Я до боли стиснул челюсти, изо всех сил стараясь сохранять на лице маску холодного равнодушия. Внизу, на залитом кровью песке арены разворачивалась даже не битва, а отвратительная односторонняя бойня. Отряд гоблинов, облачённых в какие-то рваные некачественные кожаные обноски, отчаянно и безнадёжно боролась за свои жизни. Их противник, огромный воин человек-бык, возвышался над ними, словно гора мускулов и стали. Он превосходил эту жалкую зеленокожую мелочь как минимум на десять уровней, а его тело укрывал полный комплект качественной латной брони. Разница в статах была колоссальной, и удары гоблинских ржавых ножей просто скользили по металлу, не снимая ни единого очка прочности. Глядя на эту мясорубку, я боролся с тошнотой, вспоминая Зару и стараясь не сопереживать обречённым бедолагам.

Вокруг меня бесновалась толпа. Десять тысяч глоток ревели после каждого удара, сливаясь в оглушительный гул, который вибрировал прямо в грудной клетке. Этот рёв достигал пика каждый раз, когда на раскалённый песок брызгала свежая кровь, разумеется, всегда гоблинская. Большая Арена Саровара в Сул-Сароваре во время вечерних боёв в прайм-тайм набивалась битком бурлящей агрессивной массой людей, от которой несло кислым элем, дешёвым табаком и удушающе густым, липким запахом застарелого пота.

И эта арена, как и следовало ожидать, являлась одной из кормушек, принадлежащих Консорциуму «Шалин Гранд». Фактически, если копнуть достаточно глубоко, почти любое предприятие на континенте, занимавшееся торговлей алкоголем, наркотиками, живым товаром или проституцией имело явные финансовые ниточки, тянущиеся к этой монструозной криминальной империи.

И это была лишь ничтожная часть их активов. Теневое влияние Консорциума поражало воображение, их власть и богатство разрослись до таких ошеломляющих масштабов, что осознать их можно только в виде абстрактных цифр в системном интерфейсе. Они владели напрямую или через подставных лиц десятками тысяч прибыльных предприятий, на их содержании кормились сотни тысяч наёмников, а количество людей, обременённых кабальными долгами или находящихся в прямом рабстве, превышало эти цифры на порядки. По самым скромным прикидкам Консорциуму принадлежала половина всех активов на Шалине, а капитал, который они ежедневно прокручивали, исчислялся десятками миллиардов золотых монет.

В их распоряжении находились целые армии высокоуровневых головорезов. Консорциум держал за горло практически всех правителей, герцогов, лордов и магистратов в различных королевствах, на самом деле являясь кукловодами, дёргающими за ниточки из уютной темноты, истинной властью, стоящей за позолоченными тронами королей-марионек.

Но в этом крылась и их главная слабость. Как и любая теневая структура, чем больше она разрасталась, поглощая всё новые сферы влияния, тем сложнее ей становилось прятаться. Сейчас Консорциум напоминал жирного неповоротливого слона, который пытался спрятаться за одиноким фиговым листком. На этом этапе своей экспансии они уже не могли опираться исключительно на секретность, им приходилось всё чаще полагаться на грубую силу, подкуп и запугивание для защиты своих интересов. А каждый их актив, каждое предприятие, каждый коррумпированный агент — это потенциальная точка уязвимости, точка, куда можно ударить.

И надо отдать должное Малину Медобруку, стоящему во главе этого гигантского механизма для наживы и являющемуся фактически владыкой всего континента — он проделал поистине колоссальную работу. Беспринципный ублюдок-гном десятилетиями наращивал свою власть, умудряясь сохранять сам факт существования единой организации в строжайшей тайне, а сам стал настоящим призраком. Его цифровой след отсутствовал, Малина невозможно было отследить, даже его косвенные прикосновения к различным подконтрольным владениям оказались настолько микроскопическими и завуалированными, что заметить их без знания общей картины было нереально. Мало кто в истории этого мира смог достичь такого уровня богатства и абсолютного влияния, не став при этом публичной фигурой, ведь известность неминуемо привлекла бы ненужное внимание богов и Героев, которое быстро поставило бы крест на его гнусных делишках.

