.

— Ты хочешь сказать, что он не один?

— Я хочу сказать, что либо он отнял котел у кого-то более технически развитого, либо этот «кто-то» помогал ему наплавлять котёл... — маг пальцем пересчитал «кольца». — Не менее девяти раз.

— И в таком случае, этот урод точно не один! А в компании у него могли быть совсем не великаны.

Гесперон утвердительно кивнул.

* * *

Всё-таки разбойничья жизнь, при всей её мерзости, имеет положительные стороны. Например, учит использовать все шансы и изворачиваться до последнего. Поэтому, когда оруженосец сэра Владимира головой вперёд летел в озеро, меньше всего он думал о смерти. Обманул начальника тайной стражи — уже хорошо! Но это ещё не всё. Тело почти сразу погрузилось в ил, и бывший разбойник плавно начал выгребать, стараясь не залипнуть навечно. Донная грязь коварна... Насколько он помнил картину перед прыжком, футов на тридцать влево-вперёд зеркало озера закрывало зелёное поле цветущих кувшинок. Значит там должно быть глубоко.

Ил кончился, и Джонни сильными гребками поплыл. К поверхности старался не приближаться. Сейчас это равносильно самоубийству. Лёгкие начали сжимать спазмы удушья, но он всё грёб и грёб. Да где эти кувшинки?! Вдруг по ягодице что-то резко стукнуло, вцепилось в камзол. Провёл рукой. Стрела. А! Стражники стреляют! Но в воде длинный оперённый прут быстро теряет убойную силу.

Яростное веселье придало сил, и Джонни поплыл дальше. Руки наткнулись на что-то ещё. Тонкие, гибкие, холодные прутья... Ф-ф-фу ты, да это же стебли! Воздуха внутри вообще не было, грудь раздирало, но пловец очень осторожно подтянулся по кувшинкам вверх и ме-е-е-едленно высунул из воды губы и нос. Несколько минут, с затуманенным сознанием, наслаждался сладким влажным воздухом, отдающим болотом. Пока до него не дошло, что шум в ушах состоял не только из ударов сердца. Были ещё и приглушенные водой крики. Наверняка одураченные стражники мечутся по берегу. Ищут его! Ну что ж, поиграем дальше.

Недавние рефлексы не подвели. Джонни ещё раз глубоко вдохнул и очень медленно опустился ниже кувшинок. Стараясь не тревожить тянущиеся из глубины прутья, аккуратно перебирая за них руками, протянул тело вглубь зеленого поля. Теперь он уже не закрывал глаза и смотрел вверх. По световым пятнам определял просветы между листьями. Выбрал тёмное пятно и начал медленно всплывать. Пока большой зелёный кругляш не впечатался в лицо. Ещё медленнее, слегка выпрямляя руки, держащиеся за стебли, носом чуть приподнял лист. Так, чтобы под него проник воздух. Замер и с наслаждением продышался.

Хорошо, что сапоги отобрали тюремщики. Ведь наполнившаяся водой обувь мало чем отличается от гирь. С ними он, скорее всего, не смог бы выплыть даже из ила... А вот крохотная заточка, которую ещё со времен жизни в шайке скрытно носил в полом шве сапога, выручила. Сразу после попадания в темницу Джонни перепрятал её. Поэтому, когда ожидаемо лишился обуви, остался при оружии. Этим лезвием сквайр перепилил путы, пока водил стражников по лесу, якобы отыскивая «захоронку» с золотом. Всё-таки наставления атамана не подвели! Люди, действительно, всегда ведутся на жадность. Главное, вовремя впарить им нужную информацию. Вот и пресловутый де Крюсьен не стал исключением!

Джонни прекрасно понимал, что единственный шанс выполнить поручение рыцаря заключался в умении донести до своих полученные сведения. Потому что вряд ли кому-то ещё удастся вырваться из застенка. Тем временем из глубины через босые ноги начал вливаться почти кладбищенский холод. А вот лицо и шея, наоборот, плавали в парном молоке. В принципе, знакомо. Верхний слой лесного озера хорошо прогревает августовское солнце. Что ж, придётся рискнуть! Иначе скоро совсем замёрзнет и даже не заметит, как перестанет держаться за стебли.

Разведчик ещё раз поднырнул и плавно вывел себя через подводные прогалы кувшинок в горизонтальную плоскость. Изогнул ноги под разными углами, чтобы изломать силуэт. Так в зарослях очертания человека менее заметны. Его тело, как у любого опытного пловца, в расслабленном состоянии имело небольшую положительную плавучесть. Джонни просто подвсплыл под ковёр зелёных листьев. Сразу стало гораздо теплее. К тому же одежда немного отсекала кожу от стылости озера, сохраняя прослойку слегка подогретой воды.

