Со стороны фургона послышался звук удара. Тяжелого удара черт возьми.

Я посмотрел туда. «Интернэшнл», разворачиваясь, зацепил левым задним углом штабель пустых ящиков для лангустов, тот, у которого недавно сидел Уилкинс.

Штабель рухнул, ящики разлетелись по причалу. Несколько свалились в воду с глухими шлепками и всплесками. Фургон продолжал двигаться задним ходом, вращая колесами.

Из-за упавшего штабеля поднялся силуэт Ченетти. Он прыгнул к кабине фургона, в три прыжка оказался у пассажирской дверцы, рывком открыл ее.

Медина повернулся на пассажирском сиденье, Ченетти ткнул дуло пистолета ему в шею.

— Останови машину! — крикнул он.

Водитель за рулем резко нажал на тормоз. «Интернэшнл» дернулся, остановился, дизель захлебнулся и заглох.

— Из машины! Оба! — закричал Ченетти, держась за открытую пассажирскую дверь.

Медина медленно поднял руки и вылез из кабины. Водитель за ним.

Оба легли на доски причала лицом вниз, без сопротивления. Профессиональное задержание.

Второй стрелок на траулере, тот, что был у машинного, внезапно оторвался от укрытия и метнулся к борту. Я успел навести ствол, но он уже прыгнул.

Длинный и неуклюжий прыжок через поручень, в воду между бортом траулера и причальной стенкой. Всплеск получился громкий и тяжелый.

— В воду! — крикнул Брэдшоу. — Хадсон, объект в воде, идет на юг от причала номер семь!

— Принято, — ответил Хадсон из рации, спокойный, как диспетчер. — Иду на полном.

Я слышал, как далеко в темноте залива взревели два «Катерпиллара». «Пойнт Хаббард» поднял обороты, корпус вышел на режим, восемь миль от позиции это около десяти минут на полном ходу.

— Брэдшоу, на палубу, — сказал я, поднимая ствол.

Я вышел из-за штабеля, держа «Смит-Вессон» двумя руками, ствол в сторону траулера. Брэдшоу маячил рядом, с «Магнумом» наготове.

Мы прошли пятнадцать ярдов до борта. На палубе тишина. Один стрелок неподвижно лежал у лебедки, второй плескался в воде.

На мостике только Касас.

Стоял ровно, спокойно, держался за штурвал левой рукой. Правая поднята над головой, ладонь раскрыта.

Лицо серое в скудном свете якорного фонаря, абсолютно неподвижное. Шестидесятилетний мужчина в темной куртке-«пейкоут», в стетсоне, с короткой седой бородой. Смотрел на нас сверху вниз, с мостика, спокойно, как смотрят на долгожданного, но неприятного гостя.

— Сеньор Касас! — крикнул Брэдшоу. — Спускайтесь на палубу! Обе руки на виду!

Касас, не торопясь, отпустил штурвал и поднял вторую руку. Спустился по короткому трапу на палубу.

Медленно прошел все шесть ступеней, держась за поручень одной рукой. Подошел к борту и повернулся к нам.

— Без проблем, господа, — спокойно произнес он по-английски, с легким кубинским акцентом. — Я не вооружен. Простой рыбак.

— Я заметил это, — сказал Брэдшоу. — Перешагните через поручень. На причал. Лицом вниз.

Касас послушно лег куда сказано. Брэдшоу спустился к нему, ощупал по бокам ища оружие, ничего не нашел.

Достал из-за пояса наручники «Пиерлесс», с одной цепочкой, защелкнул на запястьях за спиной. Касас не сопротивлялся.

Чтобы повязать его ушло ровно столько усилий, сколько нужно, ни больше, ни меньше. Все получилось как надо.

Я поднялся по короткому трапу на борт. Подошел к лебедке, наклонился над лежащим стрелком.

Тридцать с небольшим лет, бородатый кубинец, в синем рабочем комбинезоне. Под левой рукой лежал «Кольт Кобра».38, на шесть выстрелов, барабан открыт, патроны частью использованы.

Я приложил пальцы к шее, пульса нет. Пуля угодила в грудь, ниже правой ключицы, навылет. Да, мои тренировки и любовь к стрельбе в самом деле принесли результат.

— Один готов, — сказал я.

Брэдшоу посмотрел на меня снизу и кивнул.

В трехстах ярдах от причала, в темноте залива, появился луч прожектора, узкий и ослепительно белый. Метнулся по черной поверхности воды.

Это был «Карлайл и Финч» с «Пойнт Хаббарда» на три тысячи свечей, разрезавший туманное марево, как нож. Луч метался влево-вправо по дуге. Через полминуты поймал цель.

В луче, в трехстах ярдах от причала номер семь показалась голова человека, опоясанная белым воротником куртки с мокрыми черными волосами. Лицо с отчаянно открытым ртом, пловец что-то неразборчиво кричал, повернувшись в нашу сторону.

