— Чёрт возьми, конечно! — прошипела Мизини, её голос вибрировал от сдерживаемой ярости.

Грациозная кошкодевушка, обычно такая спокойная и томная, сейчас походила на сжатую пружину. Она выпустила когти, сжав кулаки до побеления костяшек. Шелковистая серая шёрстка на её заострённых ушках и длинном хвосте встала дыбом, выдавая крайнюю степень возбуждения. В воздухе отчётливо запахло озоном и мускусом, признак того, что её магия рвалась наружу.

— Этот ублюдок, — её дыхание участилось, а зрачки превратились в вертикальные щёлочки, — украл нашу главную горничную и её ребёнка, заставил нас бежать из нашего прекрасного дома, сжёг его дотла прямо у нас на глазах и пытался убить нас всех!

Вокруг выпущенных когтей с сухим треском вспыхнули зловещие багровые языки пламени, воздух вокруг неё мгновенно нагрелся, растапливая снег. Мизини, моя страстная и нежная гувернантка, сейчас выглядела как воплощение мстительного духа.

— Я хочу сжечь его дом также, как он сжёг мой, Артём, — её голос сорвался на рык. — Хочу отнять у него всё ради тебя, Мэриголд и маленького Марка.

Что ж! Я мысленно хмыкнул, глядя в её пылающие глаза. С такой горячей страстью и слепой преданностью спорить просто глупо, да и не хотелось, если честно. В правильно подобранной группе, где танки держат агро, Мизини сможет невероятно быстро прокачаться. Её потенциал как заклинательницы с уклоном в заклинания по площади был просто колоссальным. Мне нужны сильные маги, а семье защитники.

Не обращая внимания на исходящий от неё жар, сделал шаг вперёд и, подняв руку, медленно, с нажимом провёл ладонью по её волосам, нежно поглаживая чувствительные подрагивающие бархатистые ушки. Этот жест всегда действовал на кошкодевочек безотказно.

— Хорошо, — тихо произнёс я, чувствуя, как под пальцами расслабляются напряжённые мышцы кошки. — Я отправлю тебя к специалистам, которых мы сейчас активно прокачиваем, и дам шанс показать этому ублюдку Малину Медобруку, что такое настоящий гнев.

— А я⁈

Звонкий голос прорезал повисшую в воздухе тишину. Толпа слегка расступилась, и вперёд выскочила Лионелия. Её огромные жёлтые глаза лихорадочно сверкали. Кожа миниатюрной гоблинши, заметно более тёмная, чем у Зары, сейчас пошла пятнами от волнения и прилившей крови.

— Мизини не единственная, кто потерял свой дом! — выпалила служанка, сжимая кулачки. — Нам всем грозило полное уничтожение, включая беззащитных малышей!

Она резко затормозила прямо передо мной. В ней было столько решимости, что хватило бы на десяток бывалых Искателей.

— Я тоже хочу помочь спасти мисс Мэриголд и навсегда положить конец угрозе нашему дому, господин, — Лионелия гордо вздёрнула подбородок.

На секунду её взгляд затуманился, расфокусировался, она вызвала системный интерфейс, быстро пролистывая доступные опции. Затем гоблинша моргнула, возвращаясь в реальность, в её голосе проскользнула лёгкая неуверенность.

— Кем… кем я могу стать, Артём, чтобы принести нам максимальную пользу? Какую специализацию выбрать?

Я улыбнулся, глядя на эту отважную девушку. Протянул руку и ласково зарылся пальцами в её иссиня-чёрные, мягкие как шёлк волосы, чувствуя под ладонью пульсацию жилки на виске.

— Как насчёт того, чтобы стать Ловцом воров? — предложил я, внимательно следя за её реакцией.

Я предложил редкий, специфический класс, но для наших текущих задач просто незаменимый. Жёлтые глаза Лионелии тут же загорелись неподдельным интересом.

— Звучит интригующе! А что я смогу делать с этим классом?

