От горестных размышлений молодого владетеля отвлёк Феоктистов. Вот кто не задумывался о сложностях жизни! Сэр Владимир знал лишь, что объект его обожания надолго скрылась в церкви. Поэтому им овладела жажда деятельности.

— Сэр Уильям, а у тебя не найдётся немного отбелённого полотна?

Меньше всего «Айвенго» мог сейчас думать о плодах крестьянских трудов. Он встряхнулся и непонимающе уставился на довольного сэра Волка.

— Думаю, в замке есть запас. А зачем тебе?

— Хочу карту нарисовать!

— Ты умеешь РИСОВАТЬ?!

— Немного.

Известие моментально вывело сэра Уильяма из хандры. Было отчего! Из всех рыцарей Нормана и писать-то умели единицы, а уж талантов художника точно ни за кем не водилось. Молодой владетель кликнул слугу, и тот вскоре принёс рулон самодельной материи. Феоктистов покрутил её, к чему-то примеряясь. Затем отмотал квадратный кусок примерно три на три фута:

— Вот это растянуть бы, чтоб твёрдым стал. Можно, как у женщин на пяльцах. Они неплохо ткань растягивают, для вышивки.

Пришёл плотник, выслушал задание и унёс материю.

— О, кстати! Может, пока на песке попробуем черновик сделать?

Всё ещё непонимающий сэр Уильям согласно кивнул.

Рыцари отошли на площадку замкового ристалища, середина которой была вытоптана в ходе постоянных упражнений. Туда же подошёл и Зубров.

— Помнишь, ты как-то говорил, что Норман входит во Фракию?

— Конечно! – подтвердил королевский оруженосец.

— Отлично! Вот, смотри — это Норман! — Феоктистов достал из-за голенища отломанный кончик бронебойной стрелы, и начал им, словно карандашом, чертить на суглинке ристалища. Нарисовал неровный круг и написал по-русски «Норман».

— Север у нас будет сверху карты, юг — внизу. Запад, соответственно, слева, и восток справа. Следовательно, — барон взял два небольших камешка и воткнул их в разных местах нарисованного круга: — Это будут Кангард и Аржантан.

Ещё две подписи остриём стрелы закрепили статус камешков.

— Так, вот здесь где-то море начинается! — несколько волнистых линий к западу от «Кангарда». — А Бретань и Луара, это где?

Сэр Уильям немного неуверенно протянул руку и указал ниже «Нормана»:

— Земли Бретани вот здесь. А Луары — здесь.

Движение тотчас было зафиксировано новыми линиями и удостоверяющими надписями. Крестоносец, кажется, начал понимать, что от него хотели:

— За Бретанью тоже только море (дополнительная сеть волнистых линий), а ниже её и Луары расположено королевство Аквитания… Так, вот здесь (продолжая водную границу Бретани) у нас тоже море, а с юга Аквитания упирается в Пиренейские горы.

— Это оттуда прилетает дракон?

— Говорят, да. Оттуда.

Володька нарисовал двойную зубчатую стену горной цепи и, схематично, птеродактиля над ней. Сэр Уильям только головой покачал — такого волшебства он ещё не видел. Прямо на ристалище оживал весь, известный ему мир.

— Вот здесь (севернее Нормана) земли Саксов. За ними уже идут королевства германцев, но про те мало что знаю. Где-то вот здесь, дальше по побережью и на островах живут северяне-викинги… Ага. А вот тут (чуть ниже земель саксов, вдоль границы Нормана до Луары) у нас будет королевство Алеман. За ним к северу уже Внутреннее море можешь рисовать.

— Хорошо. А Царьгард у нас где?

— Это далеко. На восток по землям Алеманов, затем через королевства Норикум, Панония, Дакия. За Дакией опять рисуй море. Это уже Эвксинский Понт. По нему мы кораблями пошли на юг, и высадились на побережье Трои. Примерно вот здесь. Здесь и будет Йорос, он же — Царьгард.

Вскоре песчаный черновик был закончен. Сэр Уильям задумчиво смотрел на него, вспоминая перипетии крестового похода. А Феоктистов внимательно изучал рисунок, думая совсем о другом:

— Галлия, Фракия, море, Пиренейские горы… О! Сэр Уильям, а за Пиренейскими горами что располагается?

— Другие фемы. Я слышал про королевства Кастилия, Арагон, Каталония...

— А про Испанию ничего не слышал?

Крестоносец подумал и уверенно ответил отрицательно.

— Тебя что-то смущает? — наконец поинтересовался сэр Николай.

— Да названия эти! — по-русски ответил Володька. — Многие очень уж с нашим миром схожи. Такое ощущение, что мы живём где-то на землях древней Франции.

— Ну и что с того? — искренне не понял Зубров.

— Вообще-то для серьёзных решений информации пока маловато. Нужно будет эту карту как-то дополнить. Вот тогда и практические выводы будем делать.

Сэр Кальвадосский Гром лишь неопределённо пожал плечами.