С другой стороны доски находились мы. Возглавляемый мной Теневой крестовый поход не имел за душой ни одного официального владения. Мы не вели никакой легальной деятельности под узнаваемым брендом, мои агенты постоянно работали в поле, сутками находясь в режиме скрытности или под плотным покровом иллюзий, меняя личности, как перчатки. Мы не оставляли никаких улик, никаких бумажных следов, по которым нас могли бы вычислить.

Наше убежище, поселение Вольный, расположенное в самом сердце земель Каиры, надёжно скрывала от любопытных глаз древняя драконица семидесятого уровня, чья магия наглухо блокировала любые попытки ясновидения на сотни миль вокруг её логова. Чтобы просто начать угрожать нашей базе, если бы, конечно, в Консорциуме чудом узнали о её существовании, Медобруку пришлось бы стянуть туда всю свою объединённую военную мощь. Но даже в самом крайнем, паршивом сценарии мы были готовы мгновенно открыть пространственные порталы и просто испарились бы вместе со всеми нашими людьми, золотом и снаряжением, чтобы начать игру заново в другом безопасном месте.

Если смотреть на вещи прагматично, оценивая голые цифры статов и количество юнитов, то наш Крестовый поход напоминал дерзкого муравья, решившего бросить вызов титану. Мы даже близко не стояли с врагом по среднему уровню бойцов, численности армии, богатству, логистике или политическому влиянию. Но наш главный козырь в другом: мы стали той самой занозой, которую не видно, но которая не даёт колоссу спокойно жить.

В монструозной организации Малина мы выявили десятки тысяч уязвимых точек. За полтора года непрерывной изнурительной разведки, сбора данных, подкупов и аналитики, которую блестяще провернули Ирен, Марона и наши агенты, мы нанесли на карту тысячи их болевых узлов и могли ударить из тени по любому из них в любое время, когда сочтём нужным. Ударить, забрать своё и раствориться в воздухе, оставив неповоротливую машину Консорциума барахтаться в попытках понять, кто и как их поимел.

По крайней мере я надеялся, что это так должно работать, но не питал особых иллюзий. Обладая практически безграничными ресурсами, Малин в конце концов вычислил бы нас, обложил флажками и раздавил, именно поэтому стратегия мелких укусов нам не подходила. Мы не могли просто вести долгую войну на истощение, постепенно уничтожая их склады и отжимая имущество.

Как только Консорциум поймёт, что против них действует организованная сила, а не разрозненные банды, наши дни будут сочтены. Поэтому мы должны бить наверняка, а каждое действие должно приносить максимальный профит. И тут идеально подходила тактика хирургически точных ударов по ключевым узлам, молниеносный захват и жёсткий допрос людей, владеющих нужной информацией, чтобы по цепочке выйти на скрытое верховное руководство.

Именно в погоне за этими ниточками, спустя более трех лет выживания в этом суровом мире, я ступил на трибуны арены Саровара и уж точно сидел здесь не ради того, чтобы насладиться зрелищем. То, что сейчас происходило на пропитанном кровью песке, вызывало у меня лишь глухое раздражение и омерзение.

Но с другой стороны, эта бойня служила отличной визуализацией того системного зла, с которым я поклялся бороться, каждый предсмертный хрип на арене лишь закалял мою решимость выжечь эту гниль калёным железом.

Главная проблема крылась в масштабах. Чтобы полностью уничтожить Консорциум, нам придётся ликвидировать и все эти бесчисленные криминальные предприятия или, как минимум, создать условия для их краха, потому что у нас тупо не хватит людей и опыта, чтобы зачистить каждый бордель и каждую яму с рабами. План «Б», просто пробиться к руководству и отрубить змее голову, грозил катастрофой. Если Малин и его ближайший круг внезапно исчезнут, образовавшийся вакуум власти зальёт кровью улицы всех крупных городов и мелких посёлков Шалина. Сотни безликих, жадных до власти лейтенантов и капитанов начнут грызть друг другу глотки за контроль над осколками криминальной империи, а мирные жители окажутся между молотом и наковальней.

