1934 год по времени Метрополии. Земля-1. Ретроспектива.

Вскоре после создания межпространственной коалиции по борьбе с «Дикими» начали объединяться и правящие структуры трёх сообщающихся миров. Сначала, почти без промедления, в «Союз Советских Коммунистических Республик» слились государства, где к власти пришли трудящиеся: «Северные Территории» Земли-1, «Российские Советские Федеративные Социалистические Республики» Земли-2 и Земли-3, «Дальневосточная Социалистическая Республика» Земли-2 и «Даурско-Синцзянская Буддийско-социалистическая автохтония» Земли-3. Это вызвало всплеск революционной активности и в остальных странах первых русел.

Вот тут-то «главный шпион Севера» и проявил себя во всей красе. Первые набранные Управлением Мобилизации отряды «межпространственых бойцов» («мёбов») начали направлять на фронтовые стажировки в те государства соседних миров, где наиболее активно противились объединению. В беспощадных боях многочисленных гражданских войн, путчей и мятежей они на практике обкатывали свои «сверхъестественные» навыки, а УМ проверял теоретические выкладки.

В полевых войсках «мёбы» быстро становились непревзойдёнными специалистами по уничтожению — лётчиками, танкистами, моряками, фронтовыми разведчиками и снайперами, о необыкновенных подвигах которых слагали легенды. Причём, по обе стороны фронта. Но наиболее эффективно оказалось использовать их как диверсантов и ликвидаторов.

Н.М. Старцев лично курировал развитие ситуаций во всех трёх Руслах. Уже к началу 1935 года к ССКР начали присоединяться страны «третьего мира», к которым относились многочисленные освободившиеся колонии и иные осколки посыпавшихся сверхдержав. К середине 1935 — всевозможные демократические государства, а к концу года и устойчивые нейтральные монархии. 3 марта 1936 года первые три Земли, на основе почти заглохшей коалиции по борьбе с Дикими, создали Метрополию. Это был очень сложный симбиоз правительств, концернов и корпораций, вроде бы имеющих единую цель, но действующих только под угрозой неизбежной смерти. Ликвидаторы «мёбов» могли достать любого, даже самого высокопоставленного и суперзащищённого отступника общего дела.

Это была вынужденная политика «доброго слова и пистолета». Постепенно часть «мёбов» заняла руководящие посты в законспирированных контрольных органах, другие усилили легальные армии, милиции и спецслужбы объединившихся миров. И лишь меньше половины убыли в многострадальное десятое пространство. В отличие от своих миров, там они сразу понесли огромные потери. Дикие превосходили даже таких людей. Но немногие уцелевшие, из наиболее одарённых «мёбов», смогли развернуть в разных местах уже вроде бы утраченной Земли-10 массовое партизанское движение и даже очаги вооружённого сопротивления.

Орды захватчиков применили тактику «выжженой земли», пытаясь полностью уничтожить вид «Homo sapiens». Но и из-под горячего пепла продолжали подниматься отчаянные воины. Зонды-разведчики, регулярно заныривавшие в сражающееся Русло, привозили записи однотипных радиообращений: «Нанесите бомбовый удар там-то!», «Сожгите то-то!», «Оружия, взрывчатки, ещё мёбов!», «Подкреплений!», «Подкреплений!!», «Подкреплений!!!»

С тех пор основная работа Управления сосредоточилось на поиске новых межпространственных бойцов в оставшихся руслах, их подготовке, вооружению и доставке. Война ярко показала, что далеко не каждый даже талантливый мёб годился для деятельности в непосредственном контакте в Дикими. Так появился романтический термин «Солдаты Сумерек». Методом проб и ошибок разработали специальные программы их поиска, каждый символ которых был написан кровью. Людям приходилось расплачиваться за возможность дальнейшего существования жизнями лучших своих представителей.

В Окраинных землях, не знающих об угрозе Диких, приходилось действовать негласно. Туда отправляли межпространственные корабли вербовочно-оперативной разведки (ВОРы), экипажи которых дообследовали русла, разворачивали местные вербовочные резидентуры («Веры») и помогали инструкторам-резидентам («Ирам») найти первых кандидатов. После «Иры» уже самостоятельно искали и тренировали мёбов, забрасывая их с помощью управляемых петель времени в прошедшие войны параллельных миров.

Когда душевная стойкость и волевые качества новых Солдат Сумерек достигали нужного уровня, их психоматрицы (или как раньше говорили — «души») по добытой-таки партизанами Земли-10 методике Диких изымали и пересаживали в специально созданные идеальные телесные оболочки. «Иты» представляли собой генетический дубликат тела в момент наилучшего физического развития воина. С заменой некоторых, признанными вредными, фрагментов ДНК на типовые. ВОРы забирали готовых солдат и перебрасывали к местам ведущихся в руслах боёв.

* * *

6700 год от Сотворения Мира, 9 августа. Королевство Норман.

Вернувшись из Дыб-Кальвадоса, друзья занялись организацией разведки. Казалось бы, проще всего попросить галлов. Ведь в дружинах наверняка имелись соответствующие специалисты. Затем нужно было их лишь подробно опросить. Но — не факт, что разведчики увидели бы и рассказали именно то, что было нужно Феоктистову. Если он и сам не мог толком выразить. Задействовать ребят Робин Гуда? Те же яйца, только в профиль... Пришлось собираться лично.