Очень кстати, наконец, подошёл плотник с квадратной рамой. На неё плотно, как кожа барабана, был натянут выбранный кусок холста. Тут сэр Кальвадосский Волк ещё раз изумил королевского оруженосца. Он достал из кармана серебряный наконечник стрелы (один из тех, что застрял в его тораксе — «подарок» лучников «Гнева Господня»), и начал рисовать на ткани. Наконечник выводил тонкую чёрную линию. Единственный её недостаток заключался в том, что серебряный след уже не стирался. Но при некотором навыке этим можно было пренебречь. Володька тщательно перерисовал «песчаную карту». Правда, теперь изображение заняло лишь середину имеющейся ткани. Остальное место было благоразумно оставлено под будущие картографические изыскания.

* * *

Сэр Уильям поделился с баронами Шансона опасениями за судьбы галльских феодов. К некоторому удивлению, друзья выслушали новость совершено спокойно. Правда, надолго задумались, а затем уединились в центре ристалища, где никто не мог услышать их разговор. Конечно, идея столкнуться с «карателями» принца озадачила. Но и только. Ведь чтобы выжить, Феоктистов и Зубров давно научились держать удар. А в идеале — вообще бить первыми. Насмерть. Однако... Тут придёт хорошо обученное войско, с лучниками, конницей и осадными машинами. Это что-то совершенно новое. Даже Кангардское побоище меркло перед масштабами такой схватки. Для неё требовался стальной кулак всех доступных сил.

Как всегда, приняв решение, Кальвадосские рыцари не стали мешкать. Первым делом в присутствии галльской дружины принесли сэру Уильяму, как законному представителю Аржантана, публичную клятву безоговорочной военной поддержки в случае любых осложнений. Причем, как этому феоду, так и дружественному Канантону. Конечно, это была не вассальная присяга, а торжественный договор равных. Но силу соглашение имело такую же. Поэтому суровый крестоносец заметно растрогался. В свою очередь заверил теперь уже официальных союзников, что лично передаст их слова благородным владетелям обоих феодов.

После церемониала к баронам подошла леди Вероника. Она, как всегда, была обворожительна даже в тёмном свободном одеянии траура. Галльская красавица, в качестве законной представительницы Канантона, также торжественно выразила свою огромную признательность владетелям Шансона. От её близости, звука голоса, а главное – смысла растроганных слов любимой женщины, в голове у Володьки сладко зашумело. Как после доброй кружки кальвадоса. Юноша был просто не в силах оторвать влюблённого взгляда от дорогого лика. Чувствовал, что неприлично так себя вести. Особенно, в присутствии сэра Уильяма. Но никак не мог справиться со страстью. Совершенно по-детски Феоктистов жадно впитывал каждую чёрточку, каждый изгиб самого прекрасного для него образа. Да за одну её искреннюю улыбку он уже готов был свернуть шею самому принцу! Не говоря уж о своре прихвостней. От неподдельного жара влюблённых взоров леди Вероника покраснела, но сумела сохранить официальный вид торжественного спокойствия.

Мозг Феоктистова, подстёгнутый чуть не ведром эндорфина, начал перебирать варианты. Как наиболее надёжно защитить объект своей страсти? Что вообще можно противопоставить карателям? Ответ напрашивался только один — своё войско. Пусть меньшее, но способное на более эффективные боевые действия. Примерно так, как удалось провести войну с покойным де Шансоном... Ладно, с этим разобрались. Значит, в первую очередь, нужно эти вооружённые силы собрать. А, уж во-вторую, придумать — где и как их грамотно использовать!

После традиционного пира, скрепившего союзное соглашение, Кальвадосские рыцари отправились обратно в Шансон. Видя нешуточный азарт, в который вдруг вошёл Володька, Николай не стал спорить. Уж что-что, а помереть в бою всегда успеют. Феоктистов же явно что-то задумал. Так почему бы вновь ему не помочь? Глядишь, и с новой напастью как-то справятся.

Предчувствия Зуброва не обманули. Дома ждал приятный сюрприз: оказалось, информация об убийстве де Трейси и захвате его жены до правящего принца Жана и руководства ордена ещё не дошла. Раненые тамплиеры, столь неосмотрительно отпущенные Феоктистовым, так никуда и не добрались. На счастье друзей, их боевым помощникам, командирам «вольных стрелков» Арчи и Уиллу игры в рыцарское «благородство» и прочее чистоплюйство были не свойственны. А вот разумная разбойничья осторожность, вполне. Так что, после пролёта Пиренейского дракона они поступили по-своему. Дали друзьям отъехать достаточно далеко и догнали со своими полудюжинами уцелевших храмовников. Это было не сложно, так как обезоруженные побитые жертвы потихоньку ковыляли по направлению к Гринебергу. Стрелки окружили их и хладнокровно добили трофейными мечами. Да ещё и тела предусмотрительно затопили в ближайшем болоте.

Как объяснил друзьям многомудрый Робин Гуд, если бы «пропала» ещё и леди Вероника, являвшаяся не только свидетелем, но и живым подтверждением факта нападения, то власти Кангарда могли бы и списать неприятное происшествие с де Трейси на происки разбойников. Их в Нормане всегда хватало. Провели бы пару облав по лесам (зло довольно привычное), но вот имперских «карателей» точно бы не прислали. Но это полностью не устроило Феоктистова:

— Робин, ты в своём уме? Я не позволю никому убить леди Веронику!!!

