1920 год по времени Метрополии. Земля-1. Ретроспектива.

Работы по совершенствованию межпространственного «пробоя» постоянно продолжались. Вскоре ученые Северных Территорий открыли побочный эффект, позволивший в январе 1920 года осуществить первое путешествие в прошлое собственного мира. А ещё через полтора месяца, когда уже королевская разведка выкрала технологию, именно британские исследователи догадались соединить «петлю времени» и «пробой». Так получился способ изучения прошлого всех открытых Русел. Им доподлинно установили три сенсационные вещи:

Во-первых, поиски «начала мира» показали, что аппараты не могли уходить в прошлое далее двух с небольшим тысяч лет. Словно какая-то «стена» существовала в начале единственного истока «реки времён». Во-вторых, в этом первом русле жили неандертальцы и всякая человекоподобная нечисть. Современные Дикие являлись прямыми потомками этих гоминидов. И, наконец, в-третьих, люди во всех «руслах» произошли от пришельцев из космоса, чей развёрнутый планетарный десант высадился на поверхность Земли около 1200 лет назад.

Неравная война с пребывающими в каменном веке гуманоидами, конечно же, закончилась полной победой звёздных предков. Они создали свою цивилизацию, которая начала быстро разрастаться, а затем ещё быстрее одичала. При отсутствии внешнего врага генетически агрессивные потомки колонистов начали драться уже между собой. Сначала они разделились на кланы, затем на королевства, а потом и на религиозные конфессии. При этом, исходя из амбиций и политических целей всевозможных вождей, царей и прочих «верховных», за двенадцать веков настолько переврали собственную историю, что учёные долго не могли поверить в отчёты межвременных разведчиков. Истинные же хозяева Земли продолжили жить лишь в Руслах, где колонисты не вылетели с далекой прародины, не смогли добраться до третьей планеты Солнечной системы, либо погибли уже здесь.

Но самое страшное заключалось в других открытиях Королевской Академии Наук. Было установлено, что Дикие, в отличие от людей, преобразуют природу не механическими, а психокинетическими воздействиями. Теми самыми, якобы не существующими, телекинезом, телепортацией и обменом мыслей. Они не отвоевывают что-то у окружающей среды, а сознательно подчиняют минералы, флору и фауну. Жилища, утварь, средства транспорта и даже оружие у них живые, послушно исполняющие волю хозяев. А так как психокинетический способ намного эффективнее технических методов, то и секрет межпространственного перехода потомки неандертальцев разгадали намного раньше — несколько столетий назад. С тех пор они целенаправленно очищают русла от людей, восстанавливая «историческую справедливость». К условному 1920 году из всех миров, созданных потомками звёздных колонистов, осталось лишь десять (страшное уничтожение цивилизации Земли-11 наблюдали разведчики всех миров, изобретших контуры к 1919 году). Именно Дикие убивали большинство исследователей, пропадавших в первые годы освоения параллельных пространств.

Угроза человеческим мирам была настолько явной, что до 1934 года из трёх русел, овладевших методикой «пробоя», делались самые разные попытки оказать материальную, военную или техническую помощь государствам Земли-10, которая подверглась очередному нападению хозяев. Увы, в кровопролитных схватках с оккупационными ордами даже самое мощное оружие оказывалось неэффективным. Психические атаки потомки неандертальцев направляли не на тела, а на сознание и волю. А от этого не спасали ни боевые газы, ни пулемёты, ни броня первых танков.

Полное военное истощение государств на всех четырёх сотрудничающих Землях привело к созданию единой коалиции, впоследствии ставшей Метрополией. Именно тогда, 24 февраля 1934 года шеф РУСТа, Николай Модестович Старцев («главный шпион Севера», как его называли на западе и востоке), предложил создать единую межпространственную службу для поиска и подготовки новых войск — из солдат, по психическим и волевым качествам способным противостоять Диким. Потеря в августе 1934 года Земли-10 подтолкнула руководство коалиции к практическому созданию такого Управления Мобилизации. Во главе УМа встал Н.М. Старцев.

* * *

6700 год от Сотворения Мира, 28 июля. Королевство Норман.

Завершить историю «Айвенго», действительно, смог в дороге. Потому что вместо скачки друзья неторопливо порысили по лесу. А сэр Волк ещё и регулярно останавливался, чтобы замысловато протрубить в посеребрённый рог. Потом рыцари вообще встали на широкой поляне.

Тишину вечернего леса нарушал лишь шорох листьев, да редкие вскрики птиц. Было душно, с запада шла грозовая туча. В ней иногда рокотало и посверкивало. Лошади всхрапывали, пряли ушами и пытались сорвать большими чёрными губами пучки сочной травы. Лишь нетерпеливо гарцующий крестоносец не мог понять бездействия новых приятелей. Ведь они так резво бросились к бой! Но вскоре всё прояснилось. На поляну начали выходить вооруженные люди в похожих куртках.

— Разбойники! — сэр Уильям схватился за копьё. Но сэр Грома успокаивающе накрыл его руку:

— Стой! А мы, по-твоему, кто?

Пока рыцарь хлопал глазами, шестерка лучников подошла ближе.