С катера донесся голос Хадсона усиленный палубным громкоговорителем:

— Береговая охрана Соединенных Штатов! Не двигаться! Вы окружены!

Голова в воде нырнула. Луч прожектора сразу прыгнул на появившуюся воронку, на воде булькнули пузыри. «Пойнт Хаббард» подходил на малых оборотах, остановившись в пятидесяти ярдах от пловца. Прожектор не дрогнул.

Прошло полминуты. Почти минута. Он что там, профессиональный дайвер?

Голова всплыла снова, на этот раз ближе к катеру. Человек с шумом вдохнул, его тут же ослепил луч прожектора. Хадсон снова зычно скомандовал:

— Поднять руки! Подплывайте к катеру! Медленно!

Стрелок поднял руки. Поплыл медленно, по-собачьи, неуклюже. Через минуту он добрался до борта катера, борясь с волнами.

С палубы спустился матрос с багром, зацепил его за ворот куртки. Второй матрос поджидал с веревочной петлей, накинул на туловище и запястья пловца. Вдвоем они подняли его на палубу.

Из рации донесся голос Хадсона:

— Объект задержан. Не вооружен. Доставлю на причал через десять минут.

— Принято, — ответил Брэдшоу.

К половине первого утра на причале горели три портативных прожектора «Колеман» на штативах, которые Брэдшоу распорядился привезти из своего отдела. Желтый свет лег на доски причала, борт «Санта-Клары», смятый штабель ящиков для лангустов, неподвижный фургон «Интернэшнл» и лужу воды под задним ампиром «Пойнт Хаббарда», только что пришвартовавшегося с внешней стороны траулера.

Четверо задержанных лежали в наручниках, лицом вниз, в ряд у стены склада. Касас крайний слева, спокойный, видимо, уже просчитывающий варианты. Медина рядом с ним, мрачный, шляпа «Стетсон» слетела с его головы и лежала на досках.

Молодой водитель фургона, мой ровесник, тоже кубинец, дрожал от шока, а не от холода. Стрелок из воды, мокрый насквозь, стучал зубами, на него накинули суконное одеяло, выданное Хадсоном.

Уилкинс сидел на ящике у штабеля, к нему уже подъехала «Скорая помощь» из Майами-Дейд Дженерал. Молодой санитар в белом халате срезал ему рукав рубашки с левого плеча и обрабатывал рану.

Пуля прошла навылет через мышцу плеча, не задев кость и крупные сосуды. Уилкинс был бледен, но в сознании, бормотал под нос ругательства.

— Жить будешь, — сказал ему Ченетти, проходя мимо.

— Спасибо, мудрец, — ответил Уилкинс. — Я думал, ты мне скажешь что-нибудь более утешительное.

Но самое главное груз. На причале в свете прожекторов лежали деревянные ящики, все закрытые кроме одного, того самого, который Медина вскрыл монтировкой.

Внутри, под слоем парусины, металлический контейнер из нержавеющей стали, размером пятнадцать на десять на восемь дюймов, с резиновой прокладкой по периметру крышки и шестью винтами «Аллен» по углам. Брэдшоу присел над ним, открутил винты подходящим шестигранником из набора «Крафтсмен» взятым в багажнике своего «Доджа». Снял крышку.

Мы увидели плотные брикеты, упакованные в коричневую вощеную бумагу и перевязанные шпагатом. Каждый размером с пачку газет. Тяжелый на ощупь.

Брэдшоу взял один, развернул уголок. Под бумагой обнаружился белый, чуть желтоватый порошок, спрессованный в плотный кирпич. Пахло уксусом, характерный запах героина, очищенного через ацетатный метод, известный по мексиканским и мардсейским лабораториям.

Он провел пальцем по поверхности кирпича, осторожно поднес к языку и лизнул. Кивнул.

— Героин. Высокая чистота. Тампико или Кулиакан. — Положил кирпич обратно в контейнер. — В одном контейнере фунтов пять-шесть. В ящике четыре контейнера. В шести ящиках… — посчитал в уме, — сто двадцать фунтов минимум.

— Сто двадцать чистого героина, — сказал я. — Оптом всю партию можно продать за пятьсот тысяч минимум. На улицах Нью-Йорка после разбавки в розницу они уйдут за двадцать миллионов. Там сейчас как раз дефицит товара из-за ликвидации «Французской связи».

— Двадцать миллионов. — Брэдшоу посмотрел на ящики. — За одну ночь. И таких ночей у Касаса было сорок восемь за полтора года. — Повернул голову к лежащему Касасу. — Сеньор Эдуардо, у вас впечатляющий бизнес. Жаль, что мы его прерываем.

Касас не повернул головы. Лежал и смотрел в доски причала.

