Хотя я с головой погрузился в теневую войну с Малином и его Великим консорциумом «Шалин», жизнь не стояла на месте. Я не забывал о своей семье и, чёрт возьми, не переставал жить. В этом безумном мире без респауна именно эти короткие, вырванные у судьбы моменты рядом с жёнами и детьми сохраняли мне рассудок. Они стали моим якорем, помогающим восстановить силы после изматывающей рутины, когда задача уничтожить врага, лишившего нас дома, иногда казалась невыполнимой.

Я наконец-то сделал предложение Сияне и Селине, а следом узаконил отношения с Кору, Лютиком, Мизини, Клавдией и Лионелией. Мой гарем рос, но каждая из этих женщин значила для меня слишком много, чтобы оставлять их в статусе простых любовниц.

И наконец, к всеобщему и моему личному удивлению Марона согласилась официально стать моей супругой. Она по-прежнему упрямо твердила, что её погибший Орин — единственный мужчина, за которого она когда-либо по-настоящему выйдет замуж, но недавно с тяжёлым вздохом наконец признала, что уже давно считает себя моей женой и неотъемлемой частью нашей огромной семьи.

Время шло, и Валинор щедро одаривал нас новой жизнью. Казалось, Система сама решила компенсировать смерти, принесённые войной.

У Мароны, родилась девочка. Мы назвали её Эльвирой, и она поразительно походила на свою мать, те же стать и гордый взгляд. А у Зары родился сын Юра. По какой-то странной причуде генетики межвидовых связей у гоблинши и перерожденца с Земли получился мальчишка со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами.

Триселла подарила мне дочь-русалку, Тину. Малышка унаследовала человекоподобную форму, но голени и пальцы на ногах покрывали изящные рыбьи чешуйки, а между пальцами виднелись полупрозрачные перепонки. Её красота казалась поистине неземной, сравнимой разве что с очарованием богини: иссиня-чёрные волосы, мерцающая чешуя и глубокие, как океан, тёмно-синие глаза.

Самира родила мне человеческого сына, Георгия, красивого крепкого мальчика с тёмными волосами и голубыми глазами. Я назвал его в честь своего отца, оставшегося там, на Земле. А от Клавдии, родился сын-тавр Василий, упрямый парень с рыже-коричневым мехом на хвосте и ярко-зелёными глазами.

Спустя тринадцать месяцев разродилась и Каира. На свет появился Астор, прекрасный крепкий дракончик с угольно-чёрной чешуёй и маленькими чёрными рожками. Последнее было совершенно неслыханным делом для простых драконидов, но его гордая мать тут же заявила, что это верный знак прямого родства с истинными драконами. Малыш удивлённо таращился на мир чёрными как смоль глазами, а Кайя пребывала на седьмом небе от счастья.

Она дошла до того, что почти сразу же, не дав мне даже толком перевести дух, потребовала зачать ей ещё одного. Я, разумеется, не стал спорить, с удовольствием предвкушая ещё как минимум год её диких ненасытных ухаживаний и выматывающей досуха страсти.

Как оказалось, беременность и роды срывали у дракониц все тормоза, и Кайя стала абсолютно одержимой сексом. По уровню похоти она теперь легко могла дать фору любой куниде. Её тело постоянно жаждало ласки, и она буквально выгоняла остальных жеён из спальни, чтобы заполучить меня целиком. Стоны в её покоях практически не смолкали, Кайя устраивала мне настоящие испытания на выносливость, требуя удовлетворять её раз за разом, выжимая из меня все соки, пока её чёрная чешуя не покрывалась испариной, а я сам едва не падал от изнеможения.

Но самым большим сюрпризом стала Эшли.

Системное уведомление. Эффект свитка Предотвратить зачатие нивелирован. Резистентность цели.

Мы постоянно использовали заклинание, и моя изобретательница не раз давала понять, что пока не заинтересована в детях, а возможно, и вообще никогда не решится на это, но магия дала сбой. Шанс был мизерным, однако Система, видимо, решила подкинуть мне этот сюрприз.

Вопреки моим опасениям, когда это наконец произошло, Эшли искренне обрадовалась рождению ребёнка, но её гениальный мозг не мог долго простаивать без дела, она хотела поскорее вернуться к своим изобретениям, разрабатывая «Абсолютное оружие» для борьбы с Консорциумом. Поэтому, когда на свет появилась наша Линда, Эшли попросила семью присматривать за малышкой днём, за исключением её регулярных визитов в обед, чтобы покормить дочь грудью.