А времени катастрофически не хватало! С каждым днём угроза становилась всё ощутимей. Обследовать реки уже просто не успевали. Пришлось ограничиться осмотром предполагаемого пешего маршрута выдвижения карателей. А заодно, раз всё равно придётся ехать в сторону Кангарда, следовало взглянуть на корабли и солдат наместника. Сколько их там, чем вооружены, насколько подготовлены.

Задачу осложняло то, что на кангардском турнире парни так ярко отличились. Теперь почти любой житель столицы мог узнать их в лицо. Как на них отреагируют многочисленные стражники, каратели принца, а также тамплиеры и воины «Гнева Господня» предугадать было не сложно. Выручил опять Робин Гуд. Он посоветовал замаскироваться. Лучше всего под торговцев мукой. С собой друзья взяли наиболее преданных и толковых ребят: своих оруженосцев, а также дружинников Мидлтона и Арчи, которых недавно поощряли отменой «права первой брачной ночи».

С учётом предстоящего Джонни переодели с претензией на деревенскую роскошь. Он играл роль возглавляющего обоз «сына мельника». Рыцари обрядились охраной. Они имели по луку со стрелами, секире и простому щиту. Остальные играли роли подсобных рабочих. Из оружия у каждого было по паре кинжалов под одеждой. Да в телеги дополнительно скрытно заложили крепкие дубины.

Обоз двигался по «имперскому тракту» не быстро, скорость задавали гружёные повозки. Зато верховые «охранники» имели законную возможность осматривать лес по краям, отъезжать вправо и влево, отрываться далеко вперёд, или же наоборот — подолгу задерживаться. Именно эта добросовестность отпугнула пару настоящих разбойничьих шаек, состоявших из групп оборванцев, заросших бородами до самых глаз. Похоже, один вид суровых «охранников» заставил их спешно покинуть засады. Хотя, по мнению друзей, места для нападения те выбрали не самые удачные. Самим им наиболее приглянулись два: поворот перед Фалезом, где разгромили конвой де Трейси, и низина на почти прямом тракте, примерно на половине пути от Кангарда до Фалеза. В этом месте обычный лес сменялся кондовым, вековым. А сырая, местами заболоченная местность затрудняла карателям ответное развёртывание. Единственный минус — всё это находилось всего в трёх милях от Гринеберга.

В меру испачканные мукой и грязью двухдневного путешествия, с непременной соломой в волосах, обозники спокойно въехали в Кангард. Здесь сама удача улыбнулась им в лице первого же городского стража:

— На ярмарку, кормильцы? — миролюбиво спросил он. Получив утвердительный ответ добавил:

— Тогда правьте прямо в порт! Там сейчас сам кухмейстер принца закупки ведёт. Торопится, а потому особо не торгуется.

Джонни с поклоном незаметно сунул в руку служивого двойной деннарий:

— А что за спешка у господина кухмейстера, не подскажете?

— А вы сами откуда будете?

— Из Бриньи, что под Соулом, ваша милость! — лихо соврал Джонни. Это была деревенька милях в двенадцати южнее Аржантана. В тех местах лес рос гораздо реже, и на перемежающих его больших полях, действительно, выращивалось много хорошей пшеницы.

Стражник многозначительно посмотрел на «сына мельника». В руке у того появился ещё один деннарий.

— Да принц войска опять готовит! Как бы не соседи ваши его разозлили, с Аржантана. Так что Вы весьма удачно заехали, ваше степенство.

Джонни продолжал крутить серебрушку:

— Да, на этом можно разжиться... А ещё разок мы успеем мучицы привезти?

— Так это вам три дня только в одну сторону ехать!

— Обратно-то мы можем и налегке, быстрее получится. А вот сюда да, три дня. Лошадкам же свою выгоду не объяснишь!

— Если поторопитесь, то может и пару раз ещё успеете! — стражник уже начал раздражаться. Джонни вручил ему монету и достал глиняный кувшин с сидром:

— Это из яблок моего батюшки. Отведайте, ваша милость, сделайте любезность. А если и правда барыш хороший возьмём, так на радостях-то вас, по-христиански, отблагодарить непременно следует!

— Я Жакло Вислоусый. Через день здесь дежурю. Если не на смене, спросите, ваше степенство, у сменщиков — вам мой дом мигом укажут!

«Купец» вежливо раскланялся со стражником, и телеги направились в порт.

— Если из Бриньи ещё пару раз с обозом можно успеть, значит где-то дней через десять-двенадцать каратели должны тронуться! — быстро прикинул Зубров.