Атаман лишь горестно вздохнул: «Значит, это правда. Сэр Волк, действительно, влюбился в жену покойного барона!» Вслух же сказал:

— Зачем обязательно убивать? Можно…

И осёкся. Яростный взгляд Володьки был красноречивее обнажённого меча.

— Я лишь хотел сказать, что можно убедить… Да нет, вряд ли это получится!

Робин Гуд ещё раз заверил друзей, что они могут полагаться на помощь его отряда. Благо именно самоуправство командиров «вольных стрелков» дало баронам фору по времени, чтобы собрать в кулак доступные вооружённые силы.

* * *

Настоятель Гринеберга, естественно, встревожился, когда подчинённые не вернулись. Посланец, съездивший в Трейси, привёз ещё более серьёзную новость: до феода не добрался и сам барон! Это известие пришлось срочно отправить в Кангард. Шутка ли, исчез как бывший тайный посланник, так и сопровождавший его отряд монахов-рыцарей! Весь воинский опыт командира храмовников говорил, что такое масштабное происшествие никогда не возникает на пустом месте. За ним, как правило, всегда стоит кто-то сильный и беспощадный. Настолько, что способен извлечь из барона подробности секретного монаршего поручения. Если же правда о замысле принца в отношении брата, короля Ратибора, получит огласку, то неприятностей хватит и наместнику, и всем прецепториям ордена Храма. Народ-то в Нормане живёт горячий. За справедливость и на мятеж может подняться.

Поэтому сэр Борг организовал три поисковых отряда, в состав которых включил опытных следопытов. Своих специалистов в прецептории не имелось, но Лис Побережья нашёл выход — послал рыцарей по деревням, проверить соблюдение «королевского закона о лесах». Как и ожидалось, сведения его беспощадным проверяющим о наиболее искусных браконьерах предоставили их же односельчане. Из менее успешных, но более завистливых. Трёх, наиболее умелых, схватили и доставили в Гринеберг. А там, в ожидании казни, они сами с радостью предложили применить свои навыки в интересах ордена.

Поисковики направились по следам пропавших лишь спустя семь дней. Несмотря на это, а также дождь, местами прошедший в день выхода каравана барона де Трейси, браконьеры смогли отыскать признаки перемещения большого конного отряда, сопровождавшего крытую колёсную повозку. (Всё-таки, угроза смерти — это САМЫЙ серьёзный стимул!) Дорожная «картинка» достаточно хорошо читалась до имперского тракта, связывавшего столичный Кангард с Фалезом и Аржантаном. Местами следы удалось найти и на нём самом. Но милях в десяти от Гринеберга, на достаточно крутом лесном повороте, примерно в шести милях до Фалеза (куда отряд, сопровождавший де Трейси, так и не доехал), стройная цепочка следов обрывалась. Даже обычные храмовники заметили, что данное место было словно перепахано. Браконьеры же уверенно заявили, что это следы копыт хаотично топтавшейся конницы. То есть, скорее всего, тут состоялся рыцарский бой.

Более подробные поиски дали и убедительное подтверждение: невдалеке, на обочине тракта, обнаружили свежее захоронение. Из него подняли обнажённые тела двадцати двух пропавших тамплиеров и самого незадачливого барона. У трупа де Трейси было рассечено горло. Судя по всему, рану нанесли живому. Рубанули кончиком тяжёлого клинка. А вот большая часть рыцарей ордена Храма погибла от попаданий бронебойных стрел. Браконьер, обследовавший повреждения, уверенно заявил, что стреляли по ним через кольчуги. То есть — по вооружённым. Шесть тел имели смертельные раны от ударов боевых рыцарских копий. Ещё трёх явно зарубили. Причём один храмовник был полностью рассечен сверху донизу. Что было под силу лишь единицам из наиболее сильных и умелых воинов Нормана.

Далее следы расходились. Коней убитых тамплиеров неизвестные победители связали вместе и погнали тремя вереницами через лес, в сторону графского города Фалез. По этой цепочке пошла первая группа поисковиков. Следы повозки жены барона де Трейси, которую далее сопровождали лишь два одиночных всадника, пошли по лесу в другую сторону, обходя Фалез слева. По ним направилась вторая группа. Третья же взялась тропить самые странные отпечатки — большая группа пеших, босых, скорее всего раненых людей, пошла по раскисшему от дождя тракту обратно. Их нечёткие следы были ломаными. Многие ступали коротко и неровно, как уставшие или раненые. Ещё часть оставила глубокие отпечатки, характерные для нёсших тяжёлый груз.

В результате первая группа следопытов, как и ожидалось, вышла к городу. Там следы коней терялись. Поэтому сэр Борг лично приехал к Фалезскому шерифу и попросил помощи в расследовании убийства монахов-рыцарей. Граф проникся и тут же поручил стражникам, под руководством опытного шевалье д`Гисборна, провести полицейскую проверку. Через два дня бравый помощник отчитался, что в течение последней недели в самом Фалезе и окрестностях скупщиками краденого продано большое количество боевых коней, рыцарского облачения и оружия. В добытых образцах храмовники уверенно опознали снаряжение погибших товарищей. А ещё через день шевалье установил источник поступления краденого — члены шайки Робин Худа (именовавшего теперь себя «Робин Гуд»).