Линда оказалась очаровательным ребенком с кудрявыми каштановыми волосами и большими зелёными глазами, и я просто обожал её, как и все женщины в семье. И хотя она не обладала кукольной внешностью, как другие мои дети, в её взгляде читался недетский ум. Я точно знал на все сто, что она унаследовала интеллект своей матери.

Вскоре после рождения Линды я сделал Эшли предложение.

Я немного боялся, что моя жена-изобретательница, которая порой была замужем исключительно за своей работой, откажет, поэтому сразу заверил её, что брак никак не ограничит её свободу, наоборот, вся семья станет ей помогать, чтобы она могла спокойно творить, не сгорая от переутомления. К моему облегчению, она с радостью сказала «да», хотя и настояла на очень тихой церемонии в узком кругу. Учитывая её нелюбовь к шуму и толпам, я не удивился просьбе и исполнил её желание.

Именно поэтому, официально переехав к нам, Эшли попросила отдельную комнату и обычно спала там. Суета и нескончаемые оргии на нашей гигантской общей кровати были для неё слишком утомительны. Гарем любил её и принял с распростёртыми объятиями, но спать со всеми она приходила лишь раз в неделю, предпочитая проводить время наедине со мной и Линдой. Я изо всех сил старался уделять ей время и часто помогал укладывать дочь.

А ещё я взял за правило регулярно навещать свою жену в её мастерской. Я просто отодвигал чертежи в сторону и наклонял Эшли прямо над деревянным верстаком. Запах машинного масла и древесной стружки смешивался с дурманящим ароматом её женского возбуждения, а холодный металл разбросанных повсюду инструментов контрастировал с жаром влажного лона, когда я входил в неё глубоко, жёстко фиксируя её бедра руками. Это стало нашим излюбленным способом снимать стресс. Я накрывал её хрупкое тело своим, чувствуя, как она послушно выгибается навстречу каждому моему толчку, а её сдавленные, прерывистые стоны тонут в тишине мастерской. Я доводил Эшли до множественных оргазмов, пока её ноги не подкашивались, а разум не очищался для новых гениальных идей.

А где-то там, в другой части мира, Карлотта уже должна была родить нашу дочь-гарпию, благословение богини Мии. Я безумно хотел их увидеть, но не осмеливался выходить на связь с теми из своих любовниц и детей, кто остался вдали, опасаясь навести на них ищеек Малина. Мне оставалось лишь молиться Системе и богам, чтобы с ними всё было в порядке, и чтобы предупреждения, которые разослал после нападения на поместье Феникс, дошли до адресатов.

К моему огромному облегчению, часть проблемы решилась сама собой. Семья Лили и многие их друзья из Холмистого согласились перебраться на территорию Вольных Земель под защиту Каиры, прихватив с собой моего первенца Петра и Розалину.

Излишне говорить, что появление почти двух десятков сексуальных кунид в поселении стало событием года. Неженатые мужики и те, чьи жёны не чурались экспериментов, ходили с глупыми счастливыми улыбками. Похотливые куниды не испытывали недостатка в новых любовниках, жаждущих овладеть их упругими телами, а их дружелюбие и энтузиазм подняли моральный дух в поселении до небывалых высот.

Все веселились… кроме Розы.

Моя застенчивая возлюбленная ещё раньше дала понять, что единственная причина, по которой она не прыгнула ко мне в постель сразу — это страх покинуть свой дом в Холмистом. Но раз уж бежать всё равно пришлось, она была безмерно счастлива наконец-то присоединиться к гарему. Остальные мои жёны с восторгом приняли робкую, вечно краснеющую куниды.

Правда, как и Эшли, Роза предпочитала спать одна, либо ждала, пока весь гарем уснёт, чтобы тихой мышкой скользнуть ко мне под одеяло и прижаться горячим телом, когда наступала её очередь. Чтобы ни одна из них не чувствовала себя обделённой, я иногда проводил ночи исключительно в их личных постелях.

Когда вся семья собиралась вместе, рыжеволосая кунида тихо садилась где-нибудь в уголке, качая на руках Розалину или кого-то из других малышей, которые мгновенно в неё влюбились.