— Привет, Арчи! — поздоровался Феоктистов. — Извини, что оторвал, но втроём можем не справиться!

— Надеюсь, хоть дело стоящее? — хмуро поинтересовался тот, неприязненно рассматривая сэра Уильяма. — Мы ведь жирного «гуся» пасли!

— Вот этот рыцарь, — Владимир указал на крестоносца. — Благородный сэр Уильям де Аржантан, по прозванию Айвенго, оруженосец самого короля Ратибора Львиное Сердце. Отличный парень, между прочим! И мы очень хотим ему помочь.

— Королевский оруженосец? — Арч почесал заросший щетиной подбородок. — Ну, будем надеяться, добыча себя оправдает. Здесь, кстати, где-то и Уилл охотится.

Вскоре, с другой стороны, показалась ещё одна группа «вольных стрелков».

— А вот и они!

— Отлично! Теперь, наверное, хватит. Поторопимся!

Когда отряд вышел к нужной части тракта, грозовая туча накрыла уже полнебосвода. Заметно похолодало.

— Ну что там, Уилл? — нетерпеливо крикнул сэр Волк. Разбойник, внимательно осматривавший дорожное полотно, выпрямился:

— Трудно сказать. Но, похоже, сегодняшних следов нет.

— Дай Бог, дай Бог... — Феоктистов задумчиво почесал переносицу металлическим пальцем. — Ладно, ребята, прячьтесь. Так, чтобы, по возможности, вообще бой стрелами выиграть! Снайперы вы наши первобытные.

— Нет проблем! — отозвался Арч и полез на ближайшее кряжистое дерево. Остальные бодро последовали его примеру. А рыцари укрылись в кустах, что подступали к повороту дороги. Здесь, если всё задумано правильно, отряд должен повернуться к ним боком. Сверху глухо зарокотало, явственно потянуло сыростью.

— Блин, только бы до дождя управиться!

Крестоносец оборвал сэра Волка, приложив палец к забралу. Где-то далеко стучали копыта и позвякивал металл. С каждой минутой шум нарастал.

— Похоже, боевая конница! — прошептал Зубров, но и Феоктистов, и «Айвенго» тут же погрозили ему. Один кулаком, второй пальцем. Рыцари затаились, стараясь даже дышать тише. К дробному топоту и мерному звону начал примешиваться другой звук: колёсной повозки, прыгающей на ухабах. Вскоре показались и сами верховые. Кольчужники с копьями, в плащах ордена Храма. За ними выкатилась «карета», запряженная парой сытых лошадей, в сопровождении тех же тамплиеров и рыцаря. В конце колонны следовала ещё одна группа. Всего шестьдесят всадников, не считая возницы и самого де Трейси. Похоже, общение барона с сэром Боргом прошло настолько успешно, что храмовник выделил ему свою вооруженную свиту.

Отряд приближался. Сэр Уильям повернулся и уткнулся в колючий взгляд:

— Чего смотришь, драться будем!

Сэр Волк медленно поднял двумя руками сухую ветку и, когда голова колонны прошла поворот, резко сломал, ударив о железное колено. Сразу дюжина стрел вырвалась из терзаемых ветром дубовых крон, и двенадцать храмовников, вскинув руки, дружно повалились с сёдел. Остальные заметались, не видя противника. Движение застопорилось. Второй залп «снял» ещё дюжину. Тамплиеры торопливо доставали луки, а барон де Трейси, по-пижонски ехавший без шлема, лихорадочно пытался закрепить его на нагруднике. Получалось плохо, так как правой рукой он уже размахивал мечом. Да ещё умудрялся что-то кричать всадникам.

«Айвенго» поставил копьё на упор и, услышав, как глухо стукнули древки у друзей, дал шпоры коню. Рыцарский «треугольник» вырвался из кустов вместе с третьим залпом. Боевые копья с треском вошли в кольчуги ближних храмовников, ещё не успевших осознать новую опасность. Друзья тут же их бросили, так как закрытого железом врага могли пробить только с разгона. Выхватили мечи. А крестоносец мощным рывком выдернул копьё и тут же ударил второго противника. От богатырского тычка кольчуга на нём лопнула, и из раны брызнула кровь.

— Вот блин! Прямо в «солнечник»! — успел подумать Зубров, прежде чем клинки опомнившихся тамплиеров обрушились на его плечи.

Оборотни, полуразвернувшись, лихорадочно отбивали боковые атаки, а сэр Уильям хладнокровно бил копьём несущихся спереди. Правда, теперь храмовники прикрывались щитами, но удары опытной руки всё равно выводили их из строя. Трёх или четырех «Айвенго» просто сшиб с сёдел под копыта топчущейся в рубке конницы, а последнему долбанул в лицо. Копье с треском сломалось, и наконечник остался в голове. Сэр Уильям швырнул древко в очередного противника и тоже обнажил меч. От взмаха богатырского лезвия оружие тамплиера вмялось в его же кольчугу и снесло хозяина с седла. Прямо между мечущимися конями. Двухфутовые меткие стрелы продолжали методично вылетать из густой листвы.

