Улицы Сул-Саровара вокруг Арены бурлили жизнью, но стоило нам отойти на несколько кварталов, как городской шум начал стихать. Широкие проспекты освещались магическими фонарями, а патрули стражников в сверкающих доспехах с белоснежными накидками встречались на каждом шагу. По местным меркам, опасность здесь была минимальной, и всё же это не мешало мне нервно сканировать взглядом каждый тёмный переулок и скаты крыш.

Полтора года без явных угроз — срок приличный, но паранойя въелась глубоко под корку. Я не чувствовал себя в полной безопасности нигде, кроме Вольных Земель, укрытых мощью драконицы Каиры Чёрной, моей верной подруги и матери нашего сына, маленького Астора.

Наша небольшая группа, стараясь не привлекать лишнего внимания, добралась до глухого тупика, заранее намеченной точки эвакуации, и Кору тут же принялась ткать заклинание портала обратно в Вольный, город, который мы отстроили в безопасных владениях Кайи.

Воздух в переулке дрогнул, тени исказились, и из невидимости плавно вынырнули Сияна, Селина и Грег, наша шпионская команда, которую Ирен подобрала специально для этой вылазки. Лисички-близняшки тут же прижались к моим бокам, ласково потираясь тёплыми пушистыми хвостами о мои бёдра и снимая накопившееся напряжение. Запах их тонкого цветочного парфюма смешался с сыростью каменных стен.

— Проникновение прошло чисто, без боестолкновений, — сухо, по-военному отрапортовал Грег. — Мы остались незамеченными.

Любой, кто слышал этот равнодушный тон, счёл бы его угрюмым и излишне скрытным типом, и оказался бы абсолютно прав. Грег прошёл через ад, особенно во время войны с Балором, но за этой мрачной маской скрывался невероятно храбрый, умный и безмерно преданный боец. Именно поэтому я доверил ему руководство отрядом Теневых Следопытов Корери. Он по-прежнему лично водил группы в самые опасные вылазки, хотя численность нашего невидимого спецназа давно перевалила за два десятка, а общим командованием теперь занимался Корвин.

— Что удалось достать? — деловито поинтересовалась Ирен, забирая толстую стопку скопированных бумаг, которые ей протянул боец из Теневого Луча.

— Теневые реестры невольников, чёрная бухгалтерия, тайные контракты и закладные на подставные компании, — Грег почтительно кивнул в сторону Сияны. — Госпожа Сияна сумела найти скрытый магический сейф, и там мы обнаружили настоящую золотую жилу: папки с убийственным компроматом на высших чиновников и городскую элиту Сул-Саровара, классические рычаги для шантажа.

— Моя старшая сестрёнка лучше всех чует скрытые полости и тайники! — с гордостью заявила Селина, нежно поглаживая чёрный хвост своей близняшки.

Сияна действительно обладала сверхъестественным чутьём на ценные бумаги и тайники, а беловолосая Селина виртуозно определяла слабые места в защите, ювелирно вскрывала их, а затем с безупречной точностью копировала документы, после них всё оставалось лежать ровно на своих местах, не вызывая никаких подозрений. В связке эти две красавицы превращались в идеальную диверсионную машину.

— Зная, как местная аристократия трясётся над своей репутацией, неудивительно, что Консорциум держал их на коротком поводке, — хмыкнул я, заглядывая в бумаги через плечо рыжеволосой Ирен. С моим ростом это не составляло труда, макушка жены едва доставала мне до груди. Вдохнув знакомый аромат трав и благовоний, исходящий от её волос, я пробежался глазами по строчкам. — Хм, Архонт, парочка старших магистратов и один из самых влиятельных купцов.

Моё настроение, и без того далёкое от праздничного, пробило дно, когда читал сухие отчёты о грязных делишках извращённой «элиты». Настоящая мерзость!

— Да уж, если эта мерзость всплывет наружу, их просто разорвёт собственная же стража, — процедил я, чувствуя, как сжимаются кулаки.

— Любой честный горожанин счёл бы за честь линчевать их прямо на площади, — брезгливо поджала губы Ирен, аккуратно складывая документы в подпространственный карман. — Мы пробьём этих ублюдков по всем каналам Консорциума, и клянусь, когда придёт время, они сполна заплатят за свои грехи.

