Двадцать три часа сорок минут. Причал номер семь.

Луны не было. По таблицам Альманаха морского ведомства новолуние пришлось на вчерашнюю ночь, так что в эту ночь над Майами стояла та абсолютная, влажная, тяжелая темнота субтропиков, какая бывает только при облачной дымке и без огня в небе.

В пятидесяти ярдах от причала уже ничего не различалось, кроме силуэтов на фоне бледных огней дальней части порта, отстоящей на четверть мили к северу.

Я сидел на корточках за штабелем деревянных ящиков примерно в двадцати ярдах от края причала. Ящики для хранения рыбы, обитые цинком изнутри, пятьдесят на тридцать на тридцать дюймов, сложенные в три яруса вдоль бетонной стены берегового склада. Между ярусами щели в полтора дюйма, через которые я видел причал, мостки, кнехты для швартовки и темную воду залива за ними.

На мне спецовка докера. Прорезиненный фартук поверх клетчатой рубашки, темно-серые брюки, резиновые сапоги до колена, шерстяная шапка-«ватчкап».

Под фартуком, на левом боку, в подмышечной кобуре служебный «Смит-Вессон Модель 10», калибр.38 Спешл, с четырехдюймовым стволом и полным барабаном, шесть патронов «Федерал» с оболочечной свинцовой пулей весом в сто пятьдесят восемь гран. На поясе под спецовкой кожаный держатель «Бьянки» с двумя скоростными зарядными устройствами «Спид Лоудер» по шесть патронов в каждом.

Двенадцать запасных. На левом запястье часы на нейлоновом ремешке, циферблат с тритиевыми стрелками, подсветка зеленоватая, видна только при наклоне. Сейчас они показывали двадцать три сорок два.

В пяти ярдах от меня, за следующим штабелем Брэдшоу. Тоже в спецовке, тоже в «ватчкапе», но в нем выглядел крупнее, чем в гавайской рубашке днем.

Центнер с лишним в темной одежде и в темноте создавали ощущение отдельного объема, как будто рядом с ящиком поставили еще один штабель. У него подмышкой «Смит-Вессон Модель 19», калибр.357 «Магнум», тоже шестизарядный.

Я знал что в барабане у него «Винчестер» сто пятьдесят восемь гран с полусферической экспансивной пулей. Не для пробивания борта траулера, а чтобы остановить преступника одним выстрелом.

В руках Брэдшоу держал портативную рацию «Моторола Хэнди-Токи» Эйч-Ти-двести, кирпич размером шесть на три на полтора дюйма, антенна выдвижная стальная. В режиме «слушать», громкость на минимуме, динамик прижат к уху, чтобы звук не уходил за пределы штабеля.

Другая рация в десяти ярдах от нас, у двух агентов майамского отделения ФБР, которых Брэдшоу выбрал из своего отдела. Агент Майкл Ченетти, тридцать три года, бывший морпех, и агент Дэвид Уилкинс, двадцать восемь лет, выпускник Квантико шестьдесят девятого.

Они сидели в укрытии у дальнего края причала, у штабеля пустых пластмассовых ящиков для лангустов, в десяти ярдах от того места, где должна была пришвартоваться «Санта-Клара». Их задача Медина и фургон, как только начнется разгрузка.

В восьми милях к юго-востоку от причала, в открытых водах залива Бискейн, у выхода из канала Бимини, на малом ходу держался катер береговой охраны «Пойнт Хаббард». Корпус восемьдесят два фута, водоизмещение шестьдесят семь тонн, экипаж восемь человек, командир старший лейтенант Уильям Хадсон. Радар «Реймарин» на мачте, прожектор «Карлайл и Финч» в три тысячи свечей на носовой надстройке.

Хадсон был на связи через УВЧ-канал четыре, пятый канал для резерва. Он держал «Пойнт Хаббард» вне зоны прямой видимости с моря, прячась за низким силуэтом мангрового острова Виргиния-Ки.

Если кто-то с траулера попытается уйти в воду, Хадсон должен подойти к причалу за восемь минут, на предельных оборотах двух дизелей «Катерпиллар Ди-три-сорок» по триста семьдесят пять лошадиных сил каждый.

Запах на причале стоял сложный, в несколько слоев. В нижнем соль и водоросли с поверхности воды. Над ним вонь мазута и дизельного топлива с пришвартованных судов, разлитого за десятилетия в каждую щель между бетонными плитами и пропитавшего доски настила.