Наконец, изрубленные рыцари пробились к повозке, и «Айвенго» сшибся со встречающим их верховым бароном. Ярость их битвы разметала храмовников. Но вот один из горизонтальных ударов прошёл под шлем, и нагрудник де Трейси окрасила кровь. Но он все ещё пытался достать сэра Уильяма.

Вопреки ожиданиям, «Айвенго» не стал добивать раненого. Резко отпрыгнул на своём дестриэ в сторону и пришел на помощь оборотням. Надо сказать, весьма вовремя. Дружный натиск тамплиеров вот-вот мог закончиться успехом. Когда ещё двое слетели с коней (причем один с обоих сторон сразу), рыцари ордена Храма бросились врассыпную. Но точные стрелы сбили с коней ещё несколько, ближе всех находившихся к желанному повороту. И тем самым остановили порыв к бегству.

— Сдавайтесь, трусы! — заорал «Айвенго», и друзья дружно поддержали его. К сожалению, акустических воплей в изрубленных шлемах не получилось. Но уцелевшие всё равно, один за другим, побросали оружие. Сэр Уильям подошел к де Трейси, который сидел на земле и зажимал горло. Достал мизерикордию. Увидев блеск узкого лезвия, барон зашевелился.

— Ты расскажешь о своем предательстве! — сказал оруженосец.

— Не дождешься, щенок! — прохрипело из-под шлема с тёмными прорезями и когтистой лапой вместо оперения. Увидев, что «Айвенго» сделал ещё шаг, де Трейси отнял руки от горла и дополнительно запрокинул голову. Волна крови хлынула на нагрудник. Тело барона медленно завалилось на истоптанную землю.

— Собаке — собачья смерть! — произнес сэр Гром вместо эпитафии.

Медленно развязывая ремни шлема, королевский оруженосец направился к повозке. А друзья сменили мечи на луки и занялись пленными. Как оказалось, лишь пятеро, считая возницу, отделались ушибами. Это были те, кто побывал под копытами. Двадцать два тамплиера были мертвы, и тридцать четыре ранены. Разоружив храмовников и переловив их лошадей, разбойники разрешили уцелевшим оказать помощь побитым стрелами, а легкораненым приказали выкопать общую могилу.

Тем временем у сэра Уильяма дела обстояли неважно. Леди Вероника вышла из повозки и, при виде окружающей мясорубки, едва не потеряла сознание. Сэр Волк, контролируя храмовников, боковым зрением следил и за влюблёнными. Вот «Айвенго» подхватил железными руками падающую женщину. И больше уже не отпускал. Они долго говорили, и леди Вероника плакала. Когда пленные потащили тело де Трейси, донеслись её рыдания. Но похороны целиком поглотили внимание.

Наконец, всех мёртвых предали земле, а раненых перевязали. Оружие и кольчуги побежденных навьючили на их же лошадей. Доспехи барона, четыре приличных меча, а также то, что было в тощих кошельках конвоя, оборотни забрали себе. Остальные трофеи достались «вольным стрелкам». С учетом их возможностей к незаконной перепродаже.

— А с этими что делать? — Арч указал рукой на сбившихся в кучку тамплиеров. — Может, посечёте их, и дело с концом?

Остальные разбойники поддержали.

— Да вы совсем одичали в своём лесу! — возмутился Володька. — Они же в плен сдались, нам на милость.

— Ну, а мы решили её не проявлять!

— Тогда и убивать сразу нужно было. Идите, воины ордена Храма! Я, сэр Владимир Кальвадосский Волк, дарю вам жизнь и свободу!

Словно подчеркивая значимость его слов, сверкнула молния, и громыхнул гром. Лошади испуганно шарахнулись, но сильные руки разбойников удержали их. Тамплиеры не заставили себя упрашивать и, подхватив на руки тяжелораненых, поспешили в сторону Гринеберга.

— Благородно, благородно... — задумчиво протянул сэр Гром. — Думаешь это лучший выход?

— Мы же решили завязать с Люцифером. Уж его слугой точно быть не желаю!

— Ну, если только так... Ох, отомстит он тебе!

— Не каркай! Пойду, Айвенго поздравлю.

Сэр Волк спешился и поспешил к парочке, уже спокойно беседовавшей. Сэр Уильям держал в своих ладонях руки возлюбленной. «А девочка ничего!» — отметил оборотень, оценив соблазнительную фигуру королевы турнира. Две толстые светлые косы спускались из-под накидки замужней женщины, почти достигая пояса, и частично закрывали обзор. Но даже глухое длинное платье, отделанное золотом, не могло полностью скрыть привлекательных форм. Феоктистов подскочил, сдернул перчатку и уже протянул руку сэру Уильяму, собираясь заорать что-то победное. Но тут, испуганная грохотом, леди Вероника обернулась. Словно удар мощной кувалды остановил барона. Он так и застыл с открытым ртом, пораженный её красотой.

Ровные правильные черты подчеркивались чуть распахнутыми крыльями аккуратного носика. Тонкие брови, выгнутые двумя соболями, словно изготовились для защиты прекрасно-голубых глаз. А эта изящная линия тёмно-розового рта!.. Леди Вероника была подобна тщательно ограненному бриллианту, каждая грань которого сверкает, создавая завораживающий ореол очарования. Слова застряли в горле. А мысли выветрились, словно их и не было никогда. Лишь много позже Феоктистов понял, что, скорее всего, это и была мгновенная месть Люцифера.