Так он и висел под кувшинками, практически на виду у стражников, до самых сумерек. Джонни слышал, как раздосадованные враги начали сниматься с постов. Для порядка выдержал ещё пару часов в постепенно остывающей воде. И лишь при свете звёзд сторожко начал пробираться к краю плавучего поля. Подстраховка оказалась не лишней — недоверчивый де Крюсьен оставил двух наблюдателей на ночь. Один, сидевший на берегу недалеко от места прыжка, очень вовремя выдал себя характерным шумом, когда справлял малую нужду. Джонни сориентировался, вновь нырнул и поплыл почти под прямым углом вправо. Там была более густая тень, так как почти к берегу подходили кусты. К тому же, не имелось осоки.

Вот руки вновь воткнулись в ил. Пробили, соприкоснулись с твёрдым. Очень медленно разведчик приподнял голову над водой. Многоголосый ор лягушек сразу смолк, и в воду с мощными шлепками спрыгнули две туши. Да чтоб вас!!! Это наверняка насторожило наблюдателей. Он замер. Проклятые лягушки! Как теперь вылезти? Он и так замерз. Пловец держался лишь на смеси страха и чувства долга.

Вскоре концерт земноводных возобновился. Но ещё не менее получаса Джонни лежал в воде, внимательно прислушиваясь к ночным звукам. Похоже, повезло — наблюдатели не настолько заинтересовались мелким озёрным переполохом, чтобы пойти проверить. Наконец, решился. Плавно, подтягиваясь на одних пальцах, начал вытягиваться на берег. За это время все лягушки перебрались подальше от непонятного озёрного зверя, и их прыжки уже не демаскировали его. Прогала в кустах он не нашёл, и поэтому бочком-бочком пополз прямо сквозь мягкие молодые ветки. Едва тело касалось более толстой, которая могла сломаться с ненужным шумом, он плавно изгибался, что бы как можно тише обползти её. Над озером гулял ветерок, и разведчик быстро научился синхронизировать движения с его порывами. От напряжения даже согрелся, и одежда начала просыхать прямо на теле. Джонни порадовался, что камзол и штаны справил из ткани, крашеной корой дуба, и они были тёмно-коричневого цвета. Это хорошо скрывало его в ночном лесу. Чтобы вообще не отсвечивать, замазал лицо, кисти и стопы береговой землёй.

В это время проявил себя второй наблюдатель, на противоположном берегу. Он чем-то вспугнул ночных птиц, и Джонни непроизвольно улыбнулся. Похоже, перед преследователями у него было преимущество в умении лесной скрытности. Жаль верная заточка лежала где-то в иле. Так что придётся просто не привлекать внимания врага. Да и ни к чему это. Осторожно, ощупывая путь руками, пополз на четвереньках вглубь леса. Скорость, правда, получалась смешной — несколько футов в час. Но как говорит сэр Владимир? «Тише едешь, дальше будешь?»

Джонни отдыхал и полз. Находил руками сухие сучья, осторожно отодвигал с пути. После этого двигался. Палая листва тихо шуршала под коленями, трепетали ветки, сквозь которые протискивался в такт порывам ветра. Но это терялось в шуме ночного леса. Когда начало рассветать, обессиленно заполз под выворотень.

Через некоторое время исполнительные наблюдатели совершили пеший обход озера. Но, к счастью, нечёткий след выползшего разведчика их не заинтересовал. Стражники направились в Кангард. Вслед за ними Джонни вышел к тракту, прикинул направление и потопал в другую сторону. Сил бежать не было, но в Шансоне нуждались в достоверных сведениях. Они ведь так ошиблись с готами!

Сквайр трезво оценивал свои возможности. Почти суточное сидение в озере не прошло даром. Его знобило, горло полностью заложило. Дойти в таком состоянии до Шансона не получится. Здоровому-то человеку потребуется два-три дня. Значит, нужна лошадь. Прикинул свое местоположение. Добыть её можно на имперском тракте, в Гринеберге или Дыб-Кальвадосе. На тракт он уже вышел. До Гринеберга около дня пути, из них часть по тракту, до Дыб-Кальвадоса около полутора, по лесу. Так что — без вариантов. Джонни потихоньку пошёл вдоль дороги, маскируясь деревьями. Вскоре подобрал увесистый сук. На один раз сойдёт! Жаль, конечно, нет лука. Но и дубина кое-что! Настроение повысилось. Словно вернулся в разбойничью юность.