Вторая группа поисковиков, двигаясь по следам повозки, обошла Фалез восточнее и вновь вышла на «имперский тракт». Колёсных отпечатков на нём было немного, но всё же искомые среди них определить было трудно. Тем не менее, браконьер уверенно повёл группу вперед. Одиннадцать миль ехали молча. Храмовники всё более недобро поглядывали на следопыта. Но чутьё его не подвело — буквально в полумиле от галльской крепости Аржантан вновь обнаружились чёткие следы повозки жены барона де Трейси. Они, зачем-то, сворачивали на обочину. Браконьер внимательно осмотрел место и заявил, что повозка, в запряжённом состоянии, стояла здесь довольно длительное время, после чего вновь поехала вперёд. А так как на тракте за цитаделью её следов уже не было, следовало, что объект заехал в Аржантан. Где, по всей видимости, находился и по сей день.

Командир храмовников тут же проявил смекалку, свойственную всем хорошим разведчикам. Рыцарей укрыл в лесу, вне видимости с цитадели, а крестьянина-следопыта пешком послал к воротам, с заданием разговорить кого-нибудь из выезжающих. Через несколько часов браконьер вернулся с важными новостями: леди Вероника де Трейси, действительно, находилась в крепости, где уже около недели гостила у крёстного отца, благородного Торина Аржантанского. Причём, носила траур по погибшему мужу. (То есть, ей было доподлинно известно, что барон де Трейси мёртв!) А привёз леди Веронику сын владетеля, сэр Уильям Аржантанский, недавно вернувшийся из крестового похода... (Сэр Борг сразу понял, кто был тем «сильным и умелым» рыцарем, что надвое рассёк его подчинённого).

Третья группа поисковиков отработала самой первой. Так как следы босой пешей группы просматривались буквально на протяжении полумили, а затем исчезали. В принципе, такого не должно было быть, но — было. Окончательно осознав это, третий браконьер медленно покрылся липким потом. Ведь если храмовники не получат нужный результат, его непременно повесят. Или хуже того, забьют насмерть. Крестьянская молва давно твердила, что тамплиеры любили отрабатывать боевые навыки на живых людях. Частенько примечали, как в железных клетках к ним свозили отпетых преступников и наиболее опасных беглых рабов. Но никто и никогда не видел, чтобы хоть кого-то из них вывозили обратно.

— Милорды! — обратился браконьер к рыцарям. — Я убедительно прошу вас не затоптать ничего на дороге. Ни одной мелочи! Здесь что-то нечисто. Мне нужно очень внимательно осмотреть всё одному.

Командир поисковиков скупо ухмыльнулся:

— Сбежать хочешь? И не надейся. Пойдёшь вдвоём со мной. Причём, на верёвке, как охотничий пёс. Если что не так — для начала отрублю ногу.

— Нет-нет! Вы не так меня поняли! — испугался охотник. («Проклятье! Мысли он, что ли, читает? В лесу бы они меня не догнали!») — Здесь, правда, что-то не то!

Осторожный командир связал следопыту ноги так, чтобы тот мог делать небольшие шаги. У оставшейся верёвки оставил примерно семифутовый свободный поводок, а остальное надёжно обмотал вокруг своей поясницы. Затем взял лук, наложил на него стрелу и нехорошо усмехнулся:

— Ну, пошли! Как раз хотел поупражняться.

Бедный браконьер три раза внимательно обошел непонятный участок, длинной примерно в полмили. Почва здесь была довольно влажная, так как тракт проходил по краю небольшой низины с очередным сфагновым болотцем. От постоянных испарений следы на дорожном полотне сохранялись долго и читались достаточно легко. Но среди них не было многочисленных отпечатков босых ног!

Следопыт отметил свежей веткой последнее место, где они ещё просматривались. Затем, от безысходности, в четвёртый раз пошёл по злополучному участку. Который был истоптан, в основном, их с тамплиером двойными цепочками. И тут его осенило. Торопливо вернулся к ветке и внимательно осмотрел тракт за ней. Точно! Кое-где просматривались участки самого первого разыскиваемого следа — колёс конной повозки, двигавшейся в сопровождении верхового отряда рыцарей ордена Храма. Поверх них, то есть уже позже по времени, проходили искомые цепочки босых ног. Но у ветки пропадали и они, и тележные колеи, и почти все отпечатки копыт коней тамплиеров! Уже уверенно, с максимальной скоростью, какую позволяли путы, браконьер преодолел пустой участок. Так и есть! Примерно через полмили следы повозки и сопровождавших её верховых на дороге опять наличествовали. А вот отпечатков босых ног уже не было. Абсолютно. Это место было отмечено ещё одной зелёной веточкой.