— Эй, что с тобой? — недоуменно спросил сэр Уильям. В ответ сэр Волк лишь промычал что-то неопределенное. Леди Вероника поняла его страдания:

— Вы отважный рыцарь, барон! — она протянула руку для поцелуя. — Рада познакомиться с Вами!

На негнущихся ватных ногах Владимир опустился на одно колено. Словно во сне снял вторую латную рукавицу, удерживаясь на грани сознания от нахлынувших чувств. Взял её кисть, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок, и прильнул губами. Новый, невидимый электрический разряд прошил его через руки и рот.

С неожиданной ясностью осознал, что всегда мечтал именно об этой девушке. Это она приходила к нему в снах и фантазиях. И только с нею он может стать самим собой. Жажда обладания, нежность, опьянение, невероятный полёт и ещё что-то — сильное, яркое — закружилось внутри, скованное тесными узами тела и панциря. Леди Вероника испуганно отняла руку, почувствовав, как нагреваются губы Феоктистова. Когда он поднял глаза, в них сверкал такой огонь, словно сам ад рвался наружу.

— Всегда ваш покорный слуга, леди Вероника!

Глухой глубокий голос, от которого мурашки побежали по коже, поразил даже сэра Уильяма. Девушка взглянула по-новому. Такие чувства никого не оставляют равнодушным. Что-то шевельнулось в ней, но усилием воли красавица подавила это и вновь посмотрела на королевского оруженосца. Крупные капли дождя посыпались сверху. «Айвенго» помог леди Веронике сесть в повозку, а сам запрыгнул на место возницы. Николай махал рукой уходящим разбойникам, а сэр Волк по-прежнему сидел на колене, не замечая ни ливня, ни своей позы, ни вообще чего-либо вокруг.

* * *

Раздался дружный вопль ужаса. Тамплиеры, роняя товарищей, бежали обратно.

— Дракон!!! Пиренейский дракон! Оружие! Скорее!!!

Николай повернулся в их сторону и оцепенел:

— О, Господи!!

Пригибаясь, как под пулеметным обстрелом, бросился к другу:

— Смотри, Вовка! Смотри!!! Смотри, прах тебя раздери!

Не сумев затормозить, с размаху налетел и с грохотом сбил приятеля. Но уже лёжа на мокрой траве всё ещё тянул голову вверх:

— Смотри, смотри же! Летит...

Сэр Волк неторопливо перекатился на живот и начал подниматься:

— Да и хрен с ним. Падать начнет — скажешь.

— Дура-а-ак... — с чувством протянул сэр Гром, глядя в сторону исчезнувшей твари. Потом словно стряхнул с себя оцепенение:

— Да ты что?! Ранен что ли?

— Скорее, смущен! — раздался сверху приятный голос. Леди Вероника высунулась посмотреть на дракона. Феоктистов быстро вскочил. Зубров тоже поперхнулся, увидев лицо норманки, но дара речи не потерял. Его сердце всё ещё принадлежало страстной ведьме Эммилии, якобы оговоренной недругами.

— Прошу прощения за позу, леди! Но все равно, счастлив познакомиться!

Прелестная головка скрылась в недрах повозки. А Владимир так и стоял под дождём. Лишь когда Николай подвел коня, сэр Волк бездумно сел в седло.

Феоктистов полностью ушел в свои мысли. Проклинал проклятый «тюльпан», отправивший в прошлое слишком поздно. Здесь леди Вероника уже принадлежала Айвенго. А предать нового друга, даже из-за такой сжигающей душу любви, он не мог. Этого-то Люцифер не учёл. Впрочем, может как раз в этом и был адский расчет — разорвать волю между нечеловеческим желанием и долгом рыцарской чести.

Если, конечно, в роли мифического Люцифера здесь не выступали коварные инопространственники, зачем-то подсунувшие Емельянову свой аппарат. Впрочем, это уже попахивало паранойей. Откуда пришельцы из другого пространства могли знать про какую-то леди Веронику, жившую в древних веках неизвестного мира? И уж тем более то, что Володька по уши «втрескается» в неё с первого взгляда…

Сэр Уильям правил повозкой и от счастья не замечал дождевых потоков. Его единственная, которую полюбил ещё мальчишкой, о ком мечтал долгие месяцы крестового похода, наконец, с ним. И пусть он изгнан из дома. Это-то как раз поправимо — король рано или поздно вернется. Главное, что леди Вероника больше не чужая жена. Нехорошо, конечно, убивать супруга. Да ещё и молодожёна. Но уж больно сволочной человек ей достался. Меч крестоносца ещё с Трои по де Трейси плакал... А эти славные бароны де Шансон! Вот уж кого воистину послал Господь! Другие бы, на их месте, затаили обиду за проигрыш королевского турнира.