— О, многое, — я одарил её хищной улыбкой. — Ты сможешь отслеживать невидимых врагов, чуять чужое присутствие сквозь стены и иллюзии. Сможешь по следам маны определять, не повредили ли ублюдки из Консорциума какие-либо предметы и находить украденное.

Я выдержал театральную паузу, наслаждаясь тем, как она ловит каждое слово.

— И самое главное для наших целей… На более высоких уровнях ты получишь доступ к классовому навыку Чувство правды. Это пассивно-активная способность, которая позволит тебе со стопроцентной вероятностью определять, лжёт ли допрашиваемый.

Лионелия с энтузиазмом, граничащим с фанатизмом, ухватилась за эту идею.

— Значит, я смогу лично допрашивать наших врагов? — её голос сел от возбуждения. — Смогу выбивать из них информацию, необходимую для того, чтобы разгромить организацию «Шалин» и выпотрошить все их секреты?

— Если тебя устраивает такая грязная работёнка, то да, — кивнул я, убирая руку с её головы и складывая руки на груди.

Моя миниатюрная гоблинша задумчиво погладила рукоять ножа, висящего у неё на поясе. Металл зловеще блеснул в свете магических светильников.

— Я бы с огромным удовольствием допросила этих мразей, даже не обладая никакими системными навыками, — процедила она с такой ледяной жестокостью, что я невольно взглянул на неё совершенно другими глазами. — Это сборище похитителей, работорговцев и детоубийц не заслуживает ни капли жалости.

Мизини, чьё пламя уже окончательно погасло, шагнула вперёд и крепко, по-сестрински обняла миниатюрную гоблиншу. Кошкодевушка возвышалась над ней, но в этот момент они казались абсолютно равными по духу.

— Вот и отлично, — мурлыкнула Мизини, её хвост одобрительно дёрнулся. — Значит, ты будешь находить их тайные убежища, а я сбрасывать на их головы Огненные Извержения. Мы оставим от них только пепел.

Лионелия, не теряя больше ни секунды драгоценного времени, снова сфокусировала взгляд на пустоте. Через мгновение её тело окутало короткое золотистое сияние — системный спецэффект смены класса. Текущий уровень немного просел из-за штрафа за перераспределение, но теперь её аура изменилась, стала более скрытной, резкой.

— Готово, мастер, — выдохнула Лионелия. Свирепая широкая улыбка обнажила два ряда острых, как бритвы, маленьких зубов, в глазах маленькой гоблинши плескался фанатичный огонь.

— Теперь помоги мне обрести силу — прокачай так, чтобы я могла разорвать глотки нашим врагам!

Слушая эти страшные, но искренние клятвы своих женщин, я чувствовал, как тугой узел холодного страха за их жизни смешивается с невероятной, распирающей грудную клетку гордостью. Я никогда не хотел для них такой судьбы, мечтая, что они будут жить в безопасности за высокими стенами моего поместья, наслаждаясь покоем и достатком.

Но Валинор диктовал свои правила. Они выбрали свой путь сами, не стали прятаться за моей спиной, а встали в один строй с воинами, готовые убивать и умирать за нашу семью.

Теневой крестовый поход.

Раньше я воспринимал эти слова просто как пафосное название системного задания, теперь же они обрели плоть и кровь, звуча как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор Малину Медобруку и всему его Консорциуму.

Я до хруста сжал кулаки, чувствуя, как мозоли от тетивы лука царапают ладони. Моя собственная решимость, раньше подогреваемая лишь яростью и желанием защитить, сейчас кристаллизовалась, превратившись во что-то твёрдое, холодное и безжалостное, как арктический лёд.

Они хотели войны? Они её получат. И мы не остановимся, пока от Консорциума «Шалин» не останется только выжженная земля.

