Паранойя и прагматизм диктовали свои правила: если мы хотим, чтобы Вольный выжил, нам нужно качественное прикрытие, поэтому я раскошелился на шесть тяжёлых, добротных фургонов и десяток мощных волов для их буксировки. Внутренняя жаба, конечно, недовольно квакнула от таких трат, но это, как ни крути, необходимая инвестиция. В будущих торговых вылазках караван создаст идеальную иллюзию, мы будем выглядеть как обычные купцы из соседнего города, а не как магическая аномалия, материализовавшаяся из ниоткуда с тоннами груза.

Наши новые деловые партнёры взяли погрузку на себя. Крепкие, мускулистые тавры и проворные наги работали с поразительной эффективностью, загружая в фургоны ящики с сырьём, провизией и предметами первой необходимости. Они складывали этот логистический тетрис так, что в телегах не оставалось ни миллиметра свободного пространства.

Пока грузчики потели, Тиссин скользнула к нам, мягко шурша чешуёй по брусчатке, и принялась раздавать камни перевода. Я мысленно просканировал гладкий кристалл, в который загрузили лингвистические пакеты эльфийского, гномьего и человеческого диалектов Хорадиса, а также общие языки местных наг, русалок, два основных наречия люпидов, языки Равнинных Странников и оленелюдей. Наша новая знакомая-нага с мрачным отвращением назвала его «языком рабов».

Как оказалось, здесь, на континенте, именно оленелюдей чаще всего заковывали в кандалы рабства свирепые волкоподобные люпиды. К чести Тиссин, она считала эту практику мерзкой и искренне сочувствовала робким созданиям, которых тысячами сгоняли на невольничьи рынки жестокие работорговцы.

Впрочем, она быстро сменила тяжёлую тему. Её глаза снова загорелись, когда она заговорила о Саралисе, своём родном подводном городе, расположенном недалеко от побережья. Судя по всему, воды вокруг Хорадиса кишели поселениями наг. И хотя исторически наги и русалки частенько грызлись и даже перерезали друг другу глотки, здесь, на этом континенте, они умудрялись вести совместный бизнес. Чем-то это напоминало сложные отношения между гномами и дворфами в Подземных Чертогах. Отец Тиссин, к слову, оказался русалом из глубоководного города и одним из самых успешных торговцев на маршруте между Саралисом и Гаррином.

Когда закрепили последний ящик, а золото перекочевало в руки наших новых торговых партнёров, я отвесил им уважительный, почти светский поклон.

— Спасибо, леди Тессера, Тиссин, — произнёс я. — Мы скоро вернёмся, и в следующий раз наши фургоны будут ломиться от добычи.

Тессера ответила мне тонкой расчётливой улыбкой опытного дельца.

— Ждём вас с нетерпением. Счастливого пути в ваше поселение, где бы оно ни находилось.

— Возвращайтесь скорее! — крикнула Тиссин, махая рукой. Тяжёлые деревянные ворота со скрипом начали открываться. — В следующий раз с меня выпивка, а с вас байки о том, как вы покоряете Дикие земли!

Мы двинулись к восточным воротам. Колёса тяжело загромыхали по промерзшей земле практически безлюдных улиц, но Глаз Истины и обострившаяся интуиция подсказывали, что мы не одни. Штурмовая группа «Стелс» под командованием Корвина веером рассыпалась вокруг каравана.

Подтверждение пришло мгновенно: невидимый палец легонько ткнул меня сначала в правую щёку, затем в левую, а в воздухе едва уловимо запахло морозной свежестью и чем-то сладким. Убедившись, что стражники у ворот заняты досмотром, я вслепую протянул руки, нащупал две тонкие талии, скрытые невидимостью, и притянул их к себе. Пальцы скользнули по мягким бархатистым ушкам, и я поцеловал каждую из невидимок в макушку. В ответ раздалось двойное приглушённое хихиканье, после чего девушки выскользнули из объятий, растворившись в тенях.

Ага, значит, намеренное прикосновение не сбрасывает маскировку, в отличие от боевых действий или агрессивного контакта? Мой геймерский мозг тут же поставил галочку напротив этой механики, подкинув пару весьма горячих идей для будущих… тактических манёвров. И как я сам раньше до этого не додумался⁈

Охранники на воротах ожидаемо содрали с нас солидную пошлину за шесть гружёных телег, я молча отсчитал монеты, не желая привлекать лишнего внимания спорами. Мы пересекли границу и, миновав невысокий холм, вышли на внутренние территории Хорадиса.