Мысли леди Вероники метались испуганными зайчиками. Уильям! Милый, увидеть которого она уже не надеялась. Он вернулся и избавил её от супружества, на котором настоял отец. (Волкул Канантонский, представитель древней галльской знати, попал в опалу к правящему принцу. Чтобы спасти феод от неминуемого захвата короной, решил породниться с ближайшим другом имперского наместника). Вообще-то, барон де Трейси был не таким уж и плохом человеком. Да, он напился на свадебном пиру и фактически силой взял её в первую ночь. Но затем на коленях вымолил прощение и до самой смерти был нежен... А этот молодой барон, сэр Кальвадосский Волк! Необъяснимое волнение при одной мысли о нём тут же поднималось в груди. Но леди Вероника испуганно гасила его, специально вспоминая «своего Уильяма». Иногда даже выглядывала в окошко и любовалась могучей спиной, закованной в мокрый металл кольчуги.

* * *

Ближе к вечеру гроза убралась на запад, и в очистившемся небе разгорелось зарево заката. К галльской крепости Аржантан приблизились два вооруженных рыцаря. Подъехали к самому рву и коротко, требовательно протрубили.

— Норманы! — обернулся к начальнику стражи молодой Гертан.

— Какого лешего им нужно? Беги к хозяину, доложи.

- А что сказать?

Вислоусый Мордок присмотрелся к щитам визитёров:

— Скажи, бароны Шансона пожаловали.

Аржантан, в отличие от уже виденных друзьями каменных замков, был построен из кряжистых дубовых бревен. От этого стоящая на возвышении постройка напоминала древнерусскую крепость, как они её помнили по плакату с урока истории. Всё сооружение опоясывал ров, наполовину заполненный водой. За ним начиналась крутое земляное возвышение, увенчанное крепкими восьмифутовыми стенами. По их периметру, через равные промежутки стояли шесть защитных башен, выдвинутых вперёд для увеличения секторов обстрела.

— Похоже, они здесь холм раскопали! — обратился к другу сэр Гром. Но Феоктистов не отреагировал. «Скорее всего, в таком же тереме, в Канантоне, жила и леди Вероника. А вот здесь, значит, Айвенго...» Заноза ревности ужалила сердце, но он постарался не подать вида.

Наконец, широкий деревянный настил, являвшийся одновременно и крепостными воротами, опустился. За ним ждала группа вооружённых галлов с большими щитами, имевшими характерное секирообразное крепление по центру — железный умбон. На полшага впереди прочих возвышался сам благородный Торин Аржантанский. Огромный и сильный, он был на голову выше челяди. Прежде всего, внимание привлекали роскошные седые усы, затем волосы до плеч, а потом уж кустистые брови и пронзительно-синие молодые глаза. На нём сиял начищенной медью яйцеобразный шлем с небольшим гребнем посередине и металлическими крылышками по бокам. Длинный тёмный плащ, отороченный мехом и застегнутый на скромную пряжку, закрывал владетеля от плеч до ног. Лишь рукоятка огромного меча и мягкие сапоги без шпор выступали из складок. Не смотря на свой несколько архаичный вид, смотрелся старый галл как самый настоящий рыцарь. А упрямые скулы и твердая линия носа уже были знакомы оборотням по физиономии приятеля.

— Представительный мужчина! — сказал Николай. Друзья спешились и сняли с голов шлемы. Это несколько успокоило стоящую в напряжении охрану. Сэр Волк, необычайно спокойный, не спеша повесил перевязь меча на луку седла, взял отделанный золотом изящный лук с колчаном стрел и приблизился к владетелю.

— Благородный сэр Торин Аржантанский, я — сэр Владимир Кальвадосский Волк, барон де Шансон, пришел к тебе с чистым сердцем и открытой душой. Прими от меня в дар это оружие, и да будет мир между нами!

Несколько озадаченный галл принял лук.

— Да будет мир между нами, рыцарь! — ответил нарочито грубо, подчеркнув голосом обидное отсутствие слова «сэр». Феоктистов не отреагировал. Удивившись, феодал пригласил гостей разделить с ним трапезу. С помощью грумов друзья сняли снаряжение и расседлали коней. Проследили, чтобы дестриэ почистили, напоили и вдоволь насыпали овса. Непонятные гости всё больше нравились благородному Торину, несмотря на давнюю неприязнь к современным владетелям Галлии. Тем, кто именовал себя новомодным имперским словечком «норманы».

— Игрушка! — презрительным голосом отозвался владетель, якобы обсуждая подарок с воинами. — Наш старый галльский проще и надежнее! Да и стрелять из него могут лишь настоящие мужчины!

— Прости нас, благородный сэр Торин! Мы решили, что этот лук будет неплохим развлечением на охоте. Разве ты не меняешь для разнообразия оружие?

Седой феодал не понимал происходящего. Зачем норманам пытаться с ним подружиться? Чуть мягче он пригласил их пройти в пиршественный зал, добавив:

— И зовите меня просто Торин! Без всяких там «сэров». У нас это не принято.

— Хорошо, благородный Торин!