Следопыт окинул взглядом пройденный путь. Что-то уже забрезжило в голове, но ещё никак не могло сложиться в нужный вывод. За время поисков командир храмовников тоже невольно заразился его энтузиазмом. Он уже не держал пленника под прицелом, и сам с любопытством поглядывал по сторонам.

— Что ты нашёл?

Браконьер объяснил.

— Значит, где-то здесь эти босые люди пропали?

— Да, сэр рыцарь! А с ними пропал и след от каравана барона де Трейси.

— Может, их следы просто затёрли?

Браконьер просиял:

— Скорее всего! Позвольте мне залезть на дерево!

Тамплиер молча отмотал ещё футов тридцать связывавшей их верёвки. Следопыт деловито вернулся примерно к середине странного участка и, присмотрев на обочине подходящее деревце, ловко взобрался к вершине. Сверху сразу стали заметны штрихи от повторявшихся широких волнообразных полос, местами проходивших поперек дорожного полотна. Примерно такие, только поменьше, остаются от веников нерадивых хозяек. Тракт явно кто-то подмёл. И скорее всего — большими древесными ветками. Вскоре, на другой стороне дороги, обнаружились пеньки от двух недавно срубленных молодых осинок. А по обоим концам «подметённого» участка нашлись и сами измочаленные деревца. По миновании надобности их, похоже, попросту зашвырнули с тракта в сторону болота. Комли данных «веников» идеально подошли к обнаруженным пенькам.

Наверное, от радости браконьер вдруг почуял что-то ещё. Как заправский охотничий пёс он широко вдохнул воздух и несколько раз повёл носом туда-сюда.

— Что? — командир поисковиков уже с уважением смотрел на подконвойного.

— Вы ничего не чувствуете?

Все храмовники дружно принюхались.

— Болотом пахнет! — сказал один.

— Точно! А ещё?

— Дохлятиной, что ли? — задумчиво произнёс командир.

— Я бы сказал, старой кровью! — уже уверенно заявил браконьер. — Несколько дней назад здесь кого-то убили. Запах в сырых местах оседает достаточно быстро, но мы его ещё чуем. Значит, где-то неподалёку от этих пеньков было пролито ОЧЕНЬ много крови. Учитывая, что за той веткой, что я выставил на тракте в сторону Гринеберга, нужных нам следов босых людей уже точно нет, вывод, милорды, может быть только один — где-то здесь их всех и убили. А потом убийцы постарались скрыть все следы. Они срубили вот эти две осинки и тщательно замели ими дорогу аж на четверть мили в обе стороны тракта.

— Значит, нам нужно найти ещё одну могилу!

Следопыт внимательно посмотрел в сторону болота:

— Думаю, в этом не будет особой необходимости. Милорды, попрошу вас ещё немного постоять, не затаптывая следов. Мне нужно тщательно осмотреть эту обочину и всё остальное, далее до болота.

Командир, стараясь не мешать вошедшему в раж браконьеру, повёл его дальше. На обочине дороги многочисленные следы волочения тел, действительно, имелись. Тоже разметённые, но если знать, что искать, то вполне определяемые. Но вот сама кромка болота оказалась идеально чистой. Никто и ничего туда не затаскивал, по крайней мере с начала года. Впрочем, следопыта заинтересовала вытоптанная площадка вокруг росшего на краю топи раскидистого корявого граба. Как и само дерево. Часть веток на его вершине была обломана и, в уже подвядшем состоянии, лежала внизу. Причём, некоторые из них были буквально втоптаны во влажную заболоченную землю. Браконьер залез на граб и в двух местах, на довольно толстых ветках, обнаружил следы характерных потёртостей.

— Милорд! Я, кажется, понял, как убийцы похоронили жертв.

— Рассказывай!

— Могу даже показать. Только мне нужна верёвка. Пара кусков по пятнадцать-двадцать футов.

Тамплиер подозвал подчинённых, приказал им взять шустрого следопыта на прицел и бросил ему остаток связывавшей их верёвки:

— Можешь развязаться!

Тот не заставил себя упрашивать. Быстро освободился, после чего привязал оба конца к веткам с потёртостями. Верёвка провисла вниз большой дугой. Браконьер слез и показал рукой на проплешину из обломанных ветвей граба:

— Вон там тоже есть остатки следов крови. Наверняка убийцы помещали туда тела жертв. Верёвки я привязал туда, где нашёл отметины от ранее привязанных ими ремней или вожжей. Если за них потянуть и наклонить дерево вот в эту сторону (к тракту), а затем резко отпустить — граб сам отбросит лежащее на нём тело в болото.

— Остроумно... - протянул командир. Он внимательно осмотрел своеобразную катапульту. Затем волевым жестом кивнул ближнему тамплиеру в сторону тракта. Тот кивнул и убежал. Ещё примерно четверть часа молча осматривали граб и болото. От этого вроде бы уже освобождённый браконьер вновь начал переживать. Что-то в его действиях явно не устраивало храмовников. Хотя он сделал даже больше, чем было в силах обычного человека. Неужели, всё-таки, убьют?