Лошадь удалось добыть только к вечеру. Несколько раз мимо проезжали крестьяне и торговцы, но шанса отбить коня не было. Лишь у Гринебергского поворота увидел вдалеке встречного всадника. Правда, место для засады крайне неудобное — широкая прогалина, с одиночными деревьями и чахлыми кустами. Но лошадь нужна! Разведчик вышел на дорогу, сгорбился и поковылял, опираясь на сук. Грязный, босой. Чем не нищий! Выдавало лишь отсутствие шапки. Никто, кроме рабов, не выходит на люди без головного убора. Джонни оторвал у камзола правый рукав и повязал на манер платка. Многие бедняки так закрывали голову.

Расчет оправдался. Припозднившийся крестьянин ехал в сторону Гринеберга. А так как сквайр первым миновал поворот, начал настигать его. Согбенный попрошайка посторонился и протянул руку. Нос крестьянина взлетел вверх. Всем видом он показывал превосходство над этим нищебродом. Даже лошадь направил так, чтобы тот посторонился... По задранной челюсти и получил. Палкой.

Джонни ловко сцапал за повод крестьянскую лошадёнку, По старой привычке содрал с обеспамятевшего одежду и обувь. Разжился засапожным ножом. Отлично! И в хозяйстве прибыток, да и правдоподобнее — обычное разбойное нападение. В кошеле жертвы нашлись золотой цехин, три деннария и шесть рубленок. Свою одежду Джонни запихал в пустой седельный мешок. Похоже, крестьянин хорошо расторговался на рынке Фалеза или Шансона и возвращался домой. Один! Вот и не повезло.

Лошадка от него досталась старая, не скоростная. Но всё равно помогла сохранить время и силы. К полудню Джонни, уже в горячечном бреду безвольно лежащий на холке, подъехал к Шансону. Его чуть не застрелили, но дозорный узнал сквайра. Разведчика сняли с лошади, обмыли, напоили отваром ромашки. Гонец убыл за колдуньей. К счастью, та вовремя прибыла в замок. Колдовскими средствами, настоянными на самогоне, и русской парной успела отогнать от сквайра смертельную болотную лихорадку.

* * *

Галлы лихорадочно готовились к отражению атаки карателей — к сведениям баронов Шансона отнеслись с полной серьёзностью. Тем более, как и предсказывал Гесперон, после рассказа о Грельфаре и валькирии, авторитет друзей вырос у них до уровня мифических героев. Никто даже не заикался об отлучении от церкви.

Сам маг второй день пытался убрать отравление трёх человек единственным остатком рога Единорога. Но пока удавалось лишь поддерживать в сознании себя и друзей. Помогло бы исцеляющее зелье. Но пока его сделаешь, рыцари-оборотни могут умереть! Спасло ситуацию прибытие кавалькады из Шансона. В полном составе прискакал отряд всадников баронства, во главе с Дэниэлом Скоттом, сопровождавший крытую повозку. Из неё, к немалому удивлению Торина, вылезли хорошо известная отшельница, «тёмная ведунья» Линде и красивая мускулистая девушка, облачённая в платье вольной ремесленницы. Спешившиеся воины вытащили из повозки ещё и молодого парня, очевидно больного, в мокрой от пота холщовой рубахе. Ведунья тотчас начала обтирать его и дала выпить что-то из небольшого глиняного кувшина. Именно он слабым голосом представился охране:

- Сквайр Джонни из Шансона, оруженосец сэра Кальвадосского Волка. С сопровождающими!

Благородный Торин помрачнел. Он вспомнил, что это один из разведчиков, что должны были предупредить о выходе из Кангарда войска карателей. Увы, ни Аржантан, ни Канантон так и не успели толком подготовиться к этой атаке... Владетель приказал впустить прибывших. И вскоре ослабший рыцарь уже обнимал своего не менее беспомощного оруженосца.

— Сэр Волк, мы ошиблись! — сразу начал отчитываться тот. — В Кангарде мы видели не карателей, а тартарийскую дружину «Чина Ангельского», князя Ратмира. Он прибыл туда для сбора с Нормана имперской десятины. Пока князь не уйдёт, наместник никуда не сможет послать своё войско!

Лица стоявших вокруг галлов сразу посветлели.

— Это же отличная новость! А что остальные ребята?

— Увы, сэр Волк! Почти сразу после вашего ухода нас схватили стражники принца. Ребята содержатся в темнице маркиза де Крюсьена. Мне, правда, удалось обмануть его обещанием золота, якобы спрятанного в лесу. Там я и сбежал.