В речном порту было не протолкнуться от крестьян и воинов. Везде шёл торг и погрузка. У пирса вплотную стояли пузатые купеческие посудины, похожие на большие лодки с палубой и единственной мачтой. Причём все только загружали какие-то мешки и бочки. На каждом таком «купчике» могло разместиться до пятидесяти пеших воинов, с оружием и припасами. А вот признаков погрузки конницы что-то не наблюдалось. Послушавшись по-крестьянски рачительного Арчи, разведчики сначала скромно встали в сторонке. Затем уточнили цены на муку, которую давали на городском рынке, и лишь затем занялись поисками «господина кухмейстера». В результате продали товар за, действительно, хорошую цену. За это время сэр Волк, всё-таки рассмотрел три корабля с загонами на палубах. Их явно подготавливали для перевозки лошадей.

«Значит, всё-таки, по реке? Или — не факт?» Присмотрелся к самим воинам наместника. Больше всего они напоминали не привычных уже кольчужников и рыцарей, а римских легионеров параллельной реальности. Такие же одинаковые пластинчатые доспехи, шлемы с короткими гребнями, прямоугольные, сильно выгнутые наружу большие щиты с металлическими закраинами и умбонами по центру. Вот только на боках у «карателей» висели не короткие гладиусы, а привычные норманские мечи. Да ноги защищали крепкие кожаные штаны и сапоги.

«Н-н-да! Крайне серьёзные ребята. А если у них ещё и выучка сходна с древнеримской...» — грустно констатировал Феоктистов: — «А ведь очень на то похоже. Что-то вообще кисло всё получается!»

* * *

Прибыв в Аржантан, Кальвадосские рыцари поспешили обсудить с благородным Ториным результаты своей разведки:

— До выступления «карателей» из Кангарда осталось не более девяти-одиннадцати дней. То, что мы видели, говорит за выдвижение по Орну. Но нельзя исключить и что часть войска, скорее всего конница, пойдет по имперскому тракту. Поэтому в городе мы оставили четверых наблюдателей. Как только каратели тронутся, двое должны галопом поскакать в Шансон, чтобы успеть нас предупредить. К сожалению, в дороге их могут перехватить разбойники. Так что способ не самый надёжный. Поэтому вторая пара отправится, когда отследит выход всего войска.

— Это лучше, чем вообще ничего! — ободряюще заметил сэр Уильям.

— Есть вариант создать более надёжный канал оповещения. Но тут нужна ваша помощь! У нас просто нет такого количества толковых воинов.

— За этим дело не встанет! — заверил благородный Торин.

— Нужно поставить цепочку видящих друг друга наблюдателей на возвышенностях. Мы просмотрели маршрут. Есть там невысокие холмы, но всё заросло лесом. Так что смотровые площадки для них нужно построить на верхушках самых высоких деревьев. А уже с них потом подать сигнал огнём и дымом. Это, конечно, опасно — можно вызвать пожар в лесу или быть обнаруженными карателями. Но другого выхода мы не видим!

Галлы заинтересовались, и Феоктистов подробно объяснил, как действовали разбойничьи и казачьи наблюдатели в его мире. Вот только те для передачи огненно-дымных сигналов использовали вершины преобладающих гор и холмов. Но в заросшем заболоченным лесом Нормане приходилось адаптировать методику. Владетели посовещались и пообещали как можно быстрее подобрать и разослать группы толковых разведчиков, которые найдут, оборудуют и опробуют оповещение через древесные наблюдательные посты.

Увы, самим Кальвадосским рыцарям на следующий день пришлось покинуть гостеприимную крепость. Причём, дело совсем не в боли, которую причиняло сэру Волку общение с печальной и словно бы постоянно испуганной леди Вероникой. Страдание лишь странным образом умиротворяло его. Но священники Кангардского епископата, оскорблённые потерей замка Дыб-Кальвадос и сверхъестественным разгромом «Гнева Господня», нашли способ отомстить (а заодно и выполнить волю правящего принца) — провели обряд отлучения баронов Шансона от церкви.

Как выяснилось, для местных это было страшным наказанием. Когда за ужином уставший менестрель из Фалеза рассказал об обряде, проведённом самим Владыкой, сэр Волк с удивлением увидел, как глаза дворовых зажглись испугом. Благородному Торину, сэру Уильяму и леди Веронике тоже, похоже, было не по себе. Но они хотя бы постарались не подать виду.

— Моё гостеприимство для вас, друзья, остаётся прежним! — поднялся седой галл. — Никто не посмеет тронуть вас в пределах Аржантана.

— А что, должны «тронуть»? – сумрачно усмехнулся Зубров. Словно через силу «Айвенго» оторвал виноватый взгляд от столешницы и посмотрел в глаза Николаю:

— Увы, должны! Отлучённый от церкви — это никто. Существо хуже дикого зверя. Которого добропорядочным христианам надлежит сторониться. А лучше вообще уничтожить. К вящей славе Господней.

Сэр Владимир молча встал, бросил недоеденный кусок собаке и направился в конюшню. Следом вышел сэр Николай. Проводить их никто не решился. Даже охрана постаралась спрятать взгляды. Несколько миль ехали молча.

— Я что-то туго соображаю. Чего нам бояться? — наконец заговорил сэр Гром.

— Да и я, честно говоря, не соображу. Но что народ нас теперь за людей не считает — это точно. Фанатики долбанные!

— Ну и что?

— Да весь народ, понимаешь? И наши в Шансоне, и Робин Гуд, и сэр Жан Дыб-Кальвадосский. В Аржантане — сам видел... Блин, а мы за них ещё жилы рвали!

— Ну и плевать! Опять разбоем займемся. Сначала-то вообще за оборотней приняли, и ничего! Жаль, конечно, Робина...

Сэр Гром замолк на полуслове. Впереди, из тёмных кустов выезжал громадный рыцарь. Точнее — конный воин. Существо было чёрное, объёмное, склизкое, всё в хаотично расположенных по телу шипах. Металлом проблескивали только огромная двухлезвийная секира в правой руке, и сердцевина шлема, похожего на шишак с двумя кривыми рогами по бокам, остриями вперёд. Между ними, в тёмном провале, где положено быть лицу, светились два злобных красных огня. Конь был под стать седоку — невероятно колоссальный, не чета местным. У этого в холке было добрых семь футов. Животное тоже покрывала вязкая, словно чем-то обтекающая броня. Посередине лба торчал большой чёрный рог. Причём, от приближавшейся фигуры веяло такой угрозой и жестокостью, что сразу стало понятно — едет убивать.

— Копья! — негромко скомандовал Феоктистов. Оба синхронно освободили древки из седельных чехлов, перекинули наконечниками вперед и вставили в прорези щитов. Ударили бока дестриэ золотыми шпорами. Те вскрикнули и с места перешли в галоп. Разгоняющийся всадник, как и его зверюга, превосходил своих противников раза в полтора. Он взмахнул секирой, и сразу стало понятно, что целил в скачущего справа от него Владимира. А тёмный конь слегка изогнул голову влево. Явно собирался парировать рогом копьё Николая.

— В шле-е-ем!!! — заорал Феоктистов. Успел перевести острие ниже-правее и ударил в лошадиную голову. Но зверь лишь качнул рогом, словно фехтовальщик, отбив атаку. Всадник тоже разгадал изменение манёвра. Широким ударом снёс секирой идущее в лицо копьё Зуброва. От богатырского удара древко разлетелось, а сэр Гром едва удержался в седле. Помогли жёсткие тренировки. Причем, при сшибке от великана и коня отлетели какие-то вязкие тёмные капли.

Рыцари проскочили друг друга и начали разворачиваться. Сэр Волк мельком бросил взгляд на руку с копьём. Она была заляпана свежей грязью. В ту же секунду скорее почувствовал атакующего со спины чёрного всадника. Его зверюга ударила рогом в бок коня Николая, а сам великан обрушил секиру. Зубров рефлекторно подставил оставшийся в руке обломок. Это его и спасло. Широкие, расположенные буквой «Т», лунообразные лезвия срезали щепу и сшибли рыцаря вперёд, рухнув на жеребца. Того разрубило практически надвое.

Дестриэ тоже, по-своему, дружили. Почуяв, что зубровского Урагана убили, феоктистовский Вихрь пришел в ярость. С оскаленными зубами он развернулся на месте, слегка приподняв передние ноги, и с визгом бросился на чёрную громаду. Сэр Волк лишь успел прижать копьё к щиту в новом направлении. Оно попало в бок чужого коня, ближе к задней ноге. Но сквозь вязкую броню вошло неглубоко и обломилось. А Вихрь уже впился зубами в плюсну левой задней ноги. Да ещё и грохнулся на неё своим немаленьким весом. Рыцарь благоразумно высвободил ноги из стремян. Кость громадной зверюги хрупнула, но дестриэ уже отскочил.

Чёрный воин не дремал. Он сильно откинулся назад и широченным махом послал секиру в горизонтальный полёт. Как раз посередине корпуса рыцаря. Мгновение промедления, и сэра Волка развалило бы надвое. Он резко свалился вправо от седла, удерживаясь руками, и тут же выпрямился. Но и этих мгновений великану хватило, чтобы направить топор обратно. Благо лезвий у него было два. Этот удар пришёлся в коня. Но Вихрь как берсерк, не чувствующий боли, вновь бросился на самую тонкую кость задней ноги убийцы Урагана. Смог сломать и вторую конечность, но получил новый удар. Смертельный.

Сэру Волку пришлось совершить практически акробатический кульбит — подпрыгнуть с седла вверх и, поджав ноги, пропустить под собой летящее лезвие. Падая, он сам рубанул мечом по сжимавшим секиру пальцам. Оружие пошатнулось, и богатырь был вынужден перехватить его в левую руку.

Коля уже рубился с покалеченным зверем, пытаясь снести его смертоносный рог. Поломанные ноги сильно мешали чёрному коню, но он настырно наскакивал на дерзкого человечишку. Словно тоже не чувствовал боли. Кальвадосские рыцари, в свою очередь, разъярились потерей четвероногих друзей и начали с двух сторон атаковать богатырского всадника.

— Пальцы!!! — орал Феоктистов. — Руби ему пальцы!!!

Но противник начал приноравливаться к новому положению. Его лошадь вязла в сырой дороге обломанными задними ногами, но по-прежнему позволяла драться верхом. А левой рукой богатырь владел ничуть не хуже правой. Рано или поздно один из его ударов должен был настичь уворачивающихся друзей. Кольчуги с металлическими пластинами постепенно изматывали их выносливость, а вот чёрного рыцаря словно совсем не тяготила его странная вязкая броня.

Неожиданно дерущихся окружили крупные волки. Вожак почти сразу прыгнул на покалеченного зверя. Он не смог прокусить его доспех, зато воин развернулся к новой опасности. Пользуясь этим, уже два волка и оба рыцаря бросились на коня. Хищники попытались укусить его целые ноги, а друзья, не сговариваясь, шарахнули по основанию рога. И синхронные удары, наконец-то, срубили страшное оружие.

Оба вновь смогли увернуться от секиры богатыря. Володька узнал вожака:

— Во-о-ольф!!! Отвлекайте его!

Дальше пошло веселее. Речь, не речь, но смысл обращения звери поняли. Воин уже не успевал упреждать и парировать все атаки. Волки и рыцари, словно единая стая, начали наседать сразу со всех сторон. От ног чёрного коня быстрые зубы отхватывали куски брони и мяса, а мечи крушили кости. Через непродолжительное время воин грохнулся с изувеченного коня. Враги тут же воспользовались этим – рыцарские клинки ударили по ещё оставшимся пальцам, а волки впились в руки и ноги. Вскоре и огромная голова в рогатом шлеме слетела с плеч. Красные огни в глазницах медленно потухли. Зелёноватая дымка начала выходить из сражённого богатыря, а чёрная броня медленно стекла вниз каплями обычной жидкой грязи. Волки, словно обученные псы, расселись вокруг места битвы, мордами наружу. Их холки продолжали вздрагивать, как при близкой опасности.

Впрочем, присмотревшись к поверженному, Кальвадосские рыцари сами ощутили шевеление в загривках. Больше всего он напоминал давно высохший труп. Большие узловатые мышцы сморщены и словно перекручены неведомой силой. Доспехов нет вообще. Тело покрывала лишь грубая ткань и зацепившиеся за неё ветки. Именно эти гнилые палки, ранее скрывавшиеся в броне из грязи, в бою были страшными шипами и рогами. Голова воина так же выглядела как большой, старый, обтянутый кожей череп, с пустыми провалами глазниц. Что там могло светиться красным вообще непонятно. Металлическими у врага, действительно, были только шлем и секира. Николай своим клинком скинул с черепа классический северный шишак, с наглазниками и бармицей. От него отвалилась кривая ветка, являвшаяся сердцевиной угрожающих рогов. А вот секира оказалась крайне примечательным оружием. Шестифутовое древко покрывали грубые письмена-руны. Очевидно, для повышения прочности снаружи его оплетала диагональная сетка из кованых железных полос. Сверху они были приварены к кольцу, от которого отходили лунообразные лезвия двух секир и острое навершие. А внизу оплётка четырьмя гранёными лучами скручивалась в оправу большого прозрачного камня.

— Алмаз, что ли? — удивился Зубров.

— Скорее, корунд. Или кварц. Он же «горный хрусталь»! — блеснул эрудицией Феоктистов. Он ещё помнил кое-что из их с Емельяновым занятий минералогией. Володька поднял отрубленный рог чёрного коня. К его удивлению, это была не часть боевого металлического налобника, а настоящая, кручёная кость. А на голове зверюги имелось изломанное мечами утолщение, из которого, похоже, раньше он рос самым естественным образом. Покрытый мелкими чешуйками хвост с кисточкой на конце, немного напоминавший ослиный, окончательно убедил в том, что они прикончили мифического единорога. Впрочем, таким он был только в их мире. А здесь, похоже, на них иногда разъезжали мёртвые богатыри. Тем более что и останки зверюги больше всего напоминали измочаленные фрагменты мумии. Ни крови, ни вывалившихся внутренностей.

Друзья прошли вперёд, по следам воина, и вновь испытали запоздалый страх. Цепочка отпечатков уходила прямо в мшистое болото, что раскинулось за кустами. На вязкой поверхности медленно затягивался свежий рубец вывороченной грязи. Похоже, именно оттуда и выехал мёртвый противник.

Словно в подтверждение догадки потревоженная жижа начала вздуваться большим пузырём. Он всё рос, медленно приближаясь. Вот уже поднялась круглая чёрная голова, за ней начали вспучиваться из трясины и богатырские плечи...

— Ёшкин кот!!! — истошно завопил Зубров, и грязевая фигура замедлила ход. Феоктистов сжимал в руке свой почти бесполезный меч. Если этот «болотник» тоже вооружён и выезжает на единороге, шансы на вторую победу у них... достаточно призрачны. Николай метнулся к погибшему Урагану и выдернул из седельной сумы саадак — кожаный чехол для лука со стрелами.

— Башку убери! — заорал он. Володька как раз стоял на линии выстрела. Тот торопливо освободил прогал. А грязевая фигура уже поднялась до пояса. Этот тоже был верховым. Сухо тренькнула тетива. Стрела ударила в грудь «болотника»… И образовывавшая его грязь тут же всплеском обрушилась обратно. Из топи продолжал выбираться только вязкий «единорог». Второй выстрел «вылил» и его. При этом оба Кальвадосских рыцаря увидели, что из пропавших фигур выпорхнуло по большому клоку грязно-зелёного тумана.

— Они что, бессмертные, что ли? — злобно ощерился Феоктистов.

— Ну, по крайней мере, на какое-то время стрела от них помогает!

— Только у нас их, всё же, не дофига. А ускакать теперь не на ком.

Николай, со стрелой, наложенной на лук, медленно подошел к краю болота.

— Блин, смотри!

Примерно на середине трясины то тут, то там плавно вспухали и опадали причудливые клубы зелёного тумана. Все они, в той или иной степени, напоминали уродливые человеческие фигуры.

— Чертовщина какая-то… Вот где знак сэра Жана пригодился бы! Помнишь, как он им и мечом душу оборотня убил? — Владимир нервно тискал своё оружие.

— Ещё бы! Только нет у нас ни крестов, ни кругов. И быть не может. Нас же от церкви отлучили. Забыл, что ли?

— Забудешь тут… О, «огнём очистить»! Мы можем очистить это место огнём!

— Болото, что ли? — нахмурился Николай.

— Нет! Нужно сжечь трупы всадника и его единорога!

— А! Хорошая мысль. Давай, тогда, займись костром, а я пока с луком этих зелёных призраков постерегу. Что-то не нравятся мне они.

Сухого дерева вокруг было немного, но это не остановило сэра Волка. Он начал тщательно собирать тонкие прошлогодние веточки, чуть более крупные палые сучья и стаскивать к трупу богатыря. Волки по-прежнему скалились на лес и шатающегося туда-сюда рыцаря, но со своих мест не сходили. Впрочем, Феоктистов и не надеялся, что бросятся помогать.

Вдруг справа раздался многоголосый взрык и, почти одновременно, какие-то сочные шлепки. Со стороны, дальней и от Николая, и от Владимира, к трупам прорывался ещё один конный «болотник». Похоже, его привлекала богатырская секира. Уже несколько серых помощников безжизненно валялись слева и справа. Феоктистов выхватил из ножен «Сарацина» и с силой швырнул во всадника. Нож ударил в чёрного единорога, и тот, как и его предшественник в болоте, тут же потерял форму и пролился на землю потоком воды и грязи. Но всадник удержался на ногах и самостоятельно побежал вперёд. Вот только не к секире, а к телу мёртвого богатыря. Не успел каких-то полшага — стрела Зуброва «пролила» и его. Из грязи вновь выпорхнул клуб зеленоватого пара и медленно полетел к болоту.

— Ёлки! Коля, мне почему-то кажется, что если эти «грязевики» коснутся тел убитых, то и единорог, и его всадник вновь «оживут». И тогда уже простой стрелой их не свалить.

— Значит, жги их скорее!!! — из болота как раз вновь попёрли грязевые фигуры. А на Феоктистова из леса бросился какой-то странный субъект: что-то грубо похожее на большого человека, собранного из коричневых кусков пней и зелёного сырого лесного мха. Меч с характерным бряком отскочил от деревянного корпуса, а вот ответный удар руки-ветки всерьёз шарахнул по рыцарю. Да так, что его отбросило назад. Сэр Волк едва удержался на ногах. Хорошо, что основной удар приняли на себя нагрудные металлические пластины. Пришлось вновь метать «Сарацин». Дистанция была плёвая, и отточенное лезвие чётко вошло в дышащую меховую «блямбу» посередине дерево-человека. Тот замер, а затем неторопливо рассыпался кучей прелых деревяшек и мха. И опять вверх взлетел зелёный парок.

Володька увидел хорошее сухое дерево, лежавшее сразу за остатками нового противника. Он с силой наподдал ногой по куче гнилушек, но сгинувшего в них «Сарацина» не нашёл. Ругнулся, схватил дерево и попробовал приподнять. Краем глаза увидел, что в лесу ещё что-то двигалось. Дико заорал, рванул изо всех сил, и нечто, ранее удерживавшее трофей, с треском обломилось. Феоктистов волоком попёр драгоценный сухой ствол в сторону будущего костра. Мимо метнулся серый бок Вольфа. Умный волк пытался отсечь от хозяина новую опасность.

У Николая тоже продолжалось веселье: лук тренькал как заведённый.

— Стрелы кончаются!!! — заорал Зубров. Свалив ствол рядом с кучей хвороста, Володька метнулся к нему со своим саадаком. Но «болотники» уже кончились. Правда, теперь меж деревьями мелькали какие-то смутные фигуры.

— Похоже, Люцифер решил взяться за нас всерьез!

— Держи их на прицеле. Бей только наверняка, когда к нам сунутся.

— Не учи учёного. Костёр живее давай!!!

Под прикрытием Николая, Феоктистов распустил седельный ремень, опоясывавший труп Вихря, и перетащил к месту будущего кострища всю конную амуницию. Осторожно достал набор для зажигания: кремневое кресало, сухой, опалённый на огне мох и пригоршню сухих листьев. Обухом запасного ножа несколько раз с силой вскользь ударил по кресалу. Снопами слетели искры, попали на горелый мох, и тот затлел, задымился. Володька подсыпал сверху сухих листьев, слега придавил пальцем, чтобы не разлетелись, и быстро раздул искорки. Листья вспыхнули весёлым огоньком. На них тут же аккуратно легли сухие тонкие щепки, а когда загорелись — пучок веток потолще. Затем в ход пошли более крупные дрова. Их рыцарь начал подкладывать «колодцем». Вскоре костёр заполыхал. Смеркалось, так что с разведением огня успели как раз вовремя.

Сначала в пламя Феоктистов положил тело воина, затем пристроил его голову. После некоторого колебания, положил сверху секиру.

— Ты что делаешь?! — у Николая, аж дыхание перехватило. — Сгорит же! Там рукоять деревянная. Да и железо огнём попортит!

— Мне почему-то кажется, что именно так и надо. Он воин. И погиб в бою, с оружием в руках. Достойная смерть достойного противника!

Зубров вздохнул и сам поместил в костёр шлем богатыря. Неожиданно руны на рукояти секиры налились голубым огнём, словно подсвеченные, и тут же потухли. Зато ярким пламенем вспыхнул камень. Друзья растерянно смотрели на новое чудо.

— А корунд вообще горит? — поинтересовался Николай.

— Фиг его знает. По-моему, нет. Это же оксид алюминия. То есть он уже окислился. Соединился с кислородом. Чему там гореть?

— А алмаз горит?

— Алмаз? Скорее, да. Это кристаллический углерод. А углерод горит любой.

— Значит, мы сожгли офигительно здоровый алмаз!

* * *

Вдруг что-то тёплое и мокрое коснулось правой ладони Феоктистова. Для розжига он снял железные перчатки, да так и стоял. Володька дёрнулся и увидел внимательные жёлто-зелёные глаза Вольфа. Тот ещё раз слегка ткнул руку влажным носом. За вожаком настороженной стояли все уцелевшие в этом бою волки. Они уже покинули свои места в защитном круге. Похоже, неведомая опасность миновала.

Нежданные союзники явно чего-то ждали. Вольф подошёл к телу Вихря. Не отрывая взгляда от Феоктистова, обнюхал его разрубленный круп и обнажил клыки.

— А! Да, конечно. Только уздечку сниму.

Сэр Кальвадосский Волк подошёл к геройски погибшему коню. Грустно потрепал уже остывающую холку и неторопливо снял остатки упряжи.

— Прости, друг! Покойся с миром. Ты уже там, а мы ещё здесь. Надеюсь, там тебе хорошо.

Он махнул рукой, и волки деловито набросились на ещё тёплую конскую тушу. Николай поспешил расседлать труп Урагана, так как серые союзники начали пожирать и его. Пока волки справляли кровавую тризну, друзья подтащили к костру ворох больших сухих валежин. Впрочем, таскал один Феоктистов. Зубров караулил его труд с луком, так как в лесу и на болоте всё ещё мелькали непонятные силуэты. Но на дистанцию выстрела уже не приближались. В разгоревшемся костре почти сгорело тело богатыря, и друзья взвалили туда же останки единорога.

— Всё! — Феоктистов смахнул со лба пот. — Может и нам подкрепиться?

— Чём? — Зубров с сомнением посмотрел на волков. — Еды мы не взяли.

— Кониной, чем же ещё! — Володька поднял щит и подошел к Урагану. Рвущие его волки слегка подвинулись, давая попировать и двуногому собрату. Человек вырезал остатки печёнки, сердце и несколько больших кусков мякоти с задней ноги. Вернулся со щитом, нагруженным мясом, к погребальному костру. Куски печени насадили на деревянные рогульки и слегка обжарили в языках огня.

— Прости, Ураган! — сказал Зубров и первым откусил горячую плоть.

Вскоре к зареву костра примешались мягкие зеленовато-голубые сполохи. На глазах изумлённых друзей к пламени спустилась полупрозрачная крылатая фигура.

— Ангел! — ахнул Феоктистов. Вот только это был очень странный ангел. Крепкая, очень сильная даже на вид светловолосая девушка в чешуйчатой кольчуге и яйцеобразном шлеме со стилизованными крылышками по бокам. Её светящиеся доспехи как раз и давали эти блики. Лицо было одухотворённо и прекрасно, а длинные золотисто-жёлтые волосы развевались в такт взмахам огромных серых крыльев, похожих на орлиные. В левой длани дева сжимала длинный прямой меч с красивой филигранной гардой. Она впорхнула почти в центр костра и протянула туда правую руку. Затем подалась назад, вытаскивая из пламени ещё одну полупрозрачную фигуру. Это был мощный светловолосый мужчина в коричневой рубахе, с длинной, сложно заплетённой бородой. В правой руке он сжимал ту самую, завершающуюся алмазом гигантскую секиру. Призрачный воин повернул к друзьям волевое лицо и признательно наклонил голову. Серые крылья ангела замолотили сильнее, быстрее, и мускулистая красавица вместе с добычей поднялась над деревьями. Сполохи погасли, полупрозрачные фигуры пропали.

— Что это было? — благоговейно спросил Коля.

— Не знаю… — Володька заворожённо смотрел вверх. Туда, где исчезла прекрасная девушка-ангел. Так похожая на его леди Веронику. Но ещё более обворожительная своей неудержимой боевой мощью.

Тем временем костёр почти прогорел. Насытившиеся волки разлеглись вокруг и совершенно по-собачьи свернулись клубочками. Лишь один Вольф подошёл к рыцарям. Он прихватил зубами край плаща Феоктистова и потянул. Умные, в свете углей горящие оранжевым глаза словно пытались о чём-то предупредить.

— Хочешь сказать, что это волкам здесь теперь безопасно, а нам ещё нет?

Волк потянул ещё раз.

— Да ладно-ладно, идём!

Налегке рыцари пошли за четвероногим провожатым. Но едва миновали поворот, освещенный остатками погребального костра, как из леса вновь выдвинулись непонятные, но явно агрессивно настроенные тёмные силуэты.

— Блин, похоже, это точно армия Люцифера! — ругнулся Зубров. А волк прихватил зубами руку Феоктистова, словно тисками сжав край кольчужного рукава, и припустил по дороге. Николай самостоятельно побежал следом. Неведомые твари с визгом начали кидаться с боков и сверху, но их когти и зубы с противным скрипом оскальзывались на металле кольчуг. Друзья неслись с такой скоростью, что не успевали даже отмахиваться. Дыхания не хватало, мышцы разрывались, но рыцари всё бежали и бежали.

Впереди чуть посветлело, показался длинный пологий холм, сплошь заросший соснами. Последние футы до него пришлось продираться ещё и через завалы из падающих почти на головы лиственных деревьев. Но они прорвались. А под сенью сосняка исчезло и наваждение. Вольф выпустил руку Феоктистова, и тот буквально рухнул на пружинящий ковёр из палой хвои. Рядом грохнулся и Николай. Больше никто не пытался их убить. Волк немного постоял над запалённо дышащими людьми и бесшумно растворился в сумраке леса.

— Вот тебе и отлучение от церкви! — наконец заговорил Володька. — И армий никаких не надо!

— Да уж. С болотными покойниками и лесной нечистью мы ещё не дрались. Если, конечно, не считать боя под Кангардом... Там, говорят, как раз адская нечисть нам помогла. Но почему раньше-то ничего не было? Мы же вообще не принадлежим церкви! Мы атеисты!!!

— Наверное, Люцифер этого просто не знал. Мы же родились не здесь. А тут крестят всех с самого рождения.

Николай длинно и с чувством выругался. Через некоторое время рыцари нарубили кустарника, на его ворохе расстелили один плащ, легли и накрылись вторым. Причём, расположились спиной друг к другу. Так, чтобы быстрее увидеть опасность, которая могла подкрасться с любой стороны.

* * *

Наутро замерзшие друзья с трудом поднялись. Тела, измаявшиеся в доспехах, ныли от боли. Произошедшее вчера казалось дурным сном. Но едва сэр Гром шагнул за пределы сухой хвои, ограничивавшей сосняк, как из-за деревьев вновь показались прятавшиеся до поры нескладные фигуры.

— Ты видел?! — заорал он, резко отпрянув назад.

— Видел, видел...

Меньше чем за час друзья обошли весь спасительный хвойный островок. Везде, где пробовали покинуть его, из-за корявых стволов начинало высовываться что-то мерзкое и явно опасное.

— Блин, похоже, мы в осаде. Интересно, надолго?

— Чего жрать-то будем? — спросил более практичный Зубров.

— Жрать ладно. С водой у нас хуже!

Во всём сосняке не оказалось ни одного ягодного кустика. Не было дичи и даже крохотного ручейка. Хотя, вообще-то, Фалезский лес перенасыщен влагой. От безысходности друзья набрали сухих шишек. Поколотили о наручи и сжевали по горсти мельчайших сосновых орехов. Голода почти не утолили, а вот жажда разгорелась с небывалой силой.

— Да что же это такое-то!!! — вспылил Зубров, через слово вставляя забытые было слова покинутого мира. — Неужели так и подохнем? Может, лучше в бою?

— С этими тварями? Сомневаюсь. Как бы душу не прошляпить.

— Да ты хоть знаешь, что это такое?

— Не-а... – меланхолично ответил Феоктистов. — Да какая разница? Раз этот урод, Люцифер, за ней так охотится, значит, нужная вещь.

— Что, проще сдохнуть с голоду?

— Наверно. Не зря же волк сюда притащил. Значит, в сосняк нечисти хода нет.

— Прикольно… А вот, кстати! Почему волки-то не под Люцифером? Вроде, хищники. Разбойники лесные. Оборотни в них превращаются.

— Спроси чего полегче!

К полудню солнышко уже припекало так, что кольчуги пришлось снять. Легкий, настоянный на хвое воздух пьянил, но пить хотелось невыносимо. Пробовали жевать хвою. Сначала немного помогло, но потом стало хуже. Ещё раз прочесав сосняк, набрали немного камней. Правда, в основном известняка, но попался и один кремень. Феоктистов разбил его мечом и, наскоблив сухого мха, запалил костер. А Зуброву вновь удалось камнем подбить небольшую пичугу.