Впрочем, строить планы по реорганизации континента, когда ты ещё не нанес первый удар — верный путь к провалу. Я и мои люди пока совершенно не готовы к глобальным последствиям этой теневой войны. Наша победа отнюдь не прописана в скриптах этого мира, любая серьёзная ошибка с моей стороны, любой слив информации, который позволит ищейкам Малина загнать нас в угол, приведёт к тому, что наша борьба станет такой же жалкой и безнадёжной, как потуги этих гоблинов на песке.

А внизу продолжалось представление, где гладиатор, человек-бык, откровенно упивался своим превосходством. Активировав системный навык Провокация, он принудительно заагрил на себя остатки зелёных, словно стягивая мобов в кучу. Ослеплённые системным контролем гоблины бросались на него, но лишь беспомощно отскакивали от выставленного ростового щита, кубарем падая на песок. Воин басовито хохотал, размахивая своим огромным мечом.

Я видел, что он намеренно оттягивал финал, избегая критических ударов, нанося глубокие, но не смертельные раны. Геймерская логика читалась безошибочно: он не добивал их, чтобы местные лекари за кулисами могли поднять им хитпоинты и выпустить это пушечное мясо на потеху публике ещё не раз. Оптимизация расходов, чтоб его!

Мне не пришлось даже активировать Глаз Истины, чтобы понять очевидное: некоторые из скорчившихся на песке зеленокожих фигурок больше никогда не поднимутся, их полоски жизней обнулились. Обезумевшая от запаха и вида крови толпа, похоже, тоже прекрасно это понимала, ревя в экстазе, топая ногами и скандируя, чтобы бык прекратил играть и пустил остальных на фарш.

Наконец системный эффект спал, последний выживший гоблин, осознав безнадёжность ситуации, сломался. Откинув огрызок оружия, он развернулся и бросился бежать к закрытым решёткам ворот, а вслед ему неслись улюлюканье, насмешки и свист десяти тысяч глоток. Гладиатор неторопливым, вразвалочку шагом последовал за своей жертвой, растягивая удовольствие, однако зрителям быстро наскучила эта вялая погоня. Когда с трибун полетели недовольные крики и гнилые овощи, воин понял, что пора заканчивать шоу. Сделав короткий рывок, он обрушил на спину своего крошечного трясущегося врага сокрушительный удар меча, оборвав его жизнь под восторженный рёв толпы.

Глядя на песок, стремительно впитывающий кровь несчастных, я почувствовал, как внутри скручивается тугой холодный узел ярости. Это ведь не просто жестокое, низменное зрелище, это фундамент, на котором стояла вся империя Консорциума. Хлеб и кровавые зрелища — вечный, безотказный способ держать стадо в повиновении, и сегодня я увидел более чем достаточно, чтобы окончательно утвердиться в своей цели. Никаких компромиссов, никаких полумер, Малин и его Консорциум заслуживают того, чтобы выжечь их из этого мира.

Я отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает едкая тошнота, и начал протискиваться сквозь бурлящую, ревущую от кровожадного восторга толпу. Вонь немытых тел, дешёвого пойла и застарелого пота била в нос, смешиваясь с металлическим привкусом крови, витающим над ареной. Приходилось двигаться с ювелирной точностью, одно неверное, слишком резкое движение под скрытым баффом Великой Мощи, и я просто переломаю зевакам кости. Когда пара недовольных ублюдков, возмущённых тем, что я оттеснил их, принялись толкаться и сыпать проклятиями, а один даже умудрился ударить меня кулаком в плечо, мой внутренний хищник взвился на дыбы. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы подавить рефлекторное желание ответить и размазать их по камням.

На моём текущем уровне развития даже лёгкий щелчок пальцем, заряженный враждебным намерением, превратил бы этих слабаков в кровавые ошмётки. Гребаная разница в статах! Чем выше я поднимался, тем аккуратнее приходилось дозировать силу. Слава богам, сама система Валинора работала как некий предохранитель: интерфейс просто блокировал неконтролируемый урон по низкоуровневым «зелёным» целям, делая почти невозможным случайное убийство тех, чей уровень болтался где-то на дне пищевой цепи.