Посередине большого помещения, усыпанного подсыхающим сеном, стоял огромный «Т»-образный стол со скатертью из грубого полотна. На стенах пылали факелы в железных держаках. Между ними, а также на четырёх деревянных колоннах, поддерживавших свод помещения, висели сложные композиции оружия. Чаще всего там фигурировали большие топоры и всевозможные копья. Кое-где простенки закрывали закопчённые гобелены. По залу сновал десяток рабов, накрывавших к ужину, а под ногами у них, а также свободных слуг и многочисленных галльских воинов путалось ещё и пятнадцать-двадцать охотничьих собак. Вся эта орава разом говорила, лаяла, визжала и словно специально старалась разными способами произвести как можно больше шума. Впрочем, похоже, здесь всегда было так.

Гостей усадили на почётные места на господской стороне. На лавках вокруг споро разместилась дружина и прислуга. Сам Торин восседал во главе, на огромном резном стуле, напоминавшем трон. Почти такой же, поменьше, по правую руку, оставался пустым. «Место сына!» — догадался Володька.

Первый кубок сэр Волк предложил выпить за здоровье главы Аржантана. Его дружно поддержали и набросились на еду. Когда утолили основной голод, владетель заметил, что гости едят очень мало. Феоктистов с сокрушенным видом, пояснил:

— О, благородный Торин! Твоё гостеприимство достойно баллады. Но увы — нас сильно печалит судьба друга, благородного крестоносца сэра Айвенго.

— Сэр Айвенго? Кто это?

Больше половины голов повернулось в их сторону. Разговоры быстро стихали. Всем не терпелось послушать рассказ гостей.

— Для того, чтобы объяснить, мне придётся рассказать целую сагу о крестовом походе короля Ратибора, его доблестном товарище сэре Айвенго и коварном предательстве рыцаря ордена Храма!

При упоминании предательства лицо благородного Торина исказила судорога. Но уточнение о храмовнике остановило вспышку гнева. Дружина наперебой заорала полупьяными голосам, требуя историю. Хозяин вежливо присоединился к просьбе.

— Ну что ж! — Володька поднялся с бокалом сидра. Образ прекрасной леди Вероники услужливо встал перед взором. Глаза подёрнулись поволокой, а рот вдохновенно приоткрылся. Чуть ли не впервые он начал шлифовать интонации и подбирать слова, стараясь найти наиболее близкие по духу самолюбивым галлам. Ведь сейчас именно от красноречия, а не умения владеть оружием, зависела судьба так поразившей его женщины. Постепенно немного сбивчивая речь начала выравниваться. А затем полилась как у заправского гистриона.

Жестокие схватки и дружба, тяжёлые условия и отвага — всё было в рассказе, недавно слышанном от королевского оруженосца. Сэр Волк лишь заменял имя «Уильям» на никому не известного Айвенго. Как и у них недавно, у слушателей потихоньку приоткрывались рты. А благородный Торин с сияющим взором слушал о подвигах, так похожих на дела изгнанного, но всё равно любимого сына. Наконец Феоктистов полностью завладел вниманием гордых галлов:

— Но в то время, пока истинный король бился с неверными, отбирая Гроб Господень, его родной брат Жан фактически присвоил власть в Нормане. Правящего принца поддержали потомки знатных ромейцев, ранее завоевавших благословенную Фракию. Ведь принц щедро раздавал им земли старинных галльских родов.

— Твоя правда, сэр рыцарь! — грустно поддакнул благородный Торин, и от Володьки не укрылось уважительное «сэр».

— Однако неминуемое возвращение короля должно было лишить принца Жана распробованной власти. Надежда же, что Львиное Сердце погибнет в бою, казалась столь мизерной, что о ней лучше было забыть. И тогда принц решил сам погубить брата. Он отправил в Трою доверенного человека, с тайным заданием убить короля. Правда, сделать это лично тот не решился. Кишка оказалась тонка. Зато нашёл исполнителя, которому задание могло оказаться под силу. Это был рыцарь ордена Храма сэр Борг «Молния», прозванный также «Лисом Побережья». К тому времени он уже лично сразил более двадцати троянских воинов и лишил жизни около четырех сотен иных святотатцев. Равного ему в уме и смелости в Святой Земле, пожалуй, не было. Конечно, справиться с королем в честном поединке не удалось бы и сэру Боргу, но коварный ум тамплиера мог погубить надежнее клинка.

Вам известны заповеди ордена Храма? Если нет, напомню — никакого мирского благополучия и утех. Лишь христианская кротость и трудолюбие в деле снабжения войск крестоносцев. Но, увы! Многие храмовники, из тех, кто достиг известного положения в ордене, нарушают свои же заповеди. Так и Лис Побережья. Он уже досыта хлебнул аскетизма и голодной отваги, сопровождая обозы через троянские земли. Однако ни выйти из ордена, ни подняться до магистра не мог. Сэр Борг был абсолютно лишен купеческой жилки, поэтому хитрость и умение плести интриги использовал лишь применительно к военному делу. Собственно, из-за чего и застрял в должности командира сводных «копий» военного сопровождения.

Но тут случилось чудо! Благородный дворянин предложил исполнить тайную королевскую службу, на которой не существовало ограничений. А в награду обещал деньги и титул, дающий власть! Да не в истерзанном войной Иерусалимском королевстве, а в спокойном и богатом Нормане. Стоит ли удивляться, что давно недовольный своим положением командир тамплиеров согласился.