— Не думаю, что партии всегда были такими крупными, — заметил я. — Они решили закрыть схему и напоследок отправили весь товар.

Я отошел от ящиков до края причала, к воде. Положил руки на чугунный кнехт, наклонился и посмотрел вниз.

Темная вода, в ней отражались желтые лучи прожекторов «Колеман». На поверхности плавали обломки досок от штабеля, пара пустых пластмассовых ящиков, кокос, непонятно откуда взявшийся, целый и светлый, неуместный в этом хаосе.

В ушах у меня все еще стоял звон от выстрелов. Особенно от «Магнума» Брэдшоу. Этот звон будет стоять еще часов шесть, потом ослабнет, к утру останется глухота на верхних частотах, пройдет только к вечеру.

Я смотрел на «Санта-Клару», стоявшую у причала в свете прожекторов. Шестьдесят пять футов длины, деревянный корпус, белая краска, облезшая в нескольких местах до серой подкладки.

Надстройка из тика, пожелтевшего за двадцать лет работы под солнцем. Сложенные стрелы траловых лебедок над кормой. На борту, под линией планширя написано название черными буквами по белой краске: «SANTA CLARA, MIAMI».

Брэдшоу подошел и встал сбоку, держа во рту неизменную сигарету.

— Брэдшоу, — сказал я, не поворачиваясь.

— Что?

— Завтра утром Сирано в Майамском отделении BNDD узнает об операции из официальной сводки.

— Еще как узнает.

— Утром мы с тобой к нему едем. Без предупреждения и звонка.

Брэдшоу пожевал сигарету. Помолчал.

— В семь утра?

— Даже раньше.

— Тогда я заеду в шесть сорок.

Я кивнул, все еще глядя на воду.

С катера «Пойнт Хаббард» сошел Хадсон, старший лейтенант, сорока двух лет, в синей форме береговой охраны, с серебряными нашивками на воротнике. Подошел к нам и козырнул.

— Митчелл. Брэдшоу.

— Лейтенант, — сказал Брэдшоу.

— Объект, выловленный из воды, — Хадсон кивнул в сторону мокрого задержанного у стены склада, — назвался Эктором Сальгадо. Документов нет, может выбросил, когда прыгал. Кубинец, по выговору родом из Сантьяго-де-Куба.

— Спасибо, — сказал я. — Завтра допросим.

— Хорошая ночь, господа. — Хадсон посмотрел на ящики с героином. — Сто двадцать фунтов. Это чертовски серьезно. — Он помолчал. — В Седьмом округе мне осталось еще тридцать шесть лет в графике плавания до пенсии, если доживу. Вряд ли когда-нибудь мне удастся превзойти рекорд этой операции. Я не помню, чтобы мы ловили такой груз.

— Вы хорошо поработали, лейтенант.

— Мы вообще хорошо работаем. — Хадсон сухо усмехнулся. — Просто никто об этом не знает, потому что в основном мы вылавливаем людей с моря, а не наркотики. — Он кивнул. — Доброй ночи. Если что, катер еще полчаса будет стоять здесь у причала. — Развернулся и пошел обратно к «Пойнт Хаббарду».

К двум часам подъехала вторая «Скорая помощь», забрать тело мертвого стрелка с траулера. Прибыли два микроавтобуса федеральной полиции, за задержанными.

И еще примчался криминалист из лаборатории ФБР Майами с фотоаппаратом «Спид График» четыре на пять дюймов и магниевыми вспышками, снимать сцену для протокола.

Я отошел в сторону, пока он работал. Прислонился к штабелю ящиков, на которых сидел до начала операции. Посмотрел на часы. Час пятьдесят семь. Оперативная задача, поставленная Томпсоном, формально решена.

Но это, конечно, только начало.

У меня четыре имени. Один из тех, кто сдал Фуэнтеса — крот. Вскоре он узнает о произошедшем из официальной сводки и будет принимать решения.

Если успеть среагировать, мы сможем его взять. Опоздаем тогда у нас появится еще один «Фуэнтес». Только непонятно, кто это может быть.

— Митчелл, — сказал Брэдшоу из-за моего плеча. — Поехали в гостиницу. Тебе надо поспать до утра. Осталось всего пять часов.

— Все равно не засну, — ответил я.

— Митчелл.

— Не засну. Заедь за мной в шесть сорок. Я приму душ, переоденусь и буду готов. Спать сегодня это лишнее.

Брэдшоу пожевал сигарету и посмотрел на меня. Потом достал сигарету изо рта, глянул на нее и бросил в воду через край причала.

— Ладно, — сказал он. — Лишнее так лишнее. Ты хотя бы поел чего-нибудь.

— Не до сна и не до еды.

— Брось, без еды нельзя. Поедем по дороге в круглосуточный «Уолгрин» на Седьмой авеню. Возьмем по сэндвичу и кофе. Что ты будешь?