Если кто-то здесь и сдохнет от моей руки, то это уже точно будет не случайность, а мой осознанный выбор.

Я спустился к подножию каменных трибун, пробравшись сквозь плотную толпу и пытаясь разглядеть кровавое месиво внизу. В одном из затенённых углов у прочного металлического ограждения стояла женщина, внешне ничем не примечательная, но богато одетая горожанка с чёрными, как смоль, волосами.

За её спиной возвышалась хмурая телохранительница, мускулистая орчиха с красновато-коричневой кожей, на массивной шее которой красовался тяжёлый рабский ошейник, а на плече чернело свежее клеймо. Закованная в полный комплект стальных латных доспехов с тяжёлой шипованной дубинкой и кнутом на поясе она выглядела максимально угрожающе. Интерфейс услужливо подсветил её 32-й уровень, которого с лихвой хватало, чтобы местная пьяная рвань держалась на почтительном расстоянии и не смела толкаться.

Под этим маскарадом скрывались мои любимые Ирен и Кору. Мы прятались у всех на виду, используя высокоуровневые иллюзии Мариль. Мой собственный облик тоже изменили до неузнаваемости: вместо высокого, тренированного Искателя с холодным взглядом, система показывала окружающим весьма заурядного наёмника.

Я молча встал рядом с ними у перил. Внизу, на арене, разворачивалась привычная рутина после бойни. Низкоуровневые целители наспех латали тех гоблинов, кому «посчастливилось» выжить, чтобы потом они могли умереть в следующем бою, сутулые рабы-уборщики волокли изувеченные тела убитых, оставляя на песке широкие багровые полосы. Наверняка скинут их в какую-нибудь общую яму, чтобы пустить на корм зверям. А в центре всего этого дерьма вышагивал победитель, здоровенный воин с двуручником, купающийся в лучах дешёвой славы и подбадривающий вопящую толпу.

— Они заслуживают лучшего, — тихо, сквозь зубы процедил я, обращаясь к жёнам. Внутри всё клокотало от бессильной злобы.

— Да, — едва слышно отозвалась Ирен. Я видел, как под маскировкой иллюзии её настоящие глаза полыхают холодным гневом. — Проблема в том, милый, что для большинства из них это единственная реальность, которую они вообще знают. Они сломаны, смирились с этой кровавой мясорубкой, которая в итоге сожрет их без остатка. Кого-то похитили работорговцы, да, но основная масса пушечного мяса поступает из племенных загонов, где их специально разводят для убоя, как скот.

— Которые тоже принадлежат ублюдкам из Консорциума, — прорычал я. Желудок скрутило спазмом от ярости, а пальцы рефлекторно сжались в кулаки, едва не погнув стальные перила.

Перед мысленным взором тут же всплыло лицо Зары — её мать когда-то продали в такие же племенные загоны в Коване. Женщина до сих пор просыпалась по ночам от крика, не в силах оправиться от пережитого там кошмара. Мой мозг отказывался вмещать те объёмы бесчеловечной жестокости, которые там творились. А моя нежная Белла? Девушку-кошку с самого детства ломали и дрессировали как покорную зверушку, заставляя унижаться и исполнять любые, даже самые извращённые прихоти владельца. Ей ещё крупно повезло оказаться у более-менее вменяемого хозяина перед тем, как я выкупил её, но сама система прогнила насквозь.

Я бы с огромным удовольствием стёр с лица Валинора все эти мерзкие предприятия, даже не имея личных счётов, просто из чувства банальной человеческой справедливости, но тот факт, что вся эта сеть рабства, насилия и смерти принадлежала Консорциуму «Шалин Гранд»… Это становилось идеальной вишенкой на торте и целью моего персонального крестового похода.

Ирен, моя прекрасная рыжеволосая жрица, хоть сейчас она и выглядела как черноволосая матрона, мрачно качнула головой.

— Эта арена тоже в активах Консорциума, — подтвердила она, в её голосе звенел лёд. — Как и детские бордели, заведения с «экзотическими расами», молочные фермы, где тавров доят как обычных коров, тренировочные лагеря для псовых, кошачьих и чешуйчатых зверолюдей. Весь этот конвейер работает как единый механизм, перемалывая тысячи душ в страданиях и унижениях ради золота.