Вот только одним из главных препятствий на пути заговорщиков стал как раз доблестный сэр Айвенго. Он почти неотлучно находился при короле Ратиборе. Сэр Борг попробовал убить его на королевском турнире, который в честь юбилея коронации организовал Львиное Сердце. Но, к позору Лиса Побережья, сэр Айвенго поверг его. А с учётом того, что храмовник выбрал боевое оружие, только чудом не получил серьёзной раны. Тогда он решил поступить по-другому. Сэр Борг связался с врагом, известным военачальником пашой Урзуном, которому предложил помощь в разгроме войска Нормана. Как плату без смущения затребовал ларец золота.

В оговоренный день, когда сир Ратибор со свитой отправился к королям германских фемов, на лагерь норманцев напали. Затем, якобы испугавшись отпора, троянцы обратились в притворное бегство. Сэр Айвенго возглавил погоню. Оставшиеся рассказали вернувшемуся королю о нападении. Львиное Сердце благоразумно решил дождаться возвращения погони, а затем идти на соединение с германскими крестоносцами. Но ночью восемь заговорщиков перекололи охрану, и семь из них ворвались в шатёр короля. Последний же поджёг несколько соседних, чтобы Ратибор увидел, что вошедшие — рыцари, на предводителе которых одет приметный плащ его друга и оруженосца.

— Сэр Айвенго! — радостно воскликнул Львиное Сердце. Но тут сэр Борг набросил ему на голову злополучный плащ, который специально выкрал в шатре доблестного рыцаря, а два других заговорщика ударили короля палицами. Поджог был одновременно сигналом для троянцев. К тому времени войско Урзуна уже оторвалось в знакомых лесистых горах от погони, сделало крюк и вернулось к ополовиненному лагерю крестоносцев. Началось их жестокое избиение, во время которого заговорщики связали плащом и поясом сэра Айвенго оглушенного короля.

Но вот передать его троянцам не успели, так как из ущелья появился отряд сэра Айвенго. Он всё же разгадал коварный замысел паши. Норманцы сходу вступили в бой, а сам оруженосец сквозь сечу прорвался к шатру сюзерена. Заговорщики едва успели вскочить в сёдла и дать шпоры. Единственной ошибкой доблестного сэра Айвенго было то, что он сразу бросился в погоню. Решил, что помощь Львиному Сердцу окажет охрана. Но немногие, кто избежал кинжалов заговорщиков, дрались. Удальцы, направленные пашой, почти беспрепятственно проникли в королевский шатер. Вот только сир Ратибор к тому времени очнулся, и смог связанным, одними ногами, забить нападавших. Атака троянцев была отражена. Но дорогой ценой — большая часть норманских крестоносцев погибла или получила сильные увечья.

Вы спросите, а что сэр Айвенго? Он довольно долго преследовал заговорщиков по заросшим гористым тропам, пока нервы у них не выдержали. Двое развернулись. Но один практически сразу напоролся на копьё королевского оруженосца, а второй чуть позже. Нужно вам сказать, что оно у сэра Айвенго было особое — древко опытные галльские оружейники выковали из железа, свернутого в трубу.

Заслушавшийся Торин удивленно вскинулся и посмотрел на рассказчика.

— Поэтому оно не ломалось даже при самых сильных ударах. А владеет им сэр Айвенго почти так же хорошо, как сам Львиное Сердце. Но потом уже все заговорщики набросились на мстителя, поняв, что поодиночке обречены. Ещё двоих сразил крестоносец, прежде чем пал его боевой конь. Только тогда доблестный Айвенго выпустил копьё. Успел зарубить пятого предателя, и перебить ноги лошади шестого. Вот тогда-то Лис Побережья в полной мере проявил себя: послал в бой последнего сообщника, а сам сбежал. Сэру Айвенго пришлось биться с конным и пешим противниками одновременно. Изрубленный, он одержал и эту победу. Но когда добрался до портового города, узнал, что все уже обвиняли его в измене и пособничестве троянцам, пытавшимся пленить короля Ратибора.

А сэр Борг бежал из Святой Земли. Айвенго переоделся пилигримом и отправился следом. Храмовник же по пути, под именем королевского оруженосца, посетил дикие племена мадьяр на берегах Рейна. С помощью троянского золота и посулов добычи ещё более богатого, королевского выкупа, он легко уговорил беспощадных кочевников напасть на остатки норманцев, возвращавшиеся из Трои. Мадьяры устроили засаду, разгромили небольшой отряд доблестных крестоносцев и пленили сира Ратибора. Причем, сами и назвали ему имя предателя: «сэр Айвенго».

Таким образом Лис Побережья справился с тайным поручением. Прибыв в Норман, он был по-королевски обласкан правящим принцем — получил тысячу экю золотом и прекраснейший феод Гринеберг, бывшее владение галльских принцев. Причём, орден Храма, так же получивший от временного наместника щедрый подарок в виде резиденции в Тампле, не только «закрыл глаза» на вопиющее нарушение устава, но даже утвердил Гринеберг как отдельную прецепторию.А сэра Борга повысили до звания «брат-настоятель». Впрочем, это вы знаете лучше меня.