Здесь климат оказался ещё суровее, чем в диких пустошах Бастиона. Первозданная, нетронутая рукой человека природа застыла, скованная холодом и ледяным дыханием ветра. Зубчатые пики далёких гор пронзали свинцовое небо, крутые холмы чередовались с глубокими ущельями, словно шрамами рассекавшими землю. Низины густо поросли лиственным лесом, а предгорья пушились вечнозелёными хвойными деревьями. Землю всё ещё скрывал плотный слой снега, а с севера, вдоль побережья, дул пронизывающий ветер, неся с собой влажный запах соли.

Пейзаж впечатлял, но я сомневался, что когда-нибудь смогу полюбить этот ледяной ад также сильно, как Бастион, мой потерянный дом.

Волы тащились раздражающе медленно, перемешивая широкими копытами ледяную грязь. Тракт оказался на удивление оживленным. Нам навстречу, в сторону Гаррина, тянулись вереницы лесорубов, сопровождающих подводы с огромными брёвнами, шахтёры на тяжело гружённых рудой повозках и, что напрягало больше всего, отряды искателей от тридцатых до сороковых уровней, увешанных трофеями и огромными кусками мяса с туш монстров.

— Эй, приятель! Ты не в ту сторону товар везёшь! — загоготал какой-то здоровяк, ведя за собой стаю закованных в броню люпидов и вьючных животных, гружёных мясом и шкурами.

Я лишь криво улыбнулся в ответ — шутка ударила в самое больное место. Вольному нужны собственные ресурсы, мы не можем вечно всё покупать. Даже удивительно, что практичные наги не задали нам этот логичный вопрос. Да, наша территория должна наладить своё производство, и мы к этому придём, но прямо сейчас у нас банально не хватало рабочих рук — все возводили оборону.

Так что пока нашу теневую войну придётся спонсировать из моих личных сбережений и золота, выбитого из монстров.

Мы свернули с главного тракта на узкую, петляющую между холмами тропу и вскоре нашли скрытую от посторонних глаз рощу. Кору тут же принялась за дело, начав плести сложный пространственный узор, чтобы открыть портал обратно на Шалин. Врата пришлось создавать достаточно широкими, чтобы прошли фургоны, и я видел, как стремительно тает её полоска маны. Это заклинание выжимало из неё последние соки, учитывая, что совсем недавно она уже открывала малые порталы туда-обратно, и это после всего нескольких часов отдыха.

Наконец воздух пошел рябью, и сталкеры сбросили невидимость. Сияна и Селина тут же бросились ко мне, обвили руками и наперебой с горящими глазами принялись рассказывать о том, что успели разведать в городе.

Их прервал тяжёлый вздох Корвина, рыцарь подошёл к нам, сложив руки на широкой груди.

— Так, отставить! — сурово скомандовал он. — Вы теперь участницы Теневого крестового похода, разведкорпус Ирен. О заданиях вы докладываете сначала мне, потом ей. Письменные отчёты подготовили?

Ушки обеих лисичек мгновенно поникли.

— Мы… должны были всё записывать? — пискнула Сияна.

Селина звонко хлопнула себя ладонью по лбу.

— Сияна! Ты реально думала, что мы сможем запомнить каждую деталь, маршруты патрулей и цены, чтобы потом пересказать без ошибок⁈

— Но я же в невидимости! — взвыла миниатюрная черноволосая лисичка, в отчаянии обхватив свои пушистые хвосты. — У меня с собой нет ни блокнота, ни карандаша, как писать-то⁈

— Для этого мы и должны были тренировать ментальные заметки последние несколько недель, — прошипела в ответ Селина.

Корвин устало потёр переносицу.

— Я проведу с ними инструктаж и вколочу основы в их пушистые головы, — буркнул он, уводя сестёр в сторону.

— Я старалась! — возмутилась Сияна, гневно хлестнув хвостами. — Прости, Артём! — крикнула она уже через плечо, жалобно глядя на меня. — Я больше не подведу тебя, обещаю!

— Ты никого не подводишь, — мягко улыбнувшись, ответил я.

Белла, грациозно потянувшись, подошла к расстроенной лисичке, чтобы её утешить.