Прежде чем бурлящее настроение в лагере улеглось и толпа начала рассеиваться, число добровольцев, готовых пойти со мной, перевалило за сотню. Как заправский геймер я невольно прикинул в уме этот профит, и на мгновение кольнуло опасение, а не вызовет ли массовая прокачка целой армии очередную волну ругани со стороны местной мировой Системы типа за «злоупотребление властью» или что-то в этом духе. Но, к моему удивлению, интерфейс молчал, никаких красных системных окон с угрозами не последовало.

Вероятно, это заслуга Мии и объявленного Теневого крестового похода, и официальный божественный квест давал свои привилегии.

Воодушевлённые общей решимостью, люди принялись разбивать лагерь прямо на снегу. Студёный зимний ветер пробирал до костей, изо рта вырывались густые облачка пара. Благодаря параноидальной предусмотрительности Ирен и её усилиям по подготовке к экстренной эвакуации, у нас оказалось достаточно просторных палаток и плотных шерстяных одеял. Лейланна вместе с другими магами, владеющими стихией огня, взяла на себя обогрев. Воздух наполнился запахом палёной хвои и сырой древесины, они высушивали мокрые брёвна и ветки, притащенные собирателями, прямо в процессе розжига. Вскоре поляну осветили десятки костров, наполняя морозную ночь спасительным радостным теплом и потрескиванием дров.

Пока все суетились, обустраивая ночлег, я сидел в стороне, обдуваемый ледяным сквозняком, и старательно, до ломоты в пальцах, обрабатывал шкуры недавно убитых животных. Мой нож скользил по мездре со знакомым влажным звуком. Необходимо как можно скорее сшить хотя бы примитивную тёплую одежду для детей беженцев из Озёрного. Из-за быстрой панической эвакуации большинство из них просто не успели взять даже самое необходимое, люди выбегали из домов в чём были, не готовые к лютому холоду зимней пустоши.

Сейчас они спасались тем, что жались друг к другу, кутаясь в дополнительные одеяла и греясь у костров. Но я-то знал, что завтра им понадобится настоящая зимняя одежда, иначе обморожения и смерть от переохлаждения начнут косить их десятками.

Мои жёны уже давно установили наш большой прочный семейный шатёр. Я видел сквозь приоткрытый полог мягкий свет и знал, что установленная внутри походная печь уже раскалилась, наполняя пространство уютным теплом. Девочки то и дело выходили на мороз, ёжась и потирая плечи, пытаясь заманить меня внутрь, но я упрямо мотал головой, продолжая работать. Мои нервная система балансировала на тонкой звенящей грани. Я знал, если сейчас сбавлю темп, позволю себе остановиться и сесть в тепле, всё произошедшее навалится на меня разом и просто раздавит.

Из нашего шатра вышла Ирен, за спиной она несла плотно свёрнутый тюк из толстых одеял. Не говоря ни слова, жрица подошла вплотную, решительно ухватила меня за воротник куртки и с неожиданной силой потянула вверх, пытаясь стащить с импровизированного чурбана, на котором я сидел.

Миниатюрная жена, уступающая мне в росте добрых тридцать сантиметров и весящая почти вдвое меньше, конечно, физически не могла сдвинуть меня с места, я, вероятно, казался ей каменной глыбой, но она с упорством маленького бульдозера продолжала тянуть, упираясь сапожками в утоптанный снег, пока я со вздохом не сдался. Спрятав нож в ножны, позволил ей поднять себя на ноги. Ирен тут же перехватила мою широкую ладонь своими маленькими прохладными пальчиками и потащила за собой в уединённую часть леса, туда, где густые ели скрывали нас от любопытных глаз, но мы всё ещё оставались в пределах охраняемого часовыми периметра.

Закутанная в плотное зимнее пальто и плащ, она продиралась сквозь колючие, покрытые инеем ветки в самую гущу тёмных зарослей. Я покорно шагал следом, чувствуя, как ветки царапают плечи. Мы вышли на крохотную полянку, куда не пробивался даже свет костров, а шум лагеря превратился в едва различимый глухой гул. Здесь нас никто не мог услышать, если только не закричать во весь голос.