Близняшки-лисицы Селина и Сияна превращали каждую мою близость с ними в настоящее поле битвы. Если я проводил вечер с Сияной, Селина могла ворваться к нам под надуманным предлогом, распахнуть халат и с вызовом заявить, что её сестра «слишком скучна» в постели. Сияна тут же вспыхивала, с рычанием выталкивала сестру за дверь и с удвоенной страстью набрасывалась на меня, желая доказать обратное. Они искренне и горячо соревновались за статус лучшей любовницы.

Лили и Роза вели себя иначе. Они прекрасно ладили с остальными девушками и спокойно относились к жизни в большой семье, но когда дело доходило до спальни, им хотелось завладеть моим нераздельным вниманием, отбросив соперничество и показные выступления. Когда наступала их очередь, они просто растворялись в ласках и отдавались процессу целиком.

Сладкая Роза не испытывала недостатка в заботе. Я наслаждался её искренней страстью, когда властно, но нежно брал её, чувствуя, как наша скромница жадно отвечает на каждое моё движение. Особенно к ней привязалась Лютик, и девушки часто проводили время за беседами, сдружившись.

Теневой крестовый поход против Малина Медобрука и его преступной империи стартовал с досадной медлительностью. Я склонился над широким столом в нашей импровизированной штаб-квартире, опираясь на него костяшками пальцев, и мрачно сверлил взглядом карту Шалина. В воздухе стоял стойкий запах старого пергамента, дешёвых чернил и свечного воска, запах бумажной рутины, от которой у меня уже сводило скулы.

Ирен, Марона и целая армия их клерков сутками просиживали за столами, пытаясь выудить хоть крупицу полезной информации из тех крох разведданных, что приносили Корвин и его шпионы-лазутчики. Мы пытались нащупать связи между легальными Конторами и Великим консорциумом «Шалин Гранд».

После полугода кропотливого труда девочки смогли распутать практически всю оргструктуру Контор, вплоть до рядовых клерков и континентальных администраторов. И каков итог? Мы смогли привязать к теневой сети Малина лишь горстку шестёрок, обычных низкоуровневых приспешников да нескольких высокоуровневых головорезов, которых этот бородатый ублюдок использовал в качестве тупых мускулов.

Ни следа Марлона, ни зацепок по Нильсе, ни намёка на того заклинателя, который спалил дотла поместье Феникс. Мы даже близко не подобрались к тому, чтобы понять, насколько плотно Малин контролирует ситуацию из тени, и кто держит для него основные узлы управления. Зато появилось гнетущее понимание: он контролирует всё, и у него неисчислимая армия союзников.

Спустя несколько месяцев этого бумажного онанизма, когда стало окончательно ясно, что бухгалтерские книги Контор вычищены до стерильного блеска и не содержат никаких следов грязных денег, я почувствовал себя полным, непроходимым кретином. Осознание ударило по мозгам внезапно, заставив меня раздражённо бросить перо на стол.

Ну, конечно! С какого перепугу Малину, криминальному гению, ворочающему миллионами, связывать свою теневую империю с легальным бизнесом напрямую? Это же элементарная логика: ни один босс не хранит лут в стартовой деревне. Легальные Конторы служили ему идеальной ширмой, и он зубами бы вгрызся в глотку любому, кто попытался бы их скомпрометировать.

— Стоп, девочки, сворачиваем эту богадельню, — объявил я тогда, обращаясь к Ирен и Мароне. — Мы ищем не там. Хватит ковыряться в «белых» Конторах, ныряем в стоки и начинаем шерстить теневой полулегальный сектор.

И мы резко переключили свой фокус расследования на невольничьи рынки, арены для подпольных боёв, загоны для разведения зверолюдей, бордели, на производителей дурманящих веществ и тех, кто крышевал торговлю выпивкой, взявшись за самые грязные, отвратительные гнойники этого мира.

И вот тут дело пошло. Вынюхать там откровенно криминальные структуры оказалось до смешного легко.

От сидения за бумагами я перешёл к полевой работе. Нацепив один из маскировочных артефактов Мариль, который надёжно скрывал мою приметную рожу, сутками бродил по смердящим мочой и гнилью улицам крупных городов, а за мной незримыми тенями скользили шпионы Ирен.