— Если это время вообще наступит, — мрачно подумал я. — Если нам удастся добраться до глотки Малина Медобрука.

Иногда эта задача казалась абсолютно невыполнимой, ведь гномья тварь подмяла под себя почти весь континент. В любой момент вся мощь Шалина могла обрушиться на наш Теневой крестовый поход, а нас всего-то чуть больше полутора сотен бойцов, и едва ли треть из них перешагнула порог пятидесятого уровня. Жалкая горстка против целой империи.

Пока мы бегло анализировали добычу, воздух вокруг сгустился, раздался тихий гул. Кору завершила заклинание, и в глубине тупика вспыхнул овал портала, заливая каменные стены холодным голубовато-белым светом.

— Живо, все внутрь! — скомандовал я, подталкивая жён к мерцающей воронке.

Мы поспешно шагнули в пространственный переход, а Кору, замыкающая группу, тут же схлопнула проход за нашей спиной, чтобы яркая магическая вспышка не привлекла ненужного внимания городской стражи.

Документы в руках Ирен — это наше оружие, более смертоносное, чем любой меч. Я чувствовал азарт охотника, напавшего на след, но паранойя не отпускала ни на секунду, за каждым углом мне чудилась тень Консорциума. Нам нужно действовать быстро, пока они не поняли, что муравей начал кусать титана.

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как каменное напряжение, сковывающее плечи, наконец-то отпускает. Мы вернулись. Я огляделся, полной грудью вдыхая прохладный, слегка пахнущий древесной стружкой и нагретым металлом воздух Вольного.

В отличие от того же Озёрного с его живописными видами и размеренным ритмом, наш теперешний городок казался куда более аскетичным и сугубо утилитарным, здесь всё работало на нашу цель. Мерный, тяжёлый стук кузнечных молотов разносился по улицам с раннего утра, производство оружия и доспехов не останавливалось ни на минуту, повсюду мельтешили курьеры, обеспечивая логистику разрастающейся шпионской сети Ирен, а на пыльных тренировочных площадках без устали потели бойцы, готовясь к Теневому крестовому походу, который возложила на нас богиня Мия. Везде царила суровая, почти военная дисциплина. Интерфейс то и дело улавливал на периферии зрения вспышки применяемых навыков и ауры тренирующихся рекрутов.

И всё же несмотря на этот спартанский дух. наш город постепенно становился обжитым, уютным и по-своему красивым. Ровные ряды тщательно спланированных зданий из крепкого бруса и камня освежали яркие пятна цветочных горшков на подоконниках и ухоженные зелёные огороды за невысокими заборчиками. Из приоткрытых окон доносились запахи свежей выпечки и звонкий детский смех. Эти крохотные детали создавали непередаваемое ощущение благоустроенности.

Но особой нашей гордостью являлся великолепный сад, настоящий оазис зелени и ярких красок посреди суровой военной базы. Он раскинулся рядом с длинным просторным домом, где теперь обитала вся моя огромная шумная семья. Я знал, что у Лейланны катастрофически не хватало времени на уход за ним, эльфийка с головой ушла в повышение своего уровня и помощь Ирен с её агентурной сетью, и всё же она каждый день выкраивала пару часов, чтобы покопаться в земле. Лейланна трудилась там вместе с Велиссой, а зачастую к ним присоединялась весёлая ватага наших старших детей, с удовольствием пачкая руки в плодородной почве.

Я остановился, глядя на эту мирную картину, на пробивающиеся сквозь листву лучи солнца, и почувствовал, как у меня на мгновение перехватило дыхание., а сердце затрепетало от счастья.

Ирен, стоявшая рядом, проследила за моим взглядом, радостно ахнула, прикрыв ладонью рот, а в её глазах заблестели слезы умиления. Сияна и Селина, мои неугомонные лисички, синхронно и звонко завизжали от восторга. Взявшись за руки, они тут же сорвались с места, пушистые чёрные и белые хвосты только мелькнули в воздухе, когда они помчались навстречу дому.

Кору издала торжествующий раскатистый рык. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, сжимая массивные кулаки, её явно раздражало, что пришлось стоять и смирно ждать, пока закроется за нами портал, прежде чем броситься обнимать остальных.