Оказавшись на месте, жрица смахнула ногой верхний слой снега и аккуратно расстелила на мёрзлой земле принесённые толстые одеяла. Усевшись на них, она похлопала ладошкой по месту рядом с собой. Морозец пощипывал щёки, изо рта вырывался пар. Я грузно опустился рядом, чувствуя, как ноют напряжённые мышцы. Мия, всё также не проронив ни звука, мягким, но настойчивым движением притянула мою голову к себе на колени.

Я глубоко вдохнул, впитывая знакомый запах, тонкий аромат весенних цветов, который всегда сопровождал её даже в этой промёрзлой ледяной глуши. Прохладные тонкие пальцы заскользили по моим волосам, нежно перебирая жёсткие чёрные пряди и массируя кожу головы.

— Ты поступаешь верно, что держишься молодцом перед лагерем, Артём, — тихо произнесла она, нарушив тишину. — Люди должны черпать мужество из твоей силы, мой любимый, так правильно. И быть сильным ради семьи — тоже правильно. Твоя уверенность в себе, твоя стальная решимость перед лицом кризиса… Ты держишь нас всех, словно стержень, вдохновляешь идти дальше.

Она низко наклонилась, так, что прядь её волос пощекотала мою щёку, и нежно поцеловала меня в макушку.

— Но я не стану думать о тебе хуже, если ты покажешь свою уязвимость. Я вижу твоё сердце, Артём, и люблю тебя именно за него, — она сдвинула ладонь и положила свою маленькую ручку мне на грудь, прямо туда, где тяжело ухало сердце. Тепло от ладошки проникло сквозь кожу, плавя ледяную корку, в которую я запрятал своё горе, и в горле внезапно встал жёсткий ком, а на глазах против воли вскипели слёзы.

— Скорби, моя любовь, — прошептала она мне в самую макушку. — Скорби. У тебя отняли любимую женщину и твоего новорожденного сына. Ты потерял верного боевого спутника, питомца, ставшего частью нашей огромной семьи. Ты потерял дом, Артём, в который вложил всю душу, каждый камень которого закладывал с мыслью о том, как мы будем стареть в нём в окружении детского смеха. Тебя предала женщина, которой ты всецело доверял. Тебя вынудили бросить всё и увести нас в изгнание, в снежную пустыню, и теперь ты стоишь в авангарде казалось бы безнадёжной войны против всесильного врага, которого мы даже не можем найти.

Её голос предательски дрогнул, и эта крошечная слабость богини резанула по моему сердцу острее любого ножа.

— Знаю, насколько тебе тяжело, насколько горько и больно, — продолжила Мия, гладя меня по заросшей щетиной щеке. — Но сейчас не глуши её, Артём, собери и выплесни всё это.

Да, я до одури хотел сорвать с себя железную маску невозмутимого лидера, но геймерская привычка всё контролировать заставляла колебаться.

— Ирен… — хрипло выдавил я, сглотнув ком в горле. Эмпатия и способность чувствовать связь через контракты могли передать ей моё состояние.

— Она даёт нам пространство, дорогой, — мягко оборвала мои сомнения Мия. — Она блокировала связь, здесь только я, Артём. Давай, разрушь свои стены, иначе они раздавят тебя.

Плотина, сдерживающая океан тьмы, рухнула.

Я всё ещё пытался вести себя тихо и до скрежета стискивал зубы, чтобы сдержаться, но там, на этой промёрзшей полянке, уткнувшись лицом в колени моей богини-жены, всё же наконец-то позволил чёрному горю, которое душил в себе весь день, вырваться наружу и выжечь меня дотла.

Перед моим мысленным взором калейдоскопом замелькали кошмары минувших суток.

Я снова увидел незнакомое мне лицо Сарисы, той, кого знал и любил как Мэриголд, искажённое гримасой беспомощной, разрывающей сердце вины, когда заклинание телепортации безжалостно вырвало её из моих отчаянных объятий.