Впрочем, ничего принципиально нового мы не узнали. Город Сул-Саровар, гордость западного побережья Шалина, всегда кичился своим мнимым благородством, честью и законами. На первый взгляд он казался далеко не самым коррумпированным местом на континенте, но именно его фальшивый фасад в сочетании с огромной удалённостью от наших основных баз заставил Ирен и её шпионскую сеть потратить столько времени и ресурсов на сбор информации. Мы долго искали ниточки, ведущие сюда.

И вот теперь мы находились здесь и копались в местном дерьме, отслеживая теневые активы Консорциума. К глубокому сожалению, этих ниточек оказалось до тошноты много, золотые щупальца Малина проникли даже в это, казалось бы, самое «законопослушное» королевство.

— Когда начнётся основная фаза, мы свяжемся с нашими друзьями в Бастионе, запросим у них поддержку, чтобы одним ударом выжечь всю заразу в их регионе, — сказал я, чувствуя, как желваки ходят ходуном. — Но вот в независимых землях, особенно в таких помойках, как эта арена, действовать придётся жёстче, грязнее и без официальной поддержки.

Ирен снова еле заметно кивнула, сохраняя образ надменной горожанки.

— Если мы обезглавим гидру, убьём Малина, уничтожим верхушку Консорциума и выложим на стол неоспоримые доказательства их преступлений, возможно, правители других королевств встанут на нашу сторону и поддержат чистку.

Кору, продолжая играть роль тупой и злобной рабыни-охранницы, издала низкий гортанный смешок.

— Или же эти жадные ублюдки-короли просто по-тихому приберут все прибыльные предприятия к своим рукам, сменят вывеску, и конвейер продолжит работать, только золото потечёт в другие карманы.

Слова орчанки ударили в самую точку. Прагматично, цинично и абсолютно в духе этого мира. Я снова опустил взгляд на арену. Кровь впитывалась в песок, оставляя тёмные влажные пятна. Мои пальцы впились в стальное ограждение с такой силой, что металл жалобно скрипнул, а костяшки побелели.

Заметив моё состояние, Ирен подошла ближе. Иллюзия исказила её движение, но я почувствовал тепло маленькой нежной ладони, лёгшей мне на грудь прямо поверх скрытой под одеждой брони.

— Тебе больно на это смотреть, мой любимый, — прошептала она почти на грани слышимости.

Я медленно выдохнул, стараясь унять бешено колотящийся пульс.

— Да, но мне жизненно необходимо увидеть своими глазами истинное лицо зла, с которым мы решили сцепиться, почувствовать запах этой гнили. Я слишком долго сидел в тылу, планируя логистику, занимаясь стройкой в Вольном, перекладывая всю грязную работу по разведке на тебя и твоих девочек и видя лишь сухие цифры в отчётах, но теперь, когда Теневой крестовый поход вот-вот перейдёт в активную фазу наступления, больше не имею права прятаться за бумагами. Я должен знать, ради чего мы собираемся устроить резню.

В глубине души я отчаянно надеялся, что, выжигая эту заразу с тела Шалина, мы сами не превратимся в чудовищ, не станем тем, с чем боролись. Ради победы в войне теней нам придётся пролить реки крови, убить сотни, может, даже тысячи разумных. Да, мы готовились уничтожать мразей, работорговцев, коррупционеров и садистов, сколотивших состояние на чужом горе, но… это ведь всё же живые существа, и их смерть навсегда останется на моей совести.

Именно поэтому мне понадобилась прививка чужой болью, чтобы не дрогнула рука, когда натяну тетиву. Я сейчас просто обязан пропустить через себя страдания тех, кого мы пытаемся спасти: рабов, гниющих в питомниках, дохнущих на аренах и стонущих под клиентами в борделях, сломленных наркоманов, которых используют как безвольных зомби в притонах, целых поколений людей, загнанных в долговые ямы, из которых нет выхода.