Еще выше пахло рыбой, точнее, остатками рыбы в ящиках, на которых я сидел, цинк впитал запах напрочь, его уже не вывести. И еще легкий ветер доносил цветочный аромат, доносящийся через залив с Бискейн-бульвара, видимо, из отеля с садом гибискусов.

Воздух был теплым, около семидесяти двух градусов по Фаренгейту. Влажность процентов восемьдесят пять. Рубашка под фартуком уже прилипла к спине, хотя я не двигался с уже час.

Я слышал звуки порта. Дальние и приглушенные.

Со стороны грузового терминала, в полумиле к северу, гудел дизель. Там кто-то перегонял погрузчик «Хайстер» от штабеля к штабелю.

Через равные промежутки доносился металлический лязг, там же шла погрузка контейнеров, краны опускали двадцатитонные коробки на платформы железнодорожных вагонов. Где-то еще дальше, у пассажирского терминала, играла танцевальная музыка.

Круизный лайнер «Аркадия» компании «П энд О», пришвартованный с шести вечера, готовился к завтрашнему отплытию на Багамы, в баре на верхней палубе оркестр играл «Spanish Eyes» Эла Мартино, настолько громко, что мелодия доносилась до причала номер семь через четверть мили водного пространства.

В траве у бетонной плиты громко стрекотали цикады. Пара чаек спала где-то наверху, на мачте крана номер три. Иногда одна из них вскрикивала во сне.

Я посмотрел на часы. Двадцать три сорок семь.

— Проверка, — прошептал Брэдшоу в рацию. — Хадсон, прием.

Несколько мгновений ничего не произошло. Потом раздалось короткое шипение и послышался тихий голос Хадсона:

— На месте. Радар чист в радиусе четырех миль. Дальше шумы прибрежной линии.

— Ченетти, прием.

— На месте. Видим причал. Ничего.

Перекличка закончилась. Все замолчали

— Сирано точно не узнал? — спросил я тихо.

— Точно, — ответил Брэдшоу. — И не в курсе, что мы здесь. Я ему вчера сказал, что у меня грипп и я в постели до понедельника. Он мне посочувствовал и предложил привезти куриный бульон. Хороший парень.

— Какой душка, — сказал я. Через секунду добавил: — А вдруг это не он.

— Если не он, будет неловко. — Брэдшоу пожевал свою незажженную сигарету. — А если все-таки он, будет неловко еще больше.

Двадцать три пятьдесят две.

Со стороны воды послышался тихий и ровный звук дизеля. Негромкий, отдаленный, но характерный, низкий рокот тихоходного судового двигателя, идущего на минимальных оборотах. Он становился еще раз громче, судно подходило ближе.

Я приподнялся за щель между ящиками. Брэдшоу тоже привстал.

Из темноты залива, со стороны выхода в Атлантику, на воде проступило пятно. Темнее темноты, силуэт траулера длиной шестьдесят пять футов, без навигационных огней, только белый якорный фонарь на топе мачты, маленький, как далекая звезда.

Скорость три узла, может быть, четыре. Шел на минимальных оборотах своего «Катерпиллара Ди-триста-сорок», двенадцатицилиндрового дизеля мощностью четыреста сил. Гул такой, что в открытом море не слышен дальше четверти мили, а в порту, на фоне общего шума, теряется вообще.

— Идет, — прошептал Брэдшоу в рацию.

— Вижу, — ответил Ченетти.

— Хадсон, прием. Объект в порту. Ты на позиции?

— На позиции. Жду сигнала.

«Санта-Клара» прошла мимо причала по дуге, потом капитан или кто бы там ни стоял на мостике, переложил руль на правый борт и начал маневр швартовки кормой. Левый борт траулера медленно повернулся к причалу.

Два силуэта возникли на палубе у носовых кнехтов, швартовщики с концами в руках. Оба в темной одежде, без головных уборов, движения скупые и сдержанные.

Дизель сменил тон, теперь задний ход, на холостых оборотах. Корма мягко подошла к причальной стенке.

Один из швартовщиков перебросил конец на причал, он аккуратно и мягко упал на доски без всплеска. Второй швартовщик спрыгнул на причал, подтянул конец, обмотал его восьмеркой вокруг чугунного кнехта высотой в полтора фута.