Увидел моего Марка, такого крошечного, хрупкого и абсолютно беззащитного. Что его ждёт там, в лапах безжалостного ублюдка Малина? Какая извращённая жизнь уготована моему сыну под опекой психопатичного деда, лидера Консорциума? От этой мысли внутренности скручивало судорогой.

Увидел Дымка, моего верного раптора. Он лежал абсолютно неподвижно, раскинув лапы на окровавленном снегу, с разорванной шеей, убитый лишь за то, что пытался защитить мою семью. Он отдал за нас жизнь, не раздумывая ни секунды.

Перед глазами снова и снова, будто в замедленной съёмке, прокручивались кадры, как пылающий метеорит рухнул прямо в крышу большого зала поместья Феникс. Ударная волна, грохот, летящие обломки… и дом, который я с таким маниакальным упорством строил больше полугода, в который вложил все свои надежды, пот и кровь, спустя мгновение обратился в груду дымящегося щебня.

И, что страшнее всего, я видел своих детей. Прямо сейчас они сидели там, на морозе, наспех закутанные в чужую одежду, лишённые тёплых постелей и привычного домашнего уюта. Они все стали бездомными, вынужденными бороться за выживание в зимнем лесу только потому, что я оказался слишком слаб, чтобы отвести этот удар. Мои жёны, подруги, верные друзья вроде Илина, мои бойцы вынуждены вступить в неравную отчаянную схватку с безжалостным монстром. Малин не остановится ни перед чем, чтобы убить нас всех. И я, чёрт возьми, впервые не был уверен, что смогу победить! А если я проиграю, погибнут не просто пиксели на экране, погибнут они все, кого люблю больше собственной грёбаной жизни.

Я корил себя за то, что начал подготовку к этому столкновению слишком поздно. Но тут же циничный голос разума подсказывал, даже если бы фармил и готовился с первого дня в этом мире, мне бы банально не хватило времени обойти систему Малина. И дело вовсе не в тактике, а в сухой математике этого мира: я просто слишком слаб. Моего уровня, характеристик и ресурсов просто недостаточно против сил многовековой империи, и из-за моей слабости сейчас страдали те, кто доверил мне свои жизни. Семья оказалась в смертельной опасности, нас вышвырнули на мороз, и во всем Валиноре нет никого, кто пришёл бы нам на выручку.

Мои широкие плечи сотрясала крупная дрожь. Я вцепился пальцами в ткань плаща Мии, уткнувшись мокрым лицом в её колени, и рыдал, как не рыдал с момента своей смерти на Земле, позволяя отчаянию рвать меня на куски. Я тонул в боли до тех пор, пока она не выгорела без остатка, оставив после себя лишь гудящую пустоту и свинцовое изнеможение.

Когда судороги отпустили моё тело, Мия мягко отстранилась, легла рядом, прижавшись к моей спине, и обняла своими маленькими руками. Неуклюже перехватив край тяжёлого шерстяного одеяла, она натянула его на нас обоих, отсекая кусачий морозный ветер. От её тела исходило ровное, почти магическое тепло.

Я тяжело дышал, чувствуя, как смыкаются веки. Усталость брала своё, утягивая сознание в сонливую темноту, но какая-то заноза в мозгу, мысль, которая мучила меня весь этот проклятый день, не желала отпускать.

Я должен это знать!

Превозмогая сонливость, с трудом перевернулся на спину и посмотрел на прекрасное лицо моей богини в тусклом свете звёзд. Её изумрудные глаза покраснели, идеальная фарфоровая кожа пошла пятнами от беззвучных слёз, которые она проливала вместе со мной.

— Ты… ты всё это знала, верно? — хрипло пробормотал я, придвигаясь ближе и прижимаясь своим лбом к её прохладному лбу.

Мия вздрогнула, словно от удара, и судорожно вцепилась пальцами в мою куртку, обнимая ещё крепче.