Валинор — жестокий, беспощадный мир, где правили сила и уровни, и щупальца Консорциума так или иначе прошлись по дущам почти всех моих жён. Стоило вспомнить рабство матери Зары, дрессировку Беллы, изгнание Самиры и её племени, долговое рабство Зелиз и её сестер, цепи, в которых держали Триселлу, исковерканное детство моей Ирен, выросшей среди шлюх и бандитов.

Это казалось куда глубже и страшнее, чем похищение Мэриголд и маленького Марка, страшнее сожжённого поместья и нашего вынужденного побега в неизвестность. «Шалин Гранд» — системная гниль, пожирающая мир.

Неудивительно, что богиня Мия, моя покровительница, официально объявила системный квест Теневой крестовый поход против Малина и Консорциума, даровав мне титул Судьи и благословив нас на священную войну. Боги тоже устали смотреть на этот беспредел.

Внезапно трибуны взорвались новым оглушительным рёвом, на пропитанный кровью песок выгнали следующую партию гладиаторов. Судя по сальным шуточкам, улюлюканью и свисту толпы, организаторы решили устроить «комедийное» шоу. Ворота открылись, и на свет божий вытолкнули пять девушек-кошек. Полуголые, прикрытые лишь жалкими лоскутами рваной ткани, они дрожали от ужаса, прижимая уши и испуганно махая хвостами. В руки им всучили неподъёмные деревянные дубины, и толстый надзиратель, садистски ухмыляясь, принялся щёлкать длинным кнутом, заставляя испуганных девушек забивать друг друга до смерти на потеху зрителям.

Я же в этом зрелище не находил ни капли смешного. Хруст ломающихся костей, глухие удары дерева по нежной плоти, брызги крови и пронзительные, полные боли кошачьи крики вовсе не располагали к веселью. Девушки плакали, но били, потому что жить хотелось сильнее, а когда организаторам арены показалось, что рабыни дерутся недостаточно яростно, они с лязгом подняли решётку и выпустили на песок пару истощённых агрессивных львов на длинных цепях. Дикие кошки бросались на пленниц, рвали их когтями, а надзиратель орал, что если сучки не начнут убивать друг друга всерьёз, то станут обедом для зверья.

Я потянулся к инвентарю, где лежал мой верный лук. Пальцы зудели, мне хватило бы трёх секунд, чтобы превратить надзирателей в подушки для иголок.

Но в этот момент я ощутил лёгкое колебание воздуха, сзади явно кто-то стоял. Ирен едва заметно напряглась. На ткани её дорогого платья в районе плеча появилась лёгкая вмятина, след от невидимой руки, это один из её агентов-лазутчиков под баффом скрытности подал условный сигнал.

— Дело сделано, — одними губами прошептала Ирен так тихо, что звук уловили только мы с Кору, да и то только благодаря прокачанному восприятию.

Сигнал означал, что штурмовая группа проникла в защищенные кабинеты и архивы управителей арены. Они вскрыли сейфы, скопировали гроссбухи, журналы поставок рабов, контракты с Консорциумом и аккуратно вернули всё на свои места, не подняв тревоги. Мы получили документальные доказательства.

После всего того дерьма, что я здесь увидел, хотелось приказать Мизини скастовать Метеор прямо в центр этой проклятой чаши и стереть арену с лица земли вместе со всеми зрителями-садистами, но, конечно, только после того, как мы выведем оттуда всех невольников.

Но вместо этого тяжело сглотнул ком в горле, развернулся спиной к ограждению, заставляя себя не смотреть, как львы терзают очередную жертву. Желание сорвать маскировку, достать лук и устроить кровавую баню прямо сейчас, спустившись в подземелья арены и вырезая работорговцев, дрессировщиков и хозяев этого бизнеса, стало почти невыносимым, но я не мог сорвать операцию ради минутной мести, мысля масштабами континента.

— У нас есть все нужные бумаги. Уходим, — бросил жёнам, направляясь к выходу. — Я увидел более чем достаточно.

Сердце билось как кузнечный молот, а адреналин требовал выхода. Я думал о Заре, о Белле, о каждой девушке из моей семьи, которой когда-то коснулась рабская гниль. Да, мне предстояло утопить Консорциум в океане крови, стать монстром для этих ублюдков, но я уже готов нести это бремя.

Хватит убегать, мы больше не жертвы.