Только здесь, под незримой защитой огромных крыльев Каиры, я мог наконец позволить себе перевести дух. Опыт, уровни, грязные интриги Консорциума оставались за периметром, и каждый раз, возвращаясь сюда, я напоминал себе, что Вольный — не просто перевалочная база или военный лагерь, это обещание будущего, которое мы строили собственными руками для наших детей.

Я улыбнулся и шагнул вперёд, навстречу своей семье.

На толстом упругом зелёном стебле, вымахавшем почти под два метра в высоту, красовался цветок. Он напоминал гигантский нежный тюльпан с бархатистыми розовыми лепестками, которые сейчас буквально светились, купаясь в золотистых лучах заходящего солнца. Когда я видел его в последний раз, это был лишь тугой, плотно сжатый бутон. И хотя вся наша огромная семья с замиранием сердца ждала этого дня, теперь, когда момент наконец-то настал, я просто не смог сдержать широкой искренней улыбки, перешедшей в радостный смех.

Моя маленькая Астерия расцвела!

Мышцы ног налились взрывной силой, и я сорвался с места, оставляя позади возгласы своих жён. Ветер свистел в ушах, а я мчался по мощёной дорожке навстречу своей новорожденной дочери. С лёгкостью обогнав Сияну и Селину, грациозно спешащих туда же, продолжил свой забег, сгорая от нетерпения. Сердце колотилось не от физической нагрузки, выносливость Охотника позволяла и не такие кроссы, а от волнения отца, который вот-вот впервые увидит своего ребёнка. Впрочем, когда я приблизился, обзор мне наглухо перекрыла настоящая живая стена, вся моя огромная семья, жёны и дети, плотным кольцом обступили огромный розовый цветок.

Звонкий радостный визг подсказал мне, что моё эффектное появление не осталось незамеченным. Из толпы пулей выскочила Алисия, моя маленькая дочь-лисичка, и со всех ног бросилась мне навстречу. Её четыре пушистых белоснежных хвостика с забавными чёрными кисточками на кончиках распушились веером и виляли абсолютно независимо друг от друга, передавая верный признак крайнего детского восторга.

— Астя здесь, папа! — звонко закричала она на бегу. — У Асти ласпустился цветочек! Она такая холосая!

Как и большинство моих детей, Алисия начала болтать довольно рано. Конечно, некоторые сложные слова всё же давались ей с трудом, но энтузиазма малышке было не занимать. К тому же для двухлетнего ребёнка, даже для прирождённой хищницы, девочки-лисицы, она отличалась невероятной ловкостью. Но сейчас эмоции настолько били через край, что, не заметив камень под ногами, она кубарем полетела вперёд. Мои рефлексы сработали быстрее мысли: я мгновенно сократил дистанцию и подхватил её у самой земли, уберегая от жёсткого приземления, а потом крепко прижал тёплый пушистый комочек к своей груди.

Малышка тут же обхватила мою шею своими маленькими цепкими ручками и звонко чмокнула в колючую небритую щёку.

— Ну что, егоза, покажешь мне свою новую сестрёнку? — с улыбкой спросил я, подкидывая её на руках.

— Ула-а! — восторженно пискнула малышка и энергично ткнула пальчиком в сторону розового бутона. — Она вон там, папа! Смали!

Вслед за Алисией из толпы вынырнули Тимофей, её брат-близнец, и Дарик, сын Сияны.

Пацаны с радостным визгом бросились прямо ко мне, намертво вцепившись в мои кожаные сапоги. Обхватив мои ноги маленькими ручонками, они повисли на них, заливаясь заразительным смехом, ожидая привычной забавы. Я, как всегда, подыграл: театрально закряхтел, изображая жуткое напряжение, и начал делать преувеличенно тяжёлые шаги, катая их на своих ботинках. С моим-то запредельным показателем Силы я мог бы, наверное, покатать на каждой ноге по Кору в полном боевом облачении и даже не запыхаться. От одной только мысли о здоровенной красной орчанке, болтающейся у меня на ботинке, я едва не рассмеялся в голос.