— Конечно, моя любовь, — её голос дрожал от неприкрытого горя, божественность не спасала от человеческой боли. — Это… это всегда был мой самый большой страх, Артём, с того самого момента, как решила стать смертной, стать настоящей частью твоей семьи. Знание будущего — это проклятие. Есть вещи, которые просто не могу тебе сказать. Законы Пантеона, правила мироздания… Есть события, в которые я не имею права вмешиваться напрямую, но вижу, как катастрофа приближается неотвратимо, словно лавина, и совершенно бессильна помочь тем, кого люблю всем своим естеством. Я ограничена лишь косвенным влиянием…

Слеза скатилась по её щеке и капнула мне на подбородок.

— И я знаю, — прошептала она с горечью, — чувствую, что где-то глубоко внутри часть тебя обижается на меня за это молчание, как бы рационально ты ни старался к этому подходить, как бы ни пытался всё понять умом. Я понимаю твою обиду, Артём, и принимаю её как справедливое наказание. Такова жестокая судьба всех бессмертных и божеств, которые осмеливаются переплести свою вечность со смертными жизнями своих любимых. Рано или поздно мы становимся свидетелями их боли.

Слова сами сорвались с моих губ, мрачные, полные горького понимания.

— Как это произошло у дриады Лореи?

Мия прерывисто ахнула, имя древней дриады, потерявшей всё, ударило по ней, словно хлыст. Её привела в ужас сама мысль о том, что и с нашей семьёй может случиться нечто настолько же фатальное и необратимое. Богиня отчаянно, до хруста в костях прижалась ко мне.

— Пожалуйста… — всхлипнула она. — Пожалуйста, Артём, пусть только этого не случится!

Теперь пришла моя очередь стать её щитом. Я обхватил Мию обеими руками, укрывая её хрупкое тело собой, прижимая к своей широкой груди, и в этом простом жесте защиты сам наконец обрёл точку опоры. Слабость ушла, вместо неё в груди разгоралось холодное контролируемое пламя ярости.

— Этого не произойдёт, — произнёс низким рычащим голосом, полным угрозы. — Я тебе обещаю. Мы свергнем Малина, сожжём его Консорциум дотла, до самого основания, камень за камнем, и вернём нашу Мэриголд и Марка.

Её изумрудные глаза вспыхнули магическим светом во мраке ночи, встретившись с моим жёстким, как сталь, взглядом. Богиня увидела в нём то, что искала.

— Да, мы сделаем это, — кивнула она, а потом со вздохом облегчения уткнулась лицом в моё плечо. Я чувствовал, как напряжение медленно покидает её мышцы, как она расслабляется, доверяя мне свою безопасность, и погружается в сон.

Ритмичное, ровное тепло её дыхания на моей ключице стало лучшим успокоительным. Вся суета, весь хаос тактического планирования, списки ресурсов и уровней отошли на задний план до наступления утра. Сейчас нужно просто выжить и восстановить силы. Я закрыл глаза, позволяя тёмной густой усталости окончательно затопить сознание.

Засыпая под одним одеялом в объятиях Мии посреди замёрзшего леса, я чувствовал внутри лишь странную, звенящую, как натянутая тетива, пустоту. Все эмоции выгорели вместе со слезами. Мои прежние стены самообладания действительно рухнули, но под их обломками не оказалось мягкой плоти, под ними обнажился адамантий чистой решимости.

Я точно знал, что завтра проснусь совершенно другим человеком. Вся былая мягкость «фермера», мои наивные надежды отсидеться в стороне и построить тихую, мирную жизнь на краю цивилизации сгорели без следа в адском пламени упавшего метеорита Консорциума.

Иллюзий больше не осталось.

С этого момента остался только Охотник, прагматичный безжалостный хищник, который хладнокровно пойдёт по окровавленным трупам своих врагов, пока не вернёт свою семью. И да помогут боги тем, кто встанет у меня на пути.