То же самое сделал с носовым концом. Все без слов и лишних команд. Каждое движение отработанное.

Дизель заглох. Тишина опустилась на причал, как пыль.

Я посмотрел на часы. Двадцать три пятьдесят семь.

Через две с лишним минуты на палубе показался третий силуэт, крупнее остальных, в темной куртке, с фонарем в руке, который он не включал. Эдуардо Касас.

По виду мощного телосложения, шестьдесят лет с небольшим, шесть футов ростом, грузный, движения медленные и уверенные. Он постоял у поручня, посмотрел в сторону въезда на причал, куда-то в темноту над водой, затем на ворота порта в полумиле отсюда. Не торопился.

— Ждет фургон, — прошептал Брэдшоу.

Ноль-ноль две минуты.

Со стороны въездных ворот послышался мягкий рокот мотора. Грузовая машина шла на габаритных огнях, тихо, на второй передаче.

Я разглядел силуэт на фоне дальних огней склада, характерный прямоугольный кузов с надстройкой холодильного агрегата на крыше, длинная капотная часть с надписью на бортах, неразличимой в темноте, но я ее уже видел днем при солнце. «Карибьен Фреш Фиш».

Фургон «Интернэшнл Харвестер Лоудстар-1700», флоридские номера 6А-71834. Тот самый. Глядя на него я чувствовал себя леопардом, глядящим из зарослей, как антилопа подходит к водопою.

Грузовичок въехал на территорию причала номер семь, медленно пробрался вдоль склада, мимо нашего штабеля, в восьми ярдах от меня. Дизель «Интернэшнл Эс-вэ-двести-сорок-пять» работал на холостых и тихо тарахтел.

В кабине виднелись два силуэта. На пассажирском сиденье покрупнее, это Медина, я узнал его по форме плеч. За рулем кто-то поменьше, незнакомый мне.

Фургон подъехал к траулеру кормой, осторожно развернулся прямо на причале, видимо, водитель это проделывал уже не первый раз. Кузов холодильника подъехал к самому борту траулера, встав в трех футах от него. Двигатель заглох.

С пассажирской стороны вышел Медина. На нем был темный пиджак и шляпа «Стетсон» с узкими полями, кубинский деловой стиль, которому нипочем декабрь в Майами.

Он подошел к открытому борту траулера и посмотрел вверх. Касас глянул вниз. Они не сказали ни слова.

Касас медленно кивнул один раз. Медина кивнул в ответ.

Водитель фургона, невысокий, в кепке, подошел к задним дверям кузова и открыл их. Внутри слабо засветилась тусклая, желтая лампочка, на двенадцать вольт, работающая от аккумулятора, а не от внешней сети.

Профессионально. Никакого внешнего света на причале.

Один из швартовщиков спустился с палубы траулера по короткому трапу в трюм, по небольшой железной лестнице на пять ступеней. Через сорок секунд он вынес наверх первый ящик.

Деревянный, габаритами где-то шестьдесят сантиметров на сорок и на тридцать. Отдал второму швартовщику, тот передал его Медине. Медина поднес к фургону. Водитель подхватил ящик и поставил в кузов.

Я смотрел через щель между ящиками. Передача шла беззвучно, в полной тишине, видно что они четверо делали это много раз. Отрывистые экономные движения, без единого слова.

Второй ящик. Третий.

— Ждем, — прошептал я. — Должны открыть для проверки.

Брэдшоу кивнул в темноте, я скорее ощутил его жест, чем увидел.

Четвертый ящик. Пятый.

Шестой ящик Медина не передал водителю сразу, поставил на доски причала, у заднего колеса фургона. Достал из-за пояса монтировку, узкий плоский лом длиной около двенадцати дюймов.

Подсунул под крышку и нажал. Гвозди скрипнули. Крышка отошла.

В свете тусклой лампочки фургона блеснул металл. Прямоугольная коробка из нержавейки, размером примерно с половину ящика, обернутая в потемневшую от масла парусину.

Контейнер. На вид фунтов двадцать пять. Я разглядел знакомую фактуру парусины, морской тип, та же, какую я видел на полу во время осмотра склада.

Медина наклонился над ящиком и потянул угол парусины, чтобы убедиться. Под парусиной виднелось нечто серое.

Я выдохнул и положил руку на плечо Брэдшоу.

Он поднес рацию ко рту.