— Ты очень стараешься, Сияна, — сказала она, поглаживая её по плечу. — Я тебя понимаю, сама пока в бумаги тыкаюсь как слепой котёнок, и помогу тебе попрактиковаться.

— Спасибо, Белла, — Сияна решительно сжала кулачки. — К следующей миссии я подготовлюсь как следует!

Глядя на них, я почувствовал, как внутри скручивается ледяной узел вины. Мои девочки… Да, загнанные в угол, они могли превратиться в свирепых хищниц, но есть ли у них характер и хладнокровие для профессионального шпионажа и кровавых диверсий? Имел ли я вообще право тащить их, матерей моих детей, на эту войну против безжалостных ублюдков, которые вырезают целые семьи, не моргнув глазом, и превосходят нас по уровням вдвое? Я что, совсем свихнулся⁈

Истощение последних недель, помноженное на давление невыполнимой задачи, обрушилось на меня бетонной плитой. Я не мог бросить Мэриголд и сына, а Малин никогда не оставит мою семью в покое, пока мы его не уничтожим. Я уже молчу про божественный квест Мии! Но правильный ли путь я выбрал? Неужели нет другого…

— Любимый, — нежный голос вырвал меня из пучины самобичевания. Ирен скользнула рукой под мой локоть и нежно потянула на себя. — Поговори со мной.

Её лицо выглядело непривычно серьёзным. Я послушно пошёл за ней, и мы остановились в тени раскидистого дерева, откуда открывался вид на заснеженные просторы Хорадиса.

Ирен обвила руками мою шею, заглядывая прямо в душу своими потрясающими зелёными глазами. Какое-то время она просто молчала, согревая меня теплом своего тела и делясь безграничной любовью, а я терпеливо ждал.

Наконец она подняла руку. Я заставил себя не отстраниться, когда её прохладные пальцы коснулись моих век.

— Знаешь, что у тебя уже синяки под глазами? — тихо спросила жрица. — С твоими характеристиками нужно очень постараться, чтобы довести организм до такого истощения.

Я поморщился.

— Просто… немного вымотался.

— Сильно вымотался, — поправила она, мягко погладив меня по щеке и снимая спазм с мышц челюсти, о котором я даже не подозревал. — И ты совсем перестал водить нас на свидания.

Вина вспыхнула с новой силой.

— У меня просто нет времени, Ирен. Я пытаюсь разорваться, уделить внимание всем вам, детям, но…

Она вздохнула, опустила руку и прижалась лбом к моей груди.

— Мы все чувствуем эту тяжесть, Артём, — прошептала она, и её дыхание согрело кожу сквозь ткань куртки. — Бремя борьбы за наш дом, страх за Мэриголд и Марка. Мы бросили на алтарь этой войны всё что у нас есть, чтобы однажды наша семья могла вернуться к нормальной мирной жизни, и мы понимаем, что это долгий и трудный путь.

— Знаю, — я прижал её к себе, зарывшись лицом в волосы и вдыхая родной аромат. — Вы все невероятные, я бы не вывез это один!

Ирен отстранилась ровно настолько, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

— Мы делаем всё, что в наших силах, но главный груз на твоих плечах. Ты наш лидер. Мы смотрим на тебя и верим, что ты привёдешь нас к победе, что ты снова придумаешь какую-нибудь безумную гениальную стратегию, обманешь систему и сделаешь невозможное, как делал уже сотню раз. Мы возлагаем на тебя свои надежды, но не хотим, чтобы этот вес сломал тебя. Мы здесь, чтобы разделить его.

Мои плечи опустились. Озвученный вслух, этот страх перестал казаться абстрактным.

— Это выматывает, — признался я, и голос дрогнул. — В сутках слишком мало часов, и чем больше проходит времени, тем страшнее мне за них. Я видел глаза Малина, Ирен, в них нет ничего человеческого, и он гордится своей отмороженностью. Что он может сделать с Мэриголд, с моим сыном?

— Мы найдём их, — отрезала Ирен, её пальцы с силой впились в мои плечи. — Обязательно найдем! А пока… Мэриголд выросла в этом жестоком мире; нам всем нужно верить, что она сильна и сделает свою часть работы.

Я судорожно выдохнул, оставалось только молиться, что это именно так, а не просто попытка меня успокоить.