— Н-да-а... Вот это уже гораздо хуже. А что у тебя со здоровьем?

— У него «болотная лихорадка»! — вмешалась колдунья. — Твой оруженосец почти сутки просидел в озере. Вот и застыл.

Вперёд неторопливо выступил Гесперон и величаво поклонился:

— Приветствую, Ведающая Матушка!

Старуха окинула того недоверчивым взором, всмотрелась. Её не обманула фальшивая личина толстяка. Колдунья тоже церемонно склонила голову:

— И тебе здравствовать, Серый Странник. Не ожидала! Никак, не здоров?

Маг лишь молча кивнул. А колдунья уже привычно осмотрела обоих друзей:

— И «внучата» мои с твоей болезнью... Во что ты их втравил, Странник?

— Это яд сатанинских тварей. Они назвали их «каменными мышами».

— Ну да! Могла бы и сама догадаться. Где ты, там непременно жди тварей.

— Бабуль! — укоризненно встрял Феоктистов. — Ну, что ты на человека наговариваешь? Сами мы против армии Люцифера попёрли. Точнее, напоролись. А Гесперон помог через тех тварей к друзьям, в Аржантан, пробиться!

Колдунья деловито достала кувшинчик, из которого недавно поила Джонни, и заставила глотнуть сначала обоих друзей, а затем и Гесперона:

— На-ко, спробуй лесной живицы!

Бароны, знакомые с действием снадобий, привычно задержали дыхание. А вот на мага было жалко смотреть. Аж личина пошла волнами, как изображение на барахлящем телевизоре. Галлы перепугались, но он восстановил самоконтроль:

— Ох, и сильны твои снадобья, Матушка!

Колдунья не сдержала самодовольной улыбки. Но затем уточнила:

— Это «внучки» помогли! Моих скудных умений маловато.

— Да-да, Матушка! Я уже убедился в необычайной силе твоих Внучат. Они смогли добыть даже рог Индрика! — понятливо закивал маг.

— Так что ж вы до сих пор болеете?!

— Не гневайся, Матушка! Один я просто не успеваю. Похоже, сам Единый послал тебя. Нам нужна твоя помощь.

— Для того и приехала.

Окинула доступный обозрению вид Аржантана и обратилась к Торину:

— Насколько понимаю, комнаты заклинаний у тебя нет?

— Нет, Ведающая! Но можем приспособить комнату в башне, где гостят твои внуки. А ещё недалеко есть священная роща. Там поклонялись Старым Богам.

— Роща — это хорошо! Сейчас всяко лучше деревянной комнаты будет. Луна, опять же, растущая... Что скажешь, Странник?

— Кто-то должен поддерживать жизнь баронов. Даже если мы возьмём их с собой, как успеть обработать рог, когда он постоянно будет нужен?

— Это не беда. Давай-ка пока, правда, пока к ним в комнату поднимемся. Там и посмотрим, что да как. А ты, благородный Торин, будь добр, распорядись помочь слабой старушке её вещи к «внучатам» в целости поднять.

Седой галл послушно кивнул:

— Мурби! Помоги Ведающей. В комнату не лезть, охрана на твоей десятке. Что понадобится — тоже! Ведающая Мать, одно проясни. Тот, кого ты назвала Серым Странником, представился как оруженосец одного из твоих внучат. Это правда?

Феоктистов сделал шажок, отгораживая собой волшебника от галлов:

— Присягу верности Гесперон нам не приносил...

— В официальном порядке! - вмешался сам маг.

— Но сражался бок о бок с нами, многократно спасая наши жизни! — закончил Владимир.

— То есть, присягнул делом? — уточнил Торин. Ответил опять Гесперон:

— Да. И готов, как только позволят условия и будет воля сюзерена, публично присягнуть сэру Кальвадосскому Волку или сэру Кальвадосскому Грому!

— Ты хорошо подумал? — тихо и как-то очень значительно поинтересовалась колдунья. — Ты, и обычным сквайром? В подчинение к моему «внуку»?

— С вашими Внучатами, матушка, обычным никто не будет!

— Да, тут ты прав... — бабушка Линде по-новому посмотрела на друзей. — Позволь выразить тебе своё неподдельное уважение, Странник. В компании с тобой я буду меньше о них беспокоиться. Пойдём быстрее! Этот яд на вас мне не нравится. Да и ещё кое-что.

Галлы расхватали кувшины, составлявшие груз повозки, и направились в башню. За ними пошли рыцари, Гесперон, колдунья и её молчаливая спутница.