— Сигнал, — сказал он тихо в эфир. — Ченетти, начинаем.

И поднял свой рупор «Федтех», портативный громкоговоритель с ручкой и батарейным блоком на восемнадцать ватт.

— ФБР! Не двигаться! Руки вверх!

Голос Брэдшоу, усиленный рупором, раскатился над причалом и над водой, гулкий, нечеловеческий, отразился от борта траулера, кузова фургона и стены склада за нашими спинами. На пару мгновений повисла та абсолютная тишина, какую слышишь, когда в подвале выключают электрический насос.

Потом эту тишину разорвали звуки.

Сначала шум на самом траулере, металлический клик. Кто-то взвел курок.

Потом раздался выстрел. Резкий, короткий, с оранжево-белой вспышкой на палубе, осветившей на долю секунды лицо стрелка. Это был кубинец лет тридцати с темной бородой, в которой виднелись белые зубы открытого рта.

Пуля прошла над нашим штабелем. Я услышал свист в воздухе и удар где-то в стену склада позади нас. Кусок штукатурки сорвался и упал на настил.

— Огонь! — крикнул Брэдшоу.

Я перемахнул за угол штабеля, в укрытие и прижался спиной к ящикам. «Смит-Вессон» уже в руке, выхватил из кобуры на автомате, даже сам не заметил когда. Большим пальцем взвел курок, двойной взвод тяжелее, точность хуже.

Со стороны траулера грохнули еще два выстрела, очень быстро, один за другим. Вспышки у борта.

Я услышал, как кто-то вскрикнул, и другая пуля попала в дерево, глухо стукнув с правой стороны от меня. Доска ящика лопнула, посыпались щепки.

— Уилкинс ранен! — заорал Ченетти откуда-то слева.

— Тяжело? — Брэдшоу.

— Плечо! Не критично! Я держу фургон!

— Прикрывай!

Я перевел дух. Высунулся за угол ящиков, ровно настолько, чтобы прицелиться.

На траулере были видны оба стрелка, две темные фигуры на палубе у борта, силуэты на фоне ночной воды. Один пригнулся за лебедкой, второй за металлической надстройкой машинного отделения.

Расстояние до борта траулера двадцать пять — двадцать семь ярдов. Тренировочная дистанция. Только тренировочная мишень не стреляет в ответ.

Я повел стволом. Выровнял мушку с прорезью прицела, в темноте мушка едва видна, белая точка против черного фона.

Тот, что у лебедки, поднимал руку для следующего выстрела. Я задержал дыхание и нажал спуск.

«Смит-Вессон» гремит громко. Звук хлесткий, бьет по ушам в замкнутом пространстве причала.

Отдача увела ствол вверх и вправо на дюйм, я опустил его обратно, держа прицел. Тот, что у лебедки, дернулся, выронил оружие и упал на палубу. Я выстрелил еще и еще, повыше, не давая ему подняться.

Брэдшоу вступил в игру справа от меня. «Магнум» зарокотал, в три раза громче моего, сбоку отдало звуком, как будто ударили по уху. Вспышка осветила штабель, на секунду я увидел сосредоточенное лицо напарника. Второй стрелок на траулере, тот, что стоял у машинного, дернулся в укрытие.

— Ченетти, фургон! — крикнул Брэдшоу.

Слева, за моей спиной, у дальнего края причала, я услышал дизель «Интернэшнла», Медина запустил мотор. Стартер прогудел секунду, дизель завелся, обороты поползли вверх.

Я повернул голову. Фургон уже двигался задним ходом, разворачиваясь на пятачке причала.

— Перезарядка, — выдохнул я Брэдшоу.

Вытащил из «Смит-Вессона» барабан, нажав большим пальцем на защелку, барабан откинулся налево. Поднял ствол вверх, ладонью левой руки оттолкнул стержень эжектора и шесть стреляных гильз посыпались на доски причала с легким звоном.

На ощупь, в темноте, не глядя, нащупал в подсумке «Спид Лоудер». Перевернул револьвер стволом вниз, вставил «Спид Лоудер» в окошки барабана, повернул ручку и все шесть патронов вошли одновременно.

Отбросил «Спид Лоудер» под ноги. Закрыл барабан. На все про все ушло пару мгновений.

Тренировки в подвале здания ФБР на Пенсильвания-авеню три раза в неделю вполне оправдали себя.

— Готов, — сказал я.