— У нас почти не остаётся свободного времени, — тихо сказал я, беря себя в руки. — Ни у кого из нас, но я постараюсь выкраивать минуты для вас и для детей. Вольный — теперь наш новый дом, и, видимо, надолго. Я должен убедиться, что вы все в безопасности, и что всё идёт по плану.

Ирен мягко улыбнулась, в уголках её глаз собрались морщинки.

— Конечно, любимый. А что касается времени наедине… Знаешь, лишний час сна в обнимку с одной из твоих жён убивает сразу двух зайцев: ты восстанавливаешь очки выносливости, а мы получаем тебя.

Она тихо рассмеялась, приподнялась на мысочках и нежно, с обещанием чего-то большего, поцеловала меня в губы.

— В конце концов, один лишний час сна в день — это всего пятнадцать дней в году. Стоит ли загонять себя до нервного срыва, который зарубит всю нашу затею, не говоря уже о том, что ты пропустишь кучу приятных моментов?

— Ты чертовски права, — я ответил на поцелуй, крепко прижав её к себе. — Спасибо, Ирен. Обещаю пересмотреть свой график и прямо сегодня лягу пораньше.

Глаза Ирен лукаво блеснули, а рука скользнула ниже, по-хозяйски сжав мою ягодицу.

— Ну, спать-то мы будем не всегда.

— Артём! Портал почти стабилизировался! — раздался звонкий голос Беллы. Она подбежала к нам, ушки стояли торчком, а хвост нетерпеливо постукивал по бедру. — Вы всё обсудили? Слушай, а хочешь потом сходить со мной на реку проверить рыболовные снасти?

Я искренне рассмеялся, чувствуя, как отпускает напряжение, и обнял Беллу за талию, притянув к себе.

— С удовольствием! Считай это официальным свиданием.

Поверх её макушки я поймал улыбающийся взгляд Ирен. Учитывая острый слух Беллы, длинные ушки Лили, торчащие неподалеку, и эльфийские Лейланны… Да вообще весь мой ближний круг только что грел уши, слушая нашу терапевтическую беседу.

Я улыбнулся и поцеловал свою неугомонную жену.

Кору подала знак, что проход готов, и мы направили тяжело гружёные повозки в портал, возвращаясь на Шалин. До заката оставалось всего несколько часов, а дел в Вольном ещё непочатый край.

Груз ответственности никуда не делся, он всё также лежал на моих плечах, но теперь я знал, что несу его не один.

В изгнании, в скрытом убежище Вольных Земель, владениях Каиры, время текло иначе. Прошли месяцы, минул год, затем ещё один… Здесь, вдали от интриг, я отпраздновал свой второй, а затем и третий день рождения с момента переноса на Валинор.

Большая часть моего времени уходила на жесткий гринд. Я фармил, качал персонажа до посинения, параллельно управляя Теневым крестовым походом и по крупицам собирая информацию о враге. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали лица Мэриголд и моего сына Марка. Я снова и снова видел, как Дымок, истекая кровью, лежит на мёрзлом снегу, слышал оглушительный рёв падающего метеорита, пробившего крышу нашего дома всего через несколько секунд после того, как последняя из моих жён шагнула в спасительный портал.

Эта жгучая ярость стала моим главным стимулом, подпитывая решимость, заставляя сутками не вылезать из диких зон. Иногда приходилось силой заставлять себя прислушиваться к мягкому голосу Ирен и сбавлять обороты, чтобы банально не выгореть. Система не прощала ошибок на фоне истощения.

Мы не рисковали связываться ни с Кордери, ни с Тераной, любой контакт с нашими друзьями в Бастионе мог стать для них смертным приговором. Если Малин засёчет канал связи, он использует их, чтобы выкурить нас, но сидеть в полном информационном вакууме я не собирался. Мы наладили окольные пути сбора разведданных, чтобы держать руку на пульсе Харалдара и всего континента.

Новости, касающиеся лично меня, моей семьи и Мароны, доходили паршивые.

Король Дирик, судя по всему, либо похоронил нас заочно, либо решил, что мы сбежали, поджав хвосты, либо Малин просто приставил ему нож к горлу. В итоге нас с баронессой лишили всех земель и титулов, а Системные права на владения передали другим.

Готов поклясться, в Консорциуме кто-то громко хохотал, подписывая бумаги, потому что Кордери, мою провинцию, которую я вытащил из дерьма, отдали не кому-нибудь, а лорду Зору Барадонту, этому раздутому коррумпированному ублюдку, которого оказалось сложнее раздавить, чем таракана-мутанта.