Поток его тревог прервало возвращение убежавшего к тракту. Рыцарь уверенно вёл за локоть перепуганную пожилую крестьянку. А та тащила за собой упирающуюся козу. Браконьер узнал односельчанку:

— Орнелла?

Та жила на другом конце деревни. Записная сплетница и сквалыга. Выполняет оброк прецептории по разведению дойных коз. Её муж Пит тоже иногда пытается промышлять браконьерством, но не особо удачно.

— Шарль?!

Орнелла испуганно посмотрела на храмовников и вдруг истошно взвыла:

— Ш-а-а-арль!!! Нет, это не я! Не я! НЕ Я!!! Не-е-ет!!!...

Командир не особо и сильно ударил её по затылку. Впрочем, тамплиер умел бить. Женщина рухнула безвольным кулём. Коза освободилась и тут же бросилась прочь. Но сразу трое рыцарей, до того смотревшие на Шарля, навскидку выстрелили из луков. Коротко мемекнув, беглянка рухнула на землю.

— Вот тебе тело жертвы! — сказал командир, показывая на лежавшую Орнеллу. — Для точности веса ещё и козу прибавь. Размещай их на дереве.

Браконьер с трудом затащил тяжёлую односельчанку на «проплешину» граба, разместил по центру испачканной кровью площадки. Труп козы поднять удалось быстрее и легче. По молчаливому знаку командира сразу по три дюжих храмовника взялись за концы верёвки и склонили граб. Тот угрожающе затрещал.

— Вот сейчас, если... — начал было Шарль, но рыцари, по кивку командира, уже отпустили верёвки. Дерево резко дёрнулось. Тела женщины и козы некоторое время двигались вместе с ним, затем отделились вперед-вверх и по плавной дуге полетели в болото. Орнелла шлёпнулась в жирную, заросшую изумрудной зеленью жидкую грязь футах в двенадцати от края трясины. Смачный, ни на что другое не похожий звук всплеска. Тело почти сразу скрылось под схлопнувшейся смесью грязи и яркого мха. И тут же снова вынырнуло. От удара о холодную жижу Орнелла мгновенно очнулась. Взмахнула руками, с трудом разомкнула рот на залепленном чёрном коме головы. Над болотом разнеся вопль смертного ужаса. Она вновь начала погружаться. Хаотично била руками, орала, пытаясь уцепиться хоть за что-то. То на какие-то вершки выскакивала из болота, то тут же опускалась на целый фут.

— Помогите! Она же утонет! — бросился к рыцарям перепуганный браконьер.

— Хочешь, помогай! — милостиво разрешил командир. Сами храмовники с явным интересом наблюдали за безуспешными потугами крестьянки.

Шарль птицей взлетел на граб, практически сорвал с него злополучную верёвку, обломав обе державшие ветки. Кусок одной оставил в завязке, лишь отломил покороче, и забежал в болото. Сразу провалился по пояс, но почувствовал под ногами твёрдое дно. Орнелла уже не билась. Не только всё её тело, но уже и голова частично ушли в грязь. Вокруг хаотично шарили лишь худые руки. Браконьер крутнул конец с обломком ветки и ловко послал несчастной. Глазомер не подвёл — тот лишь немного перелетел, отчего сама верёвка упала практически в руки односельчанки. Почувствовав что-то более-менее твёрдое, Орнелла мёртвой хваткой вцепилась. Шарль напрягся, изо всех сил потащил на себя, но понял, что не справится с весом женщины и силой болота. Но всё же тянул и тянул, почти теряя сознание, пока сзади не раздалось хлюпанье, и на помощь не пришли молчаливые дюжие тамплиеры.

Орнеллу вытащили живой, но совершенно безумной. Грязная, она то счастливо смеялась, то лепетала. По-детски невнятно. Бросилась целовать ноги храмовникам. Её грубо отпихнули. Тогда женщина со смешком поползла к дороге. Временами она падала и всё так же лепетала, неуклюже катаясь с боку на бок. А на трясущееся плечо следопыта легла тяжёлая рука командира:

— Значит, тебя зовут Шарль? Что ж, если из болота мы, действительно, вытащим тела наших товарищей, лично попрошу настоятеля помиловать тебя. Ты молодец!

* * *

Через два дня вывод следопыта подтвердился: из злополучного сфагнового болота, с большим трудом крестьяне извлекли труп ещё одного тамплиера, ранее убывшего на сопровождение четы де Трейси. Его тщательно осмотрели. Сначала рыцарь получил колотую рану в бок (предположительно, от попадания бронебойной стрелы), но смог перевязать её. А затем был зарублен. Кроме смертельной раны, рассёкшей слева от шеи ключицу, рёбра и лёгкое, у покойного отсутствовала часть правого предплечья. Похоже, пытался заслониться голой рукой от клинка убийцы.

Через четыре дня общие выводы проведённого храмовниками расследования сэр Борг де Гринеберг доложил начальнику тайной стражи правящего принца. С особым интересом маркиз де Крюсьен выслушал применённую методику. Похоже, этот «Лис Побережья», действительно, знал своё дело и умел применять новые, нестандартные методы. А если ещё и учесть стоящие за ним вышколенные вооружённые силы, то союзник получается крайне выгодный. Тем более, что он до сих пор благодарен принцу за фактически полученную в управление прецепторию.