Пока возился с детьми, мой взгляд упрямо возвращался к розовым лепесткам, я просто сгорал от нетерпения.

Остальные члены семьи наконец заметили моё приближение. Дети всех возрастов тут же хлынули ко мне шумной разноцветной волной. Старшие наперебой, перекрикивая друг друга, докладывали о распустившейся сестре, а те, кто помладше, просто прыгали на месте, хлопая в ладоши и заразительно хохоча. Воздух наполнился гомоном, запахами детских шампуней, свежей выпечки и нагретой солнцем травы.

Живой коридор мне прокладывали жёны. Баронесса Марона О’Мэлли и могучая Каира, мягко, но настойчиво оттесняли галдящую детвору, освобождая мне путь к цветку. Сияна наконец-то пробилась сквозь толпу и, ласково журя, отлепила от моих ног упирающихся Дарика и Тимофея. Селина, заметив, что Алисия вполне комфортно устроилась у меня на руках, мудро решила не забирать дочь и переключилась на помощь сестре в укрощении сына.

И вот наконец толпа расступилась. У самого основания гигантского тюльпана стояла Белла, бережно прижимая к груди крошечное создание, одетое в очаровательный розовый комбинезончик, заботливо сшитый кем-то из наших мастериц.

Астерия, моя дочь!

У меня перехватило дыхание. Кожа малышки была насыщенного тёмно-зелёного оттенка, точь-в-точь как у её матери Флоры, словно сочная, умытая летним ливнем трава. Вместо обычных волос до плеч ниспадали изящные, более светлые зелёные лозы, в которых, словно драгоценные камни, прятались крошечные нежно-розовые бутоны. На маленьком, с тонкими чертами личике сияли огромные блестящие зелёные глаза, взирающие на мир с нескрываемым любопытством. Как и у всех представителей расы Флоран, у неё имелась особенность: гибкая живая лоза соединяла её спину с огромным цветком-колыбелью своеобразной пуповиной, но у Астерии эта лоза оказалась впечатляющей длины, добрых три метра, что давало ей куда больше свободы перемещения.

Интересно, сможет ли она со временем отрастить эту лозу ещё длиннее? Геймерская логика тут же начала просчитывать радиус её возможностей. Ей ведь нужно больше пространства, чтобы играть с братьями и сёстрами, бегать по поместью. Обязательно потом спрошу об этом Флору, когда появится возможность безопасно с ней связаться.

Заодно и расскажу ей, что наша дочь получилась просто невероятно, до одури очаровательной.

Когда подошёл вплотную, Астерия чуть вжалась в Беллу. Она смотрела на меня настороженно, как на большого и потенциально опасного незнакомца. Я мгновенно замер, боясь её напугать.

— Привет, Астерия, — мягко, почти шёпотом произнес я. В горле встал ком, а на глаза предательски навернулись горячие слёзы абсолютного, глупого отцовского счастья. — Я твой…

— Папа! — внезапно перебила она меня. На нежном личике расцвела ослепительная улыбка, яркая, как утреннее солнце. Дочь узнала мой голос. Ведь именно этот голос изо дня в день рассказывал сказки и байки с Земли у её нераскрывшегося бутона. Малышка заёрзала на руках у Беллы и потянулась ко мне своими крошечными зелёными ручками. — Я хочу к папе, тётя Белла!

Я облегчённо рассмеялся, аккуратно передал Алисию подошедшей Селине и бережно принял Астерию из рук Беллы. Она оказалась легкой, пахнущей свежей росой и цветочной пыльцой. Прижав её к груди, зарылся носом в зелёные лозы-волосы и нежно поцеловал в макушку.

— Рад наконец-то познакомиться с тобой лично, малышка.

— И я рада, папочка, — совершенно серьёзно, по-взрослому ответила она, крепко обнимая меня за шею. — Спасибо, что так часто приходил ко мне. Я слушала тебя, ты не давал мне чувствовать себя одинокой там, в темноте.

Меня слегка удивило то, насколько чисто и осознанно она строила фразы. Пожалуй, в свои «ноль дней» от роду она являлась самой красноречивой из всех моих детей, побив рекорд даже старшей, Глории. Впрочем, Флора как-то упоминала об этой расовой фишке Флоран: девочки-растения, созревая в бутоне, получали огромный пакет инстинктивных знаний, передаваемых по наследству прямо через корневую систему и магический фон. В этот «стартовый пак» входил и полностью сформированный язык.