Этот кусок дерьма доводил провинцию до ручки с такой скоростью, что даже я удивлялся. Граждане Кордери, те, кто поверил в меня, теперь массово собирали пожитки и бежали. Я столько сил вложил в автоматизацию и экономику, что для разрушения моей системы требовался поистине выдающийся уровень некомпетентности и жадности. Барадонт справился с этим в кратчайшее время и на «отлично».

Если у меня и оставались сомнения, что Зор мстит мне лично, они отпали, когда этот кретин вышвырнул моих друзей с тех самых десяти тысяч акров пограничных земель, которые я им подарил. Новый барон, плюнув на законы, просто аннулировал дарственные без предупреждения и компенсации.

Мне оставалось только бессильно сжимать кулаки, наблюдая за этим дерьмом на расстоянии. Лютик апнула 45-й уровень и взяла навык «Прорицание», так что мы видели всё словно в прямом эфире, не имея возможности вмешаться. Жаба не просто душила, она рвала меня на куски от бессилия.

Земли Карины, Ванессы и Юлиана конфисковали, арендаторов просто вышвырнули на мороз.

Илин и Амализа, забрав Лестилина и всех сирот, ушли в Тверд. Герцог Хорвальд Валаринс здорово им помог, профинансировав строительство нового приюта. Харальд перевёз семью обратно в крепость Джардан и ушёл на покой, решив, что с него достаточно приключений. Накопленного золота ему хватит до конца дней.

А вот Владис и Стеллария решили проблему в стиле хардкорных рейдеров, применив на практике тактику выжженной земли. Они спалили свой особняк, дома арендаторов, амбары с урожаем, пастбища и даже часть леса, оставив Зору двадцать тысяч акров дымящегося пепла.

Как-то Марона говорила мне, что у местных аристократов есть негласное правило: «Делай с чернью что хочешь, но не смей трогать чужую собственность». Выходка Защитника и Арбитра автоматически перевела их в статус государственных преступников Харалдара, они забрали семью и растворились в Диких землях.

Я пытался их отыскать. Лютик сутками сканировала пустоши своим навыком, а я лично прочёсывал самые вероятные локации, включая вольный городок за северной границей, где под протекторатом Кордери осели многие дикие племена. Глухо — мои друзья словно испарились. Оставалось только надеяться, что их статов и опыта хватит, чтобы выжить.

Но выжженными полями дело не ограничилось. После того как Зор нагло отжал земли у моих людей, начался массовый исход из провинции.

Барон попытался остановить отток налогоплательщиков тупым запретом на продажу недвижимости, а затем и вовсе начал конфисковывать выставленные на продажу дома. Эффект оказался прямо противоположным: люди просто бросали бизнес, фермы, обжитые места и уходили, даже не пытаясь вернуть вложенное золото.

Мой Озёрный, в который я вбухал столько сил и ресурсов, оснащённый водопроводом, нормальной канализацией, с мощёными улицами, магическими фонарями и процветающим центром, за несколько месяцев превратился в город-призрак. Среди пустых гулких зданий бродила от силы пара сотен человек, дома, что не спалили сами хозяева в качестве последнего «прощай» новому барону, медленно ветшали.

Знать, как страдают люди, за которых я взял ответственность, было физически больно. Если бы они остались под управлением тех, кого я назначил перед изгнанием, всё работало бы как часы. Зор пустил мои труды по ветру, а я мог только всеми силами давить в себе чувство вины и обещать, что однажды всё исправлю.

Но когда узнал, что этот ублюдок целенаправленно отлавливает свободных гоблинов Кордери для продажи в рабство, моё терпение лопнуло. Вместе с Кору мы провели филигранную спецоперацию: перерезали глотки работорговцам, освободили пленных гоблинов с хобгоблинами, и орчанка отправила их через портал в Соколиные горы прямо к вождю Гарруку.

Впрочем, пара десятков бойцов Река и часть его отколовшегося племени наотрез отказались отсиживаться в горах, принесли клятву Теневому крестовому походу и присоединились к нам.

Остальные нелюди успели уйти через северную границу в тот нейтральный городок, который я негласно крышевал. Хотя, зная жадность Зора, гарантий их безопасности я не мог дать.