— Любезный настоятель, то, что вы сообщаете, крайне важно! Я немедленно попрошу для Вас аудиенции у наместника.

Ранее, для соблюдения тайны, храмовник лично не встречался с принцем Жаном. Так что первый официальный приём был для него большой честью. Сэр Борг, как приличествовало теперешнему духовному сану, лишь скромно поклонился в ответ. Буквально через пару часов правящий принц принял его в малом зале. Как знак особого благоволения, там был накрыт столик для лёгких закусок. Имперский наместник лично налил настоятелю в кубок терпкого вина, чокнулся и пригубил:

— Сэр Борг, я наслышан о вашей неоценимой помощи моему преданному другу, безвременно погибшему барону де Трейси. Я так же скорблю о братьях-рыцарях, исполнивших свой долг до конца. Поэтому молю, расскажите всё, что удалось узнать по этому делу. Обещаю — зло не останется безнаказанным. Сила империи с нами!

Вообще-то «силой империи» в Нормане мог представляться лишь законный король Ратибор. Но принц, как никак, исполнял сейчас обязанности наместника.

— Ваше Величество! (Сэр Борг был прекрасно осведомлён об этой коллизии, в связи с чем и обратился на ранг выше, как к правящему монарху. Принцу Жану это нравилось.) Одиннадцать дней назад барон де Трейси, с женой, выехал из прецептории ордена Храма в Гринеберге. Он направлялся домой, после участия в Кангардском турнире. В силу нашей с ним дружбы, а также в знак особого уважения, ему была выделена вооружённая свита из шестидесяти братьев-рыцарей. Увы, недалеко от графского города Фалез на конвой барона напал многочисленный и хорошо вооружённый отряд разбойников. Достоверно установлено, что в него входили так называемые «вольные стрелки» Робин Гуда, галлы Аржантана и даже несколько рыцарей, под управлением сына владетеля Аржантана, сэра Уильяма. В жестоком бою они смогли перебить часть моих подчинённых и убить самого барона. А его жену, леди Веронику де Трейси, сэр Уильям лично взял в плен и увёз к себе. Оставшиеся рыцари Храма смогли вырваться из засады и направились обратно в прецепторию, за подмогой. Но враги вновь догнали их и в новом бою перебили уже всех. По нашим подсчетам, в нападении участвовало около трёх сотен разбойников, более половины из которых погибли в бою. Ещё около ста двадцати нападавших получили различные ранения. Поэтому, после дележа награбленного, уцелевшие разделились. Галлы ушли к себе, а «вольные стрелки» увезли часть трофеев в Фалез, где продали на «чёрном рынке». В настоящее время, совместно со стражниками шерифа Фалеза, продолжаются поиски разбойников и их пособников из числа местных жителей.

— Вы славно потрудились, сэр Борг! — милостиво кивнул принц. — Постарайтесь как можно быстрее восполнить потери. В ближайшее время мы намерены покарать виновных, и надеемся провести это совместно с братьями-рыцарями ордена Храма.

Когда тамплиер ушёл, наместник задумчиво спросил де Крюсьена:

— Что из этого правда?

— Более половины, сир. Не считая бахвальства удалью храмовников.

— Это понятно. Пока, славу Богу, армии из «трёхсот разбойников» не бывает! Но мне нужна истина! Поторопитесь, маркиз. У нас мало времени.

— Да, сир! Я уже провожу проверку. Думаю, через день-два будут результаты.

* * *

Конец августа выдался для Кальвадосских рыцарей достаточно хлопотным. Первым делом сэр Волк поднял «по тревоге» дружину и поставил задачу отработать быстрый способ вооружённого сбора. Кольчужников прежнего барона, как наиболее подготовленных, озадачил приготовлением замка к отражению штурма, проверкой и обновлением установленных вокруг ловушек. А лично Дэниэлу Скотту приказал в кратчайшие сроки подготовить конный отряд из двадцати пикинеров. Кольчужников разрешил привлечь не более двух, остальных — набрать из подготовленных дружинников.

Затем друзья выдвинулись к сэру Жану Дыб-Кальвадосскому. Сюзерен их принял и благосклонно выслушал. Но вот реакция оказалась не той, что ожидали:

— История с предательством, конечно, интересная. Я лично знаю сэра Уильяма де Аржантан, и даже имел честь скрестить с ним копья на королевском турнире под Йоросом. Он умелый и доблестный рыцарь. Среди крестоносцев пользовался уважением. Но уже в госпитале иоаннитов я услышал о его предательстве, из-за которого троянцы смогли разгромить наше войско. Поэтому, друзья, с вашей стороны было несколько опрометчиво просто так поверить лишь словам сэра Уильяма. И уж тем более, совместно с ним напасть на конвой рыцарей ордена Храма. Впрочем, вы смелые вольные бароны, и имеете право на собственные подвиги. Так что, считайте, что визит «карателей» наместника заработали честно, как самые настоящие мятежники. Но вот возглавлять ваше восстание против правящего принца я не буду. Не хватало ещё и мне стать «врагом короны». Ну, по крайней мере до тех пор, пока не предоставите убедительных доказательств, что короля предал не сэр Уильям, а люди теперешнего наместника. Это понятно?