Система покорно разворачивала передо мной изнанку этого мира. Я пробирался сквозь толпу, а перед глазами всплывали идентификаторы. Если замечал ублюдка, чей класс кричал о его профессии, будь то Дуэлянт, Лазутчик, Предатель или просто человек, который явно тёрся в режиме скрытности, делал едва заметный жест рукой. Шпион Корвина тут же брал цель на мушку, а я спокойно шёл дальше, экономя время и силы.

Параллельно Ирен натравила своих клерков на финансовые потоки. Они искали аномалии: легальные предприятия, чьи доходы вдруг загадочно просели (явный признак того, что их доят братки, выбивая долю за «крышу»), и те, что внезапно показывали баснословную прибыль, отмывая грязные деньги.

Вскоре карта на нашем столе начала покрываться густой сетью красных нитей. Мы выявили десятки мелких банд, гильдий воров и убийц, работающих как в мегаполисах, так и в захолустьях, и Корвин бросил своих людей на поиск их связей с синдикатом Малина. Но настоящей золотой жилой оказались именно те самые «успешные» предприятия с завышенным доходом.

Ирен с её въедливым умом смогла вскрыть схему. Грязные деньги от криминала вливались в подставные конторы для отмывания, а уже оттуда кристально чистыми растекались по экономике континента через легальную сеть «Шалин Гранд».

Масштаб этого дерьма потрясал. Когда Ирен свела воедино отчёты по аренам, детским борделям, от одного упоминания которых у меня руки сами тянулись к рукояти лука, питомникам и наркопритонам, картина получилась просто жуткой.

Мы только-только копнули Бастион и слегка зацепили остальной Харалдар, но уже стало ясно, что Малин держал за горло 95% всего криминала. Если экстраполировать это на весь континент, то получалось, что этот мерзкий гном контролировал вообще всё, что приносило грязный доход: проституцию, рабство, кровавые развлечения, азартные игры. Мы раскрыли не просто банду, а грёбаную корпорацию зла с неограниченными ресурсами.

Но, несмотря на все наши успехи в зачистке «низов», система Малина оказалась выстроена идеально. Мы резали щупальца, но никак не могли отыскать голову. Найти кого-то из высшего эшелона Было практически нереально, ни зашифрованных писем, ни тайных встреч, ни лейтенантов, проверяющих точки. Ни-че-го.

Проходили месяцы. Самым паршивым, тем, что не давало мне спать по ночам, являлось полное отсутствие следов Мэриголд, точнее Сарисы, и Марка. Эта мысль сжигала меня изнутри, как кислота. Имея доступ к высокоуровневым Проходчикам, Малин мог даже не находиться на Шалине, он мог сидеть в неприступном дворце на Нулевом Континенте или на безымянном острове посреди океана, посмеиваясь над нашими потугами.

Прагматичность боролась с отцовской яростью, руки чесались перейти к радикальным мерам: вырезать под корень пару крупных банд, явно связанных с Консорциумом, и посмотреть, какой мини-босс придёт разбираться. То есть спровоцировать агро, заставить систему выдать реакцию. Но я стискивал зубы и тормозил себя, ведь мой рейд ещё не готов. Если мы вызовем на себя гнев основы «Шалин Гранд», нас просто размажут, у нас не хватит ни уровней, ни огневой мощи, чтобы отразить полноценную контратаку.

Пока что наша скрытность играла нам на руку, и Теневой крестовый поход оставался теневым. Малин не искал нас. Казалось, уничтожив поместье Феникс и выдавив нас из Кордери и Тераны, он удовлетворился победой и списал нас со счетов, решив, что мы забились в щель и больше не высунемся.

Либо это действительно так, либо его элитные ищейки прямо сейчас дышали нам в затылок, готовясь нанести удар, когда мы меньше всего этого ожидаем.

Но если этот бородатый ублюдок действительно решил, что я сломлен и больше не представляю угрозы, он совершил главную и последнюю ошибку в своей жалкой жизни.

Я упёрся руками в стол, сжимая кулаки так, что побелели костяшки и хрустнули суставы. Этот кусок дерьма думал, что можно прийти в мой дом, угрожать моим женщинам, украсть моего ребёнка и спокойно вести свой бизнес дальше? Наивный, самонадеянный кусок пиксельного мяса.

— Ты даже не представляешь, какого демона разбудил, Малин, — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость, жаждущая крови. — Я сожгу твою империю дотла, заберу всё, что тебе дорого, а потом пущу тебе стрелу прямо в лоб. И в этот раз не советую тебе надеяться на респаун.