Большинство беженцев из деревни Меларон вместе с семьями взял под крыло Джинд Алор. Маршал оказался мужиком правильным: часть крепких парней завербовал в Гильдию Истребителей, остальным выделил землю под новое поселение в своих владениях. И хотя сердце кровью обливалось за угробленную провинцию, меня немного отпускало от мысли, что большинство моих людей избежали нищеты. Они потеряли дома, да, но благодаря экономическому буму Кордери у них на руках осталась приличная финансовая подушка, чтобы начать всё с нуля.

Теране повезло чуть больше. Король Дирик отдал её какому-то придворному лизоблюду. Новый лорд хоть и оказался феноменальным кретином, но у него хватило мозгов не ломать работающий механизм. Он даже не стал увольнять Гарену, оставив старшую горничную де-факто управлять всеми операциями.

Из самой быстрорастущей и богатой провинции Бастиона Терана медленно скатывалась в статус стабильного захолустья, зато люди там хотя бы не страдали. Более того, многие беженцы из Кордери перебрались именно туда.

Последняя Твердыня Гурзана стояла крепко, но без наших с Мароной торговых каналов гномам пришлось туго. Консорциум перекрыл им кислород, и бородачи теперь бились за каждую медную монету. У меня не было связи со Склепами Корогана, и я понятия не имел, как дела у старейшины Торика и семьи Дипхейвен, оставалось лишь верить, что они держат удар.

Обидно, что Хейли так и не пришлось побывать на экскурсии в поместье Феникс, и она не увидела тогда ещё цветущий Озёрный, как я ей обещал.

Герцог кстати, активно поддерживал легенду о нашей с Мароной смерти, то ли пытаясь прикрыть нас, то ли банально дистанцировался от токсичного актива. Старый интриган даже организовал нам пышные поминки и, судя по отчетём разведки, скорбел он весьма натурально.

А вот Дом Ралиа делом доказывал своё возмущение этим неслыханным безобразием. Верные друзья рыли землю носом, пытаясь выяснить, кто именно заказал нас и наши семьи. Они требовали правосудия, на свой страх и риск дёргая за любые доступные ниточки в столице.

В итоге мне пришлось напрячь Лиана. Мой бывший оруженосец отправил Лоркару зашифрованное письмо, в котором тонко намекнул, что мы живы, и прямым текстом попросил прекратить тыкать палкой в берлогу Консорциума ради их же блага. Ралиа намёк поняли и свернули публичное расследование, зато всю свою политическую мощь обрушили на Зора, пытаясь выдавить барона из Кордери и восстановить провинцию.

Я ценил их преданность, но Система была непреклонна: против административного ресурса Малина их попытки всё равно обречены на провал.

Сам Лиан тем временем подбирался к совершеннолетию. Парень откровенно бесился из-за моего жёсткого правила: в боевой состав Теневого крестового похода принимали только с восемнадцати лет, никаких исключений, и потому молодой Легионер качался, как проклятый. Он и Фелиция сутками пропадали в фарм-зонах возле точек респауна мобов, они сбивались в пати с рейнджерами и такими же молодыми рекрутами, пытаясь выжать максимум опыта за минимальное время, чтобы поскорее влиться в основную войну.

Апнув нужный уровень, Фелиция разблокировала классовый навык «Верный спутник». Насмотревшись на меня, девчонка тоже решила обзавестись ездовым раптором и приручила роскошного чёрного вожака стаи, назвав его Миднайт.

К их отряду прибилась и Савва. Наша бойкая ковбойша, получившая класс Разрушитель Цепи, пришла в настоящую ярость, когда узнала масштабы теневой паутины Малина. Она рвалась в бой, желая вырвать континент из щупалец Консорциума.

Я не мог запретить подросткам и вспыльчивой Савве фармить опыт. Всё, что мне оставалось — это выдать ребятам лучшую экипировку, на которую хватило ресурсов, и бесконечно твердить, чтобы они действовали осторожнее. Глядя на их упрямые, горящие азартом лица, я лишь тяжело вздыхал и тёр переносицу. Они рвались в эту мясорубку, совершенно не осознавая одной простой истины: на Валиноре нет кнопки респауна для игроков.

Если кто-либо из них свернёт себе шею во время этой гонки фарма, не прощу себе это во веки веков.

Значит, мне нужно стать ещё сильнее, стать для них настоящим щитом, который примет весь урон на себя.