И, чёрт возьми, это было логично с точки зрения выживания расы. Учитывая, что большинство их сородичей рождались в полном одиночестве на заброшенных лесных полянах, без такой «прошивки в мозг» они бы просто не выжили и не смогли бы коммуницировать с внешним миром. Система Валинора, как всегда, предусматривала все случайности.

— Сегодня твой самый важный день, кроха, — я мягко провёл пальцем по её зелёной щёчке. — Твой первый день, когда ты наконец-то можешь ответить мне вслух, а не просто шевелить листиками.

— И первый день, когда я могу поиграть с братьями и сёстрами! — глаза Астерии загорелись озорным блеском. Эта мысль явно сработала как триггер: дочь тут же начала энергично вырываться, упираясь ручками мне в грудь. — Пусти, пап! Мы как раз собирались играть в салки!

Я со смехом опустил её на мощёную дорожку. Стоило её маленьким ножкам коснуться земли, как старшие дети радостной стайкой облепили её со всех сторон, и через секунду вся эта визжащая, хохочущая орава сорвалась с места, носясь вокруг стебля Астерии. Малыши, которые ещё не умели бегать, с пыхтением поползли или неуклюже заковыляли следом, не желая отставать от праздника.

Я смотрел им вслед. Несмотря на её взрослую речь, биологически Астерии было около двух лет — именно столько времени она провела в форме цветка. Если её развитие пойдёт по стандартному сценарию местных рас, не считая периодов зимней спячки, свойственных растениям, то физически она догонит трехлеток примерно через полтора месяца. Мой внутренний «калькулятор» тут же сделал пометку в мысленном календаре.

Да уж, время здесь летело так быстро, что я едва успевал фиксировать изменения. До дня рождения Глории оставалось меньше двух недель.

Глядя на бегающих детей, ощутил болезненный укол вины. Какая-то часть меня, та самая, что хотела быть просто отцом, с горечью понимала, как много бесценных моментов я упускал, сутками пропадая на тренировках, в рейдах, на совещаниях, выстраивая оборону, качая уровни и готовясь к кровавому противостоянию с Малином Медобруком и его ублюдочным Консорциумом. Я строил для них крепость, но не всегда успевал посидеть с ними на полу. Завтрак, ужин да сказка перед сном — вот и весь мой отцовский максимум в последнее время. Час или два в день.

Мои меланхоличные размышления прервал резкий рывок. Астерия, каким-то чудом проскочившая мимо «салящих», подбежала ко мне и требовательно дёрнула за край льняной рубашки.

— Пап! А Глория сказала, что если тебя хорошенько попросить, ты подбросишь меня прямо до самого неба! Это правда?

— Ещё какая! — Я подмигнул ей, наклонился и, подхватив её под мышки, с силой подбросил высоко в воздух.

Малышка взлетела метра на три, издав оглушительный счастливый визг. Я поймал её на лету, легко гася инерцию.

— Ещё раз! Выше! — потребовала маленькая командирша.

Я повторил этот трюк ещё несколько раз. Астерия заливалась колокольчиком, кувыркаясь в воздухе, и каждый раз, взлетая, гордо косилась на матерей и сестёр, смотрят ли они на её триумф.

Разумеется, начавшийся аттракцион тут же прорвал плотину желающих в нём поучаствовать. Стоило мне опустить Астерию на землю, как на меня со всех сторон набросилась толпа из двадцати с лишним детей, требуя своей порции «полётов», каждый хотел урвать кусочек папиного внимания.

И я ни в чём им не отказывал, превратившись в живую катапульту, смеясь вместе с ними и с удовольствием вытряхивая из головы мрачные мысли. Я наслаждался этой идеальной передышкой, кратким, но таким необходимым моментом тишины перед надвигающейся бурей теневой войны.

Глядя на зарумянившиеся лица своих малышей, вдыхая запах их макушек, я получал мощнейший заряд энергии, помогающий двигаться к цели. Вот она, моя настоящая база, мой фундамент…