Айвенго же шёл к своей цели, пока в Луаре не добыл рыцарское облачение. Он успел как раз на королевский турнир в Кангард, где уже сам попытался убить предателя. Но лишь вновь поверг в поединке. Там-то мы с ним и познакомились!

— Но... — прерывающимся то ли от волнения, то ли от гнева голосом перебил Торин. — На Кангардском турнире Борга де Гринеберга победил лишь мой сын!!!

И осёкся, произнеся последнее слово.

— Ваш сын? Да, Вы правы, сэр Уильям действительно из Аржантана. Но он просил называть его только «Айвенго», так как в этом доме пока не самый желанный гость. Конечно, на отца обиды наш друг не держит. Вы же не знали истины, а сам король в Норман ещё не вернулся. Но вот то, что его нареченную невесту, леди Веронику, отдали замуж за тайного посланника принца Жана...

— Барон де Трейси — тот самый посланник?!

— Увы, я не хотел называть его имени! Чтобы не затрагивать ваших чувств.

— Я убью его!!!

Торин вскочил и сорвал со стены большую секиру.

— Увы, уважаемый Торин, увы! Вы опоздали!

— Как опоздал?.. Куда опоздал? Почему?!

— Потому что сэр Айвенго уже настиг предателя.

— Да?! И что?

— Мы поддерживали его в том бою, и всё видели сами. Сэр Айвенго в честном поединке разрубил де Трейси горло.

— Благородный Уильям Аржантанский, клянусь мощами святого Дунстана!!! Только Аржантанский и никакой другой! И потрудитесь, сэр Волк, называть в моём доме моего сына только так, а не своей идиотской норманской кличкой!

— Конечно, благородный Торин, с удовольствием! Вот только что теперь будет с твоей крёстной дочерью, леди Вероникой де Трейси? Она ведь теперь вдова.

— Прежде всего, сэр рыцарь, мы с её отцом, благородным Волкулом, вернём Веронику домой, в Канантон. А когда я найду сына и попрошу у него прощения, мы устроим такой свадебный пир, что его будут вспоминать дети наших внуков!

— Хорошая мысль, благородный Торин! Кстати, это называется «правнуки». Так, может, пойти и сказать им?

— Кому? Правнукам?!

— Да нет, леди Веронике и сэру Уильяму.

— А ты знаешь, где они сейчас, уважаемый барон?

— Чего ж тут не знать! За ближайшим поворотом, в повозке сидят.

Владимир рассмеялся, когда Торин, а за ним и дворовые, бросились к воротам. С чувством выполненного долга осушил кубок, прочищая давно пересохшее горло.

* * *

На следующий день поздний обильный завтрак завершил затяжное пиршество. Пришло время серьёзных дел, и седой галл в сопровождении десятка воинов лично отправился к отцу леди Вероники. Никому другому с такими сногсшибательными новостями старый друг просто не поверил бы. Ведь благородный Волкул серьёзно рассчитывал, что замужеством дочери обеспечил безопасность Канантона. Но вот молодой Уильям Аржантанский, во главе вольного отряда, дерзко нападает на караван зятя и лично убивает любимца правящего принца! Причём, на глазах многочисленных свидетелей из числа рыцарей ордена Храма. Мало того, что сын Торина забрал себе жену покойного (это-то, как раз, объяснимо). Но ведь эти, прости Господи, горе-разбойники перебили лишь часть тамплиеров! А оставшихся цинично ограбили и великодушно «отпустили». Словно специально, чтобы весть об их злодеянии как можно быстрее дошла до принца и руководства ордена.

В итоге оба владетеля оказались в весьма опасном положении. В принципе, безрассудная атака «Айвенго со товарищи» могла быть расценена как настоящий вызов короне и рыцарям-тамплиерам. Откровенный мятеж галльских феодов. Трудно сказать, как среагируют на это храмовники. (Во всяком случае, не просто утрутся!) А вот правящий принц, скорее всего, даже обрадуется. Сир Жан никогда не упускает возможности прирастить собственные земли. А тут распоясавшиеся галлы преподносят ему ТАКОЙ законный повод! Так что в ближайшем будущем следует ожидать ответного визита карательного отряда имперского наместника.

Леди Вероника де Трейси одела траур по мужу, и встала на долгую молитву в церкви цитадели. Сэр Уильям только сейчас осознал, насколько своим «правильным поступком» осложнил жизнь отцу и его другу. Да и галлам обоих феодов. Ведь каратели наместника всегда приходят с отрядом осадных машин, из-за чего ни один замок не может долго противостоять им. Одновременно конница кангардцев громит деревни мятежного феода. Стариков и сопротивляющихся мужчин убивают, а остальных, вместе с женщинами и детьми, обращают в рабство. Позже, как правило, большая часть пленников остаётся трудиться на тех же землях, но уже в качестве рабочей скотины нового владельца. В «освобождённые» таким образом деревни наместник, за приличные деньги, переселяет крестьян своих феодов, где рук становится больше, чем нужно. А для скорейшего освоения новой вотчины каждому переселенцу-мужчине дарит двух работоспособных рабынь. Пожелать такую судьбу родному феоду, где памятен каждый родник и фруктовый сад? Но, получается, сэр Уильям сам же и сделал всё, чтобы это стало реальностью!