— Что угодно, кроме чеснока.

— А я возьму с чесноком. Тебе придется ехать с открытым окном. Это за то, что не идешь спать.

Я улыбнулся первый раз за ночь.

— Договорились.

Брэдшоу пошел к «Доджу», припаркованному за стеной склада. Я постоял еще минуту у штабеля, глядя на причал.

«Санта-Клара» молчала у швартовых. Прожекторы «Колеман» постепенно гасли, криминалист закончил снимать.

Микроавтобусы с задержанными уже уехали. На причале остались только два полицейских в форме майамского управления, оцепивших место преступления желтой лентой «ЛИНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ — НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», и фургон «Интернэшнл» с открытыми задними дверями, в которых тускло горела двенадцативольтовая лампочка.

Я повернулся и пошел за Брэдшоу.

Над причалом прокричала чайка, одна из тех, что спали на мачте крана номер три, разбуженная шумом, поднятым нами. Теперь, видимо, не могла понять, где ей спать.

Но в отель поехать так и не довелось. Полиция хотела допросить меня по поводу гибели одного из перевозчиков. Кроме того, слух о перехвате такой огромной дозы героина поставил на уши всех правоохранителей Майами. Пришлось задержаться на причале до утра.

К пяти часам утра небо над портом стало серым с примесью лиловой полосы у горизонта на востоке. Рассвет в декабре в Майами начинает разгораться около шести, ему предшествует час особенно темной ночи.

Я стоял у борта «Санта-Клары» и смотрел, как помощник прокурора Южного округа Флориды Джеффри Доусон, тридцати четырех лет, в коричневом костюме с галстуком в полоску, при понятых пересчитывал контейнеры с героином.

Понятыми выступали два докера из соседнего портового объединения, разбуженных в три ночи и привезенных Брэдшоу для официального протокола. Один кубинец лет шестидесяти, в кепке «Багамас Стар», второй белый, в комбинезоне «Кархарт».

Оба поглядывали на ящики с тем неподдельно изумленным выражением, какое бывает у людей, когда им показывают за один раз больше денег, чем они заработают за всю жизнь.

— Контейнер шестой, — сказал Доусон, читая надпись на боку металлической коробки. — Вес брутто пять и три десятых фунта. Содержимое четыре кирпича, упакованных в вощеную бумагу. — Он повернулся к понятым. — Подтверждаете?

— Подтверждаю, — сказали оба по очереди.

Доусон поставил галочку в протоколе. У него уже наготове четыре экземпляра, для прокуратуры, ФБР, береговой охраны и архива. Я расписывался на каждом, ниже его подписи. Чернила шариковой ручки «Бик» застывали на холодном воздухе рассвета уже через пару секунд.

К пяти двадцати мы наконец закончили. Сто двадцать два с половиной фунта чистого героина прошли через портативные весы «Толедо», привезенные из лаборатории ФБР. Уложили обратно в металлические контейнеры и дальше уже в опечатанные мешки из плотного полиэтилена с пломбами «Тайвек» с серийными номерами.

Доусон собрал протоколы в кожаный портфель.

— Митчелл. Я в прокуратуре с восьми. К десяти подготовлю запрос о продлении ареста для всех четверых на семьдесят два часа без предъявления обвинения, по федеральной норме. К концу дня дам обвинительное заключение, минимальное, чтобы не показывать карты.

— Отлично.

— Контрабанда контролируемого вещества по Шедулу-один, статья восемьсот сорок один Налогового кодекса. Без указания на убийство Фуэнтеса и на схему «Карибьен Фреш Фиш». Только фактическая часть. Это даст нам неделю на подготовку материалов.

— Согласен.

Доусон уехал в синем «Бьюике Скайларк» казенного образца. Микроавтобус с задержанными уехал еще раньше, в федеральный следственный изолятор на Норт-Байшор-драйв. Касас, Медина, водитель фургона по имени Артуро Сапата, его документы нашли в нагрудном кармане и Эктор Сальгадо, пловец из залива.

К пяти сорока на причале остались только два полицейских в форме майамской полиции, дежуривших на месте преступления, фургон «Интернэшнл» на эвакуаторе и один из прожекторов «Колеман», догоравший на штативе.

Я стоял у воды. В темной поверхности залива Бискейн отражалась лиловая полоса востока.

Где-то в полумиле к северу на складе запустили холодильную установку, низкий гул разнесся над водой. Проснулся первый из портовых кранов, стрела пошла вверх и поднялась на тридцать ярдов.

Брэдшоу подошел сзади, держа в руке два стакана с кофе.

— Уилкинса прооперировали, — сказал он. — Кость не задета. Будет в строю через шесть недель. Жена уже с ним.

— Хорошо.

— Поехали в офис.