— Да, сэр Жан... Понятно.

Крестоносец ободряюще улыбнулся:

— ПОКА я не буду помогать вам воинами. Но, так как допускаю, что история с «тайным посланником» может оказаться и правдой, совсем не брошу. Всё-таки, вы мои вассалы. Помогу, чем смогу: оружием, провиантом, советом. Разрешаю даже вашим и союзным отрядам перемещаться по Дыб-Кальвадосу. Единственное, что ПОКА настрого запрещаю, это сражаться на моей земле с войсками правящего принца. Потому что именно это, судя по всему, вы и задумали.

Вечером того же дня от сюзерена в Шансон ушёл первый караван с оружием. А друзья попросили сэра Жана помочь составить карту Нормана, и рассказать всё, что известно о нападениях войск «карателей». По уже отработанной методике прошли на замковое ристалище, где выложили камешками расположение Кангарда, Дыб-Кальвадоса, Гринеберга, Шансона, Фалеза, Аржантана и Канантона. Для масштаба использовали собственные ноги, с пропорцией «в одном шаге — две мили». Таким образом Гринеберг оказался в семи шагах к югу от Кангарда, Дыб-Кальвадос — в восьми к востоку, а Шансон, соответственно, на восемь южнее Дыб-Кальвадоса.

Сюзерен быстро понял предложенную схему:

— Отличная идея! От Кангарда, через Фалез в Аржантан идёт «имперский тракт». (Володька быстро соединил названные камешки одной линией). Это самый короткий, но и наиболее опасный путь между феодами, так как там часто орудуют такие же молодчики, как и вы с Робин Гудом. Поэтому «имперскую десятину», насколько я знаю, из Аржантана в Кангард предпочитают перевозить кораблями по реке Орн. Получается раза в полтора длиннее, но зато намного безопаснее. (Двойная дуга реки походила на согнутый лук, изгибающийся южнее Фалеза и Гринеберга, «тетивой» которого стала линия имперского тракта). Ну, примерно, так! Далее, милях в пяти от Кангарда Орн впадает в море. Там стоит крепость Уистер. (Владимир начертил короткое продолжение «реки» и поставил ещё один камешек на схематичной линии побережья). Так, это пока оставим... Теперь смотрите — если подняться вверх по Орну, то из Кангарда также можно приплыть обратно в Аржантан. Так что это второй наиболее возможный путь для переброски войска «карателей». В принципе, оба пути, и сухопутный, и речной, имеют свои как положительные, так и отрицательные стороны. Но лично я бы предпочёл выдвинуться по тракту. Сильному войску там мало что может противостоять. К тому же, Гринеберг и Фалез, стоящие по пути, вообще являются верными вассалами принца. А ваш Шансон находится милях в пяти к востоку. Лесную дорогу к нему легко заблокировать. Или ещё лучше — по вам же и нанести первый удар. В любом случае, выигрыш по времени получится значительный. Можно существенно сократить время на подготовку галльских отрядов к отпору.

Сэр Жан критически осмотрел «художество» Феоктистова:

— Ладно, будем считать, с этим понятно. Теперь посмотрим на наши феоды. Недалеко от Фалеза начинается река Див. Она проходит почти через ваш Шансон (ребята сразу вспомнили заболоченную речушку, перегороженную крестьянскими сетями), и возле моего Дыб-Кальвадоса. Милях в 6-ти на северо-восток она также впадает в море. Там стоит город Див. Это в семи милях восточнее Уистера.

Он подождал, пока Феоктистов нанесёт на «карту» новые сведения:

— Недалеко от города река Див сливается ещё с одной судоходной рекой, Ви. А та протекает как раз через феоды Канантон и Трейси. Так что лучшего пути для нападения на Канантон не найти. Есть, конечно, и лесные дороги, как с «имперского тракта», так и от Аржантана. Но по ним передвигаться, особенно с осадными машинами, достаточно сложно. Хотя, также возможно.

В результате дальнейшей беседы Феоктистов нарисовал лишь ещё один приток Орна, протекавший почти параллельно тракту, недалеко от Гринеберга. Получалось, что по нему так же можно было перебросить войска из столицы в прецепторию и обратно. После этого привычно перенёс новую карту на натянутое полотно.

— Сэр Жан, а что из себя представляет боевой корабль войск наместника? Сколько он воинов перевозит?

— Вот в этом, друзья мои, я не особо силён. Да и дело-то в том, что по рекам войска можно успешно перевозить на любых торговых судах. В принципе, из Дакии в Трою нас и по морю так перебрасывали. Так что хорошо бы просто посмотреть, какие корабли сейчас стоят в портах Кангарда, Уистера и Дива. Тогда уж и предположения строить. Это пешие «каратели» непременно из Кангарда пойдут, причём обязательно с конницей и разобранными осадными машинами на повозках. Я бы, на вашем месте, просто толковых